Держа её руку

      Сергей, охваченный неконтролируемой злобой, спускается в подвал к камерам, где держат детей. Он в бешенстве от мысли о том, что Накахара умерла не от его рук. И это чувство заставляет мужчину идти на поводу у собственной ненависти, желая с особой жесткостью уничтожить то, что когда-то было ценно для его врага.       – Чёрт бы побрал этого проклятого Александра, – презрительно бросает Тармашев, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, с поразительной скоростью преодолевая длинный спуск. – Стащил мою добычу, ублюдок.       Пол под ногами покрывается тонкой корочкой льда. Тёмные коридоры охватывает лёгкий морозец, заставляя маленьких пленников поёжиться и сильнее прижаться друг к другу в поисках тепла. Они только смогли успокоиться после ухода Говарда, как на них надвигалась новая угроза в лице озлобленного неуравновешенного эспера.       – Что ты тут забыл, Тармашев? – Дюма, оторвавшись от чтения, медленно поднял голову ровно в тот момент, когда из-за угла появилась высокая фигура напарника. – Тебя не должно здесь быть.       – Тебя не спросил! – Сергей коснулся руками металлических прутьев решетки, покрывая их льдом и разрушая, освобождая себе путь и проходя внутрь.       Тэтсу обречённо поднял голову, но даже и не думал двигаться с места. Его взгляд был потерян и пуст. Глаза красные от высохших слёз. Эйми, чувствуя настрой брата и опасность, исходившую от приближающегося к ним человека, встала перед Тэтсу. Если он не в состоянии, она сама постарается заступиться за брата.       – Раз ваша мамаша подохла не от моих рук, – у Тармашева небольшой нож. Он приближается к детям с нездоровым блеском в глазах, предвкушая скорую расправу, и хищно скалится, – то я хотя бы утолю свою жажду, замучив её сосунков до смерти.       – Не смей-       Эйми попыталась помешать Тармашеву приблизиться к брату, но мужчина, схватив девочку за грудки и приподняв над полом, отшвырнул её в сторону, чтобы не маячила под ногами: «ты нужна боссу живой, не мешайся». Из-за удара о камень, малышка разбила коленки и расцарапала ладони. Голова закружилась, а перед глазами всё поплыло.       – Эйми?!       Тэтсу вскочил на ноги, порываясь к сестре, но его резко перехватили за руку. «Не так быстро, малыш». Острое лезвие опасно сверкнуло над головой ребёнка. Мальчишка зажмурился, приготовившись к худшему и мысленно взывая к родителям. Но… удара не последовало.       – Не смей трогать детей, иначе…       Голос над головой звучит неожиданно, и уже не вызывает того страха, что прежде. Тэтсу неуверенно приоткрывает глаза, и видит, как запястье Сергея крепко сжимает рука Александра, заставляя того выронить оружие из ослабевших пальцев.       – Иначе что?.. – с нахальной улыбкой передразнивает Тармашев. Дюма не успевает ответить. Противный скрежет динамиков раздается по всему зданию тюрьмы, оповещая её обитателей о приближении врага. Голос Говарда звучит с помехами, но даже так подчиненные слышат, что всех, кто не занят охранной своего поста, просят собраться в главном зале для срочного собрания.       Сергей недовольно цокает языком. Он вырывает руку из захвата напарника и, подняв с пола ножик, идёт к выходу из клетки. Ненадолго задерживается, поравнявшись с оледеневшими останками металлической решётки, и, обернувшись, ядовито проговаривает, с наслаждением отмечая присутствующий в детских глазах страх:       – В этот раз тебе повезло, малыш, – издевательски тянет мужчина, – так уж и быть, сначала займусь вашим папашей, раз ему не терпится поскорее сдохнуть, а потом… Потом примусь за тебя. И если ты, Дюма, опять мне помешаешь, будь уверен, – проводит указательным пальцем вдоль горла, пристально смотря в нахмуренные чёрные глаза, – я, не задумываясь, убью и тебя.       Ледяной эспер торопливо покидает подвал, совершенно не заботясь о том, что сломал клетку, в которой удерживали детей. «Все равно эти малявки не рискнут сунуться наверх, кишка тонка». Да и Дюма с ними остался не просто так: следить за сорванцами его обязанность.       Александр подходит к Эйми, возле которой уже склонился обеспокоенный брат. Поднимает её на ноги, придерживая, и осматривает полученные повреждения. Девочка не сопротивляется, позволяет взять её на руки и усадить на тёплое мужское пальто, предварительно расстеленное на полу в углу камеры. Тэтсу не отстаёт, присаживается рядом с сестрой и успокаивающе проводит крохотной ладошкой по её волосам.       – Подождите меня, я скоро.       Мужчина уходит и возвращается минут через десять с аптечкой. Опускается перед детьми на колени и под удивлённые детские взгляды извлекает из небольшого сундучка антисептик и бинты. Он аккуратно, стараясь не причинять лишний боли, обрабатывает разбитые коленки и заботливо перебинтовывает их. Затем берётся за расцарапанные о каменный пол ладони.       Тэтсу наблюдает за всем со стороны, приобнимая сестру за плечи, и молчит. В его душе появилась слабая надежда на то, что за ними скоро придут. «Наверняка это отец и мама с остальными пришли за нами» – думает мальчик, вспоминая о сообщении, что разносилось по подвалу из динамиков, прикрепленных под потолком.       Никто из детей больше не испытывает страха, находясь рядом с этим странным человеком. Дюма защитил их от злого дядьки, и это вселяет некую уверенность в своей безопасности в его присутствии. Эйми поднимает на мужчину усталый, измученный взгляд – он почти закончил бинтовать детскую ладонь – и тихо спрашивает:       – Ты ведь не злой, почему обидел маму?       Дюма, растерявшись, на секунду замирает, а после ощутимее стискивает рукой детскую ладонь, неосознанно заставляя девочку болезненно ойкнуть. «Прости», спохватившись бормочет он, отпуская чужую руку. Александр не знает, что ответить. Ему и нечего сказать. Но две пары голубых глаз смотрят так пронзительно, заглядывают в самую душу, копаясь там, стараясь достучаться до окаменевшего от пережитой жестокости сердца.       – Всё гораздо сложнее, чем может показаться, – отвечает он спустя долгие минуты напряженного молчания, – и я не тот, кого можно было бы назвать «не злым» человеком. Я убийца. А убийца, по определению, уже не может считаться «хорошим». Не забывайте об этом. ***       На первом этаже в главном зале, которое когда-то считалось столовой для заключенных, собрались почти все обитатели тюрьмы, за исключением тех, в чьи обязанности входило стоять настороже. Говард оглядел со своего места толпу людей, недовольно хмыкнул и, обратившись к Уоттсу, что стоял по правую руку, спросил:       – Сколько мы имеем человек в своём распоряжении?       – Чуть меньше ста, – Питер заглянул в бумаги, сверяясь с данными, – мы потеряли около двух десятков человек во время операции по захвату детей. Потери незначительные, но в нынешнем положении могут ощутимо ударить по нашей контратаке. Портовая мафия и Вооруженное детективное агентство сами по себе очень сильный противник, но, если они объединяться, их шансы на победу значительно возрастут.       – Ха? – насмешливо бросил Тармашев. – Они поубивать друг друга готовы, о каком сотрудничестве может идти речь?       – Дюма не зря говорит тебе смотреть на мир шире, – недовольно подмечает Уоттс, нахмурившись. – Мори не так давно уже объединялся с Фукудзавой для решения общей проблемы. А эти дети имеют огромную ценность для обоих организаций. Для Мори важна их сила, для детективов – их жизнь. Они не станут рисковать ими ради собственных разногласий. Поэтому, – зрачки парня опасно сужаются, – не стоит недооценивать противника. Особенно тебе.       – Я не понял? – Сергей выпрямился и, в пару шагов преодолев расстояние между ним и товарищем, склонился над ним, опасно прошипев. – Ты на что сейчас намекаешь? Питер прикрывает на секунду глаза, усмехнувшись тому, как быстро Тармашева можно вывести из себя. Он поднимает хитрый взгляд на Сергея:       – Твоя вспыльчивость не даёт тебе одержать победу над достойным противником, – спокойно поясняет он, – в этом и заключается твоя главная слабость.       Ледяной эспер от досады скрепит зубами, сжимая кулаки и борясь с желанием вмазать через чур умному младшему товарищу по роже. Если бы не босс, стоявший позади них, Сергей бы с удовольствием раскрасил чужую физиономию, умывая Питера собственной кровью. Но Говард пристально наблюдает за ним. Сергей чувствует затылком его испепеляющий, в прямом смысле слова, взгляд, потому что короткие волосы на загривке начинают неприятно тлеть, призывая подобной вспышкой боли подчинённого к благоразумию.       Тармашев недовольно морщится, рефлекторно запрокидывая руку за голову и растирая зудящую шею, охлаждая ожог ледяной ладонью. Отходит от Питера и, всем своим поведением выказывая недовольство происходящим, садится на обеденный стол, поставив одну ногу на скамейку и оперев о колено свободную руку.       Удовлетворённо кивнув безоговорочному повиновению, Говард оборачивается к Уоттсу:       – Питер, возьми человек пятнадцать, и проверьте запасный выход с обратно стороны. А ты, Сергей, – Роберт довольно улыбнулся, – возьмешь под своё командование остальных и займешься центральным входом. Можешь делать с ними всё, что пожелаешь.       – С удовольствием, – усмешка, – уничтожу их всех. ***       Говард не зря поторапливал своих подчинённых разойтись по озвученным позициям. Сергей понимает это, когда видит, как перед металлическими воротами тюрьмы собирается отряд из как минимум двухсот вооруженных человек в чёрных костюмах – пешки Портовой мафии. Позади них, давая указания подчинённым, стоят Дазай и Акутагава.       – Надо же, – в голосе Тармашева неприкрытая радость, – решил сразу в открытую выйти. Как опрометчиво с его стороны недооценивать нас.       Противник не торопится нападать. Присматривается, готовясь к атаке, но по-прежнему остаётся на своей позиции, ожидая первого шага от людей Тармашева. И он не заставляет себя долго ждать.       Как по щелчку пальца, обе стороны одновременно начинают движение друг на друга, оставляя своих командиров позади. Дазай с вызовом смотрит на Сергея, не сводя с него взгляда, и внутри мужчины вскипает кровь от переизбытка эмоций, что охватывают его сознание от желания вскрыть горло этому человеку. И это желание – обоюдное.       Тармашев нездорово смеётся и материализует в руке ледяную биту, начиная медленно раскачивать ею в воздухе круговыми движениями. Он делает шаг вперёд, решая следовать за своими подчинёнными, и…       Пространство вокруг неожиданно окутывается непроглядным белым туманом, погружая мужчину в полную неизвестность. Сергей останавливается, прислушивается к посторонним звукам, отмечая, что совсем рядом слышатся выстрелы и лязг металла. Его люди вслепую вступили в бой с противником, теряя всякое преимущество.       Позади мелькает тёмная тень, и мужчина вовремя отходит в сторону. В следующее мгновение в то место, где он стоял, приземляется человек с острым клинком в руке, направляя оружие на врага.       – Забавно.       Тармашев с азартом подрывается к противнику, вскидывая перед собой биту и нанося удар по голове оппонента, но… Бита проходит сквозь человека. «Иллюзия?» Недовольная гримаса искажает лицо эспера. Он резко опустился на корточки, дотрагиваясь рукой земли, и покрыл периметр вокруг себя льдом, продвигая снежные массы дальше, до самых ворот. «Раз не могу их увидеть, то заморозить точно сумею».       В какой-то момент в голове всплывает просьба Говарда о самоконтроле эмоций и безответственном командовании с многочисленными потерями. Мужчина выпрямляется. Лёд перестает распространяться. Эспера мало заботит, скольких своих он мог задеть. Одним больше, одним меньше. Говард его за это точно не убьёт, а к многочасовым нудным нотациям он уже давно привык, благодаря постоянному присутствию рядом Дюма.       На другой стороне, возле ворот, находятся трое парней. Кенджи сидит на земле, согнув ноги в позе лотоса, и ждёт, когда ему разрешат действовать. «Подождите, не торопитесь» – назидательно звучит голос Ранпо из наушника, и парни покорно ждут.       Противник не видит их: Танизаки хорошо постарался, маскируя их присутствие под Мелким снегом своей способности, разделяя поле боя на две реальности. В итоге, люди Говарда боролись друг с другом, устраняя своих же, как и планировал Дазай.       – Я больше не собираюсь тупо отсиживаться, – недовольно ворчит Тачихара, поправляя наушник, – они всё равно нас не видят, чего опасаемся?       Терпение мафиози сходит на нет. Он достает парные пистолеты, поочередно проверяя на наличие патронов, и, довольно хмыкнув, делает пару шагов вперёд. Чужая ладонь в мёртвой хватке вцепляется в его плечо и тянет обратно в тот момент, когда земля под ногами покрывается льдом, и Мичизу в последнюю секунду переступает черту, ведомый союзником, оказываясь в безопасной зоне.       Лёд остановился в семи сантиметрах от ног парней, позволяя им облегчённо выдохнуть: «пронесло».        – По-прежнему считаешь, что мы «тупо отсиживались»? – насмешливо передразнивает Джуничиро, похлопав Тачихару по плечу, на что последний недовольно фыркнул, посылая детектива куда подальше.       Мафиози брезгливо ведёт плечом, сбрасывая руку Танизаки, и окидывает оценивающим взглядом лёд, покрывающий одну третью часть поля. Атакуя вслепую, Тармашев успел задеть и обездвижить нескольких своих людей, делая их ещё более лёгкой добычей.       – Группа «А» на связи, – произносит Джуничиро, зажимая указательным пальцев кнопку на наушнике, – ледяной у нас. Он уже попытался нас атаковать с помощью способности, но быстро передумал.       – Отлично, – весело раздалось на том конце. Послышался хруст печенья, Ранпо был доволен началом, – приступайте ко второй фазе операции. И помните, вашей главной целью является не столько устранение, сколько отвлечение внимания. Даже справившись с пешками, не отменяй действия иллюзии, пока я не разрешу. Этот спектакль не для солдат, а для Говарда, чтоб он не смылся раньше времени.       – Принято.       Танизаки опустил руку, прерывая связь, и посмотрел вперёд. Люди перед ними бились на равных, почти не одерживая победу друг перед другом. Они падали, вставали, снова падали, что-то выкрикивали, хватаясь за оружия и стараясь нанести удары, промахивались и начинали все с начала. Уронив оружие, шарили руками по земле в поисках потерянного, ползая в грязи и крови. Поскальзывались на льду, падая в раскорячку, и барахтались на одном месте, не в силах подняться и устоять на ногах. В отличии от своих «жертв», юный детектив, пусть и не прекрасно, но видел всё, что происходит на поле боя. Слабая пелена «снега», напоминающая утренний туман, конечно, создавала небольшую преграду видимости, только парень давно привык к этому побочному эффекту своей способности, свободно ориентируясь в собственном пространстве.       Один только Тармашев не торопился двигаться с места, оглядываясь и прислушиваясь, ожидая нападения извне. Неужто поумнел?       – Кенджи, Тачихара… Ваш выход.       – Наконец-то, – Мичизу с нетерпением рвётся в бой. Несколько выстрелов быстро находят свою цель, избавляясь сразу от трёх противников, что замертво упали к ногам мафиози.       – Надо проявлять меньше агрессии к людям, – добродушно улыбается подросток, разминая костяшки пальцев. Рука парня крепко обхватывает железный столб, за который крепятся ворота, и с поразительной лёгкостью вырывает его из земли, предварительно оторвав металлическую дверцу. – У нас в деревне, когда быки начинали драться за корову, их успокаивали прутом, – не торопясь, вышагивает вперёд, раскручивая над головой столб, – с агрессивными людьми можно использовать тот же подход, если подойти к работе с любовью и пониманием.       Танизаки предпочитает не комментировать слова младшего коллеги, с нервным смешком наблюдая, как добродушный мальчик с беззаботной улыбкой сносит с ног одним ударом двух человек.       На Кенджи и Тачихару, благодаря воле Джуничиро, иллюзия не действует. Сейчас они видят всё так же, как и обладатель «Мелкого снега», что позволяет парням без лишних трудностей подобраться к противнику и по-тихому устранить его.       Сам Танизаки в бой не ввязывается, предпочитая остаться в стороне. Ему предстоит поддерживать действие способности продолжительное время, поэтому стоит беречь силы.       – Дазай… Ацуши… Поторопитесь…       Сергей теряется в окружающем его гомоне. Он не видит ни противника, ни союзника, и с каждой секундой злится сильнее, желая заморозить всех к черту и не мучиться. Но продолжает сдерживать себя из-за слабого страха перед силой босса. Огонь Говарда всегда был уязвимой слабостью Сергея, уничтожая его лёд. Возможно, именно по этой причине вспыльчивый эспер продолжал идти за бывшим сокамерником, выполняя все поручения, что озвучивал Роберт.       Внимание Тармашева привлекает промелькнувшая над головой тень. Подняв взгляд, мужчина увидел, как на крышу тюрьмы приземлились две фигуры. Растянув губы в довольной усмешке, эспер резко развернулся и поспешно направился в здание.       «Здесь мне делать нечего, а вот там… Там, чувствую, я смогу вдоволь повеселиться» ***       – Группа «C» на месте.       Кёка убирает руку от наушника. Она и Коё добрались до вершины крыши с помощью своих демонов и теперь осматривались по сторонам в поисках люка, что позволит им бесшумно проникнуть внутрь. Около девушек, паря над полом, покорно ждут два безликих призрака женщин: Снежный демон, принадлежащий Изуми, и Золотой демон, подчиняющийся Озаки.       Найдя необходимую дверцу, Коё без труда вскрывает её шпилькой, вытащенной из волос. С противным лязгом дверь открывается, и девушки шустро исчезают, скрываясь в глубине здания, утягивая за собой собственных демонов.       Внутри темно и неуютно. Слабый свет просачивается сквозь маленькие окна под потолком, плохо освещая помещение. Широкие коридоры тянутся далеко в одном направлении: позади девушек – тупик.       – Выбор дороги не велик, – тихо проговорила Озаки, начиная двигаться вперёд, – не будем терять времени.       Кёка согласно кивает, молча следуя за бывшей наставницей. В присутствии исполнительницы девушка чувствует себя неловко. Она не знает, стоит ли о чём-нибудь разговаривать с Коё; стоит ли упоминать о своём уходе из мафии и присоединении к агентству. Изуми прекрасно знает, как Озаки относится к своим любимым воспитанницам, переживая за них; догадывается, что та места себе не находит, беспокоясь о безопасности двойняшек, и хочет словесно подбодрить, заверив, что у них всё получится. Но… Как только Кёка приоткрывает рот, желая произнести хоть слово, дорогу им перегораживает неизвестный мужчина с белоснежными волосами, безумными глазами и уродливым шрамом на половину лица.       – Не ждали подвоха, красавицы?       Тармашев плотоядно ухмыляется, с каким-то садистским удовольствием отмечая промелькнувшую в женских глазах досаду. Не ожидали, что их вычислят настолько быстро.       – Вечно мне «везёт» на противников в виде опасных дам. Но, уверен, вам двоим не сравниться с той рыжеволосой стервой. Уж вам то, – в руках эспера образуется ледяная бита, которую мужчина тут же направляет на оппонентов, – я точно не проиграю. ***       – Ледяной пропал из нашего поля зрения, – послышался в наушниках встревоженный голос Танизаки, – будьте начеку!       – Отвратительная новость! Мало того, что отстаём от плана на две минуты сорок семь секунд, так теперь ещё и это, – недовольно проворчал Куникида, аккуратно перешагивая через небольшую дыру в металлической ограде, которую проделал Хироцу.       Доппо вместе с Чёрными ящерами подобрались к чёрному ходу здания, остановившись напротив массивной железной двери, ведущую внутрь. Помимо детектива, Хироцу и Гин с ними была небольшая группа из десяти человек – рядовые, ходившие под командованием Рьюро.       Акутагава бесшумно подкралась вплотную к двери, облокачиваясь на неё, прислушиваясь. И спустя пару секунд отошла, сделав несколько шагов назад:       – Нас ждут.       Капитан и лейтенант карательного отряда переглянулись, безмолвно принимая решение о мгновенной атаке. Куникида отошёл в сторону, дабы не мешать операции. Рьюро вытянул перед собой руку, концентрируя на ладони энергию своей способности, и тихо проговорил, прикоснувшись к двери: «увядающая камелия».       В тот же миг ладонь мужчины засветилась ядовито-фиолетовым свечением. Раздался хлопок, и металлическая дверь с оглушающим звоном сорвалась с петель, проламывая вход и впечатываясь вместе с парочкой неудачливых противников, что стояли рядом, в противоположную стену.       В помещение воцарилась тишина. Люди Говарда с широко-распахнутыми от неожиданности глазами смотрели, как в здание заходит командир Чёрных ящеров, а следом за ним и все остальные. Вооруженные подчиненные, выступив полукругом перед противниками, направили на них оружие, ожидая приказа командира.       – А вы тихо работать не умеете? – вопросительно приподняв бровь, поинтересовался Куникида, переступив порог.       Место, где они оказались, когда-то являлось продовольственным складом, на что указывали стоящие в дальнем углу холодильники и полки под продукты, заваленные разнообразными дряблыми коробками. Само по себе помещение было довольно большим, даже слишком. Ранпо упоминал, что изначально оно задумывалось как спортивный зал для поддержание физической подготовки надзирателей и их помощников. Странно, что передумали.       – Они знали о нас, не было смысла осторожничать, – Хироцу убрал руку в карман пальто, оценивающе осматривая обстановку.       Среди присутствующих не было заметно никого из приближенных Говарда. Действительно нет, или отвлекающий маневр, и враг прячется в тени, выжидая подходящего момента? Эти люди, по первому взгляду, не представляли угрозы для них, только вот Хироцу не впервой сталкиваться с подобным. Первое мнение порой бывает ошибочным.       – Хироцу, берегись!       Оклик Доппо, и перед мужчиной резко появляется Гин, отбивая ножом энергетический хлыст. У низкорослого человека в маске вместо руки, начиная с локтя, тянулась желтоватая субстанция, искрящаяся молниями, преобразуясь в длинный хлыст. Он усмехнулся, взмахнул «рукой» и подтянул свой отросток обратно, ударив им по полу и оставив на каменной поверхности крупную трещину. «Эспер, значит».       – Дальше вам не пройти, – надменно бросил тот, снова пытаясь поразить мафиози, но те успели уклониться, отпрыгивая в сторону.       – Боюсь, у нас на этот счёт другие планы. Мы не можем тут долго задерживаться, – Куникида достал из кармана маленький блокнот, раскрыл его и вырвал одну страницу с заранее сделанной надписью, – дымовая шашка!       Приглушенный хлопок, и листок в руках детектива преобразовался в маленький серый шарик, мгновенно взрываясь, заполняя помещение непроглядной чёрной дымкой. Со всех сторон послышался кашель, вперемешку с ругательствами. На глазах неподготовленных к подобному людей выступили слёзы, притупляя на время инстинкты. Мало кто обратил внимание на хлопнувшую позади охраны дверь, борясь с дискомфортным першением в горле, что раздирало глотку удушающим кашлем.       Дым начал рассеиваться несколько минут спустя, которые показались для многих вечностью. Вражеский эспер снова взмахнул хлыстом, ударяя им по полу и разгоняя образовавшимся потоком ветра остатки ненавистного дыма.       Среди мафиози отсутствовали два человека…       Куникида и Гин бежали по длинному коридору, когда сработал наушник. Наряду с помехами и звуками битвы, Кёка пыталась сообщить, что ледяной эспер попался им с Коё. Изуми была немногословна, а после сильного шума, словно от рухнувшей стены, и вовсе пропала.       Обеспокоенные резким исчезновением младшей коллеги, Ранпо и Танизаки наперебой начали звать девочку. Замедлив шаг, Куникида последовал их примеру, зажав кнопку на устройстве.       – Кёка? Что у вас там?       – Если они столкнулись с Тармашовым. Велика вероятность, что он использует против них способность Эйми, – задумчиво предположил Эдогава. – Нет, он абсолютно точно так и сделает. Кёка, Коё, – приказным тоном позвал одарённый, – раз он выпал вам, при удачном расчёте битвы, вы сможете прибегнуть к плану «фиаско».       – Думаешь, они тебя слышат? – неуверенно поинтересовался Танизаки.       – Вполне. Наушник после прошивки Катая устойчив к внешним преградам. Они заняты боем, потому не могут ответить. Как только закончите, сразу свяжитесь с нами! – на другом конце провода послышался недовольный и усталый стон. – Как у вас успехи?       – У нас всё под контролем, – безмятежно выдал Джуничиро, судя по тону голоса, пожимая плечами, – эти двое уже почти всех раскидали. Изверги.       – А у нас-       Куникида прервался, не договорив, и остановился вместе с Гин, смотря на замершего перед ними человека. Уоттс, удерживая в руке длинное древко боевой косы, лезвие которой опасно поблёскивало при падающих на него лучах солнца, пробивающихся сквозь маленькие окна под самым потолком.       – …а у нас, – перехватив инициативу в разговоре, подхватила Гин, – предстала возможность встретить особого гостя и повидаться со старым приятелем, – в тёмных глазах девушки сверкнул задорный огонёк. – Тачихара, не обессудь, если твоего «подопечного» случайно убью я. ***       Сергей тяжело дышит, опираясь руками в собственные колени, склонившись над обломками разрушенной стены. Пусть вымотан, но его самолюбие удовлетворенно на столько, что безумная улыбка не покидает шрамированного лица.       Он победил.       Под ногой валяется пустой бутылёк, где раннее хранилась кровь. Роберт дал пару таких бутыльков ему и Уоттсу перед нападением на крайний случай, и Сергей не поленился воспользоваться своими запасами против профессиональных убийц. Всё же, девушки оказались довольно сильными, почти не уступая Тармашеву в бою.       Мужчина довольно скалится, выпрямляясь и разминая кости, медленно наклоняясь в разные стороны. Суставы неприятно хрустят после тяжелого поединка, но расслабление, что наступает потом, словно бальзам окутывает вспыльчивую душу.       Эспер делает небольшой шаг и останавливается, зацепившись взглядом за торчащий из-под груды камней кусочек окровавленного кимоно. В это место он отшвырнул исполнительницу мафии, используя против неё кровь девчонки и лишая способности управления демоном. Кто бы мог подумать, что с приближенными Мори так легко справиться. От силы удара стена не выдержала и разрушилась, накрывая собой и поверженную мафиози.       И всё-таки глупое решение, думает Тармашев, идти на поводу эмоций и подставлять себя, закрывая собой, как щитом, девчонку, жертвуя непонятно зачем. Ну да ладно…       Мелкую девчушку Сергей одолел так же быстро, заморозив своей способностью. Настолько легко, что не пришлось прибегать к помощи второго бутылька. И сейчас, приняв боевую стойку и слегка повиснув над полом, возле Тармашева стояла ледяная «скульптура» девочки-подростка с острым клинком, крепко зажатым в правой руке. Оружие, которым она так и не успела воспользоваться.        Теперь для них уже всё закончилось…       Мужчина делает ещё пару шагов, приближаясь к Кёке почти вплотную. Всматривается в холодные глаза и подмечает слабый огонёк жизни, что ещё теплился в миниатюрном теле. Он протягивает к ней руку и кончиком указательного пальца щёлкает в замороженный лоб. От места удара по льду потихоньку расползаются трещины, сопровождающиеся хрустом. Мгновение, и хрустальные осколки разлетаются в сторону, а обессиленная девушка безвольной куклой падает вниз, где её быстро подхватывают, обхватывая твёрдой рукой хрупкую шею, до боли сжимая в тисках.       – Я ещё не наигрался, крошка, – придвинув к себе несопротивляющуюся более жертву, прошипел Сергей, хищно облизнувшись. – Ты же не думаешь, что всё закончится так быстро.       Мужская рука крепко сжимает чужое горло. У Кёки не хватает сил на то, чтобы поднять руки, в попытке отстранить. Клинок давно выпал из ослабевших пальцев к ногам противника. Шансов на победу не осталось.       Эспера только раззадоривает столь великолепное, по его мнению, зрелище. Он, вскинув голову, безудержно смеётся и грубо отшвыривает в сторону обездвиженное тело. Наклоняется, поднимая с пола чужое оружие, и идёт к распластавшейся на полу девушке, слизывая с запятнанного лезвия кровь.       – Ну и, – приседая перед жертвой на корточки, язвительно тянет он, – где же твой дорогой демон? Неужто, – заносит над Изуми клинок, с садистским наслаждением вонзая остриё в тонкую ладонь, – силы иссякли даже на это? – склоняет голову набок и наблюдает, как по бледной руке растекается алая кровь. Кёка презрительно смотрит на своего мучителя, закусив нижнюю губу, не издавая ни звука. Сергею это не нравится, и он, недовольно фыркнув, прокручивает клинок, расширяя рану, принося жертве новые приступы боли, не добиваясь желанного крика о пощаде. – А ты вынослива, молодец. В награду, я оставлю тебя доживать свои минуты с мыслью о том, что, – Тармашев, опираясь на рукоять клинка, склонился над Изуми, нашептывая на ухо, – в это время я буду с особой жестокостью мучить того славного голубоглазого малыша, – глаза девушки широко распахнулись. Она попыталась подняться, но мужчина быстро прижал её обратно к земле, ощутимо ударив свободной рукой по лопатке, – не надо, не двигайся, – снова вертит ножом в ране, – лежи смирно.       Он поднимается на ноги и, прежде, чем уйти, пинает Изуми по рёбрам, надавливая подошвой обуви на позвоночник:       – Даже если Дазай сумеет добраться до места, где мы держим детей, ничего, кроме изуродованного трупа своего сына, он там не найдет.       Кёка с ненавистью провожает противника взглядом, царапая ногтями пол от нестерпимой боли и злобы. Подняться, или хотя бы пошевелить рукой не получается, и всё, что она может, ожидать, когда кто-нибудь ей поможет.       Она переводит взгляд на груду камней в противоположной стороне, там, где погребена Коё, и хрипло произносит:       – Снежный демон, ко мне.       Куча камней зашевелилась, приподнимаясь, а затем разлетелась в стороны. Из завалов показался большой призрак, окутанный голубоватым свечением, руки которого заботливо обнимали розоволосую мафиози, всё это время прикрывая её и защищая от обвалившейся стены.       В тот момент, когда Тармашев напал на Коё, обнуляя её способность силой крови Эйми, Кёка приказала Снежному демону защитить бывшую наставницу и оставаться с ней до тех пор, пока Изуми сама не позовёт обратно.       Исполнительница выбралась из «плена», спустилась с обломков камней на пол, и отряхнулась. Было не понятно, какое из красных пятен с кровью – малышки, что блокировало способность Золотого демона. Стерев несколько кровяных разводов обрывком собственного кимоно, мафиози не смогла активировать свою силу. Тяжело вздохнув, Озаки подняла взгляд и только сейчас заметила израненную ученицу.       – Кёка? – обеспокоенно охнула девушка, поспешив к Изуми на помощь. Она аккуратно извлекла из руки пострадавшей клинок и, придерживая Кёку за плечи, помогла принять ей сидячее положения, облокотив на себя спиной.       – Всё в порядке, – вымученно проговорила девушка. Озаки, оторвав от длинного рукава своего одеяния полоску ткани, заботливо обмотала им поврежденную ладонь, останавливая кровь. – Выполнить задуманное оказалось куда проще, – невесело усмехнулась она, закашлявшись, – он и сам нас победил.       – Побереги силы, – Коё ласково провела ладонью по черноволосой голове, обнимая подростка второй рукой, не позволяя той завалиться обратно на холодный пол. Затем коснулась наушника, нажимая на кнопку, выходя на связь, – план «фиаско» выполнен. Прошу, поторопитесь, иначе этот псих может серьёзно навредить Тэтсу и Эйми. ***       – Слышали? У них получилось!       Пока все остальные мастерски выполняли свою часть миссии, отвлекая внимание врага и заставляя использовать всю свою силу против них, Дазай, Акутагава и Ацуши пробирались по пустующим заброшенным катакомбам, ведущим в самое сердце тюрьмы от выхода на берегу моря. Они преодолели большую половину пути и были на подходе к цели, когда в наушниках раздался голос Коё.       Дазай шел молча впереди всех, погруженный в свои мысли, которые не торопился, да и не хотел, озвучивать. «Только бы не опоздать». Ему сложно было поддерживать себя в привычном безэмоциональном состоянии и следовать холодным расчетам, что буквально выжглись в его памяти, ради выполнения миссии.       После случившегося, детектив был твёрдо уверен в одном: «как только всё закончится, я обязательно исполню задуманное» Больше у него не было сомнений относительно мыслей, что посетили его голову несколько дней назад.       Ацуши обеспокоенно смотрел в спину наставника, крепко сжимая пальцами древко факела – единственного источника освещения в этом подземном лабиринте. Накаджиме хотелось что-нибудь сказать, подбодрить так же, как Дазай всегда поддерживал его самого, протягивая руку в трудных ситуациях. Только все слова, что вертелись на языке, казались такими жалкими и никчёмными, что Ацуши просто не мог заставить себя произнести их. И эта беспомощность угнетала, заставляя позорно опускать взгляд в пол.       – Эй, тигр, – вполголоса позвал Акутагава, шагающий совсем рядом, – если ты и дальше будешь сверлить его взглядом с таким загробным выражением лица, лучше точно не сделаешь.       – Знаю, но… ничего не могу с собой поделать. Я волнуюсь за Дазая и ребят. И-       – Лучшая поддержка для него – наша помощь. Не пытайся выдавить из себя философскую мутотень, которую и сам то не до конца понимаешь своей тупой головешкой. На такого, как он, это не подействует.       – Ты прав.       Ацуши незаметно посмотрел на Рюноскэ, слабо улыбнувшись уголками губ. От его слов тигру стало немного легче, за что детектив был очень признателен парню. Иногда и он бывает весьма внимательным к окружающим. Ацуши уже не первый раз замечает эту маленькую черту характера заклятого напарника.       Уже будучи внутри здания, троица остановилась против разделения пути на две дороги: одна вела в подвалы с камерами, другая – в комнату начальника тюрьмы.       – Здесь мы и разделимся, – поочередно освещая отверстия в стене факелом, произнёс Дазай. Их конечные цели с самого начала были определены, каждый знал, что ему предстоит сделать и какую роль сыграть. Неполноценный человек с тоской смотрит на путь, ведущий в подвал, и колеблется, желая ринуться туда со всех ног, чтобы скорее отыскать детей, но… Его задача другая.       – Дазай? – неуверенно зовёт Ацуши, дотронувшись до чужого плеча.       – Я доверяю вам самое дорогое, – тихо произносит он, не оборачиваясь, – не подведите меня…       Ему не нужно поворачивать голову, чтобы понять, что оба его ученика кивнули. Чтобы не сорваться с намеченного плана, что сам же и придумал, Дазай резко подрывается с места, не позволяя себе более сомневаться, и исчезает в потайных коридорах тюрьмы. Он обязан своими руками устранить того, кто является главной угрозой для его семьи. ***       Говард заинтересованно смотрит в окно из своего кабинета, не сводя внимательного взгляда с Дазая. Неполноценный человек стоит возле портового пса и наблюдает за разворачивающимся на территории тюрьмы боем, и отчего-то не спешит вмешиваться в происходящее. Говарду это не нравится.       – Что же ты задумал, Дазай?       Мужчина задумчиво трёт подбородок, проигрывая в голове всевозможные варианты событий, которые могли бы последовать в ближайшее время благодаря вмешательству детектива, но его спокойное состояние на другой стороне поля выбивает учёного из равновесия. Он не ожидал столь пассивного участия своего главного врага.       Роберт почти разочаровался в Осаму Дазае…       Подозрительный скрип доносится за спиной. Срабатывает механизм, и книжный шкаф отъезжает в сторону, являя Говарду лик того самого человека, которого он всё это время наблюдал возле главных ворот. «Иллюзия», догадывается мужчина.       Дазай проходит внутрь, оценивающе оглянувшись вокруг, и по-хозяйски присаживается в кожаное кресло напротив рабочего стола Роберта. Каждый понимает: сегодня, в этом кабинете, один из них умрёт.       В стороне, на лабораторном столе, стоят разнообразные скляночки со всевозможными веществами. В том числе и с кровью. Детективу не составляет труда догадаться, кому принадлежит эта кровь. Зрачки его глаз опасно сужаются. Тело напрягается, но внешне он остаётся поразительно спокойным на вид. Хладнокровным.       – В который раз ты втягиваешь в свои мерзкие эксперименты дорогих мне людей, – отстранённо произносит Неполноценный, скосив взгляд на Говарда, что продолжал стоять возле окна. – Тебе не кажется, что лимит давно исчерпан?       – Ничего личного, Дазай, – Роберт убирает руку в карман брюк, сжимая в ладони ампулу. Чуть отходит в сторону, облокачиваясь спиной на оконную раму, – всё ради науки.       – Скорее, ради наживы и власти, – самодовольный оскал расползается на лице Осаму, когда он замечает жест противника, – не думай, – кивает на руку в кармане, – что эта штука сможет тебе помочь. Наши с Эйми способности идентичны. Они не могут повлиять друг на друга, обнулив.       – Какой внимательный, – усмешка. Роберт ослабляет ладонь, выпуская ампулу, но руку из кармана не вынимает. – Что ж, я так понимаю, тебе уже известно, что я участвовал в экспериментальной группе по внедрению Арахабаки в тела эсперов?       – Допустим, – неопределенный тон. – Я многое сумел узнать о тебе за эти несколько часов, наш информатор оказался ничуть не хуже твоего, но… У меня всё ещё остаются вопросы к тебе, касательно Чуи и её прошлого.       – Даже так?       – Помимо прямого участия непосредственно в самих опытах, ты был тем, кто отбирал подходящих кандидатов на роль сосуда Арахабаки. Тебе известно всё о том, откуда брали детей.       – Похвально. Однако, странные у тебя приоритеты, – Говард оттолкнулся спиной от оконной рамы. Не теряя зрительного контакта с Дазаем, он подошел к рабочему столу, огибая его, и остановился возле детектива, облокотившись поясницей на столешницу. – Вместо того, что спасать своих отпрысков, ты припёрся сюда, ко мне, поговорить о том, что уже давно кануло в небытие?       – Об Эйми и Тэтсу сейчас есть кому позаботиться. Тем двоим я могу доверить их. Мне же необходимо уничтожить всё, что находится в этой комнате, – указывает взмахом руки на колбочки и бумажки на столах. – Я не могу допустить, чтобы твои исследования попали в руки к кому-то ещё. Информация о способностях Чуи, Эйми и Тэтсу – я уничтожу всё, что может причинить вред моей семье. И тебя в первую очередь.       – Как беспечно с твоей стороны говорить мне такие высокие речи, сидя передо мной без оружия в моём же кабинете, – Говард направляет на Осаму пистолет, касаясь кончиком пальца спускового крючка. – Ты просчитался, Дазай, придя ко мне в одиночку. Я ничего не собираюсь рассказывать тебе и-       – О, нет-нет-нет, ты не понял, – детектив фальшиво смеётся, выставляя перед собой ладони в защитном жесте. Роберт удивленно приподнял бровь. Пистолет в его руках чуть дрогнул. «Этот дьявол, даже находясь лицом к лицу со смертью, продолжает чувствовать своё превосходство…» – Ты и не должен рассказывать всё мне, – хитрая ухмылка, – есть ещё один человек, который желал бы побеседовать с то-       Резкий грохот, и единственное окно разлетается на мелкие осколки. С лица Дазая не сходит довольная улыбка – он ждал этого с того самого момента, как получил короткое сообщение от Ранпо: «шляпка в пути». Говард неверяще распахивает глаза, медленно оборачиваясь, и замирает, не смея произнести ни слова: «не может быть».       – …бой по душам…       На разбросанных по полу осколках стекол стоит Чуя. Взъерошенная, в мужской одежде: спортивных тёмных штанах, белой футболке и красной олимпийке – Дазай узнает вещи, что младшая Танизаки, видимо, стащила у своего брата. На руках перчатки, одолженные у Акико. Волосы небрежно собраны в низкий хвост, на голове – всё та же шляпа. Потрёпанная, немного пыльная, но такая привычная, что у Осаму больше нет желания скидывать её с любимой головы.       В руке Накахара сжимает электронный навигатор, с мигающей красной точкой. Она смеряет Говарда уничтожающим взглядом, сдерживая себя, чтобы не размазать его гравитацией на месте – видит, что Осаму незаметно касается пальцем его штанов, заведомо обнуляя огненную способность – и недовольно смотрит на Дазая, ожидая объяснений.       – Надеюсь то, что ты задумал, – демонстративно машет перед детективом навигатором, – стоит того, что я приперлась сюда, как ты и хотел. Где Эйми и Тэтсу, ублюдок? – рычит она, обратившись к онемевшему Говарду.       – Терпение, родная… Я не зря ждал тебя именно здесь…