Держа её руку

      Чуя всегда считала это место своим личным убежищем. Как в прошлом, когда они с Дазаем сутками напролёт проводили на берегу озера, дурачась между собой; сражаясь друг с другом, будь то в шутку или всерьёз, если Осаму выведет из себя; или просто отдыхая, распластавшись в обнимку на заранее принесённом пледе. Можно было не беспокоиться, что кто-то потревожит их здесь. Место, весьма удалённое от города, сокрыто от чужих глаз в тени высоких деревьев, а единственная дорога, которая сюда ведёт, проходит через густую лесополосу, куда обычные люди соваться не решаются, а другим тут попросту нечего делать. Так и сейчас, Накахара нередко любила выбираться сюда с детьми. Дом, в котором они жили первые годы жизни двойняшек, тоже находился на берегу озера, поэтому малышня привыкла к воде и природе в целом, искренне радуясь подобным вылазкам, а также возможностям научиться у «крутой» матери чему-то новому. Главное запастись провизией, чтобы не голодать, а остального тут достаточно. Имелись даже небольшой деревянный столик и пара скамеек по обе стороны – дело рук Дазая когда-то в прошлом. Жаль, конечно, что не удалось сохранить тот небольшой шалаш, который они построили на пару. Хорошим было укрытием, хоть и не долгим.       Накахара приходила к озеру после возвращения в Йокогаму заранее зная, что Осаму не станет появляться здесь. Собственно, зачем ему это? И она ни разу не ошиблась. Почти… До сегодняшнего дня…       Чуя упустила из виду тот момент, когда Дазай подошёл к ним ближе, останавливаясь в паре метров от сына, который преградил ему путь, не позволяя пройти дальше. Эйми стояла рядом с матерью, крепко вцепившись обеими руками в штанину джинс Чуи и не сводя внимательного взгляда с предполагаемого отца. Сама же исполнительница понятия не имела, как теперь начать разговор и как вести себя с проклятым суицидником при детях. Не будь их сейчас рядом, проблем бы не было – с бывшим напарником разговор у неё всегда был коротким. Но то было раньше. Сейчас же Накахара больше ожидала реакции от Осаму. Что он скажет? Как поступит теперь? Начнет потешаться, или же?..       Вопросы, вопросы, вопросы, ответы на которые окажутся достигнуты в ближайшее время, потому что убегать и прятаться уже не имеет смысла. Поздно. Чуя мысленно проклинает Дазая, ожидая от него хоть одного слова. Или, хотя бы, грёбанной усмешки, что окончательно убьёт в ней любое желание видеть этого ублюдка, но…       Детектив не торопится прерывать затянувшуюся тишину, изучая представших перед ним детей. И те чувства, который испытывает сейчас Неполноценный человек, глядя на две маленькие голубоглазые копии самого себя, не передать словами. Это ощущение лёгкого, трепетного успокоения, и в тоже время, безграничной тревоги за столь бесценно упущенную возможность. Ещё несколько часов назад он был твёрдо уверен в том, что в этой жизни ему не суждено стать отцом, а сейчас в очередной раз убедился, что его судьба – весьма коварная особа, любящая напомнить о себе в самый неожиданный момент с самой непредсказуемой стороны.       Осаму удивлённо моргает и чуть склоняет голову вбок, когда мальчишка, не проронив ни слова, подзывает его к себе пальцем вытянутой перед собой руки и взглядом просит опуститься пониже. Дазай, не задумываясь, послушно выполняет молчаливую просьбу, опускаясь перед сыном на корточки. Ребёнок делает ещё один шаг вперёд, протягивает руку к лицу Дазая, касаясь маленькими пальчиками рассечённой и кровоточащей брови, надавливая посильнее. Детектив терпит лёгкую боль, но не показывает этого. И тогда, недобро оскалившись, мальчишка, со всей своей детской силой, на какую только способен, бьёт Дазая маленьким кулачком в нос.       – Почему так долго не приходил?! – недовольно смотрит на отца. – Мама плакала из-за тебя!       – Ха? – возмущённо фыркает Накахара, скрестив руки на груди. – С хрена ли мне реветь из-за этого ублюдка? – Не подумав, сгоряча бросает она. И тут же тушуется, заметив удивлённые взгляды двойняшек, устремившиеся на неё.       – Ублюдка? – заинтересовано переспросила Эйми, невинно хлопая глазками.       – Нет, не повторяй это слово, – погладив девчушку по голове, строго проговорила Чуя, подавив нервный смешок. – А лучше вообще забудь. И да, – обратилась к сыну и бывшему напарнику, – не было ничего подобного. Так что даже не обольщайся, скумбрия!       – Как тебе не стыдно, малышка Чу, сквернословить при детях? – елейным голосом тянет Осаму, по-доброму усмехнувшись. Напряженная атмосфера среди них бесследно растворяется. Детектив немного потёр нос, шмыгнув пару раз. Удар ребёнка слишком слаб, чтобы принести какой-либо урон. Но, благодаря ему, бывшие напарники смогли облегчённо выдохнуть, возвращая себе привычное между ними двумя общение.       – Завали хлебало! – чисто на автомате огрызается мафиози, стараясь скрыть облегчённую улыбку.       – И вообще, – пропуская просьбу девушки мимо ушей, в своей манере продолжает Неполноценный, – чему ты только нашего сына учишь? Вместо того, чтобы обнять отца, которого так давно не видел, он бьёт его.       – Во-первых, они в принципе тебя раньше не видели. А во-вторых, – в голубых глазах плещется задорный огонёк, девичьи губы искажаются в лукавой усмешке, – твоя рожа настолько противная, что даже ребёнка так и тянет вмазать по ней хорошенько.       – Твоя оценка моей неоспоримо великолепной внешности несправедливо занижена, – Дазай не спешит подниматься на ноги. Напротив, он полностью садится на землю, согнув ноги в позе лотоса и оперевшись руками в колени. Карий взгляд неотрывно смотрит в голубой. – О чём, кстати, свидетельствуют наши с тобой очаровательные дети.       – О, это, скорее, ты завышаешь свои представления, потому что очарование наших детей, – левая рука упирается в бок, правая – машинально с нежностью проводит по макушке дочери, – всецело моя заслуга, и мои гены.       Чуя не пытается спорить на тему «наших» детей. Зачем? Если и так всё понятно, стоит только повнимательнее взглянуть на двойняшек. Дазай не дурак. Накахаре думается, что этот «гений» смог бы догадаться обо всем куда раньше, если бы не исключал с самого начала такую возможность по одной известной им обоим причине.       – А мне кажется, твои гены повлияли на наших детей несколько иначе, – Дазаю доставляет удовольствие повторять эту фразу. «Наши дети» Кажется, он готов кричать об этом на всю Йокогаму, забравшись на крышу самого высотного здания в городе – офис Портовой Мафии. Местечко, конечно, так себе, зато какой вид, какой обзор и сколько сразу возможностей. Сколько раз Осаму порывался спрыгнуть с этой крыши – уж и не сосчитать, но сейчас всё это забывается. Мысли о смерти? Не смешите! Если раньше Неполноценный считал, что Чуя – его единственная причина завязать с попытками самоубийства, то сейчас эта самая причина увеличилась втрое.       Дазай испытывает нестерпимое желание стиснуть рыжеволосую бестию в крепких объятиях, но не решается. Если Чуя и начала отвечать ему в своей привычной манере, это ещё не означает, что она не попытается придушить его за вторжение в своё личное пространство. Детектив так же сдерживает себя от порыва затискать и детей – боится напугать. Малыши хоть и не выглядят зашуганными, но и открытым доверием по отношению к бинтованному человеку не блещут. Пока. Дазай ставит себе мысленно галочку исправить текущее положение в ближайшее время.       «Знал бы ты, насколько сильно они похожи на тебя» – мысленно усмехнулась Накахара. Говорить об этом вслух и лишний раз тешить самолюбие раздражающего предателя не хочется. Дазай сидит перед ней, не принимая никаких попыток пошевелиться. Покорно ждёт своего приговора, или, лучше, снисхождения и помилования. И сейчас, как никогда раньше, напоминает Чуе брошенного на улице кота. Взгляд хоть и кажется смешливым, в глубине скрывает непередаваемую грусть и сожаление, что не укрывается от мафиози. Она слишком хорошо знает своего напарника.       Ненавязчиво коснувшись плеча дочери, Чуя чуть подталкивает её вперёд, вселяя уверенность и разрушая те крупицы сомнения, что успели поселиться в маленькой головке после встречи отца и матери. Это напряжение, что повисло между ними в самом начале, выбило из равновесия и двойняшек. Они так мечтали о встречи с отцом, а встретив – не могут сделать и шага от непонимания: «почему мама и папа не рады встречи друг с другом?» Но почувствовав «толчок» в спину, то самое «одобрение» от матери, Эйми, выпустив из пальцев штанину Чуи и сделав пару неуверенных шагов по направлению к отцу, вытянула перед собой руки и с громким выкриком «папочка!» кинулась на шею детективу, крепко оплетая его своими маленькими ручками.       Дазай на несколько секунд растерялся, не сразу осознавая происходящее, лишь удивлённо моргнул несколько раз, а затем так же крепко прижал дочь к себе, утыкаясь носом в детскую макушку. Детектив чувствовал, как сильно бьётся сердце в маленькой груди ребёнка от волнения, вызванное долгожданной встречей.       – Ты ведь не оставишь нас теперь? – с надеждой посмотрев на родителя, тихо поинтересовалась малышка. А услышав в ответ непоколебимое «ни в коем случае», радостно улыбнулась, утыкаясь носиком в отцовскую ключицу. Во второе плечо, не проронив ни слова, упёрся лбом Тэтсуя, вцепляясь пальцами в мужское пальто.       – За удар извиняться не буду, – с довольным оскалом буркнул мальчишка, почувствовав, как Дазай крепко прижимает его к себе одной рукой. «Ну точно характер Чуи», про себя усмехнулся Осаму. И, не выпуская детей из объятий, перевёл взгляд на девушку, что по-прежнему стояла поодаль, на том же месте.       – Не желаешь присоединиться? – детектив недвусмысленно подмигнул бывшей напарнице. – Семейное воссоединение и всё такое…       – Воздержусь, – отвернувшись в сторону, не задумываясь, бросила она. В планах Чуи не было столь «быстрое» и неожиданное раскрытие Осаму секрета, который мафиози оберегала более четырёх лет. Или было? Ей по-прежнему трудно снова довериться этому человеку, что однажды уже бросил её, сбежав без какого-либо предупреждения. Да, Чуя не спорит, Дазай не знал о положении напарницы, но разве это что-то меняет? И теперь, Накахаре было до безумия интересно, как Осаму собирается выкручиваться из сложившегося положения. В его глазах нет отвращения или неприятия. Он, вроде как, счастлив?..       – Чуя, а как давно ты сменила свой имидж?       Вопрос Дазая застал девушку врасплох. Накахара вновь обернулась на парня, смерив его непонимающим взглядом. К чему, собственно, этот идиот опять решил придраться. Шляпа, вроде, у Тэтсу. Или бинтованный паразит не привык видеть напарницу без её вечного атрибута?       – Образ кошечки тебе очень идёт, – довольно оскалившись, пояснил Неполноценный, – под стать твоему своенравному характеру. И ошейничек, как всегда, в тему. Хвостика, только, ещё не хвата-       Дазай резко заткнулся, потому что Чуя, гневно сверкнув глазами, стремительно приближалась к нему, крепко сжимая трясущиеся от злости кулаки. Осаму предусмотрительно прикрыл глаза и пригнулся, готовясь получить ощутимую оплеуху или подзатыльник, но вместо этого что-то мягко приземлилось ему на голову.       – Твоя очередь играть котика, скумбрия, – взлохматив тёмные пряди на макушке парня, беззлобно усмехнулась девушка. – Эйми, Тэтсу, разрешаю вам делать с ним всё, что душе угодно. Хоть в озере утопить, возражать не стану. Что касается тебя, Дазай, – Чуя склонилась как можно ближе к уху напарника, проговаривая тихо, но доходчиво, – если посмеешь навредить им, обещаю, подвергну тебя самым болезненным и изощрённым пыткам, которые только существуют в мире. Усёк?       – Глупое предположение, слизень, я-       – Знаю, – отстранившись, перебила детектива Чуя. «Знаю, что ты не сможешь причинить физический вред мне или детям, не станешь, но… что касается душевной боли…» – Просто решила предупредить, – Накахара устало выдохнула, потянувшись, и направилась в сторону скамьи. – Дам вам троим возможность пообщаться наедине и узнать друг друга получше.       Чуя просто сбегает… Сбегает от разговора, который они не могут начать при детях, но который не получиться избегать слишком долго. Пока есть возможность, ей нужно всё обдумать самой и определить для себя, что именно она хочет в будущем от Дазая, и насколько близко вновь готова подпустить его к своей жизни… ***       – Так ты утверждаешь, что это дети Двойного чёрного?       Говард кровожадно оскалился, предчувствуя вкус долгожданной и достойной расправы над теми, кто когда-то разрушил все его планы и, самое главное, жизнь. Перед мужчиной на столе лежит четыре фотографии, на которых изображены маленькие темноволосые двойняшки. На одном из фото эти самые дети были запечатлены вместе со своей матерью – исполнительницей Портовой Мафии Накахарой Чуей. Когда-то в прошлом эта мафиози вместе со своим напарником разгромила в пух и прах все попытки Роберта и его последователей выбраться на свободу. Сначала их стараниями мужчина попал в тюрьму, а потом чуть не погиб от их рук, когда непобедимые эсперы явились закончить начатое: «устранить».       – Без сомнения, – довольно протянул неизвестный в маске, – так оно всё и есть.       – А с чего ты взял, что их папаша именно Дазай? – вклинился в разговор мужчина, что до этого молча стоял, прислонившись спиной к дверному косяку, скрестив руки на груди. Немного отросшие, в беспорядке торчащие белоснежные волосы и тёмно-синие глаза не так сильно привлекали внимание по сравнению с внушающим шрамом, пересекающим лицо от левой щеки до подбородка, задевая губы. – Эти двое, судя по поведению, терпеть друг друга не могут. Ты вспомни, Александр, – обратился к темноволосому другу, который сидел на диване, – девчонка чуть самолично не прибила Дазая за то, что тот неудачно пошутил в её сторону. Да я скорее поверю, что это дети самого Мори Огая, чем-       – О, напротив, – черные глаза насмешливо взглянули на товарища. – Я бы сказал, что твои предположения, Сергей, в корне не верны. Неужели твой шрам не является прямым доказательством того, что Накахара куда больше опасается за жизнь Дазая, нежели действительно хочет его убить? Ведь, если мне не изменяет память, его оставила тебе именно она за то, что ты ранил её напарника. И это лучший исход для тебя, потому что, по моим расчетам, тот удар должен был тебя убить. Просто, тебе повезло вовремя уклониться от её руки, и-       – Да понял я, понял, – раздражённо цыкнул Сергей, показательно прочищая пальцем ухо. – Только не заводи снова свою шарманку.       Человек в плаще ненавязчиво кашлянул в кулак, напоминая о своём присутствии и возвращая внимание окружающих к себе.       – Я думаю, тот факт, что девочка, – он указал пальцем на смеющуюся с фотографии малышку, – смогла использовать против тигра точно такую же способность, как и у Дазая, обнуляя его способность, является самым прямым доказательством того, что их отцом является именно Дазай. Тебе так не кажется, Сергей? – мужчина в маске, многозначительно усмехнувшись, посмотрел на хмурого товарища. Тармашев недовольно отвернулся в сторону, буркнув только одно единственное слово. «Убедил»       – Девчонка унаследовала способность Дазая? – оживился Говард, поспешно поднимая со стола ту самую фотографию, внимательно всматриваясь в ребёнка. – Интересно, – задумчиво протянул он, огладив подбородок свободной рукой. – Выходит, что мы можем использовать эту мелочь не только в качестве заложников, но и как живое оружие. Обнулить силу эсперов Портовой Мафии и Детективного Агентства, в котором сейчас и находится Дазай, этот козырь может оказаться выигрышным вариантом в предстоящей игре.       – Тогда, чего мы ждём? Крадём щенков и расправляемся с чёртовыми людишками. Только, – Сергей отталкивается от стены, поспешно подходит к столу и с силой бьёт по деревянной поверхности, опуская ладонь поверх одной из фотографий, той самой, где была Накахара. – Сразу предупреждаю, рыжая стерва, – на лице проявляется недобрый оскал, – моя добыча. Я самолично выпотрошу её…       – Не гони коней раньше времени, – прикрыв глаза рукой, устало выдохнул Дюма. – Нам всё ещё не по силе тягаться с кем-то из этих двух организаций. Они обладают слишком огромной силой и большим влиянием в городе, чтобы открыто объявлять им войну. Вспомни, что произошло недавно с Гильдией эсперов, которые рискнули бросить вызов сразу и тем, и другим. Прежде, чем начинать, необходимо построить план действий.       – Ты уже знатно заколебал со своими нотациями! В прошлый раз ни один из твоих планов не сработал!       – В прошлый раз я не предполагал появление Двойного чёрного. Теперь же, нам известно куда больше о силе и возможностях этих двоих.       – Вот именно! Что может быть сложного в том, чтобы стащить каких-то детей? Эта мелочь явно не составит для нас проблемы.       – Мелочь, может, и не доставит, – издалека начал «маска», – вот только выцепить их в одиночку почти невозможно. А теперь, когда меня засекли во время слежки, уверен, за ними будут следить ещё более внимательно.       – Засекли во время слежки? – недовольно переспросил Роберт.       – Да. Одна из преданных шавок Мори смогла заметить меня, когда я делал фотографии в парке.       – Тебя не узнали?       – Нет, не беспокойтесь, босс, – горделиво протянул мужчина, – я прекрасно знаю своё дело и не позволю раскрыть себя раньше времени.       – Вот и отлично. Тогда возвращайся обратно в мафию и продолжай следить за обстановкой изнутри. Без срочной необходимости даже не думай выходить с нами на связь. Сейчас, когда долгожданная месть почти в наших руках, мы не можем допустить ошибку. Если что-то будет нужно, Александр свяжется с тобой. А до тех пор, будь верным псом мафии, втирайся к ним в доверие и усыпляй бдительность. У меня уже имеется один план, нашим врагам не долго осталось…       – Как скажете, босс… ***       Впервые за долгое время, на памяти Дазая, добрая половина дня пролетела настолько незаметно, что детектив удивился, когда понял, что начало смеркаться. С Эйми и Тэтсу Осаму довольно быстро нашёл общий язык. Детишки оказались очень общительными, они стремились рассказать отцу обо всём на свете: от жизни в старом доме, до проделок, которые временами устраивали на работе у мамы, сами или по наводке сестрицы Гин. Не забыли упомянуть и о своих способностях. Тэтсуя даже продемонстрировал свою силу в действии, хвастаясь перед отцом, чему успел научиться за свою жизнь. Эйми тоже была бы рада показать и свою способность, но Чуя настрого запретила дочери калечить себя ради этого, в чём Осаму её полностью поддержал, после того, как ему объяснили, каким именно способом проявляется Абсолютный ноль малышки.       Из общения с детьми детектив так же пришел к выводу, что двойняшки не только не ненавидят отца, но и, в какой-то степени, гордятся им, опираясь на представление о нём в тех рассказах, которые поведала детишкам Чуя. И за это ей Дазай был готов кричать отдельное спасибо, осыпая девушку благодарными словами и поцелуями, если бы только она подпустила его к себе вновь. Ведь Накахара не только не стала прививать малышам свою собственную обиду и ненависть по отношению к Дазаю, нет… Вопреки этим чувствам, она воспитала в них уважение к собственному отцу, которого Осаму, по своему мнению, не заслужил. Неполноценному думается, что этому решению поспособствовал её собственный горький опыт, ведь ни Чуя, ни сам Осаму не могли похвастаться добрыми и светлыми воспоминаниями о своих родителях. Одна просто не помнила их, второй же всеми силами старался забыть.       Не смотря на лёгкое и непринуждённое общение с Тэтсу и Эйми, связать больше, чем пару предложений с Чуей не выходило. Она просто избегала любого контакта с Дазаем, постоянно находясь на расстоянии. И Неполноценного это неприятно задевало. Когда пришло время, по просьбе детей, перекусить на открытом воздухе «тем, что мы взяли с собой из парка», ни Чуя, ни Осаму, в отличии от двойняшек, к еде так и не притронулись, просто потому, что кусок в горло не лез.       С наступлением сумерек было принято решение возвращаться домой. И Чуя искренне не понимала почему, но разрешила Дазаю идти вместе с ними. Хотя, скорее всего, «разрешение» было лишь для виду, потому что, как таковое, детективу оно и не требовалось. Он и не спрашивал, просто шёл рядом с Чуей, держа на руках засыпающую Эйми, пока Тэтсу восседал на его плечах, воодушевлённо рассказывая о приключениях в Саппоро. И за весь путь Накахара не проронила ни слова, изредка бросая в сторону Осаму неоднозначные взгляды.       Чуя с детьми жили в трёхкомнатной квартире на седьмом этаже спального района, расположенного на одинаковом расстоянии как от главного офиса Портовой Мафии, так и от Детективного Агентства. Дазай даже несколько удивился столь удачному месторасположению, не забыв прокомментировать свои мысли вслух, и, на радость себе, услышал в ответ что-то большее, чем пара слов. «Это место показалось мне самым удачным, вот я и остановилась в выборе именно на этой квартире».       Внутри было уютно и просторно. По-домашнему. Только переступив порог, Дазай понял, что не позволит себе так просто покинуть это место. Он не допустит повторение ошибки прошлого.       Эйми уже давно крепко спала, пригревшись на руках отца. Тэтсу всё ещё держался, хотя заметно клевал носом, цепляясь за спутанные волосы Дазая, чтобы не упасть с его шеи. «Они весь день были на ногах, поэтому неудивительно, что так быстро уснули» как бы между делом отметила Чуя, забирая с плеч Осаму сына. Мальчишка безвольно обмяк в руках матери, позволяя себе окончательно провалиться в спокойный и безмятежный сон.       – Пойдём, нужно уложить их в кровати, – скинув с себя обувь, мафиози прошла вглубь квартиры. Коридор был достаточно длинным, не узким, и не широким. Сразу, напротив входной двери, располагалась арка, ведущая на кухню. А между – двери в ванную комнату. Прямо по коридору, по правую руку, друг за другом шли сначала двойные раздвижные двери в гостиную, а следом двери в детскую. Комната Чуи находилась в самом конце.       – Надо же, добровольно разрешаешь мне пройти дальше, – сдержано усмехнулся Дазай, следуя за девушкой, которая успела скрыться в детской. Небольшая комната, принадлежавшая двойняшкам, была обставлена просто, но со вкусом. Нежно-голубые стены, с несколькими созвездиями ближе к потолку. На полу – мягкий, ворсистый серый ковер. Обе кровати расставлены вдоль стен по разные стороны от окна, около каждой по прикроватной тумбочки, между которыми, под самым окном, стоял письменный стол, с задвинутым под него стулом. Второй такой же стол стоял вдоль стены в изножье правой кровати, ближе к двери. А напротив – возле второй кровати – комод и книжный шкаф.       – Не стану же я тебя за шкирку вышвыривать за дверь, пока на твоих руках спит мой ребёнок, – непринуждённо ответила Накахара, пожав плечами.       – Наш ребёнок, – нахмурившись, поправил девушку Осаму.       Чуя аккуратно опустила на левую кровать сына, заботливо укрыв мальчика одеялом. Тоже самое сделал и Осаму, укладывая дочь, не перестававшую прижимать к себе плюшевого краба, выигранного в тире днём, на соседнюю кровать. Детектив, с неким трепетом убрал спадающие на умиротворённое личико малышки пряди волос, затем наклонился ниже, невесомо коснувшись открывшегося лба губами.       – Мне нужно переодеться, а ты пока можешь подождать в гостиной, – прикрыв за собой дверь в детскую, Чуя пальцем указала в сторону упомянутой комнаты. Девушка стояла полубоком, старательно избегая карих глаз, внимательно смотревших на неё. Спасительной компании детей больше нет, теперь никто не помешает им поговорить «по душам», и Накахара ищет лишние предлоги, чтобы ещё хотя бы немного оттянуть этот момент.       – Хорошо, – соглашаясь, кивает Осаму. – Тогда я сделаю нам чай. Ты же не против?       – Делай, что хочешь, – полностью отворачиваясь от «гостя», еле слышно произносит она, – только не спали мне кухню.       – Жаль, так хотелось…       Шутку Неполноценного оставили без внимания, поспешно скрываясь в собственной комнате. Оказавшись в спасительном одиночестве, Чуя обессиленно облокотилась спиной на дверь, медленно сползая по ней на пол. Подтянула к себе ноги, крепко обнимая их и пряча в коленях лицо. Немного. Ей нужно немного времени посидеть вот так. Хотя бы ещё немного, прежде, чем она снова выйдет к тому, кого искренне ненавидит.       «Ненавижу», – грустно усмехнулась Чуя, сильнее вжимаясь лбом в собственные колени. Ни к кому другому она никогда не применяла это слово. Врагов она презирала. Дазая же она ненавидела. Ненавидела потому, что это слово давно стало синонимом «люблю» в их своеобразных отношениях, первоначально построенных на взаимной вражде и соперничестве.       Как говорится: от любви до ненависти один шаг. И наоборот. Чуя, как никто другой, прочувствовала на себе весь смысл этой фразы…       Повесив пальто в коридоре, Дазай прошел на кухню. Щелкнув кнопку чайника, он принялся обыскивать настенные кухонные ящики в поисках чая и посуды. Кружки нашлись быстро – в ящике над раковиной. Заварку же парень отыскал с третьей попытки, наталкиваясь на разнообразие вкусов и марок. Детектив ещё в прошлом заприметил, что помимо вина, которое Чуя по-своему обожала и боготворила с шестнадцати лет, с того самого дня, как впервые попробовала его после удачно-завершенной миссии, девушка так же имела привычку коллекционировать разные сорта чая.       Отыскав среди множества коробочек нужный вкус, Дазай принялся заваривать ароматный напиток. Чёрный, с лавандой и мятой. Чуин любимый, Дазай помнит.       Чай уже давно готов, а Чуя не торопится появляться. Стрелка настенных часов раздражающе тикает, отсчитывая секунды до желанного разговора. И с каждым новым кругом минутной стрелки спокойствие Неполноценного сводится к нулю, уступая место тревожному смятению. Дазай ненавидит это чувство. Руки начинают потряхивать, всё тело неприятно тянет, заставляя парня неспокойно ёрзать на стуле. Осаму не выдерживает, и уже спустя пять минут начинает нервно наворачивать круги по комнате в ожидании «чуда». На глаза попадается полоска магнитного держателя ножей. Детектив, слабо отдавая отчёт своим действиям, берёт в руки нож с самым тонким и острым, на его взгляд, лезвием. Задумчиво крутит перед глазами, рассматривая со всех сторон. Затем заносит остриё ножа над свободной рукой, готовясь нанести рану, как его грубо окликают:       – Даже не думай полосовать себя в этом доме!       Дазай вздрагивает от неожиданности, и нож вылетает из тонких пальцев, со звоном ударяясь о напольное покрытие. Чуя стоит, облокотившись плечом на дверной косяк, скрестив руки на груди, и недовольно смотрит на бывшего напарника. Рыжие волосы по-прежнему собраны в высокий хвост, а вот уличная одежда сменилась домашними чёрными шортами и свободной футболкой красного цвета. Перчатки, как и чокер, мафиози решила снять. Если Дазай рядом, можно не беспокоиться, что руки не скрыты под плотной тканью. Даже если Арахабаки даст о себе знать, Неполноценный быстро усмирит его своей способностью.       – Ты долго, – коротко бросает парень. Поднимает с пола нож, возвращая его на законное место, а после сам присаживается на один из стульев, придвинутых к небольшому обеденному столу.       – Я искренне надеялась, что у тебя хватит мозгов свалить отсюда, пока я оставалась в своей комнате, – без особого энтузиазма врёт Накахара. Она не торопится садиться. Напротив, берёт ближайшую к ней кружку с ароматным напитком и отходит в сторону, облокачиваясь спиной на кухонный гарнитур.       – Не надейся так легко избавиться от меня…       – С чего вдруг? – девичья бровь приподнимается в удивлении. – Когда-то у тебя это прекрасно получилось… Уйти… Делов-то…       Между ними вновь возникает напряжённая тишина. Осаму приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит нужных слов. Опускает взгляд, гипнотизируя пар, исходящий от чая. Слова Чуи задели за живое, лишний раз напоминая, как сильно Дазай проебался со своим решением свалить втихую, не втягивая в свои тогдашние проблемы напарницу. Хотел, как лучше, а получилось как всегда – «через задницу». Но на тот момент, тащить с собой в неизвестность ослабленную от долгой болезни девушку было последним делом, тем более, что Осаму был на сто процентов уверен, что в мафии она будет в куда большей безопасности, нежели рядом с ним, беглецом. По крайней мере, в мафии всегда оставалась сестрица Коё, которая ни при каких обстоятельствах не позволила бы кому-либо, и даже Мори, навредить своей любимой ученице. Но… Всё же его план не был идеален… Всё с самого начала пошло наперекосяк, ещё в тот самый момент, когда он позволил Одасаку пойти в логово врага, не остановив друга вовремя.       Чуя нервно прикусывает губу, мысленно коря себя за длинный язык. С другой стороны, чего, собственно, Дазай ожидал? Что она с распростёртыми руками бросится в его объятия, как только правда о детях раскроется? Да не в жизнь! Накахаре потребовалось слишком много времени, чтобы заглушить ту боль, что Осаму оставил в её сердце. Да и, на самом деле, боль никуда так и не ушла, лишь притупилась, временами напоминая о себе, сопровождаясь всплесками неконтролируемых эмоций, от которых девушка в прямом смысле слова порой лезла на стены и потолок. Вися вниз головой, она всегда успокаивалась быстрее, считая, что так её никто не сможет достать.       – Знаешь, – спустя несколько минут молчания, неуверенно начинает Дазай, не поднимая на девушку взгляда, всё так же продолжая смотреть перед собой, – я кое-что понял за то время, что скитался по городу после ухода из мафии. Я много думал о жизни в целом. Думал, что могло бы быть важным для меня… – детектив говорил медленно, подбирая правильные слова, чтобы донести до Чуи всё-то, что чувствует сам. Изливать душу тяжело, но скрывать от неё что-то и дальше, кажется Дазаю в корне неправильным. И Чуя молча слушает, позволяя бывшему напарнику выговориться. Знает, как это нелегко. Характер Дазая не способствует тому, чтобы делиться своими мыслями и проблемами с кем-то другим, пусть и близким человеком. Ему куда привычнее скрывать всё глубоко внутри себя, доказывая что-то поступками, а не словами.       Однако сейчас, он подсознательно чувствует, что обязан именно выговориться. Это надо не только ему, и не только Чуе. Это необходимо им обоим.       – И знаешь, я понял, – продолжил между тем Дазай, – что в моей жизни у меня были два действительно важных для меня человека: это мой лучший друг... и мой незаменимый напарник. Смерть друга вынудила меня переступить черту и кардинально поменять свой уклад жизни, что я и сделал, покинув мафию по его совету. Представляешь, – прикрыв лицо ладонью, горько усмехнулся парень, – последними словами Одасаку перед смертью были наставлением о переходе на «светлую» сторону. Мне, – плечи Неполноценного эспера дёрнулись от сдерживаемого безумного смеха, вызванного накатившей истерикой, – безжалостно-убившему немалое количество людей, предложили перейти на «светлую» сторону. Бред, не находишь? – Чуя не нашла, что ответить, верно решив, что ответа от неё и не требуется. А Дазай замолчал, стараясь взять себя в руки. Хотелось снова дотянуться до ножа, чтобы быстрее отрезвить свой разум, но нельзя. Чуя не одобрит. Чуя здесь, рядом. Она слушает. Внимательно. И наблюдает за Осаму. Она понимает его. Понимает, как никто другой, потому что… Просто «потому что»       – Но… – Дазай глубоко вдыхает воздух, убирая ладонь от лица и опуская руку на стол. Дрожь в теле проходит, состояние истерии отступило, он вновь может продолжать. Он смог справиться с этим и без самоповреждения. Смог, потому что ощущает её присутствие рядом. – Что было бы, потеряй я в тот день другого дорогого мне человека… Ушёл бы я из мафии, если бы меня так же попросили? Или остался бы и жил, как прежде? Ответ нашёлся через каких-то два месяца. Осознал, словно очнулся от кошмара. Хотя… так оно и было. В тот раз я действительно видел кошмар. И… – карий взгляд взметнулся в сторону Чуи, что, затаив дыхание, внимательно вслушивалась в слова парня, не смея произнести и звука, чтобы не сбить его с мысли. – Если бы жизнь забрала у меня не друга, а тебя… Я бы не стал уходить из мафии… Это было бы не нужно, – заметив, что девушка пытается что-то сказать, приоткрыв рот, детектив взмахом руки попросил её дослушать. – Я бы ушёл из жизни следом за тобой, не допустив возможности остаться…       – Ты давал обещание, – хрипло пролепетала девушка. Даже сейчас от мысли о смерти Осаму неприятно колит в груди.       – Моё обещание имеет силу только до тех пор, пока продолжает биться твоё сердце.       Дазай поднимается со своего места и, не торопясь, подходит к Чуе.       – Не думай, что сможешь дождаться моего снисхождения и прощения только из-за того, что наговорил мне сейчас. Я-       – Я и не жду, что ты легко и быстро сможешь простить меня. Но прошу, хотя бы дай возможность постараться исправить всё то, что я успел упустить, – Осаму аккуратно забирает из рук Чуи всё ещё тёплую кружку с чаем, к которому она так и не притронулась, и отставляет в сторону, на столешницу кухонного гарнитура. – Не прогоняй меня, – ненавязчиво касается потряхивающими пальцами тонких девичьих запястий, – позволь остаться рядом с тобой… рядом с вами…       – Отойди от меня, – опустив голову, тихо шепчет мафиози, делая попытку выдернуть свои руки из рук Дазай, но тот крепче перехватывает запястья, не позволяя этого сделать, без запинки бросая уверенное «Нет». – Отпусти, я сказала! – громче повторяет она, поднимая на детектива злобный взгляд. Рывком поддаётся назад, вырывая из захвата парня правую руку и машинально хватает с держателя нож. Острое лезвие мгновенно оказывается возле шеи Дазая, ощутимо надавливая на сонную артерию. Если бы не бинты, на коже детектива бы уже красовалась кровавая царапина от холодного оружия. – По-хорошему прошу, Дазай, не трогай меня, – шипит мафиози, пытаясь освободить и вторую руку.       – А то что? – парень не отступает. Он даже не пытается пошевелиться, чтобы отодвинуться хотя бы от ножа, что упирается в его горло, грозясь вспороть его лёгким движением изящной руки мафиози. На его лице не дрогнул ни один мускул. Лишь взгляд янтарных при свете лампы глаз отражает в себе непоколебимость в своём решении, от которого Осаму не намерен отступать.       – Я убью тебя. Прирежу собственными руками, чтобы больше не портил мою жизнь своим грёбанным существованием.       – Ну так валяй, – без капли сомнения заявляет Дазай. – Я уже довольно давно только об этом и мечтаю, малышка Чу. И буду только рад подобному исходу… сказал бы я раньше… Только знаешь, – тонкие губы искажаются в нездоровом оскале. Чую снова хватают за запястье, больно сдавливая в крепкой хватке, из-за чего девушка сдавленно шипит. Руку, удерживающую нож, насильно отводят в сторону, прижимая к краю столешницы. Дазай поддаётся вперёд, склоняясь над девушкой, шепча в самое ухо, опаляя чувствительную мочку горячим дыханием. – Я в кой-то веки не ищу смерти. И за эти четыре года держался только ради того, чтобы вновь встретить тебя и убедиться, что ты жива, а не померла от той «неизвестной лихорадки», которой так долго болела. Теперь то, конечно, – усмешка, – я понимаю, что за «лихорадка» тебя поразила. Забавная, правда? С удивительными последствиями.       – Тебе хватает наглости язвить ещё?       – Что ты… я не от желания задеть говорю это, – невесомый поцелуй в висок, – просто до сих пор в голове не укладывается: как так получилось…       – Предохраняться, блять, надо, идиот самоуверенный, – упирается лбом в мужскую грудь, причитая, – сколько раз тебе говорила? Но нет же! Нам, блять, всё ни по чём! Море ему по колено, трава по пояс, кобелина похотливая!       Словесный поток исчерпан. Чуя позволяет себе устало выдохнуть, полностью облокачиваясь на грудь парня.       – Успокоилась? – вкрадчиво интересуется Дазай, ведя носом по рыжим волосам. Как же давно он этого не делал.       – А сам то, – еле слышно бурчит исполнительница. Её руки по-прежнему в мужской хватке, и похоже Дазай не торопится освобождать их, выпуская девушку на свободу. – Осаму?       – М? – тянет парень, касаясь губами девичей макушки.       – Пусти, – дёргает руками, – меня.       Её голос настолько пропитан горечью, что детектив невольно слушается, выполняя просьбу и отходя на пару шагов назад. Чуя отставляет нож в сторону, подальше к стене, чтобы не уронить на пол.       – И всё же, Чу? – Дазай возвращается на своё место, опускаясь на стул, и выжидательно смотрит на девушку. – Как так вышло? И нет, – видя, как лицо Чуи нахмурилось в саркастической насмешке, поспешил исправиться он, – я прекрасно знаю, как это всё получается, не надо острить. Ты же понимаешь, что я имею в виду. Ведь ты не…       – Изначально, Мори предположил, что плод смог образоваться благодаря твоей способности. Он упомянул что-то о том, что во время нашего, эм… – девушка замялась, не зная, как правильно подобрать слово, – сои… хм… слияния… – и запнулась, видя, как Дазай старательно пытается не заржать, наблюдая за раскрасневшейся любимой, прикрыв нижнюю половину лица рукой. – Харэ ржать, скотина бинтованная! – запульнув в шатена попавшуюся под руку мочалку для посуды, раздражённо выкрикнула она.       – Прости, прости, – утирая выступившие в уголках глаз от смеха слёзы, весело произнёс парень, – просто ты настолько забавно сейчас выглядишь со стороны…       – Ух, придурок, – скрипя зубами, процедила рыжая. – В общем, если вкратце, Мори выдвинул гипотезу, что твоя способность Неполноценного человека смогла повлиять на удачное зачатие, но… Если ты не прекратишь, скумбрия, я реально выброшу тебя в окно, клянусь.       – Молчу, молчу…       – …Долгое время оставалось неясным, почему плод смог всё-таки сохраниться, ведь, по идее, Арахабаки должен был избавиться от него если не сразу, то как минимум через пару-тройку дней, уничтожив своим давлением. Лишь только после того, как сила Эйми проявила себя, босс дополнил свою первоначальную теорию, сообщив, что дальнейшему развитию детей в утробе, вероятнее всего, поспособствовала сила Эйми, унаследованная от тебя.       – Другими словами, она защищала себя и Тэтсу от воздействия Арахабаки, будучи в твоём теле?       – Что-то вроде того, – кивнула Чуя, – если верить Мори. А он-       – А он тоже умеет ошибаться, как мы можем видеть, – детектив подпёр подбородок рукой, упираясь локтем в поверхность стола. – Однако его выводы не исключают здравого смысла. Скорее всего, так оно всё и есть. И знаешь, о чём я сейчас подумал? – с загадочной улыбкой нараспев проговаривает парень. – Что я и Чуя просто созданы друг для друга. Ведь получается, что никто, кроме меня, не смог бы-       – Не продолжай!       – Вот же вредина…       Снова наступает тишина, но уже не такая давящая, какой была в начале. Скорее необходимая, давая возможность обдумать всё-то, что было сказано за этот вечер. Чуя берёт в руки отставленную Дазаем ранее кружку с остывшим чаем и присаживается на свободный стул, подтягивая одну ногу к груди, опираясь пяткой на край сидения.       – Если собираешься здесь остаться, – произносит она спустя минут десять, – то милости прошу на коврик в прихожей, потому что это единственное место, которого ты достоин, бродяга.       – Чуя… Не будь такой жес-       Звонкая трель заставила обоих молодых людей синхронно повернуть головы в сторону входной двери.       – Ты кого-то ждёшь?       – Нет, – хмуро отзывается девушка. – Сиди здесь, и ни звука!       Поднявшись на ноги, Чуя поспешно идёт к дверям, чтобы повторные звонки не потревожили детский сон. Босые ноги бесшумно скользят по гладкому паркету. Девушка ничем не выдает своё приближение к двери, тихо подкрадываясь к выходу и высматривая в дверной глазок того, кто посмел заявиться в её обитель в столь позднее время.       – Хироцу? – удивлённо проговорила она. Щёлкает поворот замка, тяжёлая дверь открывается, и перед взором Чуи оказывается седовласый коллега. Мужчина выглядит спокойным, руки сцеплены в замок за спиной, как может судить девушка по положению конечностей. – Каким ветром тебя занесло сюда, Хироцу? – непонимающе спрашивает девушка, нахмурив брови. Она чуть отходит в сторону, разрешая Рьюро пройти внутрь, а после закрывает за ним дверь. Если этот человек решил прийти к Накахаре в квартиру лично, да и ещё так поздно, дело должно быть срочное и важное, в противном случае, Хироцу мог и просто позвонить мафиози на телефон, или отправить сообщение.       – Прошу прощение за столь поздний визит, но, – мужчина сделал пару шагов и остановился возле трельяжа, ожидая, пока Чуя разберётся с дверным замком и обратит на него внимание. – Есть несколько моментов, которые я просто обязан обсудить с тобой, Чуя. Дело в том, что у нас появились веские основания полагать, что за Эйми и Тэтсу ведётся… охота.       – В смысле? – глаза исполнительницы недобро сузились. Руки сжались в кулаки, а тело на мгновенье окрасилось красным свечением. Сейчас она больше напоминала дикого зверя, чьё потомство оказалось в неизбежной опасности.       – Сегодня в парке, где вы отдыхали, Гин обнаружила неизвестного, который следил за вами с фотоаппаратом. Точные мотивы, как и личность этого человека, нам не известны. Гин попыталась схватить его, но врагу удалось скрыться.       – Это и были её срочные дела, значит, – мужчина кивнул. Накахара помрачнела. – Нужно было сразу мне сказать, я бы быстро поймала этого ублюдка.       – Оставить детей без присмотра, чтобы гоняться за врагом по городу не лучший выход из положения.       – Тоже верно, – согласилась она. Мафиози облокотилась спиной на стену, скрестив руки на груди. – Если подумать, Гин сделала правильный выбор, давая мне возможность спокойно вывести Эйми и Тэтсу за город. Интересно только, давно ли он следит за нами?       – Кто знает, – пожал плечами. – В любом случае, тебе сейчас стоит быть более внимательнее и не оставлять их одних. И… Чуя, я понимаю, что, возможно, лезу не в своё дело, но, – Рьюро поднял на девушку извиняющийся взгляд. Было не удобно начинать разговор на эту, несомненно, болезненную и запретную для неё тему, но что-то подсказывало ему, что в сложившихся обстоятельствах, данное предложение будет самым лучшим решением. Только бы Чуя не восприняла всё в штыки, отказываясь даже дослушивать. Это вполне в её духе. – Мне кажется, стоит рассказать о детях Даз-       Мужчина шокировано распахнул глаза, запнувшись на полуслове, когда из угла коридора, со стороны кухни, вышел Осаму, в своей привычной беспечной манере помахав бывшему коллеге рукой со словами «Давненько не виделись, старина Хироцу».       – Дазай? Ты?.. – растеряно проговорил седовласый, поправляя спавший с лица монокль. Вот уж чего он не ожидал, так это увидеть Дазая в квартире Чуи. К тому же целым и невредимым. Почти невредимым, потому что, судя по рассечённой брови и разбитой губе, Накахара всё же успела отвесить ему пару ласковых ударов.       – Ты какого чёрта на люди выполз, идиотище? – раздражённо цокнула языком Чуя. – Предупреждала же, сидеть и не высовываться.       – Честное слово, слизень, ведёшь себя так, словно я любовник, которого ты старательно от мужа спрятать пытаешься, – беззаботно развёл руки в сторону детектив. – Да и дружище Хироцу не раз выручал меня, не вижу смысла прятаться от него. Вот только, – беззаботность на мгновение покинула карие глаза суицидника, сменяясь холодным спокойствием, направленным на лидера карательного отряда Чёрных ящеров, – он допустил небольшую оплошность, забыв сообщить мне об одном «маленьком сюрпризе». А ведь у нас был уговор.       – Просьба члена мафии для меня превыше просьбы предателя, – не ломаясь под взглядом бывшего исполнителя и начальника, невозмутимо ответил мужчина. – Я уважаю тебя, как сильного игрока, Дазай, и не против иногда помочь, но… идти против Чуи не стану.       – Вот и славненько, – возвращая прежнюю безмятежность, удовлетворённо пропел детектив. Пусть Хироцу и утаил от него столь важную информацию, мысль о том, что этот человек принимает в первую очередь сторону Чуи ради её блага несколько… радовала? Да, наверное, так и есть. В мафии не так уж и много человек, за жизнь которых Дазай бы переживал или боролся, но Хироцу, не раз выручавший детектива дельными советами, начиная с их первой встречи, когда Дазаю было всего четырнадцать, определённо входил в этот до неприличия короткий список.       Однако это не мешает Осаму мысленно поставить перед собой цель в ближайшее время «припомнить» старому товарищу его молчание. Чтобы неповадно было.       – Так что ты там говорил про охоту на детей? – резко переведя тему, без намёка на весёлость осведомился парень. – Слежка в парке? И что же, интересно, на это ответил Мори?       – Босса сейчас нет в городе, он на важном собрании лидеров девяти организаций в Нагоя, – Накахара потянулась. Тело начинало потихоньку ломить от усталости, требуя заслуженного отдыха, чему девушка упорно сопротивлялась вот уже несколько дней: сначала долгие, бессонные трудовые будни, затем обещанный, насыщенный развлечениями отдых с детьми. Понимая, что стоять так и дальше уже нет сил, Чуя лениво опустилась на стул возле обувной полки, вытягивая перед собой ноги.       – Вот как, – задумчиво протянул Осаму, гаденько ухмыляясь. – Следивший – эспер или обычный человек?       – Неизвестно. Гин сказала, что силу он не использовал. Но, когда она загнала его в тупик, тот бесследно исчез.       – Тогда не стоит исключать у него возможное наличие способности.       – Гин профессиональная убийца, простому человеку не так-то просто ускользнуть от неё, – улавливая мысль бывшего напарника, проговорила Чуя.       – Именно, – согласно кивнул Дазай. – Но вот что ещё меня настораживает, – детектив хмуро погладил подбородок указательным и большим пальцем, – Ацуши сказал, что, когда они с Кёкой пересеклись с детьми в парке, Эйми смогла нейтрализовать его способность. Так? Если наш таинственный незнакомец следил за вами уже на тот момент, то…       – …Он теперь знает, что способность Эйми такая же, как и твоя, – закончила за парня Чуя. И тут же вскочила на ноги, выкрикивая, – только не это!       Сон как рукой сняло. Если врагам известно о способности Эйми, то не сложно догадаться и о настоящем отце. А это значит, что у противников больше причин для похищения, и больше возможностей в использовании двойняшек в качестве заложников и… оружия…       – Я переговорю завтра с Ранпо на этот счет. Думаю, вместе мы сможем что-нибудь узнать по этому делу. И, Хироцу, – парень обратился к мужчине, что выжидательно посмотрел на него в ответ, – раз всё происходило в центральном парке Йокогамы, то что-нибудь, хоть мимолетно, но должно было попасть в поле зрения тамошних камер слежения, поэтому…       – Предлагаешь мне покопаться в записях с камер?       – В точку, – самодовольная ухмылка. – Что-то подсказывает мне, что это не будет пустой тратой времени. Нам необходима даже маленькая зацепка. Всё, что угодно. А дальше, наш дорогой Ранпо сделает всё, что от него требуется. Элементарно.       Накахаре хочется сказать, что Дазай снова наглеет, отдавая «приказы» Хироцу как в старые времена. Но вовремя прикусывает язык. Сейчас, происходящее напрямую касается безопасности её детей. Девушке кажется, что раскрытие правды горе-папаше не такое уж и ужасное событие, каким казалось ей днём. Возможно, все сложилось гораздо лучше, чем могло бы быть…       – Я вышлю всю информацию, которую найду, завтра в первой половине дня вам обоим, – Рьюро поправил манжеты и ворот своего пальто, проверил, крепко ли держится монокль. – А сейчас не буду больше вас задерживать, – и направился в сторону выхода, аккуратно обходя стоявшую на пути Накахару. Потянулся к дверной ручке, хватаясь пальцами за её край, и замер, вспомнив то, о чём хотел спросить, когда только увидел Дазая в квартире Чуи. – Я так понимаю, – издалека начал он, обернувшись на молодых людей, – вы… снова вместе?       – Да, – довольно протянул Осаму, улыбаясь.       – Нет, – раздражённо отреагировала Чуя одновременно с Дазаем, устремляя на него злобный взгляд, как только сообразила, что ответил парень.       – Мы ещё в процессе принятия данного факта, – профессионально игнорируя кровожадную жажду убийства в голубых глазах, пояснил детектив.       – Хироцу, будь добр, захвати этот мусор перед выходом, пока я его с окна не скинула.       – Боже, Чуя, как некрасиво с твоей стороны так выражаться о старине Хироцу.       – Я тебя имела в виду, идиотина! – хватает парня за грудки и хорошенько встряхивает.       – Ладно, я вас предупредил, – поняв, что зря он это спросил, мужчина поспешно открыл дверь, переступая порог. – А теперь я, пожалуй, пойду.       – Пока-пока, – самодовольно машет вслед детектив. Он снова вывел Чую из себя, снова смог прочувствовать на себе те эмоции, которые вызывает у повелительницы гравитации только он и никто больше, а потому был непомерно доволен собой. Так ему нравится гораздо больше, нежели видеть ту боль и горечь в любимых глазах, виной которых являлся он сам.       – Стой! – кричит Накахара вслед закрывающийся двери. – Скумбрию забыл!       Но всё бесполезно. Хироцу ушёл, а чёртов суицидник так и остался рядом с Чуей, повиснув на её руках. «Теперь я всецело твой, малышка Чу» – слащаво протянул Неполноценный, с неприкрытым удовольствием смотря в горящие глаза девушки. Они прекрасны, неописуемо великолепны. Как и сама Чуя. Дазай так бы и поцеловал её, вовлекая в головокружительной танец страсти, что, собственно, он пытается сделать, дотрагиваясь правой рукой до девичьей щеки. Но… Чуя лишь недовольно цокает языком, резко выпуская парня из захвата. Потерявший главную опору, детектив с грохотом и тихим шипением летит на пол, больно приземляясь задницей на твёрдую поверхность. Гравитация сегодня явно не на его стороне… Ах да, Чуя и гравитация ведь по одну сторону баррикад, так что не удивительно, почему эта великая сила так ополчилась против него сегодня. Явно мстит за свою Богиню и причинённые ей страдания.       – Будь хорошим мальчиком и не распускай понапрасну свои клешни, – растрепав тёмные волосы Осаму, с беззлобной усмешкой проговорила Чуя, возвращаясь на кухню. Дазаю потребовалось ещё несколько секунд, прежде чем он позволил себе спокойно выдохнуть, искренне улыбнувшись. Этот жест Накахары был хорошим знаком. Значит, его не будут выгонять за порог. По крайней мере, сегодня.       Настроение значительно повысилось. Детектив, ловко подпрыгнув, поднялся на ноги и, напевая себе под нос незамысловатую мелодию, направился к Чуе.       Чайник снова потихоньку шипел, обещая в скором времени обеспечить двух полуночников необходимым кипятком. Пить холодный чай Накахара никогда не любила, поэтому старое содержимое кружки безжалостно отправилось в раковину. Дазай успешно занял своё полюбившееся нынче место в углу помещения, где сидел ранее, и молча наблюдал за скользящей по кухне девушкой.       – Кстати, скумбрия, – заливая кипятком новую порцию сухих листьев, невзначай обронила мафиози, – ты где умудрился так удачно мордой проехаться?       Свежие раны на лице бывшего напарника ещё днём не остались не замеченными. Когда Чуя только увидела Дазая там, у озера, на его брови и уголке губ ещё можно было заметить не засохшие следы крови. Неужели так быстро спешил на встречу с ней, что по дороге успел поцеловаться с парочкой встречных столбов…       – А это, – махнул рукой парень, скучающе опуская подбородок на сцепленные кисти рук. – Ноутбук Куникиды и офисная дверь агентства оказались суровыми противниками и отчаянно пытались мне помешать увидеть тебя. Но как видишь, – невинная улыбка, – даже они не сломили меня.       – Пиздишь, как дышишь, – фыркнула девушка, присаживаясь напротив.       – Нет, Чуя. Сегодня я ни разу не соврал тебе…       Они ещё долго разговаривали, сидя за кухонным со столом, обо всём и, в тоже время, ни о чём. Просто говорили на разные темы, какие только приходили в голову. Дазай рассказал о времени, проведённом в скитании после смерти Одасаку и ухода из мафии. О времени, когда, вернувшись за Чуей в общажную квартиру организации, не застал её, а после долго искал, в прямом смысле облазив все закоулки портового города. Искал, потому что успел испугаться, что с девушкой случилось что-то серьёзное.       Накахара, в свою очередь, поведала о своей жизни за пределами Йокогамы. Не забыла и пожаловаться на вредную и упёртую Коё, которая категорично отказывалась привозить девушке вино и сигареты, и Чуе приходилось довольствоваться виноградным или гранатовым соком. Просто потому, что красный напиток в бокале приносил ей чисто эстетическое наслаждение.       – А ещё, – склонившись к столу и опустив голову на лежачие на ровной поверхности руки, сонно пробубнила она. – Ты, придурок, должен мне новую машину. За одну только испорченную тобой малышку уже готова тебе голову оторвать…       Когда маленькая стрелка настенных часов перевалила за три часа ночи, повелительница гравитации уже мирно дремала за столом, не реагируя более на внешний раздражитель в лице Осаму Дазая. Детектив ещё минут десять молча сидел рядом, наблюдая за притихшей любимой, после чего бесшумно поднялся на ноги, подошёл к девушке и аккуратно поднял её на руки, бережно прижимая к своей груди.       – Именно этого я и ждал, – заговорщески хихикнул он. – Боюсь, – наклонился, оставляя на рыжей макушке невесомый поцелуй, – коврик сегодня отменяется, Чу…       У Чуи была одна очень странная, но, несомненно, полезная для Дазая особенность. Если девушка сильно уставала, то стоило ей задремать, когда рядом находился Неполноценный человек, как она проваливалась в крепкий и спокойный сон. Разбудить Накахару в таком состоянии было практически невозможно. Словно на уровне подсознания чувствовала, что рядом есть кто-то, а именно Осаму, позволяя себе отдаться во власти необходимого её организму и сознанию отдыха. Дазай и от врагов защитить сможет, если таковые появятся; и Арахабаки укротит, если он снова решит показать себя под натиском ночных кошмаров, но последнее скорее относилось к последствиям после применения Порчи.       Добравшись до комнаты хозяйки квартиры, Дазай аккуратно опустил её на мягкую постель. Стянул с волос ненужную сейчас резинку, позволяя им свободно рассыпаться по подушке. А затем, заботливо укрыл девушку одеялом.       – Я скоро вернусь, Чу, – любовно прошептал он. Прежде, чем позволить отдохнуть и себе, хотелось ещё раз взглянуть на своих детей. Своих детей. В детскую парень и направился.       Комнату освещал неяркий голубоватый цвет ночника, позволяя детективу как следует осмотреться вокруг. В прошлый раз Чуя не позволила слишком долго здесь оставаться, выпроводив за дверь сразу, как только они уложили детей в их кровати. Теперь же у него была полная свобода действий.       Эйми спала, свернувшись клубочком под одеялом, так и не выпустив из рук полюбившуюся игрушку. Длинные тёмные волосы непослушно разметались по всей подушке. Малышка забавно морщила носик во сне, и это выглядело до безумия мило и невинно. И этот вот маленький комочек и есть его ребёнок? Его дочь. Одна из причин, из-за которой он просто обязан перебороть себя и избавиться от пагубных привычек. Обязан быть сильнее, чем есть, чтобы защитить и не позволить кому-либо навредить или, ещё хуже, отобрать. Чуя и так слишком долго оберегала их одна, прекрасно справляясь с возложенной на её хрупкие плечи ответственностью, в то время, как сам Дазай предательски сбежал от неё. И почему-то теперь, это самое слово – «предатель» – приобретало для него новый смысл, о котором раньше он и не задумывался. Ему глубоко плевать, что когда-то он предал место, которое считалось домом. Мафия – была лишь мнимой защитой его психологической нестабильности, напоминая каждый раз о том, насколько он «неполноценен». С самых малых лет это «клеймо» прочно закрепилось в его сознании, образуя глубоко в душе такую пустоту, которую ничем невозможно было заполнить. Пока в его жизнь не ворвалась Чуя.       Тот факт, что он стал предателем и для неё – волновал Дазая куда больше, разрывая сердце раскалённым металлом, вновь расширяя затянувшуюся было пустоту в душе. Ведь он, сам того не желая, чуть не утянул единственного дорогого человека туда, откуда сам выбрался с большим трудом. В непроглядную тьму безысходного одиночества…       Дазай подходит к кровати Тэтсу. Мальчишка спит, скинув с себя одеяло, конец которого уже, по-видимому, давно лежал на полу. Руки и ноги раскиданы в разные стороны на манер «морской звезды». Рот чуть приоткрыт, а правая нога несколько странно дёргается во сне, словно ребёнок бежит куда-то. Осаму не может сдержать улыбки. Он наклоняется, поднимая одеяло с пола, и заботливо укрывает им сына. Этого человечка, определённо, ждёт большое будущее, если даже в таком возрасте он испытывает непомерное желание защитить тех, кто ему дорог. Дазай мысленно в шутку подмечает себе, усмехаясь, что если бы встретил Тэтсу в подростковом возрасте, то тот бы непременно сломал ему что-нибудь за причинённую матери боль. Страшно представить, какие ещё привычки Чуи умудрились перенять эти двое…       Но ещё страшнее понимать, что одну из его отвратительных привычек может перенять Эйми, судя по тем словам, что необдуманно бросила Чуя во время их откровенного разговора на кухне.       На выходе из комнаты Дазай ненадолго задерживается возле книжного шкафа, несколько полок которого уставлены разными фотографиями и детскими рисунками. На одной фотографии изображены двойняшки вместе с Элис – способностью Мори; на другой – Эйми и Тэтсу сидят на коленях у хмурого Акутагавы, насильно растягивая пальцами его губы в подобие улыбки. На третьем фото дети изображены вместе с Чуей. Есть ещё несколько небольших фотографий, где Осаму может наблюдать так же присутствие Гин и Коё. Но то, что действительно цепляет его внимание, это рисунок. Рисунок, на котором изображены четыре человека: в середине за руки держатся маленькие дети, как догадывается парень, сами Эйми и Тэтсу, а по бокам их держат за руки взрослые. Чуя угадывается сразу – с рыжими волосами, покрытыми шляпой, облачённая в свою обычную рабочую одежду. И… мумия? Дазай сначала даже протёр глаза, решив, что ему показалось, но нет. На «семейном портрете» место «отца» действительно занимала мумия. На голове, из-под бинтов, торчали тёмно-коричневые волосы. Лицо было так же сплошь закрыто бинтами, только один левый глаз выделялся на этом фоне тёмным пятном.       «Боже, слизень, что ты только наговорила им про меня…» – сконфуженно подумал парень, глядя на неповторимый «шедевр».       Дазай вернулся в комнату к Чуе, плотно прикрыв за собой дверь. Осторожно опустился на край кровати, обернувшись на спящую девушку, ожидая, проснётся-нет. Но нет, Чуя по-прежнему безмятежно сопела, уткнувшись носом в пуховую подушку. В этот раз его стратегия не подвела. Парень, почти не издавая звуков, снял с себя жилет и рубашку, повесив их на спинку стоявшего возле окна стула. Туда же отправились и брюки, сложенные пополам. В конце концов, спать в одежде не так уж и приятно. Жаль, конечно, что у Чуи не завалялось нигде шорт нужного ему размера. Нужно будет обязательно принести завтра, а сейчас…       Осаму бесшумно забирается под одеяло. Обнимает Чую, притягивая и прижимая её к своей груди.       «Как же сильно мне не хватало тебя» – утыкается носом в рыжую макушку, проваливаясь в долгожданный сон.       «Прости меня, Чу…»