Держа её руку

      – И всё же отлично мы тогда с вами посидели, – Гин расслабленно потягивается. Вытягивает руки вверх, наклоняясь чуть в сторону, и изгибает спину, хрустя затекшими от долгого сидения позвонками. Плечо резко простреливает тянущей болью, и девушка хмурится. Медленно опускает пострадавшую руку, дотрагивается до плеча и аккуратно растирает, болезненно морщась.       – Может всё-таки прислушаемся к Осаму и обратимся за помощью к Йосано? – обеспокоенно спрашивает Чуя, но Акутагава отрицательно машет головой. Она привыкла к подобной боли, не первый раз пропускает атаки врагов. Да и Хироцу продлил выходные на неделю для восстановления. Ей не на что жаловаться.       Прошло четыре дня с подписания договора о сотрудничестве Портовой мафии и Вооруженного детективного агентства. Время течёт своим чередом, вернувшись в прежнее рабочее русло. Накахара успешно закончила необходимую документацию по последним данным, и сегодня могла позволить себе заслуженный отдых в компании подруги. Чем девушки и занимались, устроившись в гостиной квартиры Накахары за чашечкой чая.       – Ты права, вечер и правда выдался весёлым, – Чуя смеётся, облокачивается на мягкую спинку и подтягивает к себе колени, приобнимая их одной рукой. Удобнее устраивается, опустив вторую руку с горячей кружкой на подлокотник.       Когда в тот вечер, после «допроса» Тармашева, Дазай и Накахара вернулись домой, то застали весьма необычную картину…       – Это ещё что такое?       Чуя буквально столбенеет, неподвижно замерев в дверном проёме, с дергающимся глазом смотря на вмиг умолкших друзей, стоило повелительнице гравитации показаться в поле их зрения. Дазай, не глядя, идёт следом, ненароком врезаясь в спину остановившейся девушки, чуть подталкивая её в гостиную, где все и собрались. Оборачивается на преграду, готовясь колко прокомментировать «тормознутость крохотного слизняка», как слова разом застревают в горле, срывая вместо себя с губ детектива смешок.       – Какая прелесть, – с трудом выдавливает из себя Осаму, и тут же складывается пополам от неконтролируемого смеха. Чуя не может сдержать улыбки, и уже через секунду закатывается звонким смехом вслед за Дазаем, опираясь рукой на его плечо, чтобы не упасть.       – Предатели, – лицо Рюноскэ мрачнеет на глазах. Парень покорно сидит на полу, согнув перед собой ноги, пока за его спиной, капаясь в волосах, Эйми и Кёка вплетают ему в косички ярко-красные ленточки. Привычное чёрное пальто аккуратно сложено и висит на спинке дивана. Вместо него, на плечах Акутагавы, красуется розовая мантия «феечки», которую малышке Накахаре на прошлой неделе подарила Наоми.       – Братишка Рю, не шевелись, а то криво получится, – недовольно ворчит девочка, дёргая Рюноскэ за прядь волос, от чего парень болезненно морщится, с поразительной выдержкой оставаясь сидеть на месте.       Кёка, стоя на коленках, и сама выглядит не менее забавно, старательно завязывая бантик на конце косички Акутагавы. Красное кимоно сменилось костюмчиком кигуруми в виде голубенького кролика, с ушками-башлыком на голове.       Ацуши, кажется, от возвращения хозяев домой от неожиданности и вовсе подпрыгнул на месте. Парень чувствует себя не в своей тарелке, то и дело поправляя съезжающий на лоб ободок в виде кошачьих белых ушек и оттягивая слишком непривычный кошачий ошейник с маленьким золотистым колокольчиком. «Не иначе, как под цвет глаз подбирали» – мысленно подмечает Осаму, делая себе пометку на будущее приобрести что-то подобное для Чуи. Для использования в личных ролевых играх, разумеется.       Лицо Накаджимы разукрашено чёрным фломастером в кошачью мордочку, добавив внешности юного детектива дополнительные «усики» и «носик».       Во всём этом маскараде только Гин продолжала оставаться в своей привычной повседневной одежде. Она непринуждённо сидит на полу, облокотившись спиной на край кресла, и с удовлетворённой улыбкой тасует колоду карт, под внимательный надзор Тэтсу, что удобно устроился у неё на коленях.       – Путём несложных наблюдений победителем сего великолепного творения объявляется непобедимая шулерша Гин, – Дазай театрально склоняется перед всеми, отвешивая в сторону Акутагавы-младшей шутливый реверанс. – Только ответь, с чего тебя на такие экстравагантные желания потянуло?       – Желание проигравшему загадывали Эйми и Тэтсу.       Тут то и встало всё на свои места, разом отметая другие вопросы. Сразу становится понятным, почему Рюноскэ не воспротивился выполнять желание. Хотя может и противился поначалу, да только двойняшки не успокоятся, пока не получат желаемого, легче согласиться.       – Мам, пап, присоединяйтесь, – довольно улыбается Тэтсу. Он соскальзывает с коленок Гин и бежит к Осаму, протягивая к нему ручки, ловко запрыгивая на руки к отцу. – Это очень весело!       – Чур, следующее желание загадываем вместе, – Дазай азартно подмигнул сыну, вызывая у ребёнка восторженный смех.       Осаму, опустив Тэтсу на пол, вместе с Чуей удалился на несколько минут переодеться в домашнее, желая как можно скорее избавиться от пропахшей кровью и пылью одежды, и уже через минут двадцать, в центре гостиной кружочком сидело восемь человек, шестеро из которых вооружились картами.       – Какой у вас счёт? – Чуя оценивающе оглядывает друзей, ожидая первого хода. Эта честь выпала на роль Кёки.       – У Ацуши три проигрыша, – прижав карты к груди, скрывая их от других, произносит Гин. – У Рю – два, у Кёки – один.       – Шесть партий всего сыграли? – подводит итог Осаму.       – Нет, – Изуми скидывает карту, игра началась. – Девять. Сейчас идёт десятая.       – А как тогда?..       – Первая игра была разминочной, поэтому обошлись без желаний, – Накаджима сосредоточенно смотрит в свои карты, хмурясь. Опять неудачная карта вышла.       – Хорошо, семь. Что с остальными двумя?       – На четвертый раз Ацуши и Рю долго бились друг с другом, не желая уступать победу, и в итоге снова почти подрались, – Гин внимательно следит за выбывшими картами, запоминая каждую. Когда в игру включен Осаму, стоит быть внимательнее. Да и Чуя не промах. Эти двое не раз в прошлом заваливались в подпольные клубы, разыгрывая партии с профессиональными шулерами, оставляя тех с носом и срывая крупные суммы денег. Правда, несколько раз подобные вылазки заканчивались перестрелками и разрушенным зданием, но закоренелых напарников мало волновал подобный исход.       Несколько таких «посиделок» посчастливилось посетить и Гин в компании своих коллег. Там-то девушка и научилась играть не хуже Двойного чёрного, пусть и заметно уступая им.       – Поэтому в наказание, – продолжила Акутагава-младшая, – было принято признать поражение за ними обоими. И…       – Молчи, – сквозь зубы прошипел Рюноскэ, пряча лицо за картами. Ацуши и вовсе свалился на пол, под звон маленького колокольчика утыкаясь носом в ворсистый ковер, желая слиться с ним полностью, только бы не вспоминать о… Или, всё же, это было не так уж и плохо?..       – И?.. – повисла минута молчания. Чуя и Осаму заинтересованно уставились на Гин, ожидая продолжения.       – Эйми предложила помирить этих двоих, заковав их обоих в наручники на целый час.       Новая порция смеха огласила небольшую комнату. Рюноскэ, что-то неразборчив проворчав, незаметно потёр рукой запястье правой руки, с которой совсем недавно сняли проклятые наручники. На бледной коже ещё можно было разглядеть едва заметный красный след, опоясывающий запястье, напоминая о проведённом рядом с тигром времени. «Надо почаще так играть» Уголки губ парня чуть приподнялись в подобие улыбки. Он был бы не против получить такое наказание ещё раз. Да хоть на целый день, если тигр будет привязан только к нему одному.       – А где вы наручники то взяли? – утерев выступившие от смеха слёзы, спросила Чуя. – Мы с тигром сами за ними ходили в ближайшей сек-       Парень, покраснев, осёкся, скосив настороженный взгляд на сияющие детские глаза. Эйми быстренько спрыгнула с плеч отца, подбежала к дивану и стащила спрятанные под чёрным плащом Акутагавы обрамлённые белым пушком наручники.       – Вот! Красивые, правда? – восторженно воскликнула девочка, демонстрируя обновку родителям. И менее весело добавила. – Только они так и не признались, где купили эту штуку.       – Идея отправить их именно за такими наручниками принадлежала мне, – с невинной улыбкой добавила Гин, – наказывать, так наказывать.       Доиграть ту партию они так и не смогли, катаясь по полу от смеха на протяжении последующего часа. Осаму выдвигал самые разнообразные и нелепые предположения, как именно Рюноскэ и Ацуши вели себя в интим-магазине, приобретая столь необычный аксессуар, только смущённые донельзя парни так и не признали ни один из вариантов достоверными, стараясь и вовсе избегать ответа. Потому что…       «Никому ни слова о том, что там произошло. Понял, Тигр?» Ацуши только нервно закивал головой, стараясь таким образом выкинуть из памяти все те пугающие и привлекающие любопытство вещи, что они увидели на витрине магазина.       «А ведь продавец подумал, что мы пара, – заливаясь краской, вспомнил вдруг Накаджима, прикрывая лицо ладошками. – Стыд то какой… Жаль, что его предположения навсегда останутся беспочвенными»       – Ты ведь специально отправила их туда, – вспоминая о прошедшем вечере, весело изрекла Чуя, отставляя на маленький журнальный столик пустую кружку. – Сводить своего брата с другим парнем. Как не стыдно.       – Всего лишь небольшая помощь, – пожимает плечами девушка, – и дураку понятно, что они друг другу интересны в любовном плане, но оба настолько слепы и тупы, что аж зубы сводит.       – Сказала та, кто большую часть собрания с детективным агентством украдкой пялилась на Куникиду.       – Ты же была увлечена отчётом, – стушевалась Акутагава, – неужели настолько было заметно?       – На самом деле нет. Мне Осаму сказал. Думала шутит, но смотря на тебя, понимаю, что он был прав. Кстати, он так же упомянул, что Куникида точно так же пялился в твою сторону. Если тебе вдруг интересно.       Гин смущённо улыбается и отводит взгляд, чуть склоняя голову вбок. Тянется за декоративной подушкой и крепко прижимает к себе, забираясь в угол дивана с ногами.       – К слову, об Осаму, – Чуя помрачнела, – эта суицидальная скотина… – резко замолкает, – нет, – отрицательно машет головой. «Мы же договаривались не упоминать больше об этом». – Просто скотина, – удовлетворённо добавляет она, кивая, – снова что-то задумала…       – Ты о чём?       – Последние три дня он слишком подозрительно себя ведёт. Постоянно носится куда-то, пропадает по делам или висит на телефоне. Вчера вот, забрав с собой Тэтсу, с самого утра свалил по каким-то важным делам и вернулся только поздно вечером. О том, где они были, Тэтсу молчит. Сегодня тоже ускакал на работу, когда на часах и семи не было. Не нравится мне всё это.       – Не пыталась поговорить с ним?       – Пыталась, конечно. Но на все мои вопросы он только отмахивается, говоря, что скоро сама узнаю. «Сюрприз», мать его за ногу, устроить собрался, – Накахару передёргивает от озноба. – Последний его сюрприз ничем хорошим не закончился.       – Сомневаешься в нём?       – Не совсем. Скорее беспокоюсь. Он… не оставит меня больше, в это я верю, только… Я ненавижу, когда мне не удаётся прочесть его планов. Это злит.       Чай плавно заменяется бутылочкой красного полусладкого и горьким шоколадом. Вино расслабляет, прогоняет мрачные мысли и помогает выговорить всё, что накопилось на душе. Боль, печаль и страх… Страх за семью, за будущее детей, за людей, что стали друзьями несмотря на прошлые разногласия.       – После случая в парке, я не могу уснуть, пока Осаму нет рядом, – покручивая в хрустальном бокале красную жидкость, признаётся Накахара, – и просыпаюсь сразу, как он покидает постель. Мне страшно, что Арахабаки снова возьмёт контроль надо мной. Каждый раз, – голос Чуи дрожит. Она делает глоток, а после продолжает, – каждый раз, как сознание начинает проваливаться в сон, я слышу тот голос. Те слова, что он мне шепчет. Чувствую, как утягивает меня. Как зовёт, предлагая защитить детей путём уничтожения всего остального, и… Только прикосновения Осаму заглушают Арахабаки.       – Он знает? Про голос?       – Да. Поэтому старается не задерживаться допоздна. Он считает, что это временно и скоро пройдет, – усмехается, невесело взлохматив рыжие локоны, – надеюсь не ошибается. Не хотелось бы, – горько улыбается, – становиться возможной угрозой уничтожения города.       Гин тянется к Чуе и забирает из расслабленных рук недопитый бокал ровно в тот момент, когда к ним в гостиную вбегают двойняшки. Накахара опускает ноги на пол и протягивает руки к дочери, помогая ей забраться на диван. Акутагава, отставив бокалы на стол, подтягивает за руку Тэтсу, буквально затаскивая мальчишку и усаживая рядом с собой.       – Смотрите, – в руках мальчик держит альбомный лист. Подзывает взрослых к себе, заманивая пальчиком, укладывает рисунок на своих коленках, и показывает, гордо заявив, – Эйми только что нарисовала. Круто получилось, правда? – вдохновлённо переводит взгляд с мамы на Гин, и обратно. – Если подарить им этот рисунок, они поймут? Поймут же?       – Мне кажется, если вы тоже самое напишите каждому из них на лбу, они всё равно не поймут столь жирного намёка, – Гин не может не признать, что рисунки Эйми с каждым разом становятся всё лучше и лучше, передавая внешность изображенных на них людей с точностью до мельчайших деталей. Например, эти выразительные золотистые глаза Ацуши, что сразу привлекают к себе внимание, или хмурая физиономия Рюноскэ, с едва заметной улыбкой, и белые кончики передних прядей, свисающих на бледное лицо.       – Давайте проверим?       – Ага, – фыркает Чуя, припоминая старую выходку двойняшек, – возьмём несмываемый маркер, прижмём каждого из них к стене, сделаем надпись на весь лоб, а после закроем обоих в одной комнате.       – Да! – на полном серьёзе воскликнули двойняшки, и Чуя тут же пожалела о своих словах. Додумаются ведь! Расскажут Осаму, а за тем не заржавеет привести необдуманно брошенные слова в действие. «Язык мой, враг мой… Простите, ребята…»       – Папа сказал, что братишки придут к нам завтра, – успокоившись, произносит Эйми, – завтра и подарим.       Спорить с ними ни Чуя, ни Гин больше не стали. В конце концов, обе девушки и сами не против подтолкнуть друзей к раскрытию своих чувств. Друзей… Накахара и сама не заметила, как это слово стало применимо и к Ацуши, и к другим ребятам из детективного агентства. Влияние Дазая, не иначе…       Когда стрелка настенных часов перевалила за полдень, Гин засобиралась на встречу с братом. «Мы договорились встретиться у станции. Рю сделал какой-то заказ в Йокосука, и просил съездить с ним» Чуя только ободряюще покачала головой, мол, не переживай, всё нормально. «Я обещала Эйми и Тэтсу навестить сегодня сестрицу Коё, – стоя в прихожей, облокотившись плечом на дверной косяк, Накахара ждёт, пока Гин приведёт в порядок свои волосы и обуется. – Они слишком настойчиво просили меня о встрече с ней. Даже немного удивительно»       Попрощавшись с Акутагавой, детишки убежали в комнату собираться, поэтому Чуя, не боясь, что их кто-то услышит, решила дать подруге один важный, как она считала, совет.       – Гин, – прежде, чем закрыть за гостьей дверь, Накахара схватила её за руку, останавливая. – Если представится возможность, поговори с Куникидой. Не повторяй наших с ним ошибок. Умалчивать о подобном не всегда лучшее решение…       Центральные улицы города как никогда полны людей. Все суетливо бегут по своим делам, куда-то спешат. В послеобеденное время каждый хочет вернуться на своё рабочее место. Лишь редкие прохожие неторопливо прогуливаются по каменному тротуару, наслаждаясь солнечным теплом будничного майского дня.       Среди таких прохожих можно было встретить черноволосую красавицу в кремовом платье с накинутой сверху ветровкой. Гин любит вот так неспешно пройтись по улицам Йокогамы, вслушиваясь в дышащий жизнью город. Любит чувствовать себя простым человеком, снимая всякие обязанности, пусть на короткое время, но забывая о своей тёмной стороне. Выживая в детстве в трущобах вместе с братом, Акутагава разве что мечтать могла оказаться в подобном месте, но, вступив в мафию, осуществила свою детскую мечту, не поддаваясь больше прошлым страхам. Пока она может, она будет жить так, как ей хочется, не оглядываясь назад.       – Гин?       Удивлённый голос за спиной заставляет девушку резко остановиться и обернуться. Куникида не ожидал встретить эту мафиози так быстро. Слышал от Дазая и Ацуши, что она временно освобождена от рабочих обязанностей из-за травмы, потому и не рассчитывал на скорую встречу. Но… все его планы вновь идут крахом. И в кой-то веки не из-за раздражающего напарника.       – Куникида? Рада тебя видеть, – голос девушки звучит как тихая мелодия. Она улыбается, поправляет спадающую на глаза прядку волос и смотрит так пронзительно, что у мужчины невольно замирает сердце. – Возвращаешься с обеда?       – Нет, – Доппо заторможено машет головой. Рука сама собой цепляется за край папки, что мужчина нёс подмышкой, поправляя её. – Забирал отчёты о работе Ранпо в Центральном суде. А ты?..       – Рю ждёт меня на станции, и…       Детектив равняется с девушкой. Ненадолго останавливается возле неё, протягивает руку вперёд, жестом предлагая пройтись вместе:       – Выходит, нам с тобой по пути.       Гин охотно принимает предложение Доппо и, не торопясь, продолжает путь теперь уже в компании мужчины. Куникида по началу напряжен и скован. Он не понимает, какая сила заставила его выдавить из себя столь сомнительные слова о прогулке. Смотрит на наручные часы, мысленно вопя от паники, что отстаёт от намеченного плана уже на минуту сорок восемь секунд, но вслушиваясь в непринужденную речь девушки, постепенно забывает о времени. Ему хорошо в её компании. Комфортно.       Когда они останавливаются у перекрёстка, Доппо несколько расстраивается, слыша звонкое «здесь мне направо». Он не спешит уходить сразу, ждёт, пока для Акутагавы загорится зелёный свет. График сбился уже на двенадцать минут, но он впервые не испытывает раздражение из-за рухнувших планов. Только мысленно отсчитывает последние секунды светофора, наблюдая за обратным отсчётом на электронном циферблате.       Гин стоит рядом и думает о словах Чуи. Смотрит на отвлёкшегося детектива, взвешивает все «за» и «против» и решается. Она делает шаг в сторону Куникиды, хватает его за воротник, резко тянет на себя и касается заалевшей кожи губами, оставляя на щеке мужчины нежный поцелуй:       – Спасибо, что прикрыл меня в тот раз, – отстранившись, робко произносит она. Щелчок светофора оповещает о нужном сигнале. Гин выпускает из рук ворот Куникиды, отступает назад, тихо произносит. – До скорой встречи, – и спешно скрывается в толпе.       И, кажется, Доппо впервые в жизни думает, что его список «идеальной женщины» не такой уж и идеальный, по сравнению с тем чувством, что он испытывает сейчас, потирая ладонью горящую от поцелуя щёку.       – До скорой… ***       – Эй, Ацуши, – вполголоса позвал Джуничиро, подкатывая на стуле к Накаджиме. – Я что-то пропустил?       Ацуши неопределённо пожимает плечами. Нервно теребит в руках карандаш, облокотившись локтями о край своего рабочего стола, и удивлённо смотрит на работающего Дазая. Работающего. Дазая. Парень моргает, откладывает карандаш в сторону, протирает глаза, снова моргает. Картина не меняется. Осаму сосредоточенно склонился над документами, ровным подчерком выводя слова на белой бумаге.       – Он с самого утра так сидит, – растерянно бормочет тигр рядом сидящему другу, – ещё ни разу не отвлёкся. Даже на обед не прервался, разве что пару глотков кофе сделал.       Джуничиро косится на почти полную кружку с остывшим напитком. И правда, почти не тронута. «Чуя сломала Дазая?» Чтобы Дазай спокойно, без угроз и надсмотра Куникиды разбирался с бумажной волокитой? Сам? Без жалоб?       – Он головой ударился? – парень озадаченно склоняет голову вбок, продолжая с интересом наблюдать за старшим коллегой.       – Ударился или нет, да только он сегодня самым первым пришёл на работу, – оба парня оборачиваются на Акико. Девушка стоит возле стеллажей с папками и просматривает каждую из них, что-то выискивая на полке со старыми завершёнными делами.       – Пятая полка, третья слева, – звучит голос Ранпо, и Йосано, поблагодарив мужчину за подсказку, ловко выуживает нужно папку. Закрывает стеклянные дверцы стеллажа, подходит к дивану и плавно опускается на мягкое сиденье. Давно нужно было так сделать.       – Пришёл самым первым? – Танизаки странно улыбается, переводя взгляд обратно на Неполноценного. – Дазай? – в ответ молчание. Джуничиро медленно приподнимается со стула, одалживает карандаш со стола Ацуши и тянется к Дазаю под вопросительный взгляд Накаджимы. – Дазай? – настырный тычок острым грифелем в плечо. Осаму останавливается, откладывая ручку, и приподнимает уставший взгляд на притихшего Танизаки. – Кто ты? И где наш Дазай?       – Что? – Осаму требуется несколько секунд, чтобы переварить вопрос и отреагировать на него. Он растягивает губы в самодовольной ухмылке, выпрямляется, похрустывая спинными позвонками. Разминает руки, шею. И только потом, расслабленно облокотившись на спинку стула, берёт в руки остывший кофе и отвечает. – Я самый что ни на есть настоящий, – делает пару глотков горького напитка, кривится, ведь «фу, остывшее – гадость», и безмятежно продолжает. – Просто грядёт важное событие, перед которым я обязан доделать все свои дела, чтобы не оставлять косяков на работе.       Пояснение ничуть не успокаивает. Наоборот, напрягает сильнее. Да только Дазай не намерен рассказывать им что-либо ещё. Он бы и рад забросить все дела и заняться собственными планами, но Чуя разозлиться. Нет, она определённо точно разозлится, когда Дазай приведёт в исполнение задуманное, но ведь можно эту злость чуточку смягчить. К тому же, подчистить за собой пару тройку дел, стереть «ненужное» с архивов, оставив лишь важную информацию… Такое дело на Ацуши не скинуть. Напоследок можно и самому поработать.       – Ты о чём? – Ацуши не нравится подобный настрой. В прошлый раз, когда Дазай пришёл на работу раньше остальных с таким же воодушевлённым настроением, он объелся галлюциногенных грибов, перепутав их с ядовитыми при попытке покончить с собой. Сейчас, конечно, у детектива таких целей больше нет, только кто знает, что может придумать этот непредсказуемый во всех смыслах человек.       – Не важно, Ацуши, совсем не важно, – отмахивается Осаму, возвращаясь к работе. – Если сделаешь мне свежего кофе, буду признателен, – бросает он, погружаясь в чтение документов.       Накаджима обречённо вздыхает, качая головой, и послушно выполняет просьбу друга. Осаму оживляется, взбодрившись, когда рядом с ним на стол ставят горячий ароматный напиток. Благодарно кивает тигру и продолжает работать, не отрываясь более от бумаг.       – Всё серьёзнее, чем я предполагал, – Танизаки лохматит волосы. Отталкивается ногами от пола, откатываясь на стуле к своему рабочему, и скучающе складывает руки на столе, опустив на них голову. – Ранпо, не просветишь?       – Ничего криминального, что стоило бы нашего внимания, – «Почти». Эдогава спокоен и безмятежен. Он незаметно подмигивает Акико, закидывает ноги на стол, вальяжно развалившись в своём мягком кресле, и с интересом вертит перед солнечным светом голубой стеклянный шарик. – Дазай готовит для Чуи сюрприз. Очень масштабный сюрприз, вот и подчищает «хвосты» за собою.       «Сюрприз для Чуи?..» Такое пояснение более-менее устраивает Ацуши, притупляя беспокойство, но не искореняя его целиком. Сюрпризы Дазая весьма специфичны, а порой и вовсе опасны, если верить рассказам Акутагавы, а тот, вроде как, не врёт. Бесится, ненавидит, обещает убить, но не врёт, это Ацуши усвоил почти сразу.       «Перед уходом из мафии этот придурок заложил бомбу в мою любимую машину, – поделилась как-то Чуя на одной из их совместных посиделок, – правда подорвался в итоге Рюноскэ. Бедолага…»       Накаджима стряхивает головой, разворачивает перед собой наугад вытащенное дело и бесцельно пролистывает исписанные страницы. Он искренне надеется, что в этот раз «сюрприз» Дазая будет менее масштабен.       Скрип двери и ворчание Куникиды о пробках на дорогах разбавляет устоявшуюся рабочую тишину. Танизаки поднимает голову со стола, приободрённый возвращением старшего коллеги. Ему не терпится поделиться с Доппо новостями о непривычно рабочем состоянии Дазая, но стоит Джуничиро взглянуть на задержавшегося возле входа детектива, как все слова испаряются. Парень, в который раз за день, пораженно смотрит на старшего коллегу, испытывая в сознании некоторый диссонанс.       Сначала усердно трудящийся Дазай, теперь это?..       Из рук Накаджимы падает недоделанный отчёт, когда он поворачивается на стуле в сторону Куникиды. Осаму затяжно присвистывает, оторвавшись от работы. Акико недвусмысленно улыбается, переглядываясь с Ранпо. Последнему наверняка уже всё известно.       – Что? – раздражённо интересуется Доппо, буквально кожей чувствуя направленные на него взгляды. Напрягает.       Мужчина подходит к Ранпо, оставляет на его столе папку и отходит к своему рабочему месту, присаживаясь на мягкий стул. За каждым его движением продолжают следить остальные, разглядывая с таким интересом, будто видят впервые. Доппо неуютно. Он чувствует себя экспонатом в центральном музее, потому что ещё немного, и Ацуши в нём дыру прожжёт своим взглядом. Танизаки не лучше. Детектив незаметно оглядывает себя, но ничего компрометирующего не находит. «Что с ними не так?!»       – Куникидушка? – Доппо передёргивает от одного только коверканья собственного имени, не говоря уже об интонации, с которой оно было произнесено. Дазай отодвигает доделанный отчёт в сторону, отталкивается рукой от края стола и подкатывает на стуле к другу, врезаясь подлокотником в оббитую тканью спинку стула Доппо. Идеалист грозно смотрит на Осаму через сверкнувшие от падающих солнечных лучей линзы очков, опасно наступая на маленькое колесико ногой, мешая сдвинуть чужой стул с места.       – Дазай, – предупреждающе скрипит зубами, но его нагло хватают за щёку, игнорируя весь грозный настрой.       – Куникида, – издевательски тянет Осаму, оттягивая щёку друга сильнее, – а с кем это ты на свиданке пропадал в рабочее время. Как не хорошо, ай-яй-яй… А мы тут все работаем в поте лица, верно, Ацуши?       Накаджима неуверенно пожимает плечами, в молчаливом согласии приоткрыв рот, но тут же закрыв обратно. «Вот только меня снова не втягивайте в это…»       – Свиданке? – неразборчиво бурчит Доппо. Но воспоминание о поцелуи Гин вмиг проносятся в голове идеалиста, и он нервно подрывается с места. Бьёт по рукам Дазая, – да отвали уже от меня! – и несдержанно пинает напарника, от чего Дазай со скрежетом откатывается в сторону, больно врезаясь ребрами в подлокотники при ударе о стену.       Пока Неполноценный с болезненным шипением растирает ушибленный бок, Доппо, ворча, активно трёт щеку, сильнее размазывая блестящий бальзам по лицу.       Джуничиро старательно сдерживает себя от любых комментариев, борясь с приступами смеха:       – Интересно, – шепчет он на ухо Накаджиме, – как скоро до него дойдет, что он делает только хуже?       – Может скажем ему? – сочувствующий шепот в ответ.       – Нет, а то сами, – кивок в сторону Дазая, – под раздачу попадём.       – Как там Гин поживает?       Эдогава не может не чувствовать превосходство от одной брошенной фразы, которой сразил самообладание Куникиды наповал, перекрыв тому выходы к отступлению и защите. Дазай улавливает нить разговора сразу.       – А малютка Гин оказалась куда проворнее и смелее своего брата, да, Ацуши? Эх, – наигранно-расстроенный тон, и Дазай с печальным взглядом поднимает глаза к потолку, вознося руки к воображаемому небу, – и чему я только учил своего первого ученика. Где чувства? Эмоции? Признания в конце концов. Такую почву для любовной драмы вам подготовили, а вы?.. – «скучающе» усаживается обратно, повернув стул спинкой вперед, сложив на неё руки и опустив на них подбородок, – никакой движухи.       Теперь сквозь землю от стыда хочется провалиться уже Накаджиме.       – Не слушай его бредни, – уже спокойнее произносит Куникида, обращаясь к Ацуши. – А ты, – к Дазаю, – перестань дурачиться. Мы не в цирке, Дазай!       – Я бы поспорил, – прикрывшись ладонью, пошутил Танизаки, за что словил на себе недовольный взгляд Доппо, и тут же, стушевавшись, умолк.       – Зато коротко и ясно. И всё понятно, – Дазай перебирает по полу маленькими шажками, подкатывается к своему столу, маневрируя мимо Куникиды, управляя стулом, используя спинку как руль.       Предыдущая тема, благодаря Йосано, ловко переходит на обсуждение рабочих моментов, и действующих заданий, которые сейчас висят на агентстве. Доппо, с помощью зеркала и влажных салфеток, одолженных у Акико, приводит своё лицо в порядок. И как раз вовремя. В офис вернулся Фукудзава. Продемонстрировал Дазаю чёрную кожаную папку, коротко проговорив: «все готово», и скрылся в кабинете в ожидании подчинённого. Осаму не заставил себя долго ждать, но прежде чем зайти к директору, позвал с собой Куникиду и Ранпо: «то, о чём я хочу поговорить с Фукудзавой, должны услышать и вы двое».       Кабинет Фукудзавы Юкичи представляет собой небольшое помещение, раза в два меньше того, где обычно работают остальные детективы. В дальнем углу стоит рабочий стол директора, перед ним, напротив друг друга, два мягких дивана, с журнальным столиком между ними. Вдоль одной из стен – стеклянные шкафы с книгами и папками.       Оказавшись в кабинете начальника, Ранпо первым завалился на один из диванов, подобрав с пола ноги, скрестив их перед собой. Куникида расположился на втором диване. Дазай садится не спешил. Он прошёл к столу директора, за которым уже сидел Фукудзава, и взял в руки ту самую папку, с довольной улыбкой проверяя её содержимое.       – Премного благодарен вам за проделанную работу, – искренне произносит он, пробегаясь взглядом по заветным словам. «Так намного лучше звучит. Определённо» – Теперь она не отвертится.       – Если мы завтра не найдем тебя мёртвым где-нибудь в подворотне, то, значит, твой план прошёл успешно.       Несмотря на фразу, голос Ранпо довольно оптимистичен. У Дазая на этот счёт другое мнение: «мой план пройдет успешно, если я останусь живым по происшествии, как минимум, двух суток…», но он решает не озвучивать его.       – Так о чём ты хотел поговорить с нами? – напоминает Куникида, и Осаму, спохватившись, захлопывает папку, прижимая её к своей груди. С этими бумагами он ни за что не расстанется.       – О Тэтсу, – безмятежность Дазая быстро исчезла, карий взгляд стал серьёзным. – Точнее, о его способности. Дело в том, что Тэтсу можно назвать таким же уникальным эспером, как, допустим, меня или Эйми.       – Ты и Эйми – антиэсперы. Люди, способные обнулить силу других эсперов, независимо от уровня и масштабов применения чужой способности. Подобных вам двоим антиэсперов больше нигде нет, по крайней мере по официальным данным. Это и делает вашу способность уникальной, но, – Куникида нахмурился, – чем отличается Тэтсу от остальных?       – Могу предположить, что на него не действует обнуляющая способность.       – Да, – кивок, – всё так и есть. Тэтсу рассказал мне, что Говард с помощью крови Эйми попытался лишить его способности, но она осталась, – Дазай не упоминает о том, что кровь дочери может полностью лишить эспера сил, сделав обычным человеком. Эта та информация, о которой он предпочитает умолчать. По крайней мере в этот раз. – Но это не всё, – продолжил он, – я проверил слова Тэтсу, и в итоге выяснил, что моя способность на него всё же действует. Только в обратную сторону.       – То есть?       – Я и Эйми являемся для Тэтсу катализатором, усиливая его способность. Думаю, из-за наших родственных связей. Возможно, влияние Арахабаки тоже послужило своеобразным толчком к этому феномену взаимодействия сил. Не могу сказать наверняка.       – Единственный эспер, чью силу никак нельзя остановить, – уточнил Фукудзава. Дазай подтверждающе кивнул. – Если такая способность попадёт в руки врага возникнут проблемы.       – Тэтсу не враг, так что и проблемы нет. Я вот для чего начал разговор, – Осаму обвёл собравшихся взглядом, – у меня есть небольшая просьба.       Куникида насторожился. Облокотился на подлокотник, закинул ногу на ногу и поправил очки. Как он не пытался казаться спокойным внешне, поведение в таких мелочах выдаёт его с головой.       – Слушаем?       – Если когда-нибудь, в будущем, вдруг случится так, что сила Тэтсу выйдет из-под контроля… Я хочу, – детектив запнулся, быстро перефразировав, – прошу помочь ему, если по какой-то причине меня или Чуи не окажется рядом. Шанс подобного чертовски мал, но он есть.       – В очередной раз убеждаюсь в твоём идиотизме, – Доппо недоволен. – Не зря Чуя говорила, что ты придурок, Дазай.       – Что? – неподдельное удивление. «Когда они успели побеседовать без меня…»       – Ты сам не раз твердил Ацуши, что мы своих в беде не бросаем, а в итоге?..       – Ты об этом, – Осаму смеётся, – к сожалению, не так много людей, кому я могу доверять. Особенно, самое дорогое, что у меня есть. Я не привык рассчитывать на других.       – Это не всегда верное решение, – Эдогава вытягивает ноги, спуская их с дивана, и тянется руками вверх. – Не переживай, – улыбается, – то, что было сказано сегодня в стенах этого кабинета, тут и останется.       – Если об этом говоришь ты, то, значит, так и будет. Страшно подумать, сколько моих тёмных делишек скрывается в твоей памяти.       – Не только твоих, Дазай, – недвусмысленная усмешка, от которой не сдержался даже Фукудзава, – моей голове сокрыты тайны каждого из вас. Хотя не скрою, что твои самые опасные из всех. Почти…       – Сочту за комплимент, – губы Дазая растягиваются в довольной усмешке, глаза загораются лукавым озорством. Но задорный настрой быстро сменяется хладнокровностью, когда Куникида и Ранпо начинают предлагать варианты, с помощью которых можно было бы остановить, или хотя бы задержать Тэтсу, в случае опасности.       – Чем старше, тем сильнее он будет становиться, – у Эдогавы есть одна идея, которую он озвучивает, считая её наиболее выгодной. – Таким образом, мы сможем избежать потери его контроля с самого начала, искоренив такую возможность в принципе.       Дазай не против, он полностью «за», но решать не только ему, но и Чуе… И, главное, Тэтсу.       – Предложение хорошее, – Фукудзава не может не признать это, – но воспользоваться им мы сможем лишь через несколько лет, а до этого…       – А до этого, – подхватывает Ранпо, – его контроль не сможет выйти за рамки дозволенного. Недостаточно силы для маленького тела.       – Спорный вопрос. Арахабаки даёт фору обычному человеческому телу. И Тэтсу, и Эйми более совершенны по выносливости, не стоит забывать об этом…       Дискуссия продолжается ещё несколько часов, пока Дазай, спохватившись, не вспоминает о других делах. Он удобнее перехватывает папку, в очередной раз поблагодарив за что-то директора и вызывая недоумение на лице Куникиды, и направляется к выходу. Поравнявшись с диваном, запинается о ножку журнального столика, но быстро возвращает себе равновесие, зацепившись за плечо Доппо. Выпрямляется и, что-то вспомнив, под щелчок пальцев оборачивается к Юкичи.       – Фукудзава, – с нечитаемым выражением лица начинает он, – надеюсь, вы понимаете, что я искренне благодарен вам за помощь не только в спасении детей, но и за то, что вы дали мне шанс начать новую жизнь, приняв в своё агентство такого человека, как я. Хочу, чтобы вы знали: что бы не произошло, как бы не повернулась жизнь, в трудную минуту я всегда буду готов прийти любому из вас на помощь.       Детектив учтиво кивает директору, выражая благодарность, а после отходит к двери.       – Я выполнил всю скопившуюся за неделю работу, – обращается он на ходу к Доппо, приоткрывая дверь, – готовые отчёты лежат на моём столе. Думаю, ты не будешь против, если сегодня я заслуженно свалю пораньше. У меня ещё есть дела, которые я должен закончить до вечера.       – Завтра только не вздумай опаздывать, – снисходительно соглашается идеалист. Толку спорить, если этот тип всё равно свалит, раз решил.       – Обязательно. С самого утра, как штык, буду на этом месте дожидаться твоего появления, – отсалютовал поклон, исчезая по ту сторону двери.       – Не паясничай! – вдогонку от Куникиды могли услышать все, кто находился в главном помещении. И только тихое «Лжец» от Ранпо смог уловить один единственный Фукудзава, не заостряя более на нём внимание. ***       – Я дома!       – Говори тише, дети давно уже спят!       Чуя стоит, облокотившись плечом о стену, скрестив руки на груди, и прожигает Дазая недовольным взглядом, желая испепелить детектива на месте.       – Почти час ночи, где тебя черти таскали, скумбрия?! – девушка, нахохлившись, шипит, преградив путь, и не позволяет парню продвинуться дальше метра от входной двери.       – В агентстве задержали, ты же знаешь Кун-       – Врёшь! Я звонила Ацуши, он сказал, что ты ушёл не позже шести часов. К слову, – Дазай медленно пятится назад, выставив перед собой руки в защитном жесте, и думает, что обязательно припомнит Накаджиме его длинный язык. – Ты почему сам трубку не брал? – спина упирается в закрытую дверь: отступать больше некуда.       – Ррр… Разрядился? – предполагает Осаму, пожав плечами. Чуя скептически изгибает бровь.       – Покажи, – требовательно протягивает руку ладонью вверх, ожидая. Дазай покорно тянется в карман за телефоном, вкладывая в ладонь девушки заблокированный гаджет. Пара нажатий кнопок, ввод пароля, о котором Чуе давно известно, и засветившийся экран оповещает о восьмидесяти семи процентах заряда. – Разрядился, значит? – Дазай шумно сглатывает, вновь пожимая плечами.       – Магия, – нервный смех, который быстро обрывается заиканием, стоит рядом с лицом пролететь кулаку, что со всей силы ударил в стену. Дазай чувствует, как по виску скатывается холодная капля пота, когда рука Чуи крепко придавливает его к двери. Мафиози специально приподнимается на цыпочки, наступая одной ногой на ногу Дазая, подтягиваясь ближе к его лицу, и угрожающе шепчет: «Что ты скрываешь от меня, ублюдок?»       Детектив уверен, не прижимайся Накахара к нему так сильно, она бы уже давно была окрашена красным светом своей способности, но на его счастье, гравитация Чуи пока под его контролем. Вот только от расплаты это не спасёт. Остаётся импровизировать.       – Сначала ужин, потом разговор.       Чуя ещё с минуту смеряет Дазая недоверчивым взглядом и, не встретив никакого сопротивления или попыток вырваться, соглашается на его условия, предупредив: «Если снова ускользнёшь от разговора или сделаешь вид, что уснул – задушу подушкой»       Ужин проходит на удивление тихо и непринуждённо, за отвлеченной беседой о прошедшем дне. На кухне тепло и уютно, вкусно пахнёт горячим карри, приготовленным специально для Дазая. Двойняшки успели вкусно наесться у Озаки, а по возвращении домой, почти сразу отправились спать, немало удивив Чую.       Дазай чертовски сильно голоден. С самого утра, как сбежал из дома, он ничего так и не ел, полностью погрузившись в решение своих проблем. И теперь, оказавшись, наконец, перед долгожданной вкусной едой, парень махом сметает всё содержимое тарелки.       – Ты хоть жевал, или так, залпом?       – Ничего не могу поделать, было слишком вкусно, – Дазай удовлетворённо облокачивается на спинку стула. – Прекрасное завершение тяжелого трудового дня в компании любимой женушки, о чём еще можно мечтать…       – Я не… Забудь, – в глазах Дазая бесенята, не иначе. Он смотрит на Чую с таким неподдельным обожанием, что весь её напыщенный вид даёт трещины, потихоньку рассыпаясь на осколки. – Ты обещал рассказать, помнишь? – в голосе более нет прежней угрозы, только усталость и переживание.       – Разумеется, – Дазай поднимается с места, отправляет грязную посуду в раковину и, коротко бросив, – один момент, – уходит из кухни, почти сразу возвращаясь с бутылкой красного вина. – Для подержания разговора и создания подходящей атмосферы, – поясняет он, пересекаясь с недоумевающим взглядом Накахары.       Из холодильника извлекаются фрукты, из шкафа – бокалы. Помощь Чуи отвергается сразу: «Я и сам всё сделать могу, а ты отдохни и скушай яблочко», – влюблённо воркует детектив, насильно запихивая в рот девушки отрезанный кусочек сочного красного яблока.       – Ещё раз, – тонкие девичьи пальчики быстро вытаскивают зажатый между зубами яблочный кусочек, – и это яблоко рискует оказаться совершенно в ином месте.       – О, малышка Чу, так ты тоже не против экспериментов, – довольная мордашка, – я учту.       – Извращенец, – обречённо фыркает она.       Яблоко и в самом деле вкусное. Съев первый кусочек, Чуя быстро тянется за вторым, пока Дазай тоненькими дольками нарезает апельсин, выкладывая получившееся фруктовые кружочки на стеклянной тарелочке. Вино разливается в бокалы в последнюю очередь.       – Осаму, не думай, что я забуду о нашем разговоре, – Чуя настороженно принимает из рук детектива протянутый бокал с красным полусладким, – этим, – демонстрирует красную жидкость, – меня не отвлечёшь.       – Даже и не думал, честно, – Чую не покидает ощущение, что Дазай что-то задумал. И это что-то она упускает из виду, явно не замечая очевидных вещей. «Что же, – делает спасительный глоток, не сводя взгляда с детектива, – что же ты задумал, Осаму?..»       Внутренний голос просто вопит о тревоге, пока Дазай распинается перед девушкой, рассказывая о Куникиде, что вернулся сегодня в офис со следом губной помады на щеке. И когда парень откусывает очередную дольку апельсинки, комментируя реакцию на произошедшее остальных, до Чуи доходит, что именно не так…       – Ос-са-му? – заплетающимся языком, с трудом выговаривает она, чувствуя, как стремительно тяжелеет голова и закрываются глаза. Дазай, отвлекая разговором, ни разу не притронулся к вину. И тот странный привкус, что остался на языке после выпитого напитка… Чуя слишком поздно осознаёт истинную причину его происхождения. «Осаму, сволочь» – последнее, что проносится в мыслях девушки, прежде, чем она окончательно теряет сознание.       Дазай вовремя оказывается рядом, в последний момент подхватывая падающую со стула девушку, поднимая её на руки. Чуя крепко спит. Детективу потребовалось не мало усилий, чтобы достать быстродействующее и, главное, безопасное для здоровья снотворное. Теперь в ближайшие двенадцать часов Накахару и взрывом не разбудить.       Осаму поудобнее перехватывает Чую, облокачивая её голову на своё плечо, и осторожно идёт в комнату, стараясь не ударить девушку по пути обо что-нибудь, что попадётся по дороге. Ногой тихонько открывает дверь, проходит в комнату и бережно опускает драгоценную ношу на мягкую кровать.       – Надеюсь, когда ты очнёшься, твоим первым желанием не будет моё жестокое убийство, – Дазай склоняется над девушкой и невесомо целует её в приоткрытые губы, чуть прикусывая нижнюю. Проверяет, насколько крепко спит. Реакции нет, значит, всё идёт по плану. – Прости меня, Чу, – с печалью произносит он, оглаживая женскую щеку своей ладонью, – но я не вижу другого выхода…