Держа её руку

Около часа (двух) назад…       Агония, что продолжительное время сковывала всё тело, резко прекратилась, уступив место беспросветной пустоте и тьме. Не осталось ничего: ни чувств, ни мыслей, ни памяти. Она не знает, как долго провела в таком состоянии, но что-то менять совершенно не хотелось. Не было боли, не было переживаний, тревог, злости, бесконечной ненависти и желания убивать… не было ничего…       Где-то из глубины, словно из толщи воды, доносилось скрипящее шипение демона, что раз за разом продолжал нашёптывать льстивые речи, предлагая полностью отдаться сознанию в его лапы. И она почти была согласна сделать это, если бы не тот голос:       «Я обязательно верну их, Чу. Сегодня же, обещаю»       Незнакомый, но, по ощущениям, родной голос звучал запредельно близко, и в то же время поразительно далеко. Она не могла вспомнить того, кому он принадлежал, но всё равно тянулась к нему, как к спасительной ниточке, пытаясь выплыть из этого омута пустоты.       Получалось плохо.       «Кого вернёт?.. – растеряно думала она, паря в неизвестности. – Кто вернёт?.. Для чего… зачем?..»       Голос демона настоятельно просил выкинуть глупости из головы. Забыть о болезненном прошлом и не возвращаться к нему. «Кроме боли, скорби и одиночества тебя там ничего не ждёт, – твердил он, протягивая липкие лапища к расслабленному телу, оплетая его багряными лентами и утягивая на самое дно. – Позволь мне… поглотить тебя…»       «Мама?..»       Она неловко дёрнулась, попытавшись скинуть с себя сковывающие путы, но они лишь сильнее сжались вокруг неё, опутывая шею, перекрывая кислород.       «Мама…» – протестующе завопили проснувшиеся воспоминания, доказывая, что там, наверху, осталось нечто важное. «Мы так рады, что вы с папой наконец-то помирились» – радостно верещал голос дочери, и утопающая ощутила на себе эти крохотные фантомные объятия, которыми могла одарить её только голубоглазая малышка. «Когда я вырасту, стану таким же крутым и сильным, как мама и отец» – в тот раз горделиво топнул ножкой сын.       По бледным щекам покатились мокрые дорожки слёз. Она снова делает попытку избавиться от кровавых пут. Перехватывает их руками и оттягивает от шеи, скрючиваясь в пустоте от удушающих вспышек боли.       Сопротивляться так мучительно…       «…ты и они, – снова тот голос, что постоянно спасал от демона и раньше, – вы – это всё, что есть у меня, и что важно для меня в этой жизни…»       Глаза широко распахиваются. Рот приоткрывается, жадно хватая воздух губами. Она остервенело сдирает с себя оставшиеся пути, протягивая руки вверх, тянется к свету.       «Мама…»       Наперебой раздаются голоса, ощущаясь всё ближе и отчётливее.       «Мама… мамочка...»       «Чуя…»

«…вернись ко мне…»

      Тело Чуи пронзила острая боль, отдавшаяся импульсом вдоль позвоночника, заставив затёкшие конечности слабо пошевелить кончиками пальцев. Девушка больше не парила в невесомости, она лежала на мягкой постели в больничном крыле, насколько могла судить по устоявшемуся запаху медикаментов. Чувства и восприятия потихоньку приходили в норму, восстанавливаясь с каждым новым сдвигом секундной стрелки на часах, что находились где-то в помещении совсем рядом.       Мафиози болезненно поморщилась, промычав что-то нечленораздельное, и попыталась открыть глаза. Расфокусированный взгляд уставился в размытый потолок, принося лёгкое головокружение.       «Где я?..»       Над Чуей склонился чей-то тёмный, размытый силуэт, и девушка, поморщившись от рези в глазах, снова прикрыла веки, судорожно выдыхая через нос в попытке справиться с нахлынувшей тошнотой. На лоб опускается чужая прохладная ладонь, и с губ Накахары срывается еле слышный стон облегчения. Спасительная прохлада несколько отрезвляет рассудок, помогая выбираться из ненавистной темноты.       – Чуя, ты меня слышишь? – ласково зовёт приятный женский голос, и мафиози, собрав крупицы своей силы, слабо кивает, не торопясь снова открывать глаза. Тошнота отступила, но рисковать не хотелось.       Чужие руки осторожно приподнимают голову, к губам преподносят прохладную ёмкость. «Выпей, тебе станет легче», и девушка послушно пьёт короткими глотками. Сладковатая субстанция приятно обволакивает горло, призрачное тепло медленно распространяется по телу, когда Чую мягко опускают на подушку и просят полежать так ещё немного, пока лекарство не подействует.       Накахара не знает, сколько времени ещё проходит, прежде чем она может спокойно открыть глаза и, приподнявшись на кровати благодаря помощи Йосано, осмотреться. Акико предусмотрительно придерживает пациентку за плечи, обеспокоенно наблюдая за заторможенными движениями Чуи:       – Как ты себя чувствуешь?       – Как после месячной попойки, – хрипло отзывается девушка, зарываясь одной рукой в свои растрёпанные волосы, усиленно массируя кожу, словно это поможет избавиться дискомфортных ощущений.       Йосано улыбается:       – Раз язвишь, значит идёшь на поправку.       Накахара поочередно опускает ноги на пол, удивлённо отмечая, что одета в чужие мужские шмотки. Опирается одной рукой в постель и, болезненно зашипев, отталкивается от кровати, полностью вставая на ноги.       – Что произошло? – она, шатаясь, подходит к зеркалу и хмурится, придирчиво оценивая свой образ. Пацанский стиль навевает воспоминания о жизни в трущобах.       – Ты не помнишь?       Наоми виновато отводит взгляд. Сказать о подобном не хватает духу, и она решает предоставить всё старшей коллеге. Девушка опасается, что вспыльчивая мафиози, не дослушав их до конца, может сразу же ринуться за детьми, ставя под угрозу свою собственную жизнь, а также мешая успешному проведению операции, о которой сама Чуя не знает.       – Смутно, – честно признаётся Накахара, отходя от зеркала. На прикроватной тумбочке она замечает свою потрёпанную шляпу. В голове резко что-то щёлкает, и голубой взгляд тускнеет от всполохов воспоминаний, что обрушиваются на измученное сознание. – Где они? – искажая губы в кровожадно-безумной усмешке, чеканит она. – Где. Мои. Дети?       – В плену у Говарда, – после небольшой паузы, отвечает Акико, сохраняя невозмутимое спокойствие. Тело мафиози окутывается красным свечением, руки неконтролируемо трясутся от гнева, сжимаясь в кулаки. «Нужно как-то усмирить её, пока не стало поздно». – Дазай и остальные уже отправились спасать их. Остал-       – Я иду за ними! – грубо бросает Накахара, направляясь в сторону двери, но её нагло перехватывают за запястье, заставляя остановиться. Мафиози недовольно оборачивается, смеряет раздраженным взглядом сначала чужую хватку на своей руке, а затем и наглеца, посмевшего её удерживать. – Отпусти!       – Дазай просил присмотреть за тобой и не пускать в битву, – упрямо твердит Акико, крепче перехватывая тонкое запястье, совершенно не боясь, что повелительница гравитации может в любой момент отбросить её в стенку или просто покалечить на месте своей способностью.       – Мне глубоко начхать, что там просил этот бинтованный придурок, – Наоми напряжённо ойкает, подпрыгивая на месте и нервно цепляясь пальцами за край сидения, когда тело Йосано оказывается во власти «смутной печали», окрашиваясь таким же светом, что и мафиози. – Я должна найти их! Не мешай, – предостерегающе.       – Чуя, послушай меня, – устало выдохнула Акико, с надеждой смотря на рыжеволосую девушку, – Дазай уже сделал практически невозможное, буквально вытащив тебя с того света. Ты ведь и сама понимаешь, что у тебя не было шансов выжить после столь долгого использования Порчи, но он смог спасти. Не остановился, пока не удостоверился в твоей безопасности.       Накахара утихла, усмирив свою способность, дезактивировав её. Акико благодарно кивнула, отпуская чужую руку. Пусть злоба продолжала полыхать в глазах напротив, врач была уверена, что Чуя если не прислушается к совету после, сейчас выслушает её до конца.       – Он вернёт их. Тебе просто нужно поверить в него и ждать…       – Я верю в него, – более спокойно проговорила Чуя, – но сидеть на месте и ждать не буду. Ты расскажешь где они, или мне самой это выяснять?       – Чуя, ты-       Дверь в медицинский кабинет резво отворилась, в помещение воодушевлённо проскочил Ранпо. Увидев всклокоченную мафиози, детектив довольно улыбнулся, поправляя съехавшие на нос очки указательным пальцем.       – Так и думал, что ты уже очнулась, мисс модная шляпка.       – Ты? – девушка недовольно обратилась к Эдогава, огрызаясь. – Тоже пришёл пытаться меня остановить?       – Напротив, – самодовольно, – пришёл рассказать тебе о плане Дазая и передать его сообщение.       Девушки поражённо уставились на парня, не ожидая подобного исхода. Эдогава вкратце поведал Чуе о главных элементах миссии, в которую сейчас были ввязаны как Вооруженное детективное агентство, так и Портовая мафия. И о том, что Дазай предвидел раннее пробуждение Накахары, прося ввести её в курс дела перед тем, как та постарается сбежать из-под присмотра врача.       – Дазай сказал, – прислонившись к дверному косяку, продолжал Ранпо, – что в текущем положении дел ты не стала бы даже Мори слушать, не говоря уже о нас, – Чуя только заторможено кивнула, соглашаясь. – Поэтому, – детектив, задорно подмигнув девушке, кинул ей что-то в руки, – это навигатор. Красная точка на карте указывает, где находится Дазай. Он сказал, что будет ждать тебя. У него появились некоторые новости, – детектив нахмурился, став серьёзнее, – что касаются не только двойняшек, но и твоего прошлого.       – Что ты имеешь в виду? – подозрительно прищурилась мафиози.       – Узнаешь, когда встретишься с ним.       – Хорошо, спасибо, – исполнительница внимательно посмотрела на карту, запоминая путь, которым ей предстоит добираться до места назначения. Далековато от города, но по небу она будет у цели минут за десять, если постарается.       Девушка подходит к окну, протягивая руки к деревянным створкам, когда её окликают, а на голову опускают привычную шляпу.       – Чуя, – снова повторяет Акико, напоминая сейчас сестрицу Коё со своей скрытой заботой, – не позволяй гневу ослепить себя, ты гораздо сильнее этого. Помни о том, что является главным для тебя; о тех, кто ждёт тебя. И, – Йосано отходит в сторону, мягко улыбаясь, – удачи.       Накахара, благодарно кивнув, открывает окно и, активировав «смутную печаль», исчезает красной стрелой в небесной глади.       – Вы уверены, что стоило отпускать её? – обеспокоенно поинтересовалась Наоми, подходя ближе к старшим коллегам, выглядывая в окно. Накахары уже след простыл.       – У нас не было выбора, – неоднозначно пожал плечами Ранпо. Затем коснулся пальцем своего наушника, включая, – шляпка в пути, – задорно отчитался он.       – Шляпка? – непонимающе отозвался Ацуши.       – Какая ещё шляпка, Ранпо? – вклинился в разговор Танизаки. – Ты там на галлюциногенные грибы Дазая наткнулся?       – Вы чем там заняты? – недовольное ворчание Тачихары, сопровождающееся выстрелами.       – Все детективы повёрнуты на голову? – мрачно уточнил Акутагава, усмехаясь протестующему возмущению Накаджимы.       – Нашли время дурака валять, – усталый вздох Хироцу, и обсуждение загадочной шляпки прекратилось. В конце концов, Эдогава был на сто процентов уверен, что нужный ему адресат давно понял, о ком было его сообщение. ***       Помимо Дазая, расшифровать послание Ранпо смог ещё один человек. «Значит, Накахара очнулась» – уклоняясь от атаки Питера, мысленно отметил Куникида. От этой новости на душе стало несколько легче.       Гин, вооружившись клинками, сражается с Уоттсом почти на равных, ловко отражая удары его косы. Доппо обдумывает, как лучше нанести решающий удар, чтобы вывести противника из игры. Уоттс проверен и хитер. Он без труда пользуется своей способностью, исчезая в тот момент, когда чувствует, что не справляется с кем-то из своих оппонентов, чтобы в следующее мгновение напасть со спины.       И вот снова. Гин удаётся ранить мужчину в руку. Питер шипит, хватается за окровавленную конечность и исчезает из поля зрения временных напарников.       У Куникиды созревает план.       – Гин, глаза! – громко кричит он. Детектив вырывает ещё один лист из блокнота с надписью, активируя свою способность. – Поэзия Доппо: световая граната.       Акутагава закрывает глаза, отскакивая назад и рефлекторно прикрываясь от яркой вспышки рукой. Что-то с шипением падает на пол, протяжно выругавшись. Перед Гин оказывается поверженный противник, сгорбившийся на полу и отчаянно растирающий покрасневшие от яркого света глаза.       – Получилось? – неуверенно произносит девушка. Она не спешит подойти к Уоттсу, дожидается Доппо.       – Тебе тоже кажется, что слишком легко попался после ярого отпора?       Акутагава согласно кивает, позволяя детективу самостоятельно повязать врага. Куникида извлекает из кармана наручники и, наклонившись к распластавшемуся мужчине, тянется к его рукам, резко останавливаясь в нескольких миллиметрах от чужих конечностей. «Что-то не так, – тревожно думает он, – почему не сопротивляется?» Хватает доли секунды, чтобы сообразить, что перед ним не человек, а очередная иллюзия.       – Гин, осторож-       Испуганно зовёт Куникида, хватая Гин за руку ровно в тот момент, как в воздухе блеснуло лезвие оружия Уоттса. Детектив резко тянет девушку на себя, пряча её за свою спину, машинально меняясь с ней местами и попадая под удар косы.       Вспышка боли… Идеалист чувствует, как одежда на его правом боку пропитывается горячей вязкой кровью, окрашивая бежевый жилет в грязно-красный цвет. Он сжимает зубы, болезненно зашипев, и опускает взгляд на ранение: из его тела, глубоко вонзившись в бок, задевая пару нижних рёбер, торчало окровавленное лезвие косы.       Уоттс самодовольно усмехается, появляясь перед соперниками с победной улыбкой. Он поудобнее перехватывает древко своего оружия в попытке сделать рану шире и глубже, но… Питер упускает тот момент, когда Гин взмахивает рукой, доставая из кармана круглый серый шарик, и кидает в лицо зазевавшегося эспера дымовую шашку. Новый хлопок, и Уоттс теряется, отступает на несколько шагов назад, прикрывшись от густого дыма. Горло моментально сдавливает удушающий кашель, заставляя обессилено опуститься на одно колено. Мужчина дёргает древко на себя, не встречая никакого сопротивления, и с удивлением обнаруживает, что лезвие косы наполовину отломано.       – Гадство, – презрительно выплевывает Питер, отбрасывая ненужную более вещь в сторону. Он планировал разделаться со своими соперниками быстрее Тармашева, чтобы доказать вспыльчивому товарищу, что разум превосходит безумство, а теперь был вынужден дожидаться, когда эта чёртова дымка развеется. Радовало одно: с такой серьёзной раной детективу не убежать далеко, а найти его и добить не составить особого труда. А потом уже можно поразвлечься и с миленькой мафиози.       Куникида, держась за раненный бок, не сопротивляясь, следовал сквозь дымовую завесу за Гин. Девушка, перекинув одну руку детектива себе через шею и придерживая его под мышкой, буквально тащила парня на себе, свободно ориентируясь в непроглядной пелене. Отличное зрение и высокоразвитая интуиция имели свои плюсы при использовании дымовых гранат. Нужно было как можно скорее найти надёжное укрытие, осмотреть рану Куникиды и остановить кровь. Обломок лезвия до сих пор торчал из тела: вынимать не спешили, чтобы не спровоцировать обильное кровотечение.       Заветная дверь нашлась через долгие и, как показалось самому детективу, мучительные минуты. Коридор всё ещё был окутан дымом, когда Гин тихонько приоткрыла дверь, заталкивая Доппо внутрь, и так же бесшумно заперла её изнутри.       Куникида обессиленно облокачивается спиной на стену, медленно скатываясь по ней, оседая на пол. Дрожащей рукой детектив касается обломка, торчащего в боку, чуть двигает, стиснув от нестерпимой боли зубы. Рана пульсирует, задетые рёбра предательски ноют. Доппо думает, облокотившись затылком о стену, чем можно перетянуть рану, чтобы остановить кровотечение и не умереть до встречи с Акико, но ничего подходящего под рукой нет. «Плохо, – глаза закрываются от бессилия, – думай, думай, ду…»       Пострадавшего места аккуратно касаются чужие руки, невесомо проводя пальчиками вдоль линии разреза, из которого торчало лезвие. Куникида невольно шипит от неприятно-режущих импульсов и приоткрывает глаза, сталкиваясь взглядом с Гин. «Можно?» Детектив не сопротивляется, когда мафиози внимательно осматривает повреждения. «Глубоко сидит, – недовольно хмурится Акутагава, – он не истек кровью только потому, что эту штука закрывает рану. Убрать, и сразу же хлынет…» Перспектива дальнейшего не очень радует. Напрягает и то, что где-то совсем рядом бродит Уоттс, и, если найдет их в таком состоянии, им придётся туго. Девушка нервно прикусывает нижнюю губу под маской, усиленно соображая. Необходимо что-то, что помогло бы перетянуть рану после того, как она сможет извлечь лезвие. Что же можно использовать… Гин осматривается, хлопает себя по карманам и, догадавшись, резко выпрямляется.       Доппо с недоумением наблюдает, как девушка напротив поспешно снимает с себя чёрный плащ, а затем, рассмотрев его с разных сторон, ощупывая, начинает рвать на одну длинную полосу, каждый раз наклоняя его под разными углами.       Из кармана брюк извлекается пара серых капсул, которые девушка, без предупреждения, сует Куникиде в рот, коротко пояснив: «обезболивающее». Мори Огай специально разработал этот сильнодействующий препарат для своих людей, если те окажутся раненными на поле боя, чего не всегда можно избежать.       – Что ты?.. – детектив давится воздухом от новой вспышки боли. Гин, присев перед ним, снова касается лезвия, чуть двигая его на себя. Идёт туго, и от того продлевает страдания парня.       – Будет больно, – предупреждающе, – потерпи немного.       – Чт-       Тело резко прошибает нестерпимая боль, срывая с губ детектива приглушённый вскрик. Акутагава одним рывком вытащила из тела временного напарника лезвие, отшвыривая окровавленный кусок метала в сторону. Девушка спешно «бинтует» парня, сильнее стягивая кровоточащую рану обрывками плаща, на несколько слоёв опоясывая талию детектива.       Пострадавшее место всё ещё неприятно пульсирует, но боль потихоньку притупляется: лекарство начинает действовать. Прочно закрепив повязку, Гин отстранилась, выпрямившись, и потянулась, разминая руки.       – Спасибо, – вымученно поблагодарил Куникида. Парень облокотился затылком о стену, устало прикрыв глаза. Осталось дождаться, когда боль, под воздействием препарата, утихнет хотя бы на половину.       Спустя минут десять, Куникида открывает глаза и, посмотрев на Гин, тихо, но уверено, произносит:       – У меня есть план, – детектив тянется к карману и достаёт блокнот. Что-то чиркает внутри, вырывает две страницы, одну из которых протягивает Гин со словами, – только ты должна довериться мне…       «Кто кому ещё довериться должен…» – мрачно думает мафиози, выглядывая из своего укрытия. Посреди коридора стоит сгорбленный от ноющей раны детектив, к которому медленно приближается Уоттс, явно чувствуя превосходство перед тяжелораненым противником.       – Я думал, – Питер идёт не спеша, издевательски растягивая слова, – ты не настолько глуп, чтобы высовываться сейчас из конуры, подобно побитой псине.       – Лучше быть, как ты выразился, побитой псиной, чем гнусным предателем, – хмуро отзывается Доппо. Ноги предательски подкашиваются от бессилия из-за потерянной крови и перенесённой боли, но детектив не подаёт виду, что прилагает огромные усилия, чтобы не рухнуть наземь прямо тут. Уоттс надменно смеётся, вызывая у Куникиды недовольных вздох отвращения. – Что смешного? – презрительно интересуется он, прожигая противника взглядом.       – Называешь меня гнусным предателем, тогда как ваш обожаемый коллега ничуть не лучше меня. Не забывай, Дазай – бывший исполнитель Портовой мафии, предательски сбежавший оттуда.       – Не сравнивай себя с ним, – Доппо усмехнулся и поправил очки кончиком пальца, – пусть он ушёл из мафии и считается в её рядах предателем, он никогда не поставил под сомнения её безопасность, сливая их секретные данные врагам. Использовать самостоятельно для достижения своей цели – да; побесить бывших коллег для душевного удовлетворения, – слабо пожимает плечами, – так он и у нас тем же занимается на круглосуточной основе. А вот что касается тебя…       – Я изначально пришёл в мафию с целью узнать её слабые места, а также с попыткой отыскать и собрать информацию, касательно Двойного чёрного дуэта. Двойной агент не может являться предателем, так как изначально не давал присягу нести верность тем, к кому примкнул ради собственной выгоды.       – Таких, как ты, я ненавижу ещё больше. Подобное не вписывается в нормы моих идеалов, которым я следую по жизни: вонзать нож в спину тех, кто доверил тебе свои жизни…       – Это только их вина, что допустили подобный исход, доверившись и повернувшись к оппоненту спиной. Знаешь, при прошлом боссе закон мафии гласил, – Питер резко исчезает, чтобы через секунду появиться позади Куникиды, со всей силы ударив детектива по спине, носком ботинка попадая по ране, – если не поспешишь устранить своего врага – устранят тебя. Умная мысль, не находишь? Я бы сказал – идеальная.       Доппо, стиснув зубы в беззвучном шипении, падает на колени, хватаясь за бок руками, зажимая пульсирующую с новой силой рану ладонями. Он был готов к подобному раскладу, но боль от этого слабее не становилась.       – Пора бы последовать, – к светловолосому затылку приставляется дуло пистолета, – мудрому совету…       Вместе с щелчком предохранителя, в головах Акутагавы и Куникиды одновременно мелькает мысль: «пора!». Доппо извлекает из рукава вырванный листок, привлекая в себе всё внимание Уоттса, и громко выкрикивает заветные слова, активируя способность: «Поэзия Доппо». Листок бумаги трансформируется в пистолет электрошокер.       – Ах ты… – Питер, растерявшись, отпрыгивает в сторону, уклоняясь от снаряда детектива, попадая под прицел Гин, что уже поджидала Уоттса с аналогичным оружием за его спиной. Тело мужчины пробивает сильнейший электрический заряд, и противник, сотрясаясь в конвульсиях, бессознательно падает на пол. План Куникиды сработал. Они наконец-то победили.       Детектив пытается подняться, но снова валится с ног. От последнего удара обезболивающее мало помогает: нестерпимой боли нет, только вот и сил тоже не осталось. Он опускает взгляд в пол, усмехаясь собственной беспомощности. «Докатился…» Предпринимает новую попытку подняться, резко подрываясь. Выпрямляется, делает маленький шаг вперёд и снова начинает падать. Однако пола не достигает, повиснув на ком-то. Тонкие руки осторожно, но крепко, обнимают за талию, удерживая и позволяя опереться рукой о своё здоровое плечо.       – Тебе срочно нужен врач!       – Всё нормально, – отрицательно качает головой, – пока я дышу, Йосано быстро поставит меня на ноги.       Гин смеряет его недоверчивым взглядом, но больше не поднимает тему. Главное живой, остальное не её забота. Только беспокойство отчего-то не покидает. Из-за чувства благодарности за то, что прикрыл собой от смертельного удара? Наверное… Девушка встряхивает головой, прогоняя ненужные сейчас мысли. Удобнее перехватывает чужую руку, а после включает наушник, выходя на связь с Хироцу:       – Уоттс побеждён. Как у вас успехи, Хироцу?..       – Уже минут десять, как всех положили, – Рьюро, прикурив, осмотрелся. Его подчинённые успели сложить тела поверженных в углу комнаты, обыскивая последнее тело на наличие оружия, рации и других вещей, что могли бы заинтересовать мафию. – Вы дольше, чем планировалось. Всё в порядке?       – Непредвиденные обстоятельства, – уклончиво ответила Гин, вкратце обрисовав ситуацию, напоследок попросив прислать за ними пару людей, чтобы перетащить Уоттса.       – Без проблем, ждите.       Из наушника ещё продолжает доноситься препирания Гин и Тачихары, изредка разбавляемые комментариями Танизаки или Ацуши, но Рьюро уже не заостряет на этом внимание. Его подопечные хоть и не ладили друг с другом почти с самой первой встречи, были куда более спокойны, чем Дазай и Чуя в подростковом возрасте, что не единожды разносили во время ссоры помещения главного офиса. К слову о них…       «Шляпка в пути, значит…»       Хироцу усмехается, выпуская изо рта клубы серого дыма. Когда-то одним из прозвищ Чуи было «шляпная вешалка», придуманная Дазаем. Продержалось прозвище не долго, быстро сменившись «слизнем» и «малышкой Чу». И всё же… «Шляпка в пути» …       Да, определённо. Он говорил именно о Чуе… ***       – Или ты сейчас же начинаешь выкладывать нам всё, что знаешь, или, – Чуя, не церемонясь, со всей силы приложила Говарда головой о стену. Она крепко вцепляется в его короткие волосы и тянет на себя, склоняясь и угрожающе шипя, – я выбью из тебя всю информацию силой. Да так, что ты молить начнёшь о скорой кончине. Уяснил, ублюдок?       Они с Дазаем уже больше пятнадцати минут пытались добиться от Роберта необходимой информации, но огненный эспер стоически терпел все их нападки и физические угрозы в свою сторону. В итоге, терпение Накахары предательски лопнуло. Мафиози, без лишних разговоров, взяла допрос в свои руки, перенимая на себя роль «злого» напарника. Пустая болтовня Дазая начинала уже реально подбешивать.       Каждый раз, как Осаму замечал вспышки огня в руках или на теле Роберта, он быстро оказывался рядом с эспером, активируя свою способность «Неполноценного человека», мгновенно обнуляя чужую силу.       Когда и после шестого удара, истекая кровью от разбитой головы, Говард не спешил открывать рот, лишь ехидно дразня своих противников, Дазай перехватил запястье Чуи, останавливая новую атаку:       – Чуя, притормози, – нараспев протянул он, успокаивающе погладив девушку по плечу второй рукой, – ещё немного, и ты убьёшь его.       – Может я этого и добиваюсь? – раздражённо дёргает плечом в попытке скинуть наглую ладонь.       – Обязательно, но позже. Мёртвый он нам ничего рассказать уже не сможет, а так, – детектив, ненавязчиво отодвинув девушку в сторону, подошёл ближе к Говарду. Тот стоял, прислонившись спиной к стене, с безумным оскалом на истекающем кровью лице. – Моя очередь, – ухмыльнулся Дазай, подбрасывая на ладони три подозрительные пилюли, – допрашивать…       Дазая не зря считали одним из лучших и преуспевающих молодых мафиози в те времена, пока он ещё состоял в организации, занимая кресло исполнителя. В умении добывать у заключенных информацию ему не было равных. Методы, которые он использовал при допросе, самые разные: от лояльных, до самых изощрённых, не гнушаясь причинять невыносимую боль людям, неугодным мафии. Или ему лично.       К Говарду толерантности он не испытывал даже близко, но тратить много времени на пытки сейчас не мог. Самым быстрым и надёжным способом выяснить всё, что необходимо – это сочетание наркотических препаратов, способное заставить человека, словно марионетку, верно отвечать на любые поставленные вопросы. Он мог воспользоваться этим сразу, как только Накахара оказалась в помещении, но решил дать возможность исполнительнице выпустить пар, выместив хотя бы половину накопившейся злости на противнике.       Роберт нервозно дёргается, стараясь сдвинуться с места и избежать своей участи, когда замечает среди капсул в руке детектива одну из тех, что хранил в кармане своих брюк, но терпит неудачу. Его крепко прижимает к стене гравитация, окутавшая Говарда красным свечением. И он с досадой понимает, что в очередной раз проиграл этим двоим в сухую. Годы подготовки к мести рушатся прахом в тот самый момент, когда его рот грубо открывают тонкие пальцы, сдавливая до болевых ощущений скулы, и пропихивают в глотку три капсулы, заставляя проглотить. Тело мгновенно охватывает агония, и мужчина, более не удерживаемый «смутной печалью» безвольно падает на колени перед теми, кого всем сердцем желал убить.       – Что ты ему дал? – Накахара, скрестив руки, недоверчиво покосилась на напарника, чуть приподняв правую бровь. – Ты всегда использовал сочетание двух видов наркотика. Зачем третий?       – В третьей капсуле была кровь Эйми, – мужчина у их ног корчился и извивался от внутреннего саморазрушения, буквально пылая от жара, охватившего всё тело. – Он за это время успел поэкспериментировать со способностью нашей дочери, и создал эти капсулы, – Дазай продемонстрировал ещё одну. Он успел незаметно вытащить из брюк Говарда все капсулы, когда тот отвлёкся на эффектное появление Чуи, – наверное не ожидал, – детектив присел возле поверженного и, склонив голову набок, едко подметил, – что их используют против тебя же.       Роберт медленно поднял на Дазая страдальческий взгляд. Жар тела потихоньку начал спадать, оставляя некое опустошение. Он действительно не предполагал подобного. Радует, что их мелкого отпрыска постигла та же участь. Хотелось бы увидеть лица этих двоих, когда узнают, что их обожаемый сынок прошёл через такую же муку, прочувствовав на себе какого это, когда сила вспыхивает и сгорает внутри тебя.       – Если их проглотить, то?..       – …то эспер лишается своих сил навсегда, – поднимается на ноги, выпрямляясь. – Прикольно, да?       – Откуда ты всё это знаешь? – Чуя щурится, одарив Осаму подозрительным взглядом.       – Не кипишуй, Чу, – спокойно, – всего лишь прочёл отчёт об опыте у него, – кивок в сторону Говарда, – на столе, пока ты увлечённо избивала его. Да и, если задуматься, – взгляд карих глаз стал серьёзнее, – высока вероятность, что подобное исследование успел провести и Мори.       – Он… – девичьи руки сжались в кулаки.       – Он мог, – уверенно заявил Дазай, – и тебе это известно ничуть не хуже, чем мне.       Чуе нечем возразить, Осаму прав. Она и сама понимает, что Мори заинтересован в безопасности её детей по большей части из-за их сил, и ничего не может с этим поделать. Да и молчит только потому, что босс не старается встревать в воспитание. Огай всё ещё верит в слепую преданность Накахары.       Роберт медленно приподнимается, принимая сидячее положение, и обессиленно облокачивается спиной на стену. Голова кружится, мысли проносятся в хаотичном порядке, и мужчина не может сосредоточиться на чём-то одном. Вся информация, что он когда-либо знал, заполонила его мозг, напрочь отключая защитные инстинкты. Всё более-менее встаёт на свои места, когда сверху раздаётся холодный командный голос, озвучивший первый вопрос:       – Какие особенности выявили твои опыты у способностей двойняшек. И, уверен, ты проверял, каково влияние Арахабаки на их организм и силу?       – Влияние Арахабаки… – речь Говарда по началу заторможена, он, переваривая вопрос, думает, прежде чем ответить, – ускоренное восстановление повреждённых тканей, выносливость, повышенный интеллект… До подросткового возраста умственная разница со сверстниками будет сильно заметна, потом, в силу времени и возраста, будет не так бросаться в глаза. Они более совершенны, чем первоначальный экземпляр, видимо, потому что развивались внутриутробно самого Арахабаки… в какой-то степени… поэтому, их контроль силы намного выше, чем у Накахары. Мощность меньше, но полный контроль в будущем, по моим прогнозам, с лихвой это компенсирует.       Детектив задаёт ещё много вопросов, заставляя Говарда рассказать о каждом, кто напрямую участвовал в первоначальных экспериментах. Кто был инициатором, кто отвечал непосредственно за саму способность, названую в итоге в честь древнего японского бога разрушения и неповиновения. Арахабаки, сила и впрямь под стать характеру Накахары. «Интересно, её характер результат влияния на сознание Арахабаки, или она с рождения была такой…» Дазаю, на самом деле, это не так уж и важно, Чуя есть Чуя, какой бы не была, и он в любом случае дорожит именно ей, независимо от характера. И всё же…       Вопросы сыпались один за другим, с каждым разом приоткрывая всё больше и больше завесы тайны, что многие года мучили неизвестностью. «Накахара Чуя – незавершённый эксперимент, – Роберт слабо усмехнулся, заметив в голубых глазах непонимание. – Мы не успели закончить всё, что планировали. Ты вышла из-под контроля, уничтожила лабораторию, а после исчезла. Слышал около семи лет назад, что тебя вычислил Артюр Рембо, но вскоре и он пропал. Твоих рук дело, да?»       Чуя сдерживается, чтобы не врезать в гнусную физиономию, дабы стереть нахальную насмешку с лица Говарда. «Значит он не был в курсе, – мелькает в рыжеволосой голове, – что именно Рандо освободил меня, спровоцировав уничтожение лаборатории. Вот же дерьма кусок…»       – И последний вопрос, – интонация Дазая звучала мрачнее, чем прежде. Ненависть к этому человеку превзошла неприязнь по отношению к Мори, с каждым оброненным словом усиливая желание пустить ему пулю в лоб. – Каким образом Чуя попала к вам руки? Вы украли её?       Накахару внутренне передёргивает. Данный вопрос интересовал её с тех пор, как она вспомнила правду об экспериментах, будучи пятнадцатилетнем подростком, вот только… Отчего-то услышать ответ сейчас не очень хочется.       – Украли? – наиграно-удивлённый тон. Мужчина несдержанно смеётся. – Не скрываю, многих из подопытных мы действительно крали, но… были и те, кого нам спокойно продавали собственные родители. Накахара Чуя как раз была из их числа.       Внутри исполнительницы что-то перемыкает. Уголки губ приподнимается в истерической усмешке. Собственно, примерно на такой ответ девушка и рассчитывала, пусть и надеялась на обратное. Она не спеша подходит ближе к Говарду, обойдя Дазая, оставив его позади, и, склонив чуть голову вбок, вперившись в мужчину помутневшим взглядом, уточнила: «меня… продали?»       – Именно, – издевательски протянул тот, – я прекрасно запомнил тот день, когда ступил на порог дома четы Накахара. Знаешь почему? – его глаза полны шального безумства и удовлетворения. – Они буквально набросились на нас со словами благодарности за то, что мы предложили им забрать тебя, маленького демонёнка, силу которого они боялись настолько, что согласились отдать тебя за половину озвученной цены. Они так сильно боялись и ненавидели тебя, что продали за бесценок. Ещё и несколько раз уточняли, точно ли мы забираем тебя навсегда, переживали, что передумаем и вернём. А ведь ты так доверчиво послушалась родителей, когда они говорили, что отправляют тебя в санаторий отдохнуть. Пошла с нами не сопротивляясь.       Чуя потеряно смотрит на смеющегося Говарда, но не видит по сути ничего. Старается вспомнить лица тех, кого когда-то считала родителями, но получается из ряда вон плохо. Ни голоса, ни тёплых прикосновений… ничего, что могло бы напомнить ей о прошлой семье, которой у неё никогда и не было.       – Теперь ты понимаешь, насколько жалкой и бесполезной личностью являешься? Что до эксперимента, что после… Ты никчёмное существо, единственной заслугой которого стало появление на свет двух идеальных эсперов, тогда как сама являешься лишь неполноценной тенью той силы, что мы хотели созда-       Оглушающий выстрел отрезвил сознание Чуи, приводя девушку в порядок. Моргнув несколько раз, Накахара изумлённо уставилась на мёртвое тело напротив, во лбу которого зияла кровавая дыра от пущенной пули.       – Единственным неполноценным человеком в нашей семье являюсь я, – в пустоту ответил Дазай, сжимая длинными пальцами рукоять пистолета.       – Ты же говорил мне сохранять спокойствие, – беззлобно поддела напарника девушка. Но вопреки словам, на её лице расцвела благодарная улыбка.       – Так я и спокоен, – непринуждённо пожал плечами детектив, – к тому же, мы узнали от него всё, что хотели. Не было смысла слушать его бредни и дальше.       Убрав пистолет в кобуру, Дазай принялся разбирать документацию на столе Говарда: «нужно уничтожить здесь всё, что может скомпрометировать тебя или детей» – пояснил он на вопросительный взгляд Чуи, и та, согласно кивнув, принимается осматривать стеклянный шкаф, под завязку забитый папками и склянками с реактивами и кровью. Никто из них не старается акцентировать внимание на произошедшем, но оба знают: это было первое убийство руками Дазая с тех пор, как погиб Одасаку. ***       – Когда-то давно, у меня была старшая сестра. Её звали Мерседес. Она была старше всего на два года, но всё равно постоянно заботилась обо мне и оберегала, заменяя родителей, вечно пропадающих на работе. Вы двое чем-то напоминаете мне нас с ней в те времена, когда мы были детьми.       Двойняшки, затаив дыхание, внимательно слушали рассказ Александра о его прошлом. За спорами о добре и зле, и к какой стороне можно отнести Дюма, дети упросили его рассказать о себе, и о том, что побудило мужчину на «плохие поступки».       «Ну пожалуйста, Алекс, расскажи» – умоляюще протянули они, невинно хлопая глазками, и мужчина сдался.       – Моя способность пробудилась, когда мне было восемь лет, и почти сразу о ней узнал главарь местной банды. Он захотел получить мою силу себе, потому постарался переманить на свою сторону, пообещав защиту и кучу денег в обмен на верность. Мерседес не одобрила, запретив мне связываться с этими людьми. Тогда они заявились в наш дом, предлагая отцу продать меня им. И снова получили отказ. Разозлившись, бандиты жестоко убили наших родителей. Мерседес успела увести меня из дома. Мы вдвоём скрывались от преследователей около месяца, а потом нас поймали… Сестра до последнего закрывала меня собой, и её убили. Перед смертью, она успела скинуть меня в реку, прошептав, чтобы я жил несмотря ни на что. Течение вод быстро подхватило меня, унося в безопасное место, но те последние мгновения её жизни до сих пор стоят у меня перед глазами. Я видел, как один из бандитов нанёс решающий удар перед тем, как река полностью скрыла меня.       Дюма замолчал, резко встряхнув головой. Картина прошлого вновь всплыла в памяти, принося душевную боль.       – После того случая, – вновь продолжил он, – я поклялся отомстить всем, кто причастен к гибели моей семьи. Отыскав банду, соперничающую с моими врагами, я присоединился к ним. Вся моя последующая жизнь была наполнена мыслями о мести. Я развивался, тренировался, усиливал свою способность ради того дня, когда смогу убить обидчика. А отомстив, потерял всякий смысл существования.       – Почему ты продолжил убивать, если отомстил? Твоя сестра ведь не этого хотела, – печально пробормотала Эйми. Ей стало жалко этого человека. Руки брата сильнее прижали девочку к своей груди, и это придавало ощущение безопасности и защиты. Она не может представить свою жизнь без Тэтсу или родителей. А Александр лишился всего, что было ему дорого.       – Попасть в преступный мир тяжело, но ещё труднее покинуть его живым, – мужчина тяжело вздохнул, – в одном из подпольных бойцовских клубов я познакомился с Сергеем, – при упоминании этого человека, дети вздрогнули, недовольно скривившись. – В то время нам «посчастливилось» несколько раз работать в паре над общим делом, выполняя особо опасные заказы, а потом… Потом мы оба попали в тюрьму, где встретились с Говардом. И вашими родителями… Они…       – Решил раскрыть душу перед этими сосунками?..       Рассказ Дюма прервал резкий насмешливый бас. Дети съёжились от страха, прилипнув друг к другу, когда на пороге их сломанной клетки вновь появился усмехающийся Тармашев. Александр, сидевший до этого на полу перед детьми, быстро поднялся на ноги, вставая напротив них, закрывая собой от Сергея.       – Чего тебе в этот раз?       – Босс приказал убить мальчишку, – нагло врёт эспер, образуя в руке ледяной клинок. – Отойди в сторону.       – Врёшь, не было такого приказа.       – Может и не было, – не спорит ледяной, – но повторять дважды не собираюсь. Не отойдёшь, – Тармашев заносит руку, готовясь к атаке, и резко подрывается с места, – убью и тебя.       Дети испугано взвизгнули, подскакивая на ноги. Клинок Тармашева с хрустом ударился о нож Дюма, разламываясь на две части, что упали к ногам бывших напарников.       – Я же говорил: не смей трогать детей, – перехватывая правую руку оппонента, Александр со всей силы врезал ему по лицу, разбивая скулу.       – Значит, предаёшь нас? – сплюнул Сергей, стирая с лица кровь.       – Выходит, что так, – спокойно отозвался Дюма.       Температура в помещение заметно понижается. Становится зябко, отчего по коже распространяются неприятные мурашки, заставляя поёжиться.       – Зря ты перешёл мне дорогу, – кровожадно цедит Сергей, – ой зря…       Тармашев, охваченный яростью и злобой, образует в руках ледяные мечи и бросается в атаку на Дюма. Ловко увернувшись от клетки, пущенной в него способностью Александра, достает из кармана оставшуюся ампулу с кровью девчонки и бросает её в напарника, обнуляя чужую способность.       Александр отвлекается на растекшуюся по шее кровь – пузырёк попал именно туда. Проводит рукой по шее, сильнее растирая пальцами вязкую субстанцию, и пропускает удар Сергея, оказавшись прижатым ногой к стене. Дети успевают увернуться в последней момент, отбегая в сторону, когда Дюма припечатывают к твёрдой поверхности, придавливая грудь подошвой обуви. Вот только поддаваться, а уж тем более сдаваться, он не намерен. Освободив из захвата руку, Александр крепко обхватывает рукоять одного из мечей Тармашева и, резко дёрнув на себя, выворачивая под углом, забирает оружие себе, отбиваясь им от Сергея и освобождаясь.       Контратакует, делая подсечку, и, навалившись телом на плечо противника, выталкивает того из клетки, подальше от двойняшек, чтобы не задеть их во время драки.       Сражение между двумя мужчинами продолжается в слабоосвещённом коридоре подвала. За ними, выглядывая из своей камеры, наблюдают дети, искренне радуясь каждому удачному удару Александра и пугаясь, когда Дюма терпит неудачу.       Преимущество Тармашева перед напарником – действующая способность. Именно это помогает Сергею вновь опрокинуть Александра на спину, отбросив его в сторону ударом ледяного меча.       – Я же говорил, что убью тебя, – самодовольно произносит Сергей, медленно надвигаясь на Дюма. Александр пытается встать, но не выходит. Ногу и руку приморозило к полу, мешая подняться. Он лихорадочно бьёт ножом по сковывающему его льду, но Сергей всё ближе. И проигрыш в битве кажется предопределённым, только…       – Алекс, вставай! – отчаянно вопят двойняшки. Тэтсу на эмоциях хочет кинуться в драку, но Эйми предусмотрительно удерживает брата, не позволяя ему отойти от себя. Парнишка машет руками, призывая Александра подняться, чем вызывает новую порцию насмешек со стороны Сергея.       – Не ту сторону ты выбрал, Дюма. И их не защитишь, и сам сдохнешь. Уж я-то прослееее…       Пол под ногами Сергея неожиданно превратился в иссиня-чёрную воронку, засасывая мужчину в образовавшуюся пустоту по колено – дальше протиснуться не смог.       – Что за?.. – раздражённо матерится Тармашев, падая на пол, упираясь руками в каменные плиты.       – Это?..       Тэтсу, замерев, поражённо уставился на свои ладони, не веря тому, что только что сделал. «Моя способность всё ещё со мной, – неверяще вертелось в детской голове, пока где-то в стороне отборно матерился Тармашев, стараясь выбраться из чужой способности. Мальчик снова поднял взгляд, убеждаясь в наличии своей силы, и удивлённо отметил, что, – эта дыра гораздо больше, чем в прошлые разы»       – Тэтсу? – Эйми треплет брата по плечу, радостно улыбаясь ему. – Бежим, – кивает на Александра, – нужно помочь ему.       Дети, подхватив валяющиеся небольшие обломки металлической решетки, быстро подбегают к Дюма, начиная с особым рвением ломать лёд, удерживающий его руку и ногу.       – Вы?..       – Быстрее, пока он не выбрался, – тараторит Тэтсу, ломая лёд, – ты ведь сможешь нас защитить, так? Поэтому мы можем помочь тебе.       «Этот мальчишка… Его сила не исчезла. Неужели, Говард ошибся? Или дело в чём-то другом?..»       Тармашев, матерясь, выбирается из бездонной ямы, поднимаясь на ноги, как его тут же снова сносит ударом ноги. По оголённой коже на руке проскальзывает чужая ладонь, оставляя что-то липкое. Кровь?       Сергей брезгливо проводит пальцами по отметине, мрачно догадываясь, что это может быть. Попытка создать изо льда новый меч успехом не увенчалась. Так и есть, его способность обнулили кровью девчонки.       – Защитник справедливости решил пойти в обход, ранив ребёнка? – с наглой ухмылкой интересуется мужчина, поднимая на противника взгляд, но замолкает, стоит ему заметить, как Дюма стирает кровь со своей собственной шеи.       – Не совсем. Просто решил воспользоваться твоей же уловкой. Кровь, знаешь ли, не впитывается в кожу, да и засохнуть ещё не успела. Ты сам себя наказал, Сергей. Поэтому, – улыбается, направляя на напарника меч, – пришло время сразиться на равных условиях. ***       – Снова тупик?! – глаз Рюноскэ нервно дёрнулся. Они в третий раз за последние минут семь натыкаются на стену, в который раз заворачивая не на том повороте.       – Как же так? – потеряно бормочет Ацуши, переводя взгляд со стены на навигатор в руках и обратно. – Я же следую чётко по установленному маршруту.       – Уверен? – недовольно фырчит Акутагава. Он подходит ближе к напарнику, склоняясь и заглядывая через плечо в экран электронного навигатора с мигающей красной точкой, и мрачнеет. – Тигр? – зловеще хрипит он над ухом детектива, вызывая по спине последнего неприятный холодок. – Ты раньше навигатором вообще пользовался хоть раз?       – Д-да, – заикаясь, отвечает парень.       – Тогда какого чёрта ты держишь его вверх ногами и водишь нас кругами, бестолочь?! – оттягивая ухо Накаджимы, кричит мафиози. Затем выхватывает из рук Ацуши гаджет, недовольно рыкнув, – теперь я нас поведу!       Ацуши возражать не стал. Понуро опустив голову, молча поплёлся за Акутагавой, испытывая чувство вины за потраченные впустую минуты.       Смысл плана «фиаско», который привели в исполнение Коё и Кёка, заключался в том, чтобы в ходе проигрыша, нацепить на Тармашева жучок, способный отследить его перемещение внутри тюрьмы. «Есть большая вероятность, – поправляя очки, высказался Ранпо перед тем, как все разошлись на миссию, – что Тармашев, в силу своего характера, как уже можно судить, захочет после победы над кем-то из вас, спуститься к камерам, чтобы удостовериться, что заложники на месте. Есть много причин, по которым он это сделает, но то, что пойдёт вниз – не подлежит сомнению. Ваша задача, – детектив окинул всех присутствующих взглядом, протягивая каждому из них, кроме Дазая, Ацуши и Акутагавы, маленький электронный жучок, – с кем бы не столкнулся Тармашев, вам нужно поддаться ему и проиграть, обязательно прицепив незаметно к одежде жучок. Ослеплённый радостью победы, он не заметит подвоха. А там уже Акутагава и Ацуши смогут лично добраться до него, и выйти на детишек. План ведь всем понятен?»       Судя по остановившейся минут десять назад красной мигающей точке, Тармашев уже должен был дойти до камер, где прячут детей. Парни, прибавив ходу, спускались по полуразрушенной лестнице в подвалы тюрьмы, ориентируясь по карте на экране выданного гаджета. Снизу доносились непонятные звуки какой-то возни, или драки. Было сложно разобрать из-за гуляющего в тёмных коридорах эха. Но стоило до слуха напарников донестись детским крикам, как те, словно с цепи сорвались, резко рванули вниз, перепрыгивая через несколько лесенок сразу.       Завернув за угол, парни остановились, замерев от увиденной картины. Два их противника сошлись друг с другом в рукопашной схватке, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Позади дерущихся, прижавшись спинами к стене, стояли двойняшки, выкрикивая, на удивление подоспевшим, подбадривающие речи одному из мужчин: «Алекс, давай, мочи его!», чуть ли не подпрыгивая на месте, верещал Тэтсу, в то время как Эйми сидела на полу и просто наблюдала за дракой, положив подбородок на коленки и обняв руками ноги. Разбитые ранее колени неприятно ныли, но девочка старалась не показывать это брату.       – Что здесь происходит? – непонимающе проговорил Ацуши. – Один из них на нашей стороне? Кто тогда враг?       – Тебе не всё ли равно? Повяжем обоих, а там разберёмся.       От чёрного плаща мафиози отделились тонкие полосы Расёмона, устремившиеся по желанию хозяина на двух мужчин. Чёрные ленты, плавно оплетая чужие тела, прочно сковали их, отцепляя друг от друга и разводя в разные стороны, насильно заставляя сесть на пол.       – Что за чёрт, вашу мать?!       Сергей усиленно задёргал руками и ногами, стараясь освободиться от назойливой способности противника. Он матерился, выкрикивал угрозы и протяжно хрипел, когда чёрные ленты сильнее стискивали его в попытке усмирить.       – Если не успокоишься, я тебя прямо здесь убью, – предупреждающе рыкнул Акутагава. Мафиози не планировал проливать кровь врагов только потому, что здесь находились дети, заставлять их смотреть на убийство не входило в планы Рюноскэ. Но если этот тип так и продолжит брыкаться, то повелитель Расёмона точно не выдержит и проткнёт его по доброте душевной.       – А что мешает сделать это сразу? Вы же всё равно живым меня не оставите, так чего тянуть? Кишка тонка, ублю-       Удар тигриной лапой по шее мгновенно отрубил разбушевавшегося врага. Сергей бессознательно повис на путах Расёмона, неосознанно побуждая всех присутствующих облегчённо выдохнуть.       Ацуши, не трансформируя обратно лапу, оборачивается к смиренно-сидящему на полу Александру и думает, что делать. «И этого вырубай быстрее», раздражённо цокает Акутагава, но, когда тигр подходит к Дюма, дорогу ему перекрывают двойняшки, кидаясь на Ацуши с объятиями.       – Братишка тигр, – со слезами на глазах верещат детишки, – не трогайте Алекса, он защитил нас от того злого дядьки!       Слезы из детских глаз начинают литься ещё сильнее, когда на их головы опускаются человеческие руки Накаджимы, мягко гладя по волосам и прижимая к себе, успокаивающе нашептывая, что теперь они в безопасности. «Всё позади, вы молодцы»       Не смотря на просьбы детей, Акутагава отказался освобождать Дюма, пока не придёт Дазай. Вместо этого, он решил воспользоваться моментом, и допросить побеждённого, который пусть неохотно, но честно отвечал на все заданные вопросы мафиози и детектива.       Ацуши сидел на полу, согнув перед собой ноги в позе лотоса. Трансформировав руки и ноги в тигриные лапы, он усадил на свои мягкие и пушистые ноги детей, приобнимая их руками, согревая таким образом от морозного воздуха, витающего в помещении. Поняв, что старшие братишки не будут трогать Александра, двойняшки, пригревшись в объятиях Накаджимы, немного задремали, цепляясь короткими пальчиками за рубашку парня.       Раздавшееся в наушниках першение оповестило напарников, что Дазай уже спускается к ним. И Накаджима, удобнее перехватив завалившегося на бок Тэтсу, облегчённо улыбнулся. Дети живы, враги повержены. Они справились.       Из полудрёмы двойняшек вывели приближающиеся шаги и голоса родителей. Они синхронно открыли глаза и, соскочив с Ацуши, кинулись навстречу отцу и матери, что успели выйти из-за угла.       – Эйми, Тэтсу, – Чуя опустилась перед детьми на колени, обнимая их и крепко прижимая к своей груди, целуя каждого по очереди в макушку. «Живые»       – А злой и страшный дядька говорил, что ты умерла, – хлюпая носом, пожаловалась Эйми.       – Не волнуйтесь, со мной всё хорошо, я рядом. Видите, живая, – чуть отстранившись, заглядывая в детские глаза и ласково вытирая капли слез с их щек, заверила Чуя. – Тот дядька больше не посмеет навредить кому-то ещё. Ваш папа об этом позаботился.       – Эй, не плачьте, – Дазай опустился на корточки позади детей, обнимая их вместе с Чуей, – я же обещал, что обязательно защищу вас и нашу мамочку.       – Да, – двойняшки активно закивали головами, позволяя себе выпустить все скопившиеся эмоции, наконец-то оказавшись в надёжных объятиях своих родителей. Накахара внимательно осматривала детей, успокаивающе поглаживая дочку по спине, с облегчением убеждаясь, что никаких серьёзных повреждений они не получили. Настораживали перемотанные коленки и ладошки Эйми, но девочка уверенно уговаривала мать, что с ней всё в порядке, потому что им помогли.       От трогательного воссоединения семью отвлёк хриплый кашель Акутагавы. Парень, прикрывшись ладонью, постарался привлечь к своей персоне внимание, напоминая, что Дазай и Чуя не единственные обитатели этого помещения в данный момент.       – Только очнулась после серьёзных повреждений, и сразу в бой? – Рюноскэ окинул Накахару изучающим взглядом. – Уверена, что ты в порядке?       – В полном, – Чуя выпрямилась, поднявшись на ноги, удерживая на руках Эйми, что крепко обнимала маму за шею. – Исцеляющие способности Йосано творят чудеса.       Александр поражённо смотрел на живую, и, главное, невредимую рыжеволосую исполнительницу и не мог поверить своим глазам. «Дазай же находился достаточно далеко от места боя, чтобы успеть вовремя остановить Порчу. Как она выжила?» И вместе с тем, мужчина испытывал небывалую радость, что эти детишки смогли сохранить свою семью в полном составе. «Хорошо, что они не испытали на себе то же горе, что когда коснулось меня…»       – Я рад, что с тобой всё в порядке, Чуя, – улыбнулся Ацуши, подойдя к девушке, – Дазай очень сильно переживал, что ты долго не приходила в себя даже после лечения Йосано.       Пока Накахара разговаривала с Накаджимой, внимание Дазая привлекли пойманные Акутагавой противники: Дюма и Тармашев. Детектив мрачно нахмурился, прожигая Александра кровожадным взглядом, человека, который был повинен в потенциальной «смерти» Чуи из-за активации Порчи.       Щелчок предохранителя слишком громко прозвучал в устоявшейся вдруг тишине, и все взгляды вмиг приковались к Дазаю, что стоял напротив Дюма, направив на последнего дуло пистолета, оглаживая указательным пальцем спусковой крючок.       – Это ведь ты, – тихий тон Дазая пробирал до костей, а от холодного карего взгляда неприятно спёрло дыхание, словно тебя душили фантомные руки, что стиснули в крепкой хватке шею, – тот, кто почти убил её? Кто чуть не отобрал её у меня?       – Я, – коротко кивнул Дюма, прекрасно осознавая, к чему всё идёт. Он не думал просить о пощаде или как-то оправдываться, свою вину в случившемся признавал полностью, и никакие действия уже не смогут оправдать его поступков. Да и Дазай поступает вполне логично, следуя желанию защитить то, что ему дорого.       – Хвалю за честность, – дьявольская улыбка, – жаль, тебя она уже не спасёт. Чуя, бери детей и выбирайтесь на улицу, а я-       – Отец, стой! – Тэтсу, громко прокричав, ринулся вперёд, закрывая собой Дюма. – Пожалуйста, не убивай его! Алекс хороший! Он защитил меня и Эйми!       – Отойди, – спокойная просьба с нотками приказа в голосе.       – Нет! – упрямо.       – Тэтсу, отойди, – снова повторил Дазай, сохраняя поразительное спокойствие, даже не думая повышать на сына голос. Мальчишка стоял перед ним, раскинув руки в стороны, и упрямо смотрел на отца, твёрдо отстаивая свою правоту перед ним. – Этот человек, – не опуская оружия, пояснил Осаму, – почти убил маму. Если бы не способности Йосано, она бы была уже мертва. И ты называешь его хорошим?       – Но?.. – ребёнок вздрогнул на словах о «смерти мамы». Чуть дёрнулся, и впрямь собираясь послушно отступить, опустив руки, но тут же, топнув ножкой, снова поднял их, встречая с непоколебимой уверенностью отцовский взгляд. – Не могу, – в уголках детский глаз блеснули слёзы, – он закрыл собой меня и Эйми, не давал тому дядьке, – махнул рукой в сторону бессознательного Тармашева, – убить нас, защищая до прихода старших братишек. Ты ведь сам говорил, что мы должны защищать то, что считаем правильным и важным. Я не могу отступить. Прошу, отец… Пожалу-       Громкий выстрел прервал мальчишку, заставив вздрогнуть. Дазай, не колеблясь, спустил курок, производя выстрел чуть выше головы ребёнка. Тэтсу пару раз моргнул, по его щеке медленно скатилась слеза, очерчивая на бледной коже мокрую дорожку. «Почему?..» Горькая обида начала медленно зарождаться в маленьком сердце. Но…       – Почему? – мальчишка резко обернулся на знакомый голос, и счастливо заулыбался. Он не должен был сомневаться в отце.       Александр по-прежнему был жив, чему и сам был немало удивлён, учитывая слухи о хладнокровности бывшего исполнителя Портовой мафии. Рядом с его головой, в стене, зияла дыра от пущенной пули, траектория попадания которой была специально смещена в последний момент перед выстрелом.       Эйми, сидя на руках матери, подобно брату, радостно улыбалась, нашептывая Чуе, что «наш папочка самый лучший, правда?». И Накахара не могла не согласиться с этим.       – Я всей душой желаю тебя убить, но, – Осаму опустил пистолет, – отпускаю тебя только в благодарность за то, что ты помог им…