Держа её руку

      – Вам не кажется, что сверху тянет сильным запахом гари? – Ацуши сморщил нос, трансформируя часть лица в тигриную мордочку, принюхиваясь. Вверх по лестнице, откуда пришли Дазай и Накахара, доносился едва ощутимый, но вполне распознаваемый запах жжённого дерева и каких-то химических примесей.       – Нет, не кажется, – непринуждённо пожав плечами, Осаму снял с себя бежевое пальто и, подойдя ближе к Чуе, укрыл им Эйми вместе с напарницей, закрепляя верхнюю одежду на женских плечах, для надежности завязав рукава за спиной мафиози. Поправил шляпу на рыжих волосах, чуть приподняв её перед этим и чмокнув Накахару в лоб. Чуя только устало выдохнула, поудобнее перехватив руками дочку, но ничего не сказала. После перенесённой Порчи она всё ещё ощущала лёгкое головокружение, пусть и пыталась скрывать это от других. Девочка, обняв маму за шею и уткнувшись носом в её ключицу, потихоньку проваливалась в дремоту, утомлённая пережитыми событиями, и тепло прижавшейся к телу дочери успокаивало. – Я поджёг лишние бумажки в кабинете начальника, – отойдя от Чуи, пояснил детектив. Затем, хитро улыбнувшись, весело добавил. – А ещё я заложил по пути сюда пару-тройку бомб, которые уже совсем скоро сдетонируют, поэтому, – приподнял руку на уровень глаз и двумя пальчиками «пошагал» в сторону выхода, – советую поскорее выбраться наружу.       – Ты сделал что? – Акутагава нервно дёрнулся, медленно обернувшись на бывшего наставника. От озвученной новости путы Расёмона, почувствовав напряжение хозяина, сильнее сжали в тисках бессознательное тело Тармашева, чуть не задушив его. Ацуши вовремя заметил побледневшее лицо поверженного, тактично намекнув Рюноскэ ослабить путы. – И ты, – обратился возмущённо с недоверием к Чуе, – это спокойно допустила?       – Я хочу уничтожить это место не меньше него, поэтому да, – Акутагава запыхтел, переваривая ответ Накахары. Эти безбашенные личности снова взялись за старое, подвергая опасности не только себя, но и остальных. А уж про детей Рюноскэ и вовсе молчит. Ладно Дазай, но чём думает Чуя?       Детектив, тем временем, подтянул к себе на руки сына, помогая ему удобнее устроиться на своей шее, придерживая за короткие ножки. Мальчишка, поелозив на плечах отца, зарылся пальчиками в густых тёмных волосах, и расслабленно положил на них свой подбородок, рассматривая всех сверху.       Накахара, заметив недовольство Акутагавы, поспешила пояснить:       – Время в запасе у нас имеется, а все остальные уже успели эвакуироваться. Дазай сказал, что отряд Хироцу помогает выбраться сестрице Коё с Кёкой и Гин с Куникидой. За то время, что мы тут болтаем, они наверняка уже покинули здание. Мы последние, кто здесь задержался.       – Ладно. Давайте тогда быстрее выбираться отсюда. Здесь воняет всем, чем только можно.       – А что будем делать с ними? – Ацуши кивнул в сторону повязанных путами Расёмона врагов.       – Ледяного ублюдка с собой в мафию, – Накахара с неприкрытым презрением посмотрела на Тармашева. – У меня к нему старый должок до сих пор имеется. А вот его, – Чуя покосилась на Дюма, но с ответом её опередил Дазай, твёрдо заявив, что…       – Его отпустить. Но, – в глазах снова мелькнуло прежнее хладнокровие, – если ещё раз увижу вблизи моей семьи – убью не задумываясь.       – Решайте уже быстрее и сваливаем!       Акутагава, по просьбе Дазая, освободил Александра из пут своей способности, а сам Осаму, протянув ему одолженную у Ацуши карту, кратко рассказал, как выбраться отсюда не замеченным, использовав в качестве отступления потайной ход, которым они с Накаджимой и Акутагавой сюда пробрались. Приняв карту и кивнув на прощание Тэтсу, Дюма ушёл, больше ничего не сказав.       Когда вся оставшаяся группа оказалась на улице, Дазай достал из кармана маленький пульт управления с мини-экраном, на котором был циферблат с отметкой в шестьдесят секунд. Нажатие кнопки привело в действие обратный отсчёт, по истечению которого прогремел ряд взрывов, разрушая половину здания и охватывая обломки ярким пламенем.       – Круто, – завороженно смотря на огонь, что при вечернем небе выглядел впечатляюще, произнёс Тэтсу. От грохота проснулась и Эйми. Подняла сонный взгляд на пламя, моргнула и снова уткнулась в шею матери, прикрыв глаза.       – Если вы могли контролировать время детонации, то зачем мы торопились? – Ацуши хотел сказать что-то ещё, но чужая ладонь, опустившаяся на его плечо, заставила парня замолчать, резко обернуться и столкнуться взглядом с хмурым Акутагавой.       – Даже не пытайся понять этого человека, – хрипло посоветовал Рюноскэ. – Он постоянно сам себе на уме.       На территории тюрьмы уже давно собрались все, кто принимал участие в операции по спасению двойняшек. Простые рядовые разгребали бесчувственные тела сторонников Говарда, складывая их кучей в одном месте. Собирали оружия, разбросанные по полю, и скидывали их в специальные ящики, чтобы потом разом уничтожить за ненадобностью.       Возле подъехавших к воротам машин собрались детективы и мафиози, оказывая друг другу первую помощь с серьёзными ранами. Больше всех досталось Куникиде и Кёке. Именно к ним и поспешила Йосано, внимательно осматривая полученные повреждения.       Как только Чуя покинула офис детективного агентства, Акико, быстро собравшись, отправилась следом вместе с Фукудзавой на служебной машине для оказания медицинской помощи, если всё-таки её вмешательство потребуется. Но, к счастью, до критической точки никто не дошёл.       – До офиса дотерпишь, а там я по полной программе примусь за твоё лечение, – с довольной улыбкой проворковала Акико, кровожадно сверкая лиловым взглядом. Куникида резко побледнел, инстинктивно вцепившись в раненный бок. Он уже больше года не попадал в руки их одарённого доктора, всячески избегая любых серьёзных повреждений, а тут не отвертишься. Мужчина чувствует невыносимую слабость во всем теле и непрекращающуюся пульсацию в боку. Не получи он необходимую помощь в течении нескольких часов, точно умрёт. Придётся стоически терпеть.       Кёка услышала такой же вердикт, только в мягкой форме, без пугающего лица палача, на что согласно кивнула, плотнее укутавшись в одолженный у кого-то плащ. Девушку немного лихорадило после перенесенной заморозки под влиянием способности Тармашева.       Проследив, чтобы раненые коллеги забрались в машину, Йосано подошла к потрёпанной Озаки:       – Тебе тоже, смотрю, не слабо досталось, – девушка снисходительно улыбнулась, протягивая руку старой подруге, прикоснувшись к её плечу, – не откажешься принять помощь?       – Помощь от маньячки, вроде тебя? – дружелюбно-насмешливый тон. Мафиози расслабленно прикрыла глаза, полностью облокачиваясь на врача, позволяя ей спокойно делать то, что Акико умеет лучше всего. – Рассчитываю на тебя, – тихо, чтобы могла услышать только Йосано.       – Я буду нежной, – шепотом. Тонкое острое лезвие складного ножичка легко вошло в чужую плоть, проникая в самое сердце. Слабость и острая боль пронзает тело исполнительницы, но она не пытается отстраниться от своего палача. Крепче сжимает пальцами белую рубашку врача, утыкаясь лбом ей в изгиб шеи, и чувствует, как её жизнь медленно угасает. «Интересно… Именно это чувствует Дазай всякий раз, когда играет со смертью?..»       Безвольное тело Тармашева с глухим стуком падает на землю. Акутагава замирает, поражённо смотря на то, как одна из детективов убивает Коё. Пелена гнева тут же застилает глаза, чёрный плащ окрашивается тёмно-красным, бушуя неукротимым Расёмоном от негодования. «Убью», шепчет мафиози, направляя на цель заострённые путы своей способности. Но чужая ладонь, ненавязчиво погладив по голове и растрепав волосы, аннулирует силу:       – Всё не так, как кажется на первый взгляд, – не убирая руки, спокойно проговорил Дазай, – умей оценивать ситуацию прежде, чем бездумно атаковать. Я не раз говорил тебе об этом в прошлом.       – Чего?       Дазай ушёл к поджидающему его Фукудзаве, ничего больше не объясняя. Помочь Рюноскэ вызвался Ацуши, остановившись возле него:       – Способность Йосано позволяет полностью исцелить любые раны человека, но только в том случае, если он находится при смерти. Порой, чтобы вылечить, она добивает своих пациентов, и лишь потом исцеляет.       – Нас маньяками называете, в то время, как у самих полно скелетов шкафу.       – Не без этого, – беззаботный смех тигра наилучшее, что слышал Акутагава за прошедший тяжелый день. Рюноскэ слабо улыбнулся, про себя отметив, что теперь уже никогда не отстанет от этого парнишки. Если не убьёт, то непременно сделает своим. Со временем.       Коё выглядит в разы бодрой и отдохнувшей после чудесного исцеления. Она без промедления принялась отдавать приказы подчиненным, лично руководя зачисткой места после того, как проводила детективов. Дазая и Накахару с детьми исполнительница отправила домой отдыхать, вместе с Фукудзавой убедив их, что данное решение будет самым правильным. Юкичи несколько раз повторил, чтоб до завтрашнего вечера эти двое и не думали появляться на пороге своих офисов, пока не отдохнут как следует. Озаки, со своей стороны, пообещала замять всё перед Мори.       Договорившись собраться в пять вечера двум организациям снова на нейтральной территории – в особняке Нацуме – каждый отправился своей дорогой. ***       Пустая квартира встретила хозяев тишиной и спокойствием. Время далеко за полночь, дети уснули ещё в дороге, попросив родителей остаться на ночь с ними, поэтому, пройдя в комнату, Дазай первым делом аккуратно опустил сына на широкую кровать. Рядом с ним Чуя положила и Эйми, после заботливо укрыв двойняшек одеялом.       Выйдя в коридор, плотно прикрыв за собой дверь, Дазай крепко обнял девушку, прижимая спиной к себе и оставляя на её макушке невесомый поцелуй.       – Я так испугался сегодня за вас, – несдержанно прошептал он, сильнее стискивая Чую. – В какой-то момент я подумал, что действительно могу не успеть и потерять тебя, Чу. Я не переживу твоей смерти.       – Осаму, – бинтованных запястий коснулись руки в перчатках, оглаживая, – теперь всё позади. Я рядом, и никуда не исчезну. Прошу, не говори больше о смерти.       – Не буду. Пока ты со мной, обещаю, больше никогда не упомяну о ней. Сегодня я окончательно понял, что хочу жить. Ради тебя, и ради нашей семьи, что ты подарила мне.       Они простояли так молча ещё некоторое время, пока Дазай, нехотя расцепив объятия, не отправил Накахару в душ: «Тебе нужно расслабиться и отрезвить свои мысли. А я пока приготовлю нам перекусить»       По кухне распространился приятный аромат свежих специй и душистых трав. На столе стояли две тарелки с аппетитным омлетом и горячим чаем с лавандой и мятой. Дазай успел переодеться в домашние шорты и футболку, обойти на десятый раз всю квартиру от кухни до детской, пересчитать в гостиной бутылки с коллекционным вином. Пару раз проверил детей и, убедившись, что те крепко спят, вернулся на кухню, задумчиво опустившись на стул.       Чуя до сих пор не вышла…       В душе Дазая поселилось беспокойство. Накахара была в ванной уже более получаса, и это не могло не волновать его. Детектив медленно подошёл к двери и тихо постучал. Молчание. Он постучал повторно и, не услышав ответа, немного приоткрыл дверь, прислушиваясь. Шум льющийся воды заглушал все остальные звуки, и парень, потоптавшись с минуту у порога, проскользнул внутрь, закрывая за собой дверь.       Сделал пару шагов, приближаясь к душевой, и резко отдёрнул створку, с облегчением выдохнув. Чуя стояла под струями воды, прикрыв глаза, никак не отреагировав на нарушителя её уединения. Голова чуть приподнята, позволяя прохладным каплям омывать своё лицо, дабы очистить разум от гнетущих мыслей. Рыжие волосы, налипнув к мокрому телу, достигают поясницы, вырисовывая на спине огненные узоры, схожие с кровавыми печатями Порчи.       От неудачного сравнения Дазай нервно мотнул головой. Рука соскользнула с дверцы, заставив её с грохотом ударится о стенку, тем самым вырывая Чую из плена собственных мыслей.       – Осаму? Что ты-       – Тебя долго не было, – оправдываясь, пояснил парень, выдавливая улыбку, которая тут же исчезла, стоило ему пересечься с потухшим взглядом голубых глаз. Чуя плакала. Из-за воды трудно утверждать наверняка, только Дазай слишком хорошо знает свою напарницу. – Что тебя беспокоит, Чу?       – Всё нормально.       – Не ври! – девичьей щеки легонько касается мужская ладонь, проводя большим пальцем по уголку глаз, стирая скопившиеся слёзы. – Я же вижу, Чуя, что с тобой что-то не так.       – Всё нормально, правда, – девушка охотно подставляется под ласку, накрывая руку Дазая своей. Бинты на предплечье успели вымокнуть, и теперь неприятно прилипали к коже. – Просто, – Накахара медлит. Не задумываясь, тянет парня на себя, заставляя его перешагнуть высокий бортик ванной и встать под струи воды прямо в одежде, чему Осаму не сопротивляется. Широкая ванная позволяет свободно поместиться внутри двум взрослым людям. – Я тут подумала, и поняла, что, – грустный смешок, – оказывается, у нас с тобой есть ещё одна общая черта. Как иронично, не правда ли? Мы оба были не нужны своим родителям. Хотя нет, вру… Тебя хотя бы пытались воспитать. Своими жестокими методами, но сами… От меня же просто избавились за ненадобностью… Не убили, и на том, – усмешка, – спасибо…       Дазай ласково целует девушку в лоб, опускается ниже, чуть подгибая колени, обнимает ладонями её лицо, касаясь губами глаза и слизывая солёную влагу.       – Вот именно, – поцелуй в кончик носа, – их главная и единственная заслуга в том, что они родили тебя и сохранили твою жизнь. Правда, – мимолетный поцелуй в губы. Парень отстранился, не выпуская из рук любимого лица, и заглянул в голубые глаза, упрямо заверяя, – даже этот факт не спасёт их от смерти, если я когда-нибудь лично встречусь с этими людьми. Разве что, в благодарность за твоё существование, убью их быстро, не мучая, – садистская ухмылка, – в зависимости от моего настроения и их поведения.       – Осаму…       – Что более важно, – снова поцелуй, теперь в скулу. Накахара прикрывает глаза, отдаваясь приятным ощущениям. Руки тянутся к краю мужской футболки, задирая её и снимая – Дазай поднял руки, ненадолго отстранившись от девушки, позволяя себя раздеть. Мокрая тряпка отбрасывается на кафель. – Нашим детям повезло с родителями куда больше. Хотя бы с такой замечательной мамочкой, как ты…       – Не принижай свою роль в их жизни, – голова склоняется вбок, открывая доступ к шее. Парень довольно улыбается, и ведёт дорожку из поцелуев ниже. Девичьи руки, тем временем, проворно избавляют его от шорт и нижнего белья. Остались только треклятые битны, за которые Чуя и принимается, ведя ладонями по любимому телу в поисках заветной булавки. – За прошедший месяц ты был достойным отцом, а сегодня, – булавка найдена. Накахара легко вынимает её, закрепляя на конце бинта, и спешно разматывает мокрые ленты, открывая доступ к желанному телу, – сегодня ты в очередной раз доказал, что лучшего отца для них и быть не может.       – А ты не принижай свою значимость в этом мире, – детектив смеётся, когда Чуя особо сильно дёргает на себя запутавшиеся бинты, невольно матерясь. – Аккуратней, Чу, не то поскользнёшься.       Парень, перехватив девичьи запястья одной рукой, снова склоняется, касаясь губами её губ, углубляя поцелуй. Придерживает второй рукой за спину, не позволяя отстранится, делает шаг вперёд и прижимает возлюбленную к прохладной стене, усмехаясь на недовольное мычание.       – Давай с остатками бинтов разберёмся позже, сейчас, – отстраняясь, освобождает одну руку, вторую подносит к губам, целуя тыльную сторону ладони, наблюдая за реакцией девушки, – мне хотелось бы почувствовать тебя как можно ближе.       – Из тебя херовый романтик, ты в курсе?       – Из тебя не лучше.       Накахара закидывает руки на плечи парня, оплетая шею. Подтягивается, приподнимая сначала одну ногу, обнимая ей поясницу Дазая, затем вторую, скрещивая их за спиной детектива. Мужская ладонь тут же опускается ей на бедро, придерживая и прижимая ближе к себе.       Накахара самодовольно скалится, чувствуя, как в неё упирается возбуждённая плоть Дазая:       – Ты запер дверь? – томный шёпот на ушко и едва сдерживаемый стон. Осаму, сволочь, слишком сильно сжал рукой грудь, зажимая между пальцами чувствительный сосок. В отместку Чуя ощутимо прикусывает ухо, оставляя на хрящике кровоточащий след от зубов.       – Не волнуйся, я проверял детей, они крепко спят. Нам никто не помешает, и, – болезненное шипение. Девушка тянет за каштановые волосы вниз, заставляя любовника посмотреть на себя. – Да, – кривя губы в усмешке, выдыхает парень, – я запер дверь.       Давление на волосы ослабевает. Накахара, игриво улыбнувшись, зарывается пятерней во влажную шевелюру парня, нежно массируя кожу головы. Чуть надавливает на затылок, притягивая к себе, вовлекая в новый поцелуй.       Дазай, не отрываясь от любимых губ, медленно входит в разгоряченное тело. Плавно двигается, выходя наполовину, чтобы следующим толчком проникнуть в желанное тело до основания. Чуя цепляется за плечи, оставляет на них багровые полосы и несдержанно стонет в родные губы. Подмахивает бёдрами, подстраиваясь под темп движений Дазай, намеренно сжимая его внутри, доставляя ещё больше удовольствия.       Осаму отстраняется от раскрасневшихся губ и припадает к бледной шее, пятная её собственническими отметинами. Его… Только его Чуя, и ему плевать, что завтра на собрании многие увидят багряные следы на её коже, которые никак не скрыть под одеждой.       Пальцы стискивают женское бедро, ускоряя толчки, и спустя несколько бешенных для них обоих минут, парень, резко замерев, с глухим рыком кончает внутрь, прикусывая выпирающую ключицу, чувствуя, как сокращающиеся от оргазма стеночки Чуи приятно обволакивают его пульсирующую плоть.       – Люблю тебя, – охрипшим голосом нашептывает он, зализывая укус. Невесомыми поцелуями поднимается выше, повторяя слова любви, которые никогда прежде открыто не произносил вслух. И слышит в ответ взаимное признание.       Сняв с Дазая остатки бинтов, они неторопливо принимают душ, помогая друг другу вымыть свои тела. Окончив водные процедуры и одевшись в чистые домашние вещи, Чуя и Осаму, удовлетворённо зевая, уходят в комнату, заваливаясь на кровать. Обнимают детей, забравшись к ним под одеяло, и, переплетя поверх спящих двойняшек руки, засыпают, утыкаясь носами в детские макушки.       На часах – четыре утра. На столе – остывший омлет и чай. А в комнате, на широкой кровати, в тёплых объятиях друг друга спят четыре человека, с непередаваемым счастьем того, что новое утро они встретят вместе. ***       Ацуши заторможено моргает, оглядывая просторное помещение сонным взглядом. В главном зале особняка Нацуме собрались все детективы из агентства и мафиози, участвующие во вчерашней операции, во главе с Мори Огаем для обсуждения важного вопроса: дальнейшее сосуществование двух прежде соперничающих организаций.       Вынужденное сотрудничество не мало сплотило основные силы Детективного агентства и Портовой мафии, создав, и возродив, устрашающие дуэты в лице Накахары и Дазая, как Двойного чёрного, так и нового поколения, что представляли собой в паре Акутагава и Накаджима. Выгода от партнёрских отношений настолько огромна, что даже Мори не может не согласиться с подобным вариантом. Вот и обсуждают главы организаций на протяжении двух часов все плюсы и минусы от будущих дел, до сих пор не придя к единому решению. Активное участие в собрании, помимо самих Фукудзавы и Мори, принимают Куникида с Ранпо и Коё, уместившись впятером за большим круглым столом, склонившись над документацией. Позади Огая молча и смиренно стоит Хироцу, изредка высказываясь по тем или иным вопросам, что кажутся мужчине наиболее важными.       Что касается остальных…       Ацуши снова моргнул, переводя усталый взгляд на играющих детей. Эйми и Тэтсу, разместившись на мягком широком пледе, который откуда-то с верхних этажей притащила Элис, увлечённо собирают вместе с бодрячком Кенджи и белокурой способностью босса мафии головоломки, подаренные перед собранием Эдогавой: детектив подбирал их специально для двойняшек, вдохновившись гениальным подрастающим поколением. Выходило весьма недурно. И пока дети отвлекались на шестерёночную головоломку Gear Shift, Элис, напевая себе под нос мелодию из старого фильма ужасов про акул, вплетала в тёмные волосы Эйми красные ленточки.       Напротив детей, на кожаном диване, сидела Чуя, с твёрдой папкой документов в руках и ручкой в зубах. На шее, вместо привычного чокера, бордовый шарф, замотанный по самый подбородок; на талии – перебинтованные руки Дазая; на рыжей макушке, вместо шляпы, – сонная моська Неполноценного человека, уткнувшегося носом в мягкие после душа пряди. Пока исполнительница пыталась написать отчёт о прошедшей миссии, выкроив свободную минутку, детектив наглым образом дрых, используя свою любимую напарницу в качестве подушки. Чуя особо не возражала, лишь изредка тыкала нерадивого парня в бок острым концом ручки, когда тот, задумавшись, позволял себе слишком многое в её сторону.       Рядом с ними, с невозмутимым спокойствием, сидели Акико и Кёка. Йосано, закинув ногу на ногу и сложив на колени перчатки, с полной заинтересованностью к важному собранию подпиливала свои ноготки. Тщательно подпиливала, прерываясь, чтобы на свету рассмотреть каждый пальчик, довольствуясь проделанной работой. По левую сторону от неё расположилась Изуми, с упаковкой шоколадного печенья в руках. После чудесного исцеления полученных вчера травм, девушка чувствовала себя просто замечательно, проспав до обеда, тогда как бедный Ацуши и глаз не сомкнул за всю ночь от пережитых эмоций.       Золотистые глаза предательски слипаются, закрываясь. Накаджима постепенно проваливается в сон, чувствуя, как его буквально клонит вперёд, но позорное падение с дивана предотвращает чья-то рука, вовремя схватившая тигра за рукав. Голову парня заботливо укладывают на острое плечо неизвестного, хрипло проворчав что-то над ухом, и тигр полностью отключается, позволяя себе наконец-то немного вздремнуть.       Акутагава медленно выдыхает, замерев на месте. Незаметно, как ему кажется, поправляет белую прядку на умиротворённом лице тигра, убирая её за ухо, и хмуро отводит взгляд, натыкаясь на озорные глаза младшей сестры. «Лучше молчи» – читается в тёмных омутах обладателя Расёмона, и девушка понимающе кивает, одобрительно подмигнув брату. «Я ничуть не против, Рю. Дерзай»       Акутагава-младшая стоит, прислонившись спиной к стене, возле дивана, на котором сидят Рюноскэ и Ацуши, и внимательно вслушивается в мирное обсуждение. Мысли юной девушки то и дело возвращаются к высокому блондинистому детективу в очках, что в данный момент что-то сосредоточенно объясняет своему директору и Мори, наглядно показывая свои мысли на разложенных на поверхности стола бумагах. От вчерашнего серьёзного ранения не осталось и следа. Куникида выглядит на удивление энергичным и собранным, подходя к работе с особой ответственность, на которую только был способен идеалист.       Гин машинально поправила тёмную чёлку, когда Доппо столкнулся с ней мимолётным взглядом, приподняв голову. Но тут же, смутившись, вернулся к объяснению своих мыслей. «Забавный» Девушка улыбнулась, не боясь, что заметят, благодаря скрывающей её лицо маске.       – …Вы слишком скучные, – недовольно проныл Ранпо. На руках детектива покорно сидит трёхцветный котяра, Ми-тян. Казалось, он дожидался здесь «гостей» ещё до того, как детективы и мафиози переступили порог особняка, приветственно мякнув им, когда те вошли в главный зал.       Эдогава скучающе облокотился подбородком на шерстяную макушку кота, обнимая его и чуть приподнимая, забираясь на стул с ногами. Даже обнимающиеся сейчас в кресле Танизаки вызывали у него больше эмоций, чем зашедшее в тупик обсуждение о возможном союзе двух организаций: «Если так и дальше пойдёт, они новую войну начнут, а не мирное соглашение подпишут… Нужен весомый аргумент в пользу, – взгляд Ранпо задержался на «спящем» Дазае. – А ведь и правда…»       Губы детектива изогнулись в самодовольной ухмылке. Он незаметно стаскивает со стола исписанный листок бумаги, под мурчание кота делает самолётик и, прицелившись, отправляет его в голову Осаму. «В яблочко» – мысленно ликует Эдогава, пока Осаму, недовольно моргая, вытаскивает из волос застрявший бумажный самолётик под насмешливые комментарии Чуи и Йосано.       – Видимо, мне всё же придётся вмешаться, – устало вздыхает Дазай. Парень, отстранившись, с кряхтением выбирается с дивана, потому что Чуя наотрез отказалась двигаться с места.       – Только без выкрутасов, Осаму, – предупреждает она прежде, чем детектив, поцеловав её в макушку, отходит к столу.       Спустя двадцать минут монотонного бормотания над разложенными бумажками, сопровождающиеся лишь чирканьем ручки и тиканьем старинных часов, устоявшуюся атмосферу своеобразной тишины нарушает удовлетворённый голос Мори:       – А вот это уже более заманчиво, чем все ваши прошлые идеи и предложения.       – Думаю, нам такое подходит, – согласно кивает Фукудзава.       – Значит, – подводит итог Куникида. Он выпрямился, поправил съехавшие на нос очки и в очередной раз осмотрел присутствующих, ожидая, пока остальные члены собрания обратят на него внимание.       Гин, склонившись над диванчиком, ненавязчиво хлопает брата по плечу. Рюноскэ мгновенно реагирует на чужое прикосновение и резко давит пяткой на ногу дремавшего тигра, заставляя парнишку подскочить на месте и, потеряв равновесие, завалиться обратно на Акутагаву, утыкаясь носом в чужую грудь. Ацуши взлохмачен и взвинчен, он медленно поднимает взгляд, натыкаясь на нахмуренное лицо Рюноскэ, что находится слишком близко, и стремительно краснеет. Пытается что-то пробормотать, но лишь беззвучно шевелит губами и начинает пятиться назад, проскальзывая задницей по кожаной сидушке, пока не упирается поясницей в подлокотник. Нервно дёргается назад и, в итоге, переваливается через возникшую преграду, с грохотом падая спиной на пол.       – Идиот, – чуть слышно выдыхает Рюноскэ, прикрываясь рукой от импровизированного кашля. Гин тихо смеётся, и Куникида, что было уже открыл рот, дабы отчитать Накаджиму за неосторожность, мгновенно замолкает, подмечая, как естественно в этот момент светятся глаза девушки от самой обычной, человеческой радости. «Мафиози тоже люди» – проносится в голове идеалиста. Йосано, Кёка, Дазай… Каждый из них в прошлом состоял в Портовой мафии по разным причинам, но именно пребывание на тёмной стороне сделало этих людей такими, какими они сейчас и являются. Доппо, отчасти, может понять Акико и Изуми. Дазая понять сложнее, хотя Куникида искренне пытается, когда напарник не выводит мужчину из себя. Но… что заставляет оставаться в мафии эту девушку? Ответ, увы, ему не известен.       Двойняшки и Элис беззаботно смеются, указывая пальчиками на распластавшегося на полу Ацуши. Эйми спешит к «братишке тигру» на помощь. Она заботливо придерживает друга за спину, поглаживая по голове, и советует быть аккуратнее.       – Так что вы решили? – вдруг спрашивает Накахара, прерывая затянувшуюся тишину.       – Портовая мафия и Вооруженное детективное агентство заключают договор о сотрудничестве сроком на пять лет, – голос Куникиды спокоен и ничем не выдаёт волнение детектива от мимолётного женского взгляда. – Дальнейшее развитие партнёрских отношений будет зависит от полного соблюдения всех правил, что включает в себя наш договор, а именно: Портовая мафия ни при каких условиях не использует в своих делах гражданских; Детективное агентство, в свою очередь, не мешает Портовой мафии контролировать и отсеивать подпольные организации и преступные группировки, пока те не наносят вреда мирным жителям. Основной силой обоих организаций принято установить парную работу Дазая и Накахары, а также, Накаджимы и Акутагавы. При необходимости могут быть собраны другие группы для успешного выполнения миссии. Если одна из сторон запросит себе в помощь определённого эспера, союзник должен пойти навстречу. Но, – Доппо и Ранпо одновременно переводят взгляд на Акико. Девушка нервно теребит перчатку, мысленно рассматривая варианты, для которых может потребовать её способность Мори Огай, но следующие слова Куникиды успокаивают. Врач расслабленно выдыхает, на секунду прикрыв глаза, дабы привести мысли в порядок. – Помощь будет предоставлена только в том случае, – не требующим возражения голом, поясняет Доппо, – если не разнится с убеждениями самого эспера.       – Выходит, что наш основной рабочий темп останется прежним? – удовлетворённо произносит Танизаки. – Ещё и приобретаем сильных союзников. Одни плюсы, если закрыть глаза на их кровожадную и беспощадную сущность. Только, – менее радостно добавил парень, хмурясь, – где гарантия, что мафия нас не предаст?       – Гарантий никаких, – Мори гадко ухмыляется, подперев щеку ладонью правой руки. Он самодовольно смотрит на Джуничиро, буквально кожей чувствуя на себе напряжение со стороны детективов. – Пока от вас есть выгода, можете полностью рассчитывать на нашу помощь.       – Во всяком случае, – произнёс Фукудзава, – очевидная выгода сейчас имеется в нашем союзе для обеих сторон, – мужчина поднялся со своего места, задвинул стул и, окинув взглядом своих подчиненных и людей Огая, проговорил. – Общим местом сбора всегда будет назначаться этот особняк. Так лучше и удобнее для всех нас.       – Возражений не имею, – согласно кивнул Мори. – Полагаю, на этом наше собрание окончено?       – Да. У нас больше вопросов нет. Куникида до завтра подготовит необходимые документы для подписания договора.       – Хорошо. С нашей стороны этим займется Коё. Ты же не против? – хитро прищурился Огай, обращаясь к Озаки. На что исполнительница без тени сомнения кивнула, улыбнувшись.       Мори поднялся из-за стола, попрощался со всеми, и направился в сторону выхода, по пути прихватив Элис. Девочка сначала капризно повозмущалась, обозвав пару раз Огая «вредным старикашкой», но после обещания купить что-нибудь новое, добровольно поскакала вслед за ним. Уже у выхода Мори обратился к Накахаре, попросив девушку появится у него в кабинете через час, дабы сдать отчёт о прошедшей миссии и о нападении на неё и детей в парке, которое послужило новому высвобождению Арахабаки из-под контроля.       За Мори особняк покинули Фукудзава с Куникидой и Ранпо; Коё и Хироцу. Командир Чёрных ящеров перед уходом напомнил Гин, что у девушки на ближайшие два дня выходной, и попросил её как следует отдохнуть и восстановить силы, залечив раны, что она получила в последней битве. Плечо Акутагавы-младшей всё ещё давало о себе знать, простреливая болью при любых резких движениях.       Все потихоньку начали расходиться, спеша каждый по своим делам. Чуя, убедившись, что Дазай присмотрит сегодня за детьми, отправилась в главный офис Портовой мафии: быстрее сдаст отчёт боссу, быстрее освободится. Тем более, в планах исполнительницы было ещё одно место, которое она хотела посетить перед тем, как вернуться домой.       – А где тот вспыльчивый парень с пластырем? – указывая себе на нос, поясняя, спросил Танизаки, обращаясь к Гин. – Не заметил его на собрании, – по-доброму усмехнулся, – отлынивает?       – Разбирается с Уоттсом.       – Не завидую я мужику, – понимающе присвистнул Джуничиро. – Он его ещё вчера всё убить порывался.       – Лёгкой смерти предателю всё равно не видать, – вклинился в разговор Рюноскэ.       Небольшая беседа о прошедшей миссии собрала в компанию всех оставшихся людей: Рюноскэ, Гин, Ацуши, Кёку, Джуничиро и Наоми. Кенджи почти сразу убежал, сославшись на помощь, которую пообещал оказать старику, работающему на Йокогамском рынке. Акутагава и сам хотел уже уходить, молча разворачиваясь в сторону выходу, но… На плечо парня опустилась чужая ладонь, с перебинтованным запястьем:       – Я так понимаю, – хитро прищурившись, беззаботно проговорил Дазай, – вы сегодня все выходные?       – Мне нужно забрать документы о новом деле Ранпо с полицейского участка. Братишка обещал помочь, так ведь? – Наоми с довольной улыбкой повисла на плечах Джуничиро. Извинившись перед Дазаем и остальными, Танизаки быстро ретировались с особняка, пожелав всем удачного вечера.       – А что касается вас? – Осаму не торопился выпускать из захвата своего бывшего ученика.       – Нужна помощь? – добродушно уточнил Ацуши.       – Я хочу, чтобы вы присмотрели за Тэтсу и Эйми, пока меня не будет, – Осаму кивнул в сторону двойняшек, что в данный момент играли с котом. – Чуя сейчас занята, а у меня имеются кое-какие незаконченные дела, которые не требуют дальнейших отлагательств, – в глазах детектива на секунду промелькнула неприкрытая жажда крови, что не смогла остаться незамеченной.       – Что ты задумал, Дазай? – настороженно поинтересовался Акутагава.       – Ничего криминального, – наглая ложь. И каждый понимает это.       – Мы позаботимся о них, не переживай.       – Спасибо, Ацуши. Я и не сомневаюсь в вас. А в награду, – Рюноскэ чувствует, как его отпускают, чтобы в следующее мгновение шлепнуть ладонями по плечам с двух сторон, радостно сообщая, – Акутагава, как истинный джентльмен, угостит вас чем-нибудь вкусненьким. Не стесняйтесь, просите всё, что душе угодно.       – Дазай, – глаз Рюноскэ нервно дёрнулся, а в душе появилось неконтролируемое желание пронзить проклятого суицидника Расёмоном. Да не один раз. Кажется, в такие моменты парень полностью понимает и разделяет стремление Чуи прибить Неполноценного человека самым изощрённым способом, который только существует в мире. И чем быстрее, тем лучше.       – Ну-ну, не скромничай, – словно не замечая мрачного взгляда, беззаботно лепечет детектив, – я знаю, что у тебя достаточно сбережений, чтобы устроить маленькую радость в честь успешной миссии, к тому же, – склоняется ниже, к уху, шепча, чтобы услышал только Рюноскэ, – путь к сердцу милого Ацуши лежит напрямую через его желудок. Наш тигрёнок любит вкусно поесть.       Акутагава резко вспыхивает, смущаясь, и со всей силы отдавливает ногу детективу. Дазай смеётся, отпрыгивает в сторону. Запускает руку в карман пальто, а после кидает Рюноскэ свой бумажник.       – Часть суммы, так и быть, щедро пожертвую я. В благодарность за спасение детей, – задорно подмигивает, продвигаясь спиной вперёд к выходу, – отличного вам вечера, ребята. Встретимся у нас дома, – помахав на прощание рукой, детектив скрылся с виду, переступив порог.       – Гин, у тебя ещё остались ключи от квартиры Чуи?       – Да.       – Отлично, – пересчитывает купюры в бумажнике. Многовато, Дазай не поскупился в этот раз. – Тогда по магазинам, и домой. ***       Чуя чувствует себя несколько паршиво после разговора с Мори. Она не может до конца понять, что раздражает её больше: то, что босс подозревает её в потенциальном уходе из организации вслед за Дазаем, расценивая как предательство; или то, что его слова частично обретают смысл, ведь Накахара уже сама давно поняла, что находится на перепутье своего будущего выбора жизни.

«Чего ожидать в будущем?»

      Вопрос, который задал ей сегодня Огай. Вопрос, который мучает Чую последние дни.       Сейчас, благодаря мирному договору о сотрудничестве, всё сложилось лучше, чем могло бы быть, но это не искореняет проблему полностью. Или всё же это Чуя себя зря накручивает? Когда-то сомнение уже сыграло с ней и Дазаем злую шутку, разделив их пути на целых четыре года. Мучительных года для обоих. И теперь, когда их жизнь наконец-то начала налаживаться, почему бы просто не позволить себе быть счастливой.       Горький опыт прошлого, боль и предательство, с которым девушка сталкивалась не единожды, заставляют её постоянно ожидать от судьбы нового удара в спину. Сомнение гложет не хуже ночных кошмаров, всякий раз напоминая о несправедливости этого мира. «Насколько долгим может оказаться это самое счастье?..»       Накахара, задумавшись, машинально поправляет шарф, в который раз костеря Дазая за его чувство собственности и желание оставить на девушке как можно больше меток. Она неспешно спускается в подвалы к пыточным комнатам, вертя в руках излюбленный нож, и с особым настроем предчувствует, как тонкое лезвие будет плавно проскальзывать по чужой коже, оставляя после себя красные капли стекать на каменный пол.       Ледяной эспер, по просьбе Накахары, был передан под её полный контроль. Судьба пленника была в руках Чуи, и исполнительница не собиралась даровать тому лёгкой и быстрой смерти. Сначала помучить как следует, определить порог боли и выносливости, выудить какую-нибудь новую информацию – так, чисто для галочки, а затем перерезать глотку точным движением руки, навсегда втаптывая мерзкую рожу в грязь.       Она добьётся от него мольбы о пощаде. Если нужно, поставит на колени, но заставит пожалеть о том, что посмел тронуть её детей. С этой целью исполнительница и спускалась в пыточную, но планы вновь нагло нарушил треклятый суицидник…       Чуя резко останавливается, ошарашенно смотря перед собой. «Какого чёрта?..»       – Повторим, усвоил ли ты урок? – елейно тянет Дазай, удерживая за волосы распластавшегося в собственной луже крови Сергея. Мужчина гневно смотрит на детектива и мычит неразборчивые проклятия. Тянется дрожащей, исполосованной рукой к ножику, что лежит рядом с ногой Дазая, и мученически шипит, вслушиваясь в хруст костей, когда ладонь безжалостно втаптывает в пол чужая пятка. – Нет-нет-нет, так не пойдёт, – показательно возмущается Дазай, недовольно грозя пальчиком, – ответ в корне неверный. Видимо, требуется повторное закрепление пройденного.       – Осаму?       Накахара подходит ближе, оценивая масштабы проделанной Дазаем работы, и с трудом сдерживает себя от порыва отвесить напарнику подзатыльник за отобранную возможность поквитаться с давним соперником.       – Между прочим, – демонстративно машет перед детективом ножом, – этот мудак был моей добычей. С хера ты вообще тут забыл?       Чуя злится лишь для виду. Знает, что Осаму пробрался в офис мафии ради неё и детей, в попытке устранить оставшуюся угрозу для семьи. И этот поступок в очередной раз заставляет девушку почувствовать себя в безопасности рядом с ним.       – Медленно бегаешь, малышка Чу. Я честно ждал тебя, как верный хозяин своего пса, целых пять минут.       – Слышь, хозяин, – недобрый блеск в глаза, – договоришься, и спать на коврике вновь будешь, чтоб не покусала. Усёк?       – Спорный вопрос, но намёк понял.       Чуя делает ещё шаг и брезгливо осматривает полумёртвого Тармашева, который продолжал оставаться в сознании благодаря, разве что, своей нечеловеческой выносливости. Дазай явно был в ударе, «беседуя» с пленником, в полной красе вспомнив былые времена, когда он, будучи исполнителем Портовой мафии, не раз привлекался к допросу врагов, прослыв самым жестоким и беспощадным среди исполкома при Мори Огае.       – Повторюсь, – проводит пальцем по лезвию ножа, – что ты тут забыл?       – Исполняю желание своей любимой будущей женушки.       Дазай ослабляет хватку, выпуская из пальцев волосы Сергея, и мужчина с мокрым шлепком, вымученно матерясь, падает на пол. Возражение Чуи: «Я тебе не женушка, придурок», – тонет в бессвязном рычании Тармашева.       – …суки… – сжав целую руку в кулак, прохрипел ледяной эспер. И вновь протяжно застонал под хруст ломающихся позвонков, чувствуя, как нога Неполноценного человека с силой давит на спину, впечатывая поднявшегося было мужчину обратно в каменный пол.       – Грязной шавке слова не давали, – презрительно бросает детектив, с ненавистью наблюдая за страданиями пленника. Дазай обещал Одасаку, что бросит подобную деятельность и больше не будет проливать кровь, но… За семью убьёт любого. Даже Мори, если потребуется.       Дазай переносит вес своего тела на одну ногу, сильнее надавливая на Сергея, со своеобразным наслаждением наблюдая за искажающейся от мученической боли физиономией. Припоминает все те страдания, что пришлось пережить Чуе вчера после активации Порчи, и кровожадно скалится, желая доставить этому человеку как можно больше страданий. «Почувствуй на себе то, что пережила она…»       – Осаму, прекрати, – резкий щелчок по носу отрезвляет поехавшее сознание садиста. Дазай несколько раз моргает, «невинно» смотря в рассерженные голубые глаза напротив.       – Он не заслуживает сожаления.       – Да плевать я на него хотела, – грубо, – меня больше беспокоит твоё состояние. Ненормально мучить людей с таким наслаждением. Успокойся и возьми себя в руки, пока окончательно кукушкой не слетел.       – Чуя, – ласково проводит по женской щеке рукой, – ты права, прости. Увлёкся, – детектив продолжает стоять на спине поверженного. Он чуть склоняется, соприкасаясь лбом лба Чуи, и, прикрыв глаза, шепчет, – ничего не могу с собой поделать, как только вспоминаю, в каком состоянии нашел вчера тебя. Не могу сдержаться, как только понимаю, что эта мразь чуть не убила нашего сына.       – Поэтому я и хотела сама его убить…       – Знаю, но я сам, – отстранившись, выпрямляется. – Я хочу, чтобы по возможности, ты не пачкала больше свои руки в крови всяких отморозков. Ты выше этого, – кривится, – дерьма.       – Шутишь? – иронично приподнимает бровь, с саркастической усмешкой смотря на Дазая. – Ты просишь о невозможном, скумбрия. Забыл, кто я и где работаю?       – Да нет, – с грустью, – об этом я прекрасно помню…       – Хватит, – резко обрывает на полуслове. Скашивает взгляд в сторону харкающего кровью мужчины, – добей его уже, и покончим с этим.       – Думаешь, заслужил?       – Нет. Но оно того не стоит. Ты достаточно измучил его, да и твое душевное равновесие важнее. Не стоит возвращаться к тому, от чего так долго бежал.       Дазаю не нужно повторять. Он согласно кивает, достаёт пистолет и, метко прицелившись в затылок своей жертвы, спускает курок, навсегда обрывая жизненную нить ледяного эспера. Детектив смотрит на простреленный, сочащийся кровью затылок презренного и борется с желанием спустить ещё несколько пуль в мёртвое тело. Нездоровый азарт охватывает, сковывая всё тело предвкушающей дрожью, и…       – Осаму?       Тёплая ладонь нежно касается прохладной щеки. Чуя подходит ближе, забирает из рук детектива пистолет и отшвыривает оружие в сторону. Приподнимается на носочки, оплетает шею любимого руками, притягивая к себе, и шепчет, остановившись в миллиметре от чужих губ:       – Пошли домой.       – С удовольствием, – счастливая и благодарная улыбка в ответ. Дазай склоняется, сокращая оставшееся расстояние между ними, и накрывает желанные губы своими, притягивая девушку ближе за талию. – Как в старые «тёмные» времена, – отстранившись, отшучивается он, – пыточная, кровь, трупы… и мы, только вдвоём… из живых. Романтика…       – Идиот, – беззлобно бросает Чуя. Хватает парня за руку и тянет в сторону выхода. Убирать здесь лишний «мусор» уже не её обязанность.