Держа её руку

      Несколькими часами ранее…       – О, ты же та странная тётка, которая хотела убить сестрицу Гин? – Эйми прищурилась, склонив голову на бок, и с подозрением окинула взглядом застывшую на пороге Хигучи.       – Хотела убить Гин? – удивлённо переспросила Чуя, выглядывая из ванной с полотенцем на плечах. Ичиё начала растеряно озираться по сторонам, стараясь не смотреть на исполнительницу. Она, признаться, как-то и подзабыла о той ситуации и о детях, которым выпала возможность воочию узреть, насколько сильно девушка оплошала, приняв Гин за возможную возлюбленную Акутагавы и направив на неё пистолет посреди оживлённой улицы. – Я о чём-то не знаю? – Накахара выжидательно посмотрела на гостью, продолжая вытирать свисающие на плечо рыжие локоны, с которых капала вода.       – Это-       – Вспомни, недели две-три назад, когда Дазай первый раз забрал детей на прогулку, – помощь пришла, откуда не ждали. Гин, удерживая в руках бокал с чем-то приятно пахнущим, вышла из гостиной в коридор. – Я вскользь упоминала тебе о произошедшей истории в парке. Ну, с тем любовным письмом от чудака с одеялом.       – Катай классный, – выкрикнул откуда-то из комнаты Тэтсу, не спеша встречать гостью, – и способность у него классная.        – Так вы об этом, – Чуя неоднозначно пожала плечами. Она прекрасно наслышана об этой истории от разных рассказчиков в лице Гин, детей, а также самого Дазая. Последний даже предлагал рассказать о случившемся Акутагаве, дабы иметь новый повод для шуток, но угрожающий кулак от Чуи быстро переубедил Неполноценного. Да и на тот момент детектива волновали куда более важные заботы, нежели эта. Возвращаясь обратно в ванную комнату, исполнительница крикнула, – проходи, не стой на пороге. Мы не ожидали, что ты рано придёшь, поэтому придётся подождать. Эйми, по просьбе Гин посторонилась, пропуская Хигучи внутрь. А после, смерив девушку недоверчивым взглядом, убежала к брату. Ичиё благодарно кивнула Акутагаве-младшей, следуя за ней в гостиную.       Мафиози и сама не ожидала, что придёт так рано. Вот только, когда утром её окликнул в штабе Акутагава и попросил помочь сегодня Накахаре и Гин в присмотре за двойняшками, девушка просто не смогла отказать ему. В мыслях тут же всплыли образы их «возможного будущего», где Рюноскэ, одетый в красивый костюм встаёт перед Хигучи на колено и протягивает ей на раскрытой ладони бархатную коробочку с обручальным кольцом. Высшая благодарность, которую только может ожидать мафиози. И, пока Ичиё летала в облаках своих мечтаний, Акутагава, получив положительный ответ на свою просьбу, схватил за шкирку стоявшего позади него тигра и отправился на задание, ворча что-то о «будешь путаться под ногами, там и оставлю». Если бы девушка была чуточку внимательней, то определённо бы заметила направленный на неё опечаленный взгляд золотистых глаз.       Спустя почти полтора часа сборов, девушки и двойняшки покинули квартиру, выбрав своей конечной целью один из парков, расположенных на окраине города. Тот самый, где чаще всего назначали себе место встречи Акутагава и Ацуши.       Чуя всё время озиралась по сторонам, реагируя на каждый звук и шорох, доносившейся до её ушей. Тревожное чувство не покидало исполнительницу ни на минуту, только усилившись в тот момент, когда Дазай утром, поцеловав девушку в лоб на прощание, переступил порог, отправившись на задание. Накахара взглянула на наручные часы, отмечая про себя, что Дазай и Куникида уже должны были добраться до места. «Поскорее бы они вернулись обратно»       Хигучи довольно быстро смогла реабилитироваться в глазах детей и теперь вместе с ними весело бегала по парку, играя в разные подвижные игры, пока Чуя спокойно отсиживалась на скамейке, отдыхая. Бессонная ночь давала о себе знать и глаза предательски закрывались, требуя дать организму заслуженный отдых. Вот только Накахара, давно привыкшая к подобному состоянию, могла легко переносить его на протяжении нескольких дней, если того требовала ситуация. Да и после прогулки они все равно планировали наведаться в главный офис на встречу с Коё, которая ожидала их после полудня.       – Холодный душ, смотрю, мало чем помог, – Чуя почти никак не отреагировала, когда рядом с ней опустилась Гин. Лишь вяло кивнула. – Ты вообще спала сегодня, нет?       – Часа три-четыре… Кажется…       – С Дазаем? – хитрая улыбка. Накахара, ухмыльнувшись, снова кивает, позволяя себе ненадолго прикрыть глаза, облокотившись на спинку скамьи и закрываясь шляпой от палящего солнца. Раз их путь намечен до главного здания мафии, каждый облачился в рабочую одежду, разве что Гин пока решила не доставать из кармана свою маску. – Рада за вас.       Звонкий детский смех ничуть не раздражает, совсем наоборот. Тэтсу снова решил потренироваться в использовании своей способности, создавая посреди фонтана чёрные дыры и всасывая в них воду, меняя потоки течения воды, как ему заблагорассудиться. Со стороны всё это выглядело ещё красивее, и Хигучи с Эйми восторженно наблюдали за манипуляциями мальчишки, подсказывая, куда можно направить иссиня-чёрные вихри для большего эффекта.       – У тебя тоже есть способности? – как-то обронила Хигучи, обратившись к Эйми.       – Ага, – задорно закивала девочка, – только мама и папа запрещают мне их использовать без необходимости.       Ичиё не стала дальше расспрашивать о причине запрета, так же, как и о возможностях, которые даёт Эйми её способность. В организации было известно всем, по ходившим внутри коллектива слухам, что оба ребёнка Накахары являются эсперами. Только если о силе Тэтсу было хоть немного, но известно из собственных наблюдений, кои могли спокойно сделать случайные прохожие, когда парнишка готовился к очередной пакости; то о способностях Эйми никто ничего так и не смог узнать, как бы не старался. Кто-то даже предположил, что девчушка и вовсе не является эспером, другие же твердили, что, скорее всего, её сила такая же огромная, как Порча Накахары, поэтому ребёнку и запрещено её использовать. В итоге, правых среди них, конечно, не было.       Чуя почти задремала, когда почувствовала, как её настойчиво теребят за штанину. Приподняв с лица шляпу и приоткрыв глаз, мафиози вопросительно взглянула на дочь, протягивающую ей голубые незабудки со словами: «папа в прошлый раз сказал, что их цвет похож на цвет наших с Тэтсу глаз. И на твои тоже».       Потянувшись за цветком, Чуя почувствовала опасность, а следом услышала оклик Гин. Исполнительница резко подалась вперёд, хватая дочь, и отпрыгивая с ней в сторону. В то же мгновение скамья, на которой они сидели, вмиг заледенела, рассыпаясь на хрусталики льда от удара по ней железной дубиной.       – Надо же, заметили всё-таки, – перед мафией остановился мужчина с белоснежными взлохмаченными волосами. Тёмно-синие глаза кровожадно сузились, оглядывая с ног до головы рыжеволосую исполнительницу, самодовольно скалясь. В глаза тут же бросается уродливый шрам, пересекающий лицо незнакомца от левой щеки до подбородка, задевая губы. – А я-то надеялся расправиться с вами с первой попытки. Что ж, не страшно, так даже интереснее, – усмехается он, закидывая дубинку себе на плечо.       Позади незнакомца стоит небольшая группа вооруженных людей, человек пятнадцать-двадцать, как может предположить Гин. Они неплохо подготовились. Однако для Чуи они не представляют угрозы, она в лёгкую с ними справится. Да и Гин в подобных боях закалена уже давно. Проблема лишь в этом ледяном ублюдке, что перешёл им дорогу.       – Предполагалось, что ты давно сдох, – язвительно чеканит Накахара, закрыв собой сына, дочь и Хигучи, которая в данным момент прижимала к себе притихших от страха детей. Гин стоит рядом, готовая атаковать по первому приказу. Рука в твердой хватке стискивает рукоять ножа, припрятанного за спиной на поясе. Гин охотница, она выжидает, зная, куда ударить, чтобы мгновенно обезвредить врага. Спешка сейчас ни к чему. Для начала необходимо изучить противника.       Тело исполнительницы окутывается красным свечением. Она помнит этого человека. Сергей Тармашев, если ей не изменяет память, один из тех, кто должен был быть убитым в ту ночь, когда произошёл бунт в министерской тюрьме, где держали и Говарда. Собственно, Чуя наивно предполагала, что убила его в тот день. Видимо, промахнулась с ударом.       – Значит, помнишь меня, – змеиный оскал на наглой роже выводит из себя. Ледяной эспер обладает весьма серьёзной способностью. Сражаться с ним здесь – подвергать детей и девушек ещё большей опасности.       – Гин, я беру на себя его, – кивает в сторону Сергея, – с остальными справишься?       – Да, – Акутагава хмурится, чуть подгибая колени, готовясь к атаке.       – Хигучи, твоя задача не спускать с детей взгляда, – говорит тихо, так, чтобы слышали свои, но не могли расслышать противники. – Мы с Гин займемся остальным.       – Не надейся так легко одолеть меня в этот раз, – наставляет на Накахару биту, – сейчас, мне ничто не помешает прикончить тебя.       – Да неужели? – усмехается исполнительница, подрываясь с места. – Это мы еще посмотрим!       Остановившись в нескольких миллиметрах от мужчины, Чуя, оскалившись, ударила ногой по земле и, используя силу Смутной печали, заставила землю буквально подняться в воздух, вместе с Тармашовым. Ещё один удар ноги – в этот раз в парящую каменную кучу – и противник отлетает на каменной глыбе за окраину парка в сторону леса. Подпрыгнув, Чуя спешит следом, пока враг не очухался, бросив короткое «удачи», прежде, чем скрыться с горизонта.       Детишки, сильнее вжавшись трясущимися ручками в Хигучи, проводили маму обеспокоенным взглядом. Так страшно, как сейчас, им никогда прежде не было. И отец, как назло, слишком далеко. Остаётся только наблюдать за боем Гин, и надеется, что мама быстро справится со своим противником и вернётся к ним целой и невредимой.       Ичиё быстро извлекает из кармана брюк телефон, набирая номер Тачихары и сообщая ему о нападении, оправляя координаты своего местоположения. Его люди сейчас должны находиться где-то в центре города, а, значит, смогут добраться до них раньше, чем кто-то ещё.       Гин, тем временем, вступила в свой бой, успев вывести из строя двоих человек. Острое лезвие кинжала, как молния, мелькает среди чёрных одежд собравшейся толпы, окрашивая свои жертвы алой кровью. Хигучи инстинктивно закрывает детям глаза ладонями, заставляя их отвернуться и не смотреть на разразившуюся битву. В какой-то момент, Гин грозилась получить пулю, и Хигучи была вынуждена достать свой пистолет и выстрелить противнику в руку, выбивая из его рук оружие и давая Акутагаве преимущество перед ним.       – Уводи их отсюда! – запальчиво выкрикнула лейтенант чёрных ящеров, отбирая пистолет у высокого мужчины, убивая его же оружием, выстрелив точно в лоб. Блондинка кивает. Берёт за руку двойняшек и спешит покинуть поле боя, направляясь в сторону выхода из парка, в противоположную сторону от места, где сейчас сражается Чуя. Тэтсуя по началу пытается возразить, сопротивляясь, но замолкает, получив подзатыльник от Эйми, в глазах которой застыли слёзы. Сейчас не время и не место перечить старшим, иначе рискуют сделать только хуже.       Гин шипит, стискивая пальцами кровоточащее плечо. Всё-таки не заметила пулю. Оно и не удивительно, противников много. Осталась ровно половина, если она правильно посчитала количество поверженных и если кто-нибудь не притаился где-нибудь в кустах, как последний трус.       Девушка проворно отскакивает в сторону, ловко уклоняясь от новых выпадов очередного противника и без колебаний пронзает чужое сердце, для верности прокручивая кинжалом и отпинывая от себя бездыханное тело. Тут же делает подсечку, обходя со спины упитанного громилу и перерезая сонную артерию, из которой фонтанном брызнула кровь. С простреленным плечом движения руками стали в разы медленнее, но мафиози всё ещё в состоянии держать оборону. Главное, дождаться подкрепление. Ещё лучше, если подкрепление ожидается только с их стороны, а не со стороны противника.       Акутагава отшатывается в сторону, отбрасывая в фонтан разряженный пистолет, стащенный у какого-то трупа. Против неё пятеро. И, в отличии от неё самой, совершенно не вымотанные битвой, наблюдавшие всё это время со стороны. Девушка глубоко вдыхает воздух, выравнивая сбившееся от усталости и боли дыхание. Что ж, «веселье» продолжается. Она не может позволить себе проиграть, поэтому, удобнее перехватывая рукоять кинжала, устремляется на выбранную цель, стоявшую ближе всего к ней.       Ледяные оковы, окутавшие повелительницу гравитации, в миг окрашиваются красным светом, разлетаясь на мелкие кусочки и осыпаясь к её ногам.       – И это всё, на что ты способен? – издевательски тянет мафиози, перешагивая через разрушенную преграду. – Я ожидала большего, после твоих напыщенных речей.       Сергей злится. Эта стерва снова одерживает вверх, снова смеётся над ним и заставляет чувствовать себя никчёмным. Но ненадолго. Он больше не намерен так легко уступать ей и проигрывать.       Вокруг давно повалены деревья, создавая импровизированную арену, очищенную от мешающихся преград. Земля промёрзшая, местами скользкая, но Чуе всё равно. Гравитация на её стороне.       Руки Сергея сплошь покрыты толстым слоем льда, создавая себе непробиваемую броню и крепкие удары. Прикоснуться к нему тоже не так просто, чуть зазеваешься, и вмиг заледенеешь. Накахара уже проходила это. Что в прошлом, что сейчас, лишившись по неосторожности одной из перчаток, когда пыталась нанести врагу прямой удар в печень. Руку от обморожения спасла только чёрная кожаная ткань, мгновенно рассыпавшаяся после соприкосновения ледяными хрусталиками, оголяя покрасневшую от холода кожу.       Накахара морщится, матерясь, и отрывает от и без того разорванного рукава кусок, наматывая грубую ткань на ладонь. Тармашев скалится, заметив, что мафиози отвлеклась, и, не теряя времени, преобразует в руке ледяной меч, с оглушающим рыком подрываясь к исполнительнице и замахиваясь на неё. Чуе в последний момент удаётся уклониться и, склонившись к самой земле, она касается кончиками пальцев ноги противника, используя на нём Смутную печаль. Отскакивает в сторону, припечатывая гравитацией Сергея к земле.       – Я же говорила, что с лёгкостью одолею тебя снова, – приземляясь в паре метрах от поверженного, с отвращением бросает она. Тармашев силиться подняться, морозит вокруг себя землю и воздух, рычит, но так и не может сдвинуться с места. Сила притяжения настолько велика, что даже пальцем пошевелить не получается.       – Стерва! Убью!       Мафиози усмехается.       – Не уверена.       Делает шаг по направлению к врагу, извлекая закрепленный за портупею пистолет. Голубой взгляд непоколебим, в нём нет и намёка на жалость или сомнение. Сергей пыхтит, не прекращая попытки справиться с гравитацией, и испепеляюще смотрит на Накахару, когда та наставляет на Тармашева ствол. Слышится щелчок предохранителя, и…       – Узник замка Иф.       Треск. Чуя ошеломлённо оглядывает прозрачную кубическую клетку, которая неожиданно сомкнулась вокруг неё, выбивая из рук пистолет. «Что за?..» Сильные удары и использование способности не помогают её проломить.       – Эту клетку ничем не сломать, как не старайся, – вкрадчиво произносит высокий темноволосый мужчина, которого девушка заметила по ту сторону «стен» только сейчас. – Она безупречна в своём строении.       Действие Смутной печали на Тармашева сошло на нет. Мужчина, отплевываясь от грязи, медленно садится, гневно смотря на пленницу и недовольно ворчит:       – Я же говорил тебе, она – моя добыча.       – Босс совершенно другого мнения на этот счёт, – спокойно отвечает брюнет, оборачиваясь к напарнику. – Он поручил тебе забрать детей. Ей, – кивает на мафиози, – займусь я.       – Не смей, – поднимается на ноги и, шатаясь, идёт к Александру, – вставать у меня на пути!       – Ты уже проиграл. Поэтому, – Дюма направляет руку на Сергея, заключая его в свою клетку, – займись приказом босса. Это твоя первостепенная задача, если ты вдруг забыл.       – Не смейте их трогать, иначе, – Чуя продолжает неистово колотить по прозрачным стенкам, стискивая кулаки, но гладкая поверхность даже не царапается.       Владелец Замка Иф небрежно взмахивает рукой, игнорируя приглушенные клеткой проклятия Накахары и Тармашева, и силой мысли заставляет клетку с напарником отъехать дальше, отправляя его на выполнение порученной миссии.       – Если справишься с поставленной задачей, – роняет он, – то я снова верну тебе твою игрушку.       – По рукам, – гадко ухмыляясь, соглашается Тармашев, успокаиваясь, и, оказавшись на свободе, отряхивается. Поднимает замеченную на земле биту и закидывает её на плечо, не оборачиваясь, проговорив. – Не скучай сильно, я ещё заставлю тебя пожалеть о своём существовании.       Хигучи с детьми отбежали на довольно большое расстояние от битвы, когда дорогу им перегородили два вооруженных автоматами мужчины.       – Отдашь их по-хорошему, – насмешливо кивает на детей один из них, – и может быть, такая красавица, как ты, останется вполне себе живой и чуточку невредимой.       – Не дождётесь!       Ичиё закрывает двойняшек собой, пряча их за спиной, и судорожно сжимает в трясущихся пальцах рукоять пистолета. Обычно, когда где-то рядом находится Акутагава, сталкиваться с врагом куда спокойнее. Есть уверенность, что тебя прикроют. Не дадут причинить тебе вред. А сейчас, оказавшись против врага один на один, когда силы явно не на твоей стороне, мафиози испытывает дикий страх. Страх смерти и потери тех, кого ей поручали, кого доверили охранять.       – Значит, – дуло чужого автомата направленно прямо на неё. Дети позади дрожат, мёртвой хваткой вцепившись в чёрные штанины. Тэтсу, не моргая, смотрит под ноги говорящего и, вытянув перед собой руку, отчаянно шевелит пальцами, образуя под левой ногой врага чёрную дыру. – Ты сделала свой выб-       Мужчина осекается на полуслове, почувствовав, как земля резко пропадает, а его нога проваливается в пустоту. От неожиданности, он стреляет в воздух. Вздрогнув от шума и ругани, Хигучи берет себя в руки и выстреливает в согнувшегося противника, раня его во вторую ногу и руку.       – Вот же тварь!       Второй противник, снимает с плеча пистолет, желая застрелить мафиози, как позади его неожиданно бьют по голове. Мужчина обездвижено падает на землю. Первого настигает та же участь, и он беззвучно падает рядом с товарищем.       – Питер? – облегчённо выдыхает Ичиё и оседает на колени. Если Уоттс здесь, то и остальные во главе с Тачихарой тоже где-то поблизости. – Как же ты вовремя.       – Все целы? – интересуется парень, приободряюще улыбаясь. Двойняшки синхронно кивают, опасливо выглядывая из-за спины Хигучи. Этот человек, они ведь уже не раз видели его в организации. – Давай помогу, – протягивает руку, помогая подняться на ноги. – Каковы наши текущие дела? – вкрадчиво спрашивает он, придерживая девушку за талию.       – Гин одна выступила против группы людей, к ней срочно нужно отправить подкрепление.       – Господин Тачихара уже этим занимается, – понимающе кивает парень. – А Госпожа Накахара?       – Сражается против эспера, и-       – Да что ты с ней нянчишься, прикончил и дело с концом, – грубо раздается за спиной Уоттса. Глаза Ичиё широко распахиваются от шока, когда перед ней предстаёт тот самый эспер, с которым должна сражаться Чуя. Неужели, проиграла?       – Дюма ведь говорил тебе, что спешка ни к чему хорошему не приведёт, – спокойно пожимает плечами Питер. – Да и убивать кого-то на глазах детей, не слишком красиво.       Сообразив, что предатель в рядах Портовой мафии раскрыт, Хигучи поддаётся назад, желая оказаться на свободе, но вдруг её левое плечо прознает резкая острая боль.       – Куда гуманнее сейчас просто обездвижить противника, чем проливать кровь и лишний раз пугать наших юных пленников.       Тело Хигучи немеет и обмякает в руках Питера. Парень смеётся, опуская девушку на землю, словно тряпичную куклу.       – Ичи! – громко вопят двойняшки, держась за Ичиё. – Ичи, вставай!       – Она не скоро теперь встанет, – елейно проговаривает Уоттс, присаживаясь перед детьми на корточки. – Этот парализующий наркотик не убивает, но обездвиживает тело человека на несколько дней, так что, милые мои, если вы сейчас по своей воле уходите с нами, с ней ничег-       – Родители обязательно убьют тебя, придурок! – злостно кричит Тетсуо, подскакивая на ноги и с силой пиная Уоттса по колену.       – Понятно, – потирая ушибленное место, нервно улыбается Питер, – по-хорошему не получится, – парень поднимается на ноги, выпрямляясь, и, не оборачиваясь, обращается к товарищу. – Сергей, за поворотом на выходе из парка нас ждёт машина.       – Понял, – мужчина с самодовольным оскалом разминает кулаки, приближаясь к детям.       – Без рукоприкладства, Сергей, – вздыхая, напоминает парень, – босс запретил вредить им.       Питер берёт на руки Эйми, надавливая пальцами на детскую шею, погружая малышку в мгновенный сон. Увидев, как сестра безвольно повисла на руках врага, Тэтсу рванул на него, но был тут же схвачен Сергеем.       – Куда намылился, гаденыш?       – Отпусти меня! – кусаясь и брыкаясь, вопит мальчишка. – Отпустите Эйми!       – Угомонись, иначе, – Питер достаёт пистолет и направляет дуло на обездвиженную Хигучи, – я убью её.       Тэтсу, стиснув зубы, успокаивается. Над ухом слышится противное «какой послушный мальчик», и ребёнок лишь обессилено сжимает кулаки, не в силах что-либо сделать, чтобы защитить себя и сестру. Он беззвучно глотает слезы, наблюдая за удаляющейся с каждым шагом врага Хигучи, что так же неотрывно смотрит на него в ответ, рвано выдыхая обречённое «прости».       Уже возле машины, Тэтсу делает новую попытку сопротивления, упираясь короткими ногами в двери, отчаянно крича и зовя маму и отца на помощь, как его голос обрывается, а сознание уплывает. Питер убирает руки с детской шеи, отряхиваясь и закрывая двери.       – Главная задача выполнена, осталось лишь доставить их к Говарду.       Чуя, ударив окровавленной ладонью по клетке, резко замирает, прислушиваясь к внутреннему шёпоту. Лбом касается гладкой поверхности, прикрывая глаза, и пытается успокоиться. Иначе…       Тихий голос нашептывает те слова, которые Накахара старается как можно реже произносить вслух. Слова, стирающие оковы демона и позволяющие ему творить всё, что вздумается, уничтожая всё вокруг, в том числе и своего носителя. Сердце бешено колотится в груди, разгоняя в крови адреналин. Не покрытые более тканью пальцы руки ощущают слабую вибрацию от разрывающихся оков. Но Чуя продолжает бороться.       «Нельзя, – девушка тяжело дышит, прикусывая нижнюю губу, – нельзя давать ему волю, пока Осаму нет рядом…»       – Затихла? – довольно интересуется Дюма, притрагиваясь к клетке с обратной стороны. – Наконец-то до тебя дошло, что пытаться разбить её – бесполезное дело?       Спусковым механизмом служит отчаянный крик, отдавшийся где-то на границе сознания. «Мама, спаси!». Голос Тэтсу был настолько реалистичным, что у Чуи спёрло дыхание.

«Мы же не позволим им, так просто отобрать их у нас?»

      Шёпот демона как-никогда пленит рассудок. Мафиози сжимает кулаки. По обнаженной руке, от кончиков неприкрытых пальцев, начинают тянуться кровавые полосы, выжигающие на коже проклятые печати.       «О, дарители тёмной немилости» – шепчет внутренний голос, и Накахара поддаётся, подхватывая:       – … не тревожьте меня, – вторит она в ответ демону, – снова…       – Ты о чём? – Дюма удивлённо переводит на пленницу взгляд, и тут же отшатывается. На него в упор смотрят безумные пустые глаза. – Только не-       Оглушающий, нечеловеческий крик, и клетка разлетается на куски. Александра сносит ударной волной куда-то в сторону. А Накахара, создав несколько энергетических шаров и раскидав их по всему периметру поля, снова вопит, а затем подрывается в воздух и уносится прочь, ведомая необъяснимым желанием защитить самое дорогое, что у неё есть. Даже Арахабаки не намерен отдавать то, что является частью его самого.       Желанная цель обнаруживается сразу же, как только Накахара оказывается над парком. Два человека тащат сопротивляющихся детей к грузовику, скрываясь вместе с ними в кузове. Арахабаки рычит и концентрирует в своей руке энергетическую сферу, бросая её перед автомобилем, образуя воронку и мешая проехать. Разрушать машину, в которой дети, Арахабаки не станет. Сначала вытащит их, убедится в безопасности своего сокровища, и только потом уничтожит тех, кто покусился на них.       Возле грузовика мафиози оказывается в считаное мгновение. Тянется руками к дверям, но пальцы проходят сквозь них. Иллюзия. Автомобиль, искажаясь, растворяется. И Накахаре окончательно сносит рассудок.       Гин, игнорируя тянущую боль в плече, старается отыскать детей и Хигучи. Оставшиеся три противника слишком быстро ретировались с боя, чем немало удивили мафиози. Перетянув кровоточащую рану обрывком плаща, девушка ринулась на поиски своих. Плохое предчувствие не покидало ни на минуту.       О том, что дела совсем плохи, Акутагава поняла в тот момент, когда до её слуха донесся рёв обезумевшей от Порчи Накахары. Она уже извлекла из кармана телефон, собираясь звонить Дазаю, как её внимание привлекла лежащая на земле девушка.       – Хигучи?       Гин быстро оказалась возле Ичиё. Хигучи никак не отреагировала на её появление, лишь обречённо проскулила в ответ еле слышное «простите».       – Что произошло?       Лейтенант чёрных ящеров помогла принять Ичиё сидячее положение, придерживая ту под спину, чтобы девушка вновь не завалилась обратно.       – Уоттс… что-то вколол… мне, – медленно проговорила Хигучи, морщась. – Детей… забрали… простите…       – Мы найдём и вернём их! Сейчас нужно остановить, – позади прогремел взрыв от упавшего энергетического шара, – Чую…       Гин оглянулась. Арахабаки бушевал уже совсем рядом, необходимо скорее покидать это место, пока и они не попали под удар одержимого Порчей. Но для начала… Акутагава быстро отыскивает в списке контактов номер Дазая, нажимая «дозвон» и прикладывая телефон к уху. Пока идут гудки, девушка свободной рукой закидывает на своё плечо руку Хигучи, вставая вместе с ней на ноги. Наконец, на том конце раздалось довольное «слушаю»:       – Алло, Дазай, – Гин медленно продвигается к выходу, говоря как можно тише, чтобы их не обнаружил Арахабаки, – Чуя активировала Порчу...       – Что… она сделала? ***       – Ты можешь ехать быстрее?!       – Да куда ещё быстрее?! Итак на полную давлю.       Дазай не находит себе места, ёрзая как невротик на пассажирском сидении. Спидометр уже приближается к отметке «двести», но Неполноценному по-прежнему кажется, что они плетутся как черепахи. Любое промедление сейчас может стоить ей жизни. И если он опоздает, то… Детектив судорожно машет головой, всячески прогоняя от себя это навязчивое «если».       – Возьми себя в руки, тряпка, – внимательно следя за дорогой, сурово чеканит Доппо, – и постарайся придумать план, как нам всё исправить. Если совсем раскиснешь, то-       Зазвонивший телефон заставил Дазая подпрыгнуть на месте, а после потянуться к гаджету, принимая входящий от Таямы.       – Нашёл?       – Да. Отправляю координаты пути на ваш навигатор, – поспешно протараторил Катай. Куникида бросил беглый взгляд на экран прикреплённого к панели навигатора, на котором уже высветился отмеченный красным цветом короткий путь до конечной точки, где буйствовал Арахабаки.       – Это же, – замешкался идеалист, понимая, что проехал нужный поворот минуту назад. Но, предложенный Катаем путь через закрытую на реконструкцию дорогу значительно сокращал их путь. Примерно этак вдвое. Доппо резко завернул руль влево, чудом не опрокидывая машину, съезжая на обочину, и устремился к указанной дороге прямо через цветочное поле. Дазай машинально вжался в сиденье, крепко хватаясь за ручку во время маневрирования Куникиды. От столь резкой встряски Осаму смог успокоиться. Он усмехнулся тому, насколько сосредоточенным сейчас был его напарник, ловко объезжая препятствия на дороге. Куникида прав, ему нужно срочно придумать план.       – Если всё пойдет как надо, мы будем на месте меньше, чем через пол часа, – сравниваясь с навигатором, произносит Дазай. Пол часа. «Только продержись, Чуя, я скоро». Хорошо, что они сразу додумались связаться с Катаем и попросить его отыскать через спутник самый короткий из возможных путей. Его способность действительно чудо.       Пол часа… пол часа… Даже если их путь и сократился до тридцати минут, Чуя в состоянии Порчи наверняка куда более длительное время. Если она и сумеет выжить до прибытия Дазая, неизвестно, насколько велики будут повреждения её тела. Но… На лице Осаму на секунду мелькает победная ухмылка, но тут же сменяется холодным спокойствием. Руки вновь выуживают из кармана телефон, набирая сохранённый в быстром наборе номер.       Куникида резко давит на газ, с трудом останавливая машину возле огромного глубокого обрыва, которого прежде, детективы уверены, тут не было. Арахабаки постарался? Неплохо бы проехать, обогнув помеху, сделав круг, но Дазай жестом руки просит оставаться на месте.       – Дальше проще и быстрее пешком.       Где-то вдалеке раздаются стихающие взрывы, и мелькает блеклый свет от использования энергетических шаров. Арахабаки по-прежнему буйствует, и Осаму немного, самую малость, испытывает облегчение: Чуя пока жива.       Детективы спешно покидают машину. В нос тут же ударяет спёртый запах гари и чего-то еще. Крови? Плоти? Дазай не уверен, но очень похоже. Из импровизированного укрытия, образованного обломками камней, деревьев и прочего мусора выходит Гин, таща на своих плечах Хигучи. Доппо торопиться ей на помощь, забирает обездвиженную мафиози и помогает ей добраться до машины. Передав Ичиё детективу, Акутагава оборачивается к Дазаю, желая помочь и подсказать ему, где отыскать Чую, но того уже и след простыл.       – Оставь его, – удерживая блондинку на руках, направляясь к машине, произносит Доппо. – Он и сам прекрасно знает, что делает. Возможно, даже лучше нас.       Куникида аккуратно усаживает Хигучи на заднее сиденье. Осматривает, подмечая отсутствие видимых повреждений, и на крайний случай интересуется: «ты ранена?». Девушка лишь слабо выдыхает «нет», позволяя облокотить свою тяжелую от наркотика голову на спинку сидения. Доппо пристёгивает обездвиженную ремнём безопасности и закрывает дверь. Как только Дазай вернётся с Чуей, нужно будет сразу же спешить в офис, поэтому сейчас детектив старается рационально использовать своё время.       Гин стоит на краю обрывистого спуска, неосознанно держась рукой за простреленное плечо. Временная повязка ослабла и растянулась, пока мафиози вытаскивала с поля боя Хигучи, поэтому рана неприятно саднила и кровоточила. Куникида думает каких-то две-три секунды, после чего открывает переднюю дверь пассажирского места и заглядывает в бардачок, где находится аптечка.       – Эй, – Гин оборачивается на детектива, изумлённо посмотрев на аптечку в его руках. – Нужно обработать, – поясняет он, кивая на девичье плечо, – а то подхватишь чего.       – Помогаешь врагу? – озадачено хмыкает она, но не сопротивляется, когда её взглядом просят присесть на землю, а крепкие руки мужчины осторожно снимают сначала растянувшуюся и пропитавшуюся кровью самодельную повязку из куска ткани, а затем опускают с плеча пальто и рубашку, оголяя его.       – Нет, – уверенно отвечает Доппо, ловя на себе непонимающий взгляд тёмных глаз. Он быстро, но в тоже время бережно обрабатывает повреждения антисептиками. Пуля прошла насквозь, уже не плохо. – Сейчас мы союзники.       Дазай бежит. Запинается, удерживается на ногах, размахивая руками в разные стороны в поисках равновесия, но продолжает бежать, ориентируясь на затихающее рычание и отдалённый шум от взрывов, периодичность которых становится всё реже. Силы Арахабаки на исходе – он чувствует это. Жизнь Чуи увядает.       Место вокруг теперь не оставило и намёка на былую красоту парка. Теперь это безжизненный пустырь, с многочисленными кратерами, как от бомбёжки. Хотя, в какой-то степени так оно и есть. На пути детектив замечает большое пятно крови, а рядом – оторванную по локоть руку в чёрном рукаве, с зажатым в пальцах пистолетом. Кто-то, предполагает Осаму, до последнего сопротивлялся богу разрушения, или же просто неудачно встал у него на пути.       Снова слышится мучительно-болезненный рёв, похожий на стенания умирающего. На этот звук Осаму и спешит.       И вот, на пересечении парка с некогда шикарным лесом, Дазай находит её. Арахабаки больше не бушует, стоит на согнутых в коленях ногах, слабо покачиваясь и грозясь вот-вот упасть. Одежда вся изорвана и пропитана кровью. Руки, оголённые до плеч, шея, лицо и ноги, открытые чуть выше колена, покрыты выжженными печатями. На животе, из-под разорванной рубашки, Дазай видит аналогичное кровавое клеймо – им покрыто всё тело Чуи. Голова опущена вниз, волосы растрёпаны и свисают на плечи и лицо, закрывая обезумевший взгляд.       – Чуя?       Арахабаки оборачивается на зов, неестественно выгнув изломанное от Порчи тело. Голову склонила вбок, поднимая на приближающегося детектива взгляд. Голубые глаза пусты и безжизненны, лишенные зрачков. Накахара шатается, делая шаг вперёд: слышится, как хрустят кости в окровавленных ногах. Она слабо сжимает кулак, пытаясь создать очередную энергетическую сферу, но возникшее на ладони небольшое облако, тут же рассеивается. Силы на нуле. Накахара рычит, вымученно подаваясь вперёд, и падает… в руки подоспевшего к ней Дазая, что тут же аннулирует действие Порчи, опускаясь с девушкой на землю.       – Чуя? Слышишь?       Голос Осаму дрожит. Он бережно проводит рукой по лицу Чуи, убирая с глаз мешающиеся рыжие локоны и стирая с щеки кровь. Ответа нет. Парень отчаянно прижимается губами к пульсирующей венке на шее, улавливая едва ощутимый пульс сердца.       – Держись, Чуя, слышишь? – он спешно снимает с себя плащ, заботливо укутывая в него израненное тело мафиози, не прекращая шептать. – Только дыши, прошу… только дыши… Потерпи ещё немного, – берёт её на руки, поднимаясь, и спешит к машине, крепко удерживая свою драгоценную ношу. – Только дыши, – повторяет он, переступая через чье-то тело и перепрыгивая небольшую ямку, – ещё чуть-чуть. Прошу… Ты ведь сильная, слизень, ты обязательно дотянешь… Только не прекращай дышать. Борись, слышишь. Если не ради меня и себя, то хотя бы ради детей, которых нам предстоит вернуть. Слышишь, слизень? Я больше, – тяжело выдыхает он, взбираясь на конечный обрыв, – больше не хочу двойного суицида… я хочу жить… с тобой…       Куникида без слов помогает Дазаю взобраться на возвышенность, придерживая его за локоть, после того, как заметил приближение напарника. Он ничего не спрашивает, прекрасно оценивая текущую ситуацию. Чуя при смерти – это понятно и без лишних вопросов. Доппо открывает заднюю дверь машины, с противоположной от Хигучи стороны, и помогает Осаму расположиться на мягком сидении. Гин, тем временем, перевесившись через спинку переднего пассажирского сидения, придерживает голову Накахары, пока Неполноценный аккуратно укладывает ноги исполнительницы. Когда Осаму, облокотив голову Чуи на своё плечо, замирает, а Куникида закрывает двери и, обойдя машину, занимает место водителя, Акутагава обеспокоенно оглядывает подругу. С такими повреждениями люди заранее обречены. Чуя продолжает дышать только благодаря своей живучести и тяги к жизни, которую никогда никому не сломать, но даже так… Девушка поднимает взгляд на Осаму, и он, поняв молчаливый вопрос, уверенно шепчет: «Я не позволю ей умереть, обещаю», и Гин кивает.       Машину трясёт от быстрой езды по неровной дороге, и Дазай в который раз прикусывает себе язык, чтобы не просить Куникиду ехать осторожнее. Доппо итак старается изо всех сил, объезжая препятствия на разбитой дороге и не жалея собственной машины, добраться как можно скорее до врача.       Одной рукой детектив прижимает к себе голову Чуи, второй – держится пальцами за тонкое запястья, следя за слабым пульсом и впервые мысленно молясь, чтобы сердце не остановилось.       Резкий поворот направо, и машина неожиданно останавливается, с противным скрежетом тормозов. Гин удивлённо смотрит на возникшую преграду, перекрывшую дорогу, в виде машины… Хироцу? Доппо, переглянувшись с Осаму, покидает салон. Следом спешит выйти и Гин, заметив, как из машины командира Чёрных ящеров выходит доктор детективного агентства.       – Где она? – без промедления спрашивает Йосано, приближаясь к Куникиде.       – Здесь, – идеалист распахивает заднюю дверь и, посторонившись, пропускает Акико к пострадавшей мафиози.       От открывшейся картины Йосано хмурится сильнее. Накахара лежит, облокотившись на Дазая, головой к двери, и доктор осторожно дотрагивается до лица Чуи, поводя по нему ладонью, облачённой в перчатку. Кожа исполнительницы мертвенно-бледная, чуть тёплая. Тонкие пальцы опускаются на шею, нащупывая едва ощутимый пульс.       – А ведь она почти умерла, – горько усмехается девушка. В этот раз даже не нужно прикладывать лишних усилий, чтобы довести своего пациента до «черты».       Дазай неотрывно следит за снимающей перчатки коллегой, крепче сжимая в руке чужое запястье. Акико занесла руку над мафиози, ласково касаясь растрепанных рыжих волос, чувствуя, как через ладонь проходит живительная пульсация. С её губ, активируя способность, слетает тихое:       – Не отдавай, любимый, жизнь свою…