Держа её руку

      Ацуши терпеливо ждёт, присев на край бортика фонтана. На окраине тихого сквера никого, даже редких прохожих тут не встретить в столь ранее время суток. Идеальное место для встречи с мрачным представителем Портовой Мафии. Накаджима до сих пор не понимает, как вообще смог ввязаться во всю эту авантюру, но выбраться из всей той задницы, в которую его втянула судьба, уже не может. И общая цель, преследуемая вместе с ненавистным и болезненно-смертоносным по отношению к нему Акутагавой ничуть не скрашивала и без того пережившего не мало трудностей юного детектива. Или, всё же, он был чуточку доволен их общей работой?..       Накаджима устало выдыхает, разглаживая на сером камне бортика измятую от пребывания в кармане этикетку. Cremant d’Alsace – гласила надпись на золотистой бумажке. Одно из вин Накахары, трагически павшее в тот злополучный день более десяти дней назад. Пусть срок, отведённый Чуей на восстановление её коллекции, давно истёк, девушка всё же «сжалилась» над парнями, продлив их время ещё на неделю – они всё-таки успели к первоначальному сроку собрать около семидесяти процентов уничтоженного алкоголя. На данный момент до полной картины не хватало всего четыре бутылки – самых редких и дорогих из тех, что были у Чуи среди разбившихся.       Ацуши вздрагивает от неожиданности, услышав хриплый кашель, а после и едва различимое:       – Достал?       Детектив поднимает голову, сталкиваясь взглядом с уставшими серыми глазами, под которыми залегли тёмные тени. Из-за скопившейся работы мафиози не спал нормально несколько дней. Помимо основных своих обязанностей, парня тяготила и оплошность перед Накахарой, о чём заикнулась на днях Гин, когда Ацуши пересёкся с ней случайно по пути к Катаю.       – Да, – коротко бросает Накаджима, кивком указывая на поставленный возле фонтана рюкзак, в котором находилась бутылка вина. Благодаря помощи того же Катая, Ацуши смог отыскать в сети интернет недостающие экземпляры, выпавшие на его долю, и даже заказать один из них на дом. Для остальных доставка не осуществлялась до их города.       Хоть Чуя и потребовала изначально компенсации в восстановлении только у Рюноскэ, Ацуши, как верный сторонник справедливости, не смог остаться в стороне и бросить на произвол судьбы человека, пусть и такого, как Акутагава, чувствуя и свою вину в случившимся. Оба хороши, обоим и отвечать.       – Я тоже нашёл, – похлопал рукой по свисающей с правого плеча сумке, – ещё одно обещал доставить вечером Тачихара, – золотистые глаза недоумённо уставились на брюнета. – Он упомянул, что на недавней встрече с партнерами ему преподнесли в дар несколько дорогих бутылок алкоголя. Среди них оказалась и нужная нам, – на удивление терпеливо пояснил Акутагава. – Проще говоря, Тачихара решил вернуть мне должок, который числится за ним с прошлого месяца.       Ацуши предпочел не уточнять, за какой именно «должок» Тачихара пошел им навстречу. Он лишь мысленно сделал себе пометки:       – Осталось только эта, – показывает потёртую золотистую этикетку, которую разглядывал до прихода Акутагавы. – Катай сказал, что мы сможем выкупить её в Токио. Он уже оформил заказ, осталось только забрать.       – Тогда пошли, хочу поскорее с этим покончить.       Рюноскэ разворачивается и направляется к выходу из парка, слыша тихое копошение позади себя: тигр не заставляет себя долго ждать, тотчас подрываясь с места, не забыв прихватить и рюкзак. Помимо вина, там находились и занятые у Куникиды деньги. Кажется, теперь Ацуши предстоит около двух или трёх месяцев работать за одно только «спасибо», чтобы вернуть все долги своим коллегам.       – Тебе ведь не обязательно ехать со мной, я могу и один, – поравнявшись с парнем, бормочет Накаджима, на что мафиози лишь недовольно закатывает глаза.       – Мог бы, – сипло отвечает он. – Но не хочу упускать возможность лишний раз изучить свою цель, дабы найти слабые стороны, – усмехается, поймав на себе недоумевающий взгляд золотистых глаз. – Тебя, тигр, знаешь ли, с твоей регенерацией довольно сложно убить. Вот и присматриваюсь для нанесения более точного удара, чтоб наверняка.       – Ты снова об этом, – обречённо выдыхает детектив, – а я было подумал, что ты оставил эту затею.       – Зря. Я не успокоюсь до тех пор, пока ты будешь постоянно напоминать мне о себе своим присутствием. Это неизбежно.       На самом деле, Акутагава и сам не понимал, для чего сейчас решил ехать с Накаджимой, вместо того, чтобы нормально отдохнуть, пока есть возможность, и отоспаться наконец. Присутствие тигра рядом и в самом деле не давало ему покоя, только вот в причине сего поведения Рюноскэ начал сомневаться по мере общения с этим через чур добродушным эспером.       «Неужели можно быть настолько доверчивым и мягкосердечным?»       За прошедшие дни Акутагава, наблюдая за светловолосым парнишкой, не раз задавался вопросом: а кто из них двоих действительно глупец? Но каждый раз твёрдо уверял себя, что идиот из них всё-таки тигр. Иначе объяснить его рьяное желание помочь всем и каждому, даже в ущерб себе, Рюноскэ не мог.       Одолеть этого человека до сих пор оставалось его первостепенной целью. Ради доказательства, что он намного сильнее. Ради признания Дазая. Да, всё было именно так… ***       Ранпо бесцельно размешивал сахарный серпантин в пластиковом стаканчике с мороженным, когда дверь в офис тихонько приоткрылась. Йосано была чем-то сильно обеспокоена. Она задумчиво прошла к диванчикам, держа в руках папку с документами, и устало опустилась на мягкую мебель, внимательно вглядываясь в написанное, совсем не замечая присутствие в помещении ещё одного детектива.       Эдогава нахмурился. Ему не нужны были очки, чтобы прочесть эту девушку. Её эмоции и переживания всегда были для него, как на ладони. Впрочем, как и со всеми коллегами. Кроме Дазая, разумеется.       – Нашла подтверждение своим предположениям? – вкрадчиво поинтересовался парень, заранее зная, что так оно и есть. Акико кивнула, не отвлекаясь от изучения документов. Медицинская карта, как отметил про себя Ранпо, прочитав первую строчку на картонной обложке. Не сложно догадаться, кому она принадлежит, учитывая повышенный интерес девушки к одному конкретному человеку. – Встречалась со старым другом? – скорее констатировал факт, нежели спрашивал, но врач всё равно снова кивнула, погруженная в свои мысли.       Наступило молчание. Ранпо терпеливо решил дождаться, когда Йосано будет готова продолжить разговор. Она точно захочет с ним поделиться своими наблюдениями. А пока Эдогава мог позволить себе насладиться вкусным мороженным.       Все остальные детективы работали сегодня вне офиса, обещая вернуться только ближе к вечеру. У других же и вовсе был выходной.       – И всё-таки я была права, – спустя минут двадцать проговорила Акико, ещё раз пролистывая карту, – Эйми и Тэтсуя унаследовали от Чуи её выносливость и живучесть, которую ей даёт сила Арахабаки. А также…       – …Более развитый интеллект, я прав? – Йосано подняла на друга выжидающий взгляд. Ранпо сидел на втором диване, напротив девушки, куда он перебрался после того, как расправился с мороженным. Зелёные глаза азартно сверкнули. – Они довольно умны для детей своего возраста. Полагаю, причина тому – наследственность.       – Если верить заключению, сделанному самим Мори, то опыты, проводимые в прошлом над Накахарой подпольными учёными, в целях создания идеального биологического оружия, оставили в её ДНК ген, который приобрёл свою силу только в детях.       – Вся причина только в этом?       – В какой-то степени – да. Но и способности Дазая сыграли тут не малую роль. По идее, исходя из написанного, Накахаре в принципе выносить ребёнка почти невозможно из-за разрушающей силы её способности. Единственный способ…       – …Обнулить эту силу, – самодовольно улыбаясь, подхватил Ранпо. – Мори с самого начала знал, что Чуя родит ребёнка с такой же способностью, как у Дазая.       – Поэтому и позаботился о сохранности плода. Вот же, – Йосано прикусила губу, сжимая руку в кулак. Сомнений нет, босс Портовой Мафии своими махинациями просто напросто поспособствовал появлению на свет ещё одного уникального антиэспера.       – И что ты намерена теперь делать с этой информацией? – Эдогава расслабленно облокачивается спиной на мягкую обивку дивана, не сводя внимательного взгляда с врача. – Ты ведь хочешь достучаться до Чуи, вот только она не будет сейчас слушать ни тебя, ни Дазая. Хотя нет, Дазая она послушает, но не сейчас, – парень улыбается настолько самоуверенно, что у Акико непроизвольно растягиваются губы в точно такой же улыбке. Он словно знает гораздо больше других людей. Видит намного дальше, наперёд предсказывая действия каждого, кто его окружает. – Не переживай, у нашего дорогого друга уже есть свои планы. Вот увидишь, он знает, что делать, и не допустит худшего сценария. А мы в любой момент окажемся рядом, если потребуется наша помощь. Главное, не мешать ему.       – Что ж, возможно ты и прав.       – Естественно. А пока, – указывает кивком на копию медицинской карты Накахары Чуи в руках Йосано, – советую тебе поскорее избавиться от этих бумаг. Ты ведь и так уже прекрасно запомнила, что там написано. Мы же не хотим поставить твоего дорогого информатора под удар столь опрометчивым поступком, как сливание таких важных документов. Кстати, – хитро прищуривается, – какова была плата за эти копии? – он знает ответ, просто желает в очередной раз убедиться в значимости своих слов.       – Ничего особенного, – пожимает плечами, – всего лишь желание и просьба информатора помочь тому, кого не хочется терять. Попытка защитить семью, не более. ***       Уже более двух недель Дазай обитает в доме Накахары, наполняя каждый день Чуи всевозможными выходками, буквально выводя девушку из себя. Детектив словно издевается, балансируя на острие ножа, испытывая терпение укротительницы гравитации и радуясь всякий раз, что смог продержаться ещё один день. Двойняшки же, что неудивительно, почти во всём поддерживают отца, находя его выходки забавными, за что нередко потом выслушивают от матери нравоучения. Но всё равно, стоит Тэтсу подумать, что Осаму обижает Чую, как тут же принимает сторону матери, выступая в роли верного защитника.       Каждую ночь Дазай всячески борется за место в постели Чуи, однако даже ему пришлось за проведённое в этом доме время несколько раз перенести поражение на своей доле: в итоге три раза детективу выпала участь спать в детской, свернувшись калачиком на кровати Тэтсу, и два раза в гостиной на диване. Однако отчаиваться парень не торопился: он чувствовал, что их отношения с Чуей постепенно возвращаются в прежнее русло.       – Мне кажется, ещё немного, и я действительно собственноручно прирежу его, – Чуя почти не злится, скорее на автомате произносит столь приевшиеся за последнее время слова. Слишком часто обещает Дазаю расправу, что уже просто привыкла к этому.       – Что он опять натворил? – Гин по-доброму смеётся, принимая из рук исполнительницы кружку ароматного чая. Они вдвоём сидят на кухне Накахары. Двойняшки играют в своей комнате. Дазай ещё утром ускакал по своим делам вместе с Куникидой и Фукудзавой, заранее предупредив, что вернётся только ближе к ночи. Он по-прежнему не оставляет попыток выйти на организацию, что является угрозой для его детей.       – Ничего такого, на самом деле, – устало подпирает щёку рукой, смотря куда-то в сторону. – Просто… я… – голова соскальзывает с руки, приземляясь на стол с глухим стуком, и девушка сдавлено мычит, не поднимая более взгляда, – чем дольше он рядом, тем меньше желания и сил сопротивляться ему. Мне не хватает его близости, а постоянное мельтешение перед глазами и все эти намеренные приставания в шутку только усугубляют положение, – накрывает собственную голову руками, вцепляясь пальцами в свои волнистые волосы, – лучше бы я его при нашей самой первой встречи убила, не пришлось бы испытывать всё это.       – Ты и правда так думаешь?       Чуя только отрицательно мотает головой, и Гин улыбается, предусмотрительно отодвигая подальше от подруги бокал с горячим чаем. Накахара никогда по-настоящему не жалела о встречи с Дазаем, лишь делала вид для поддержания своего внутреннего душевного состояния, когда напарник покинул организацию.       – Знаешь, со стороны может показаться, что он изменился, – девушка чуть приподнимает голову, опираясь подбородком на собственные предплечья. Голубые глаза глядят перед собой, но вряд ли акцентируют внимание хоть на чём-нибудь. – Стал более добр, убив в себе тёмную сторону, похоронив глубоко в душе ту жестокость и хладнокровие, которое прежде можно было наблюдать в его глазах, но… Это лишь внешняя оболочка. И лишь для окружающих. Его отношение непосредственно ко мне нисколько не поменялось. Он по-прежнему глупо шутит в мою сторону, пытается задеть, высмеивая мои привычки и недостатки, но… Он никогда не затронет действительно болезненную для меня тему: что раньше, что сейчас. Будто просто привлекает внимание, но на самом деле предельно внимателен. И этим поведением неимоверно раздражает, потому что снова даёт надежду на то, что я ему не безразлична. Только…       – Ты действительно ему не безразлична. И ты это прекрасно знаешь. Просто боишься вновь потерять его. Только знаешь, он, мне кажется, боится этого ничуть не меньше.       Чуя молчит. Поднимается, принимая сидячее положение, пододвигает к себе бокал с чаем и делает глоток, глубоко вдыхая ароматный запах мятных трав.       – Может уже стоит простить его, и больше не мучить ни себя, ни его, – Гин остается совершенно спокойной, даже когда её недовольно буравят взглядом, – в конечном счете, ты ведь и сама этого хочешь.       – Хочу, но…       Чую прерывает громкий вопль «мама», и в следующую секунду на кухню чуть ли не влетают воодушевлённые чем-то двойняшки. Тэтсу, тяжело кряхтя, забирается на свободный стул, между Гин и Чуей, Эйми же спокойно подбегает к матери, протягивая к ней ручки, давая понять, что хочет забраться на родительские колени.       – Что случилось? – предчувствуя что-то нехорошее, спрашивает Накахара, когда дочь устроилась у неё на коленях, обнимая за шею.       – Просто у нас с Тэтсу возник спор, – крепко прижимаясь к матери, произносит девочка. – Мама, – голубые глаза невинно смотрят на рыжую мафиози, – вы с папой постоянно ругаетесь, ты его бьёшь и обзываешь, но при этом вы сильно любите друг друга, – девочка, отстранившись, задумчиво почесала затылок, – это нормально?       – Эм…       – Конечно нормально, – опережая Чую, весело отвечает Тэтсуя, воодушевленно взмахнув руками. Не в силах спокойно сидеть на месте, он встаёт на стул своими короткими ножками, выпрямляясь. – Это такое проявление любви и заботы у них. Ты же видела, как отец постоянно доводит маму, чтобы привлечь её внимание, когда мама не смотрит на него.       – Ооо… И правда, – Эйми, довольно улыбнувшись, согласно кивнула брату. Накахара так и застыла с чуть приоткрытым ртом, не понимая, как вообще разговор детей перешёл на эту тему. Акутагава же внимательно наблюдала за голубоглазой семейкой со стороны, наслаждаясь своеобразным душевным спокойствием. – Это получается, – детские глазки предвкушающе заблестели, – братишка Рю без ума от братишки тигра?       Чуя сдавленно закашлялась, подавившись воздухом. Эйми с сочувствием постучала ей по спине, приподнявшись на ножках. Будто это поможет. Гин, прикрыв лицо ладонью, тихо засмеялась, облокачиваясь на спинку стула. Не каждый день такие выводы приходится слушать из детских уст. Вот Рюноскэ обрадуется то, когда узнает.       – Само собой, – довольно протянул мальчишка, – я это уже давно заметил.       – Вам не кажется, что вы ошибаетесь? – хрипло проговорила Чуя, прокашлявшись. – Я бы не назвала отношения этих двоих любовью, – рыжеволосая мафиози скривилась, – скорее уж лютая ненависть. По крайней мере со стороны Рю.       – Ты отца тоже ненавидишь, но любишь же!       – Это… – Чуя осеклась, не имея в запасе контраргументов, – это не одно и тоже. Мы с вашим папой, это одно… А они…       – А они просто не могут осознать свои чувства самостоятельно, – две пары голубых глаз азартно заблестели. Сейчас они как никогда были похожи на Дазая. Тот же безумный взгляд, когда в голову приходит очередная «гениальная» идея. Те же повадки в поведении и желании доколебаться до посторонних людей, вмешиваясь в чужие жизни и судьбы. Чуя мысленно посочувствовала Акутагаве. Кажется, парень влип.       – Нам нужно помочь им признаться друг другу! – подпрыгнув на стуле, Тэтсу задрал руку вверх, указывая пальцем в потолок.       – Поддерживаю! – захлопала в ладошки Эйми.       – Тогда не будем медлить, – Накахара-младший резво спрыгнул со стула и помчался в сторону своей комнаты, выкрикивая на ходу, – отец обязательно оценит нашу затею, нужно срочно позвонить ему!       – Подожди, что?! – Чуя, стоило Эйми спрыгнуть с её колен и умчаться вслед за братом, звонко хлопнула ладонями по столу, поднявшись на ноги. Но стоило ей услышать из другой комнаты воодушевлённый разговор сына по телефону с отцом, девушка устало опустилась обратно на стул, облокотившись локтями на твёрдую поверхность и пряча лицо в ладонях. – Дазай, скотина, – глухо прошипела она, – это всё твои чёртовы гены…       Теперь Чуя сочувствовала не только Рюноскэ, но и Ацуши. Даже если эти двое не испытывают друг к другу то, о чём только что твердили двойняшки, эти дьяволята заставят их передумать. И почему-то Чуя не сомневается, что Осаму с превеликим удовольствием примет участие в их маленькой авантюре, да ещё и активно поучаствует при её исполнении. Главное, чтобы Акутагава ни о чём не узнал, а то прибьёт бедного тигра раньше времени, чтоб не повадно было.       – А ты то что смеёшься? – недовольно косится в сторону угорающей Гин. – Твоего же брата судьба решается. Неужели не жалко его совсем?       – Сам виноват, что заставил этих двоих прийти к такому выводу, – брюнетке действительно весело от мысли о предстоящем «заговоре» против Рю. – Он ведь и впрямь, как помешанный, постоянно твердит об Ацуши, обвиняя его чуть ли не во всех своих проблемах. Но, несмотря на это, весьма неплохо общается с ним за прошедшие пару недель. Я бы сказала, что его агрессия притупилась, если не спала вовсе.       – Это всё из-за того, что они пытаются восстановить мою коллекцию вина, которую оба разбили. Выполнят эту задачу, и снова вернуться к прежним потасовкам друг с другом.       Лейтенант Чёрных ящеров задорно усмехнулась, стихотворно произнеся следующие строки:

«И связало их в кольцо Подвенечное винцо»

      – А вообще, знаешь, я не удивлюсь, если предположение Эйми и Тэтсу окажется верным. История с твоим вином позволила этим двоим поработать вместе продолжительное время и узнать друг друга получше.       – Ты так спокойно говоришь об этом.       – Рю мой брат, и я всегда приму любое его решение. Он никогда не нарушал обещание данное мне и всегда оставался рядом, защищая меня, поэтому и я всегда поддержу его, чтобы не произошло в нашей с ним жизни.       – Что ж, видимо, ты права, – Чуя обречённо выдыхает, устремляя взгляд в окно на покрытое тучами небо. – Я поговорю сегодня с Осаму, и скажу ему о своём решении. ***       Всё тело онемело от многочисленных повреждений. В голове стоит такой невыносимый гул, что хочется закрыть уши и беспомощно молить о помощи или и вовсе пустить себе пулю в висок, только бы это мучение прекратилось. Перед глазами всё плывёт, и мафиози не понимает, где именно сейчас находится. Трясущейся рукой девушка хватается за голову и вздрагивает, ощущая под леденеющими пальцами горячую вязкую кровь. Ноги подкашиваются, и Чуя резко падает на колени, потеряно смотря перед собой: всё вокруг разрушено, стёрто с лица земли, оставив после себя вырванные с корнями покорёженные деревья и вздыбленную как после бомбёжки землю.       – Что за?.. – горло схватывает раздирающий кашель. Мафиози склоняется, касаясь лбом земли и беспомощно пытается подавить рвущийся наружу кашель. Чувствует, как со рта стекает кровь; сквозь слезящиеся от нестерпимой боли глаза видит, как багровые капли падают на грязную землю. И ей кажется, что ещё немного, и она будет готова выкашлять на эту же землю собственные лёгкие, что со всей силы сейчас сдавливают в тиски переломанные рёбра. Невыносимо.       Сил больше ни на что нет, исполнительница гравитации с болезненным скулежом заваливается на бок, скручиваясь от охватившей ее агонии. Веки наливаются свинцом и глаза медленно закрываются. Оголенные от разорванной перчатки пальцы машинально сгребают землю, стараясь отыскать опору, но уже всё бесполезно.       «Это конец?..»       Воздуха не хватает, и дыхание постепенно сходит на нет. Наступает фиктивная эйфория, за которой обязательно последует долгожданное умиротворение, и девушка больше не желает сопротивляться и бороться. Скоро всё закончится…       – Чуя?!       Знакомый голос раздаётся где-то на задворках сознания. Мафиози что-то болезненно мычит – на большее она уже не способна. Да и желание особого больше нет.       Что-то тёплое накрывает плечо, и девушка окончательно проваливается в беспамятство…       – Ну же, Чуя, дыши! – Дазай настойчиво трясёт обмякшую на его руках бессознательную девушку, пытаясь привести её в чувство. – Господи, слизень, это будет самая нелепая смерть, какую только можно придумать.       Вернувшись домой, Дазай, убрав пальто в шкаф, тихонько прокрался на кухню, где был оставлен включенный свет, но никого там не обнаружил. Неудивительно, на часах было уже далеко за полночь: четверть второго. Эйми и Тэтсу давно уже должны спать, а вот Чуя, видимо, просто забыла выключить свет, когда уходила.       На столе детектив заметил оставленный для него ужин, предусмотрительно накрытый крышкой. Губы тронула счастливая улыбка – его ждали. И от осознания этого в груди приятно защемило сердце, разливаясь теплом по всему телу.       К еде, правда, притрагиваться парень не спешит. Какое-то необъяснимое чувство тянет его отыскать Чую и убедиться, что с ней всё в порядке. Глупо, конечно, думать, что дома ей грозит опасность, но внутреннее чутью никогда не подводило, и это настораживает.       Накахара находится быстро, в гостиной на диване. Детектив облегчённо выдыхает, понимая, что опасения были напрасны, но вдруг его взгляд цепляется за мертвенно-бледное лицо, освещённое лунным светом, проникающим сквозь незанавешенное шторами окно.       – Чуя?!       Парень бросается к девушке. Исполнительница настолько сильно вжалась лицом в подушку, что умудрилась перекрыть себе доступ кислорода, медленно задыхаясь во сне от нехватки воздуха. Дазай хватает Чую за плечо и тянет на себя, стаскивая её с дивана и усаживаясь вместе с ней на пол. Трясет, слабо похлопывая по щекам, старается привести в чувство, бормоча что-то себе под нос, желая достучаться до напарницы.       – Ну же, Чуя, давай, – тело Дазая пробирает мелкая дрожь. Но вот Чуя наконец делает глубокий судорожный вдох, и парень успокаивается, бережно придерживая за плечи девушку, пока та пытается восстановить сбившееся дыхание. – Как же ты меня напугала.       – Осаму? – Накахара непонимающе смотрит на Неполноценного, сонно моргая. Секунду назад она буквально чувствовала приближающуюся смерть, чувствовала, как её тело ломило от сковывающий боли, а сейчас она лежит на полу в своей квартире в объятиях Дазая. Что это было? Кошмар? Шутка внутреннего демона?       – Знаешь, слизень, – скрывая за усмешкой дрожащий от пережитого волнения голос, произносит детектив, – пробовать на себе различные способы умереть моя прерогатива, не отбирай у меня любимое хобби.       – Идиот, – слабо выдыхает девушка, позволяя себе устало облокотиться спиной на грудь парня. – Я уже собиралась вставать, ты просто опередил меня.       – Ага, – «согласно» кивает Дазай, – конечно.       Они сидят так несколько минут, не шевелясь и не нарушая совместного молчания. Чуе тепло и уютно рядом с Осаму, да и пережитое во сне несколько разморило её, подавляя желание как-либо двигаться и шевелиться. Только вот осмысление, что Дазай, скорее всего, только явился домой после насыщенного рабочего дня, заставляет мафиози медленно подняться на ноги.       – Ты ведь не ужинал? – отвечает девушка на немой вопрос детектива, замерев в дверном проёме. А получив утвердительный кивок, слабо улыбается и кивает в сторону кухни, направляясь туда же. – Пойдем, составлю тебе компанию за столом.       – Чуя ждала меня, как верная женушка, – довольно тянет Дазай, направляясь следом, но в ответку ему летит лишь вялое ругательство с напоминанием, что она ему «никакая не женушка». «Но определенно ею станешь», усмехается про себя парень, решая пока оставить свои планы при себе. Ещё успеет ими поделиться, как время придёт.       – Так, значит, вы нашли новую зацепку?       Чуя сидит, вытянув перед собой ноги, на широком кухонном подоконнике, облокотившись спиной на раму открытого настежь окна, с бокалом красного вина в руке. Прохладный ночной воздух отрезвляет и позволяет остудить голову от недавно перенесённого кошмара. Однако, тревожное чувство не покидает: нечто подобное мафиози уже испытывала раньше, в тот день, более четырёх лет назад, когда погиб Одасаку и ушёл Дазай.       – Да, – детектив стоит рядом, облокотившись на противоположную сторону окна. В руках полупустой бокал такого же вина.       Закончив ужин, Дазай, видя напряжённое состояние девушки, удалился в гостиную, вернувшись с бутылкой красного-полусладкого: «Сейчас это как раз то, что тебе нужно», беззаботно проворковал он, доставая бокалы и наполняя их.       – Катай выяснил предполагаемое местонахождение штаба наших «дорогих друзей». Заброшенные шахты деревни Ионай. Таинственный незнакомец был замечен именно там буквально вчерашним днем.       – Это почти в трёх часах езды от города, – переведя свой взгляд на партнера, проговорила мафиози, – что им там делать? Если и создавать штаб, то вблизи своей цели.       – У каждого свои мотивы, – пожал плечами, – как по мне, самым выгодным для них местом была бы та тюрьма.       – Но это место было первым в нашем списке, которое мы проверили, – возразила Чуя. – Хотя месторасположение и тот факт, что оно заброшенно и оснащено неплохим, пусть и старым, оборудованием действительно делает из него хорошее укрытие.       – Это-то и не даёт мне покоя, – делает глоток вина, отставляя бокал на подоконник рядом с вытянутой ногой Накахары, – завтра после шахт ещё раз осмотрим это место.       – Снова едешь с Куникидой? – кивок головой и тихое «ага». Теплые руки аккуратно дотрагиваются до обнаженных женских лодыжек, проводя по нежной коже кончиками пальцев, вызывая в теле Чуи приятную вибрацию. Одно из самых чувствительны мест на теле укротительницы гравитации, и Дазай прекрасно об этом помнит. – Смотри, не сдохни там где-нибудь ненароком, – грустно усмехается, пересекаясь с Осаму взглядами, но ноги не отдергивает, позволяя бывшему напарнику себя гладить.       – Беспокоишься? – улыбается, задорно смотря на девушку и позволяя себе ладонью огладить ногу до колена. Дома Чуя в основном носила короткие шорты и свободную футболку, и сегодняшний день не стал исключением. Ей так удобнее.       – Вот ещё, – усмехается, отводя взгляд в сторону – просто предчувствие чего-то опасного и-       – Что тебе снилось, Чу? – Дазай резко надавливает на девичье колено и склоняется над Накахарой, замирая в нескольких сантиметрах от её лица, заставляя голубые омуты обратить на себя внимание. – Этот кошмар, он ведь до сих пор не отпустил тебя. Что ты видела?       – Скумбрия, тебе кто-нибудь раньше говорил о понятии личного пространства, – недовольно ворчит мафиози, пытаясь отодвинуть парня от себя, накрыв его лицо своей ладонью.       – Ты и говорила, – довольно тянет он, даже не думая поддаваться. Напротив, свободой рукой перехватывает тонкое запястья, убирая его от своего лица. – Ну так? – самодовольно щурится. – Расскажешь?       – Ничего особенного, – тихо произносит она, прижимая к себе бокал с недопитым вином. Но Дазая такой ответ не устраивает. «Чуя?» несколько строго зовёт он, желая получить ответ. – Во сне я умирала от Порчи, – опускает взгляд, гипнотизируя свое отражение в алой жидкости на дне бокала. И красочные воспоминания кровавого кошмара снова стоят перед глазами. Исполнительница нервно встряхивает головой. – Арахабаки… он… убил меня. Разрушил изнутри, и все ощущения были настолько реальны, словно я действительно умирала…       – Возможно, поэтому ты и начала задыхаться во сне, – отпускает чужую руку. А затем заботливо проводит ладонью по девичьей щеке, поднимаясь вверх и убирая со лба рыжие пряди. Наклоняется ещё ниже, сокращая последнее расстояние, с нежностью целуя в открытый лоб. – Скорее всего ты испытала сонный паралич. Или что-то похожее.       – При сонном параличе люди не умирают. Они просыпаются, но не могут пошевелиться. Я же-       – Каким-то образом ты настолько сильно ушла в свой кошмар, что твое тело в реальности парализовало. Если такое когда-нибудь случится снова – не смей сдаваться, даже во сне. Борись за свою жизнь, во чтобы то ни стало.       – И это мне говорит суицидник с десятилетним стажем, – фыркает, облегчённо выдыхая, когда Дазай, наконец, отодвигается, выпрямляясь, – или сколько там накапало с твоей первой попытки?       – Считай, что это в прошлом… Кстати, совсем забыл, – торопится перевести тему, – Куникидушка передал для детишек сладости.       – Ха? – мафиози удивлённо приподнимает бровь. – С какой радости? Они же ему чуть блокнот на прошлой неделе в фонтане не утопили ради эксперимента. Мне казалось, ваш идеалист больше и на метр их к себе не подпустит.       – Всего лишь небольшие детские шалости, – непринуждённо отмахивается, прикрыв глаза.       – Небольшие? Для него блокнот, что для меня моя шляпа, а для тебя – твой справочник по самоубиствам. То есть: вещь особо-ценная и неприкосновенная.       – Так он и побесился пару-тройку деньков. Вот, оттаял, – довольно ухмыляется. – Наоми и Сакура, кстати, интересовались, когда Эйми и Тэтсу снова придут к нам, поэтому послезавтра я забираю детишек с собой на работу, ты же не против? – Накахара обречённо закатывает глаза, понимая, что её ответ, в принципе, мало что исправит. Впрочем, по крайне мере, за их безопасность в агентстве Чуя может не переживать, и только поэтому спокойно относится к подобным вольностям Дазая. – О, – снова вспомнил о чём-то Неполноценный, – Ранпо для них тоже что-то приготовил. Они с Танизаки и Кенджи притащили какую-то коробку с последнего задания и с нетерпением ждут ребятишек, чтобы открыть её.       – У вас все детективы, как дети малые?       – Обижаешь, – вновь оглаживает женскую ногу от лодыжки до колена, массируя. – Просто ребята успели привязаться к нашим с тобой сорванцам. Согласись, это очень большой плюс.       – Кому как. Ты успел забыть? Мы враги, скумбрия, какие могут быть плюсы в ваших привязанностях?       – У нас перемирие, – непринужденно добавляет он.       – Надолго ли… Да и… Что будет, когда его действие потеряет свою силу?       – Чу, – ласково зовёт детектив, – позволь мне заняться этой проблемой.       – Но?..       – К тому же, – озорной блеск в карих глазах, – сегодня Тэтсу поделился со мной одной очень заманчивой идеей и…       – Только не снова, – нервный смешок, – они мне весь день об этой идее твердят. И она ненормальная.       – С чего?       – Да хотя бы с того, что Рюноскэ, как минимум, её не одобрит. А как максимум – закопает Ацуши где-нибудь за пределами Йокогамы.       – Не закопает, – смеётся. – Ты ведь тоже видела, как эти двое ведут себя друг с другом. Неужели будешь отрицать? Просто… их нужно немного подтолкнуть к более решительным действиям. Потому что в отличии от меня, никто из них не решится сделать первый шаг в их отнош-       – Прости, но… В отличии от тебя? – недоумённо смотрит на напарника. – Тебе напомнить? Ты, вместо признания, попытался вместе со мной сигануть с крыши высотки. Это ты называешь «решительными действиями»?       – Небольшие неувязочки, – тушуется под пристальным взглядом напротив, – в конце концов, я первый сказал, что нуждаюсь в тебе. Так что да, я более решительный в этом вопросе.       – Даже желания нет спорить об этом. К слову, Рю и Ацуши заходили сегодня, заносили оставшееся вино, – невзначай бросает девушка.       – Значит, они расплатились за свой проступок?       – Вполне.       – Вот и отлично. Они завтра тоже отправляются вдвоём на задание. Хироцу передал, что Тачихара вычислил, что ваши поставщики оружия снова получили заказ от кого-то из ваших людей на новую партию.       – Никто из верхушки не отдавал такой приказ. Мы с Гин как раз разговаривали об этом сегодня, когда нам позвонил Хироцу.       – Именно поэтому было решено отправить ко времени встречи Акутагаву и Ацуши. Пусть дальше отношения налаживают.       Они проводят время за подобными разговорами ещё довольно долго, пока взгляд Чуи не падает на настенные часы: начало четвертого. Мысли о плохом сне окончательно исчерпали себя, на душе стало намного легче. Рядом с Дазаем мафиози чувствует себя намного лучше. Спокойнее. В какой-то степени.       Накахара смотрит на детектива, пока он увлечённо рассказывает о каком-то задании, где Ранпо высмеивал в очередной раз работу городской полиции, справившись с предложенной задачей за три минуты. Смотрит внимательно, пристально наблюдая за развивающимися на ветру отросшими тёмными прядями. И в какой-то момент, поддавшись мимолётному порыву, тянет к бывшему напарнику руки, подрываясь с места и оплетая его за шею, крепко прижимаясь к чужому телу, и целует Дазая в приоткрывшиеся от неожиданного удивления губы.       – Осаму, – прервав поцелуй, отстранившись, шепчет она. Голубые глаза чуть прикрыты. Усталость и выпитый бокал вина действуют опьяняюще, но мафиози больше не может противиться. Она хочет быть рядом с ним. Чувствовать его присутствие. Его тепло. – Осаму, – снова повторяет она, наклоняясь к его груди, опуская голову на чужое плечо, продолжая обнимать за шею. Чувствует, как его тело напряглось, а крепкие руки мгновенно обняли в ответ. – Поздно уже, – невнятно бормочет ему на ухо, обдавая мочку горячим дыханием, – пойдем отдыхать.       Неполноценный, счастливо улыбнувшись, кивает, не желая портить момента лишними словами, которые может случайно обронить. Он аккуратно спускает Чую с подоконника, прикрывая плотно окна свободной рукой, второй – прижимает девушку к себе, затем подхватывает Накахару на руки и идёт в сторону спальни. Сегодня, впервые за прошедшее время, Чуя сама позвала его спать.       Как только мафиози бережно опускают на мягкую постель, она тут же тянет за собой Дазая, позволяя ему втянуть её в требовательный, головокружительный поцелуй. Детектив жадно сминает чужие губы, крепко сжимая ладонями хрупкие плечи, прижимая девушку к себе, и всё ещё не верит, что он всё-таки дождался этого момента. Сегодня он точно не позволит ей просто так уснуть.       – Чу, – томно выдыхает парень, опускаясь влажными поцелуями на девичью шею. Руки уже вовсю блуждают по стройному телу, оглаживая, массируя и страстно сжимая. Чуя запрокидывает голову, давая больше доступа к своей шее и с наслаждением прикрывает глаза, когда горячие губы партнёра аккуратно прикусывают нежную кожу, пятная её собственническими отметинами.       Женские пальчики неуклюже хватаются за край галстука-боло, небрежно срывая его и откидывая в сторону. Затем нетерпеливо просовывают в прорези пуговицы на жилете. Неполноценному приходится на пару секунд отстраниться от желанного тела, чтобы позволить снять с себя жилет и рубашку, оставаясь с перемотанным белыми лентами бинтов торсом. Не упуская возможности, детектив стаскивает и с Накахары футболку.       – Чуя, – Дазай снова подминает исполнительницу под себя, нависая сверху. Рыжие локоны в беспорядке разметались по подушке, голубые глаза притягательно блестят от возбуждения, приоткрытые губки так и манят припасть к ним в страстном поцелуе, что детектив и спешит сделать. Он прикусывает нижнюю губу Чуи, зализывая укус и углубляя поцелуй. Горячо. Трепещущее тело в мужских руках слишком горячее. Желанное. Настолько сильно, что держать себя в руках всё труднее, но торопиться Осаму не хочет. Нет. Сначала он как следует насладится эмоциями Чуи, пока будет самозабвенно ласкать её отзывчивое тело.       – Ос-саму, – мафиози сдавлено шипит, когда парень ощутимо кусает её за ключицу, но все ругательства тонут в приглушенном от закушенного запястья стоне. Нельзя шуметь. Нельзя позволить детям услышать то, что происходит в родительской спальне за плотно закрытыми дверьми. А Дазай, сволочь, только провоцирует, чувственно сжимая в ладони обнаженную женскую грудь, успел избавиться от бюстгальтера, пока целовались, и ухмыляется, лаская языком затвердевший сосок второй груди, срывая с искусанных губ новый хриплый стон.       – Никогда, – влажной дорожкой из мимолетных поцелуев спускается ниже, не оставляя без внимания сминаемую одной рукой грудь. Вторая рука притягивает к себе ближе за бедро. – Слышишь? Никогда, – сбивчиво твердит парень, приподнимая взгляд и смотря на исполнительницу, – больше никогда не позволю тебе исчезнуть из моей жизни. Не отпущу, – склоняется, прикусывая бок, – никому не позволю отобрать тебя у меня. Не отдам…       Мафиози тяжело дышит, наблюдая за действиями любовника из-под полуопущенных ресниц. Запястье правой руки прикушено собственными зубами, подавляя рвущиеся наружу стоны. Тело мелко подрагивает, ощущая приятно-покалывающие импульсы с каждым новым прикосновением и укусом. Невыносимая пытка, по которой она так успела соскучиться.       Дазай замирает, дойдя поцелуями до пупка. Глупо улыбается и с особой нежностью оглаживает плоский животик. Чуя непонимающе смотрит на него, подмечая в карих глазах новую для неё эмоцию, определение которой не может подобрать.       – Чт?..       – До сих пор не верится, что это правда, – выдыхает он, ласково целуя впалый животик. – Но ты, несмотря ни на что, смогла сохранить им жизнь. Не избавилась от них. Не оставила где-нибудь, – снова поцелуй. – Спасибо, – на грани слышимости, продолжая осыпать поцелуями, – спасибо… спасибо… спасибо… спа-       – Осаму, – рычит Накахара и несколько грубо хватает парня за подбородок. Тянет на себя, принимая сидячее положение, и впивается в чужие губы, заставляя детектива заткнуться. Перехватывает инициативу в свои руки, опрокидывая Неполноценного на лопатки и оседлав его бёдра. – Тема самобичевания давно закрыта, Скумбрия, – выпрямляясь, облокачиваясь рукой на мужскую грудь, соблазнительно произносит девушка, – сейчас, – тянется в сторону, к прикроватной тумбочке, вытаскивая из верхнего выдвижного ящика припрятанный на крайний случай нож, – я хочу от тебя отнюдь не разговоров…       Ловким движением мафиози с легкостью разрезает острым лезвием надоедливые бинты на теле Дазая, открывая своему взору усыпанное многочисленными шрамами и ожогами обнажённое тело бывшего исполнителя.       Осаму не любит своё нагое тело, предпочитая скрывать всю «уродливость» за толстыми слоями бинтов, пряча от чужих глаз напоминание о тяжёлом и ненавистном ему детстве среди нелюбимых и жестоких людей. Но Чуя… Чуя готова целовать каждый шрам, каждый порез и ожог на любимом теле, доказывая своё неоспоримое желание находиться как можно ближе, касаться и чувствовать как можно больше. Она давно изучила все изъяны израненного тела: вот грубый, опоясывающий шею, след от раскалённой проволоки, которой когда-то пытали Осаму, по рассказам самого детектива, враги его отца. Накахара проводит вдоль уродливого шрама кончиком языка, перекрывая чужие следы прошлого собственной отметиной от несильного, но чувствительного укуса. Ниже, под правой грудью, расположены четыре параллельных шрама от некогда рваной раны – Дазай уже и не помнит, где именно получил их. Пятна от полученных пуль, особо заметные на левом плече и боку. Шрам, берущий начала от правого бока и заканчивающийся с левой стороны груди – Чуя прекрасно помнит тот день, когда Осаму получил его от «призрака» бывшего босса Портовой Мафии. Она сама видела, как острая коса пронзила тело подростка, окрашивая алой кровью белую рубашку. А сейчас мафиози бережно очерчивала контур грубого рубца подушечками пальцев, мысленно радуясь, что парень в ту ночь остался жив.       Есть и свежие, новые для укротительницы гравитации шрамы: особенно сильно бросаются в глаза исполосованные свежими рубцами запястья. Девушка недовольно хмурится, в отместку сильнее кусая и без того поврежденную кожу. Чтоб неповадно было. Дазай лишь смеётся, извиняюще касаясь кончиками пальцев женской щеки, заправляя за ухо выбившиеся пряди.       – Ещё хоть раз, – резко сдавливает пальцами особо чувствительный затвердевший сосок, недобро сверкнув глазами.       – Я больше ни-ни, – щурясь, скулит Осаму. Неприятно, однако, – завязал же, клянусь…       Мафиози удовлетворённо хмыкает. Склоняется над парнем, проводит кончиком языка вдоль ожога с левого бока в низу живота, переходящего на бедро. Проворные пальчики неторопливо расстёгивают брякающий ремень, специально задевая и надавливая ладонью на выпирающую на штанах эрекцию, и Дазай, спохватившись, искренне не понимает, в какой момент их роли в постели успели поменяться. Он терпеливо дожидается, когда Чуя стаскивает с него брюки, а после, резким рывком, меняется с ней местами, переворачивая девушку на спину.       – Ну уж нет, – оттягивает зубами мочку уха, – сегодня я веду…       – Тогда не тормози, бродяга, – девичьи ноготки с несдержанной страстью проводят по чужим плечам, намеренно оставляя на теле алые полосы. – Ты сегодня слишком медлителен.       – А нам есть куда торопиться?       Короткие шорты и нижнее женское белье отбрасывается на пол. К ним же летят и боксеры Дазая. Парень удобнее устраивается между ног Чуи, склоняясь над ней для поцелуя и медленно входит, помогая себе рукой. Замирает, наслаждаясь давно забытыми ощущениями, и только когда мафиози делает слабое движение бёдрами, начинает размеренные толчки, выходя из податливого тела наполовину и вновь проникая до основания.       – Осаму, – Чуя вплетает во влажные от пота тёмные волосы пальцы, заставляя парня остановится и посмотреть на себя, – если когда-нибудь ты ещё раз бросишь меня… нас… второго шанса вернуться не будет.       – Никогда, – нежный поцелуй в макушку, – ты и они… вы – это всё, что есть у меня, и что важно для меня в этой жизни… ***       Противный и раздражающий стук обо что-то деревянное вот уже несколько минут не даёт покоя, вырывая измотанных бессонной ночью людей из крепкого сна. Чуя, утыкаясь носом во что-то тёплое, закрывает уши руками, прячась от назойливого шума. И вроде бы долгожданная тишина, но…       – Мама? Папа? Откройте!       Дазай резко подрывается с кровати и с громким шумом падает на пол, запутавшись ногами в одеяле. Чуя сидит, потеряно оглядываясь по сторонам, усиленно соображая, чем можно прикрыться, машинально натягивая на себя край простыни и прижимая свободной рукой к груди подушку.       – Эйми, идите на кухню и ждите нас там, мы скоро подойдем! – хриплым от ночных «разговоров» голосом просит Чуя.       – У вас всё хорошо? – обеспокоенно.       – Вполне, – смешок, – просто ваш папа с кровати наеб… В смысле, упал. Не переживайте, – за дверью с плохо скрываемым сомнением соглашаются, и бывшие напарники облегчённо выдыхают, когда слышат удаляющиеся от их комнаты шаги.       Дазай садится на полу, поджимая перед собой ноги и прикрывая причинное место одеялом. Около него находится сброшенный ночью с кровати ножик Чуи, которым она разрезала бинты детектива, и Осаму присвистывает, отмечая, что «вот было бы забавно, если б я прямо на него приземлился, да?»       – Я же молодец, что запер ночью дверь? – горделиво интересуется он, бросая в руки Накахары подобранную с пола футболку. – Молодец? Молодец?       – Может, – надевает футболку и встает с кровати, невзначай проводя ладонью по голове Дазая, растрепав его волосы, – мне тебе ещё и косточку в знак признательности принести?       – Эээ… нет, – отрицательно мотает головой, – это же ты мой пёсик, а не наоб- Ой, – в его голову мгновенно прилетает пущенный Накахарой тапочек. Детектив потирает ушибленное место, с улыбкой наблюдая за собирающей с пола вещи девушкой. – Как же я обожаю тебя, – с благоговением произносит он.       – А вот я тебя терпеть не могу… ***       – Не пойму никак, чего ты такой улыбчивый сегодня? – Куникида с подозрением смотрит на напарника. Дазай с начала их встречи всё время что-то бубнит себе под нос, напевая непонятные мелодии. Длительная пауза, около двух часов, была, когда детективы ехали до деревни Ионай, потому что Осаму отключился через каких-то семь минут после начала движения. А проснувшись, похрустел позвонками, разминая шею и спину, и вновь принялся за старое, вприпрыжку спускаясь в старые катакомбы заброшенных шахт.       – Разве для радости нужен повод? – два часа безрезультатных поисков по пыльным и полуразрушенным руинам ничуть не убавили энтузиазма Неполноценного. Он буквально танцевал через каждые десять шагов; с любовным интересом рассматривал найденные останки неизвестной группы скелетов, под песенку о «светлом и прекрасном будущем» собирая разбросанные по всему периметру кости в полноценные скелеты. «У кого-то мог быть групповой суицид, – довольствуясь проделанной работой, изрек парень, – везёт же чертягам».       Доппо начал смутно подозревать, что его напарник успел где-то отведать увеселительных препаратов. Даже для Дазая такое поведение уже было перебором. Но на все расспросы идеалиста, бывший мафиози лишь отмахивался рукой, тут же переключая своё внимание на что-то новое.       Всё резко поменялось после звонка на телефон Осаму.       – Слушаю? – играючи пропел детектив, принимая входящий вызов, и… Лицо Дазая мгновенно помрачнело. Улыбка пропала. Губы сжались в тонкую линию, а в глазах отразилась холодная жестокость. Доппо остановился напротив напарника, с беспокойством смотря на друга. На другом конце провода Куникида смог определить взволнованные голос Гин и странные непонятные помехи в виде громкого шума. Взрывы?       – Что… она сделала?       Сердце Дазая пропустило пару ударов. В горле пересохло. Нет, он не верит. Этого просто не может быть. Она не могла. Только не это…       – Мы скоро будем.       Всё, на что хватает Дазая, это схватить Куникиду за рукав и помчаться в сторону выхода, бросая на ходу, что им нужно спешить. Спешить, как можно скорее, пока не стало слишком поздно.