Держа её руку

      Чуя потерянно смотрит на тонкую палочку в трясущихся руках и не может поверить своим глазам. Две полоски... Две чёртовы полоски... Снова.       Из горла вырывается нервный смешок, а использованный тест отбрасывается к небольшой кучке собратьев, которая успела скопиться за последний час, что девушка провела, закрывшись в ванной комнате.       Чуя обессиленно опускается на холодный кафель, приобнимает руками сидение унитаза, прижимаясь к нему щекой. Её всё ещё немного подташнивает, и девушка готова волком выть, осознавая, в какую задницу в очередной раз втянул её этот грёбанный идиот.       – Ну что ты переживаешь зря, слизень, – передразнивая Дазая, удрученно бормочет девушка, полностью облокачиваясь на прохладную опору, прикрыв глаза, – второй раз такой "удачи" точно не случиться.... Пф, – сдавленно мычит она. Голова идёт кругом, её снова начинает мутить, – в этот раз я точно убью тебя, Осаму... Кастрирую, чтоб больше не выпендривался, кобелина проклятая... Ненавижу...       Уже почти пять месяцев они с Осаму и детьми живут в загородном доме на окраине посёлка Айкава. Настолько отдалённо, что до ближайшего соседнего дома идти не меньше двадцати минут пешим ходом.       Ещё до того, как привести сюда семью, Дазай вдоль и поперёк облазил дом изнутри и его окрестности снаружи, расставляя всякие скрытые ловушки и сигнальные маячки. Всё для безопасности своих близких. Теперь даже птица или мелкие зверёк не могли пройти не замеченным на территории их маленького «островка».       Пусть эсперы и оградились от городской жизни, никто не мешал им время от времени выбираться на прогулки в соседней город – Сагамихара, что располагался в паре часов езды от их посёлка. Чуя часто рассекала улицы ночного города на своём автомобиле, одна, с детьми или Осаму – не важно. Она нисколько не жалела, что променяла опасную жизнь в Портовой мафии, на семейную идиллию рядом с Осаму, хоть и скучала временами по Коё и остальным.       – Чуя не у вас? – Осаму заглядывает в комнату Тэтсу, оглядывается по сторонам в поисках вспыливший с самого утра по непонятной причине жены, но находит только играющих на полу детей.       Двойняшки, смерив отца недоумённым взглядом, синхронно качают головами. Ответ Дазая не удовлетворяет. Он проходит внутрь комнаты, с важным видом обшаривает каждый угол, заглядывает в шкаф, под кровать, на потолок – пусто. «Действительно, здесь нет» – и с задумчивым видом покидает детскую.       – Они без нас в прятки играют? – мальчик задумчиво склоняет голову вбок и смотрит на сестру, но та лишь пожимает плечами.       – Сомневаюсь, – Эйми внимательно рассматривает металлическую пружину. Сгибает её, проверяя упругость, ощупывает пальчиками со всех сторон. – Странно, что в этот раз папа ищет маму. Обычно наоборот: он тот, кто прячется.       – Может, помочь ему? – предлагает Тэтсу. Поднимается на ноги и топает к двери, пока его не останавливает голос сестры.       – Сначала закончим с этим, – демонстрирует наполовину собранный «пистолет». – И, – указывает на закатившуюся под ножку кровати батарейку, – подай мне ту штуку, – довольно улыбается, скрепляя маленькие детальки в единый механизм. – Я почти закончила.       Дазай возвращается в их с Чуей спальню, но и здесь девушку не находит.       Утром парень проснулся от недовольного ворчания и прилетевшей в его голову подушки. Открыв глаза, он увидел разгневанное личико любимой, казавшееся сегодня непривычно бледным. Измученным. Бессонница?       Не успел Осаму и слова вымолвить, как в него запульнули книгой, от которой он чудом увернулся, свалившись с кровати, обматерили и оставили в одиночестве, поспешно скрывшись за дверью.       – И… что это было?       Детектив решил дать жене немного времени остыть, а уже потом искать, чтобы не попасть под горячую руку снова. За ней не заржавеет врезать до хруста костей. Вот только прошло больше двух часов, а Чуя так и не показалась больше перед Осаму. Напротив, она и вовсе пропала из его поля зрения, словно растворившись.       Парень задумчиво трёт затылок, спускаясь на первый этаж и думая, где может сейчас находиться Чуя. Он облазил весь второй этаж: свою спальню, комнаты детей и даже никем не использованную комнату для гостей – безуспешно.       Остаётся первый этаж.       Свой рабочий кабинет Дазай отбрасывает сразу. Как никак, ранее, до поисков, он сам там прятался от Чуи, капаясь в новостных лентах Йокогамы. Пусть город они и оставили, но за его жизнью время от времени продолжали следить.       На кухне детектив обнаруживает развороченную аптечку, разлитую на столе и полу воду и разбитый вдребезги стакан, чьи осколки разлетелись по всему полу. Осаму хмурится. Не в правилах Чуи оставлять после себя такой погром в собственном доме.       Взгляд цепляется за брошенную возле аптечки упаковку таблеток со смутно знакомым названием. Если Дазаю не изменяет память, то именно это лекарство Чуя принимала несколько лет назад незадолго до ухода Осаму из мафии. Как раз в то время, когда «болела», как она выражалась, «лихорадкой».       В голове мелькает шальная мысль, глаза неверяще округляются: странное поведение сегодня утром, бледное и измученное лицо, плохое самочувствие и повышенная сонливость вот уже третьи сутки. Неужели…       «…получилось?..»       Дазай срывается с места, покидая кухню. Тошнота Чуи вовсе не отравление от салата, как они думали. Всё куда серьёзнее. И гораздо приятнее. Он не может ошибаться в своём предположении. Не в этот раз.       Парень останавливается напротив двери в ванную, дёргает ручку на себя – заперто. Значит, Чуя там. Стучит в дверь. Тишина. Зовёт девушку, но отвечать никто не спешит, как и выглядывать из своего укрытия. Дазай прислоняется к двери ухом, замирая и прислушиваясь: по ту сторону подозрительно тихо. Волнение за любимую разгорается слишком быстро, и парень, не теряя больше ни секунды, извлекает спрятанную в бинтах на запястьях отмычку и вскрывает дверь.       – Чуя?       Осаму медленно открывает дверь, готовясь получить чем-либо увесистым по лицу. Напрасно. Пропажа находится в полусидящим-полулежащим состоянии возле унитаза, облокотившись на белый ободок лбом. Одна рука безжизненно лежит на полу, вторая – приобнимает бачок. Дыхание тяжелое, прерывистое. Лицо мертвенно-бледное.       – Чуя? – встревоженный парень стремглав бросается к девушке. Опускается рядом с ней на колени и аккуратно хватает руками за плечи, отрывая от обнимания с унитазом и облокачивая на свою грудь. – Чуя? – длинные, тонкие пальцы заботливо убирают с бледного лица мешающиеся пряди волос. Гладят по щеке, пытаясь достучатся до сознания. В этот раз успешно.       Девушка неразборчиво мычит на манипуляции парня, нехотя приоткрывает глаза, смотрит расфокусированным взглядом на обеспокоенное лицо мужа. Кажется, она уснула. Тошнота более-менее прошла, но вот головокружение всё ещё беспокоит. Резких движений делать совершенно не хочется. Да и в принципе шевелиться лень.       – Осаму? – язык заплетается. В горле чувствуется отвратительное послевкусие недавней тошноты. Ужасно хочется пить, или, на крайний случай, просто сдохнуть. И чтоб никто не трогал. Особенно эта тупая скумбрия, по вине которой Чуя сейчас и страдает. – Убить бы тебя… да сил нет.       – Как ты себя чувствуешь?       – Херово, – голубые глаза закрываются. Девушка лбом упирается в мужскую ключицу. – Ощущение, что я все свои внутренности в унитаз спустила.       – Чуя, – голос серьёзен, – думаю, это не отравление.       – Да ну блять? Вот так новость, – приглушенный кашель, а после, тычок в бок Осаму. – И как я не догадалась…       – Прости, я должен был заметить раньше, – поцелуй в макушку. Осаму бережно держит девушку в своих объятиях, оглаживая сгорбленную спину чуть подрагивающей ладонью. Нервишки шалят. Вдруг, ошибается? – Чу, – ладонь замирает на лопатках, чуть сжав пальцы, вторая – перемещается на плоский девичий живот, – ты… уверена?       – Я сделала тринадцать тестов, – указывает пальцем на кучку полосок недалеко от туалета, – и все они оказались положительными. Это просто… просто, – прикрывает лицо ладонью, – пиздец какой-то.       – А вот я, – черты мужского лицо проясняются, на губах расплывается довольная улыбка, – счастлив. Моя малышка Чу снова беремена, и-       – Ты?.. – Чуя резко поддаётся головой назад, выбивая макушкой челюсть мужу. Перед глазами пляшут желтые пятна, к горлу вновь подкатывается комок тошноты, заставляя машинально стиснуть крепче зубы.       Осаму шипит, чуть отползает назад, потирая ушибленный подбородок, и с азартом смотрит на любимую супругу. Догадалась, значит.       В голубых глазах плещется буря эмоций: недовольство, злость… Да как он мог, не посоветовавшись с ней, планировать такое?!       – Меня снова тошнит из-за тебя, придурок, – злобное шипение. Обманчиво хрупкое тело окутывает красное свечение, которое плавно перетекает на абсолютно все предметы в помещении. Осаму недоверчиво косится на танцующую в углу ванную и бренчащий умывальник. Только бы в него не полетело. – Предупреждала же, что нужно-       – Ладно, понял, согласен, – выставляет перед собой руки в защитном жесте, – клянусь, впредь будем предохраняться.       – Теперь уже, блять, не надо! – срывается, на грани отчаяния. Руки опускаются, и она снова оседает на пол, вплетая дрожащие пальцы в растрёпанные волосы. Способность сходит на нет.       – Ну же, Чуя, все ведь хорошо. Не переживай. Тем более, в этот раз я рядом. И никуда не денусь. Я ведь обещал, помнишь? – девушка не реагирует. Сидит на полу, спрятав взгляд за длинными прядями рыжих волос. – Слышишь? Чу?..       – Я так больше не могу, – медленно поднимается на ноги и, шатаясь, идёт к двери, – мне срочно нужно выпить.       – Хор… Стоп, что? – спохватившись, торопится вслед за женой. – Чуя, нет! ***       Ацуши скучающе переводит взгляд с настенных часов на разложенные на столе бумажки. Почти полдень, он гипнотизирует эти документы с раннего утра и до сих пор не может найти состыковки в трёх, казалось бы, разных делах. Только вот Ранпо, что сейчас беззаботно уплетает мороженное, сидя на собственном столе, утверждает обратное.       «Это ж плёвое дело, – заглядывая Накаджиме через плечо, весело проворковал Эдогава в начале рабочего дня, когда юноша склонился над двумя папками, в раздумьях, какое бы выбрать. – Они взаимосвязаны, и, – тянется к столу Танизаки, подхватывая кончиками пальцев серую папку, – это тоже в кучу. Ставлю, что ты найдёшь ответ хотя бы к концу недели.»       Но никой взаимосвязи Ацуши в упор не видит. Пропажа одного влиятельного бизнесмена, похищение старшеклассниц, которые сейчас проходят курс реабилитации в психиатрической клинике, и мелкая лавка сувениров, подозревающаяся в распространении наркотиков. Что здесь общего?       – Проверь хозяина лавки, – сжалившись над бедным коллегой, подсказывает Ранпо. Ацуши устало вздыхает, листает страницу и… Бинго: хозяин лавки тот самый бизнесмен, что числится без вести пропавшим. И почему он раньше не обратил на это внимание?       Детектив отодвигает от себя надоевшие бумажки, прикрывает глаза и облокачивается на спинку стула. Всё, хватит, ему нужно отдохнуть. Последние дела все попадаются слишком нудные, затяжные. И совершенно не в его специализации. Никакого сверхъестественного вмешательства. Дела, где легко может справиться и городская полиция, но нет. Инспектор уже в который раз посылает стопку заданий к ним в офис, ссылаясь на большую загруженность собственных сотрудников.       За последние несколько месяцев, с тех пор, как договор о сотрудничестве с Портовой Мафией вступил в силу, в офис не приходило ни одного крупного задания, связанного с эсперами-преступниками. Вроде бы и радоваться надо, а с другой стороны – скучно.       И Дазая с мелкими сорванцами чертовски не хватает.       – Никак не пойму, – бубнит где-то рядом Танизаки, вырывая Накаджиму из размышлений о наболевшем, – Куникида, ты зачем вообще на работу в свой выходной пришел? Сам же вчера предупреждал, что у тебя другие планы.       – Другие планы начинаются в три, – не отрываясь от ноутбука, кивает Доппо, – перед этим мне нужно отправить отчёт госпоже Коё о последней совместной миссии с одним из членов мафии. Я всё предусмотрел и утреннее посещение работы внёс в свой график, так что всё нормально.       – Да ты трудоголик.       – Просто работа отвлекает от предвкушения грядущей встречи, – загадочно улыбается Ранпо. От его слов Доппо нервно дёргается, а внимание находившихся в офисе детективов полностью обращается на идеалиста и гения.       – Грядущей встречи? – воодушевляется Джуничиро. – Свидание что ли?       – Куникида и… свидание? – заторможено произносит Ацуши. Эти два слова просто никак не укладываются в одном предложении. Накаджима прекрасно помнит, как больше полугода назад Дазай подначивал Доппо по поводу одной девушки-клиентки, подбивая идеалиста пригласить её на свидание. Да ещё и тот список «идеальной девушки», по которому Куникида планирует искать себе будущую жену. Разве есть хоть одна девушка, способная ответить всем пунктам?       – Мои планы вне работы не должны вас волновать, – звук от клавиш эхом разносится по офису, лишний раз давя на нервы. – Вы уже закончили свою работу? – ловким движением пальцев поправляет съехавшие на нос очки. Скорее запугивает, заставляя молодых коллег поёжиться от сверкнувших на пробивающихся сквозь окна солнечных лучах линз.       – Эм… как бы…       Джуничиро мгновенно смекает что к чему. Парень нервно хихикает, лохматя собственные волосы, и возвращается к отложенной работе, коротко бросив: «Намёк понят». Ацуши следует примеру друга, в очередной раз склоняясь над логической головоломкой.       Вот же нудятина.       Из головы никак не выходит предположение Джуничиро, и Накаджима снова и снова возвращается мыслями к представлениям об идеальной девушке для Куникиды. Та ещё задачка. Но куда интереснее, чем описание последнего дня старика-извращенца, как окрестили пропавшего мужчину его подчиненные. Старик-извращенец… извращенец…       Ацуши перебирает бумажки, отыскивая среди кучи листов информацию о размытых показаниях похищенных старшеклассниц. Смутное предположение зреет в юной голове, подводя к близкой разгадке, как вдруг…       Писк телефона переманивает внимание тигра на себя, оповещая о пришедшем сообщении. От Акутагавы:       «Не жди меня к ужину, срочные дела»       Ацуши с беспокойством смотрит в экран. Утром, перед работой, Рюноскэ говорил совершенно другое: он должен был освободиться после обеда. А теперь «срочные дела»? Что-то произошло в мафии? Опасное задание?       Юноша трясёт головой, прогоняя мрачные мысли, и пишет ответное смс: «Будь аккуратнее, Рю. Удачи!»       Запал для работы снова пропадает. Ацуши безжизненно растекается по своему рабочему столу, зажимая в руке заблокированный телефон и закрывая глаза. Они почти два месяца живут с Рюноскэ под одной крышей в квартире Дазая и Накахары, присматривая, как выразился Осаму в письме, за рыбками. Акутагава долго уговаривал Ацуши на этот шаг, а на третий день отказа зажал побледневшего юношу в тёмном закоулке и вынудил согласиться, опираясь на методы Дазая по отношению к Чуе.       «Ученик, последовавший по стопам наставника, – отшутилась на «новоселье» Гин, даря брату и Ацуши аквариум с настоящими живыми рыбками. – Чтобы было, за кем присматривать, – подмигнула девушка парням, будучи посвященной в содержание письма»       Юный детектив настолько сильно погружается в свои размышления, что проваливается в сон. Просыпается от того, что его кто-то настойчиво трясёт за плечо, зовя по имени. Кажется, Джуничиро:       – Ацуши, подъём! – не унимается Танизаки, активно хлопая друга по спине. – Иначе он успеет скрыться!       – Кто? – Накаджима сонно разлепляет глаза, потирая их кулачками, но после последней фразы Танизаки, резво подпрыгивает на стуле. – Преступник? Нападение?       – Нет, – отмахивается, – Куникида, – тигр непонимающе моргает. – Не тупи, Ацуши! Куникида точно пошел на свидание. Неужели тебе не интересно проследить за ним и удостовериться самому? Ну же, – тянет друга за руку на себя, стаскивая со стула, – вставай давай.       – А работа?       – Фукудзава на совещании с боссом Мафии, Куникиды тоже нет.       – Но-       – Наши текущие задания не являются срочными, хоть весь месяц разгребай. А вот свидание Куникиды может быть только раз, – тащит Накаджиму к выходу, пока тот на ходу запихивает папки с документами в свою сумку. – С его завышенными идеалами, повторного свидания может и не быть.       – Будет плохо, если он узнает.       – Будет скучно, если мы не узнаем. Ты со мной?       Ответ, по сути, и не требуется. Ацуши замирает в дверном проёме, зацепившись за косяк рукой, оглядывает опустевший офис: «Даже Ранпо куда-то ушёл?». Вспоминает про авантюризм Дазая и двойняшек, хмурится, представляя себе гнев Куникиды, если тот их вычислит, глубоко вдыхает и… кивает. Разжимает пальцы, отпуская спасительный дверной косяк, и позволяет Танизаки утянуть себя вниз по лестницы, покидая офис.       Увидеть девушку, что смогла покорить сердце Куникиды, гораздо интереснее, чем противный мужик с розыскной листовки. ***       – Каждый раз поражаюсь, куда в тебя столько влезает?       Чуя окидывает Осаму красноречивым взглядом, продолжая жадно поглощать воду из пятого, по счёту, стакана. Мужчина стоит напротив, прижав к груди полупустой графин с водой, и с довольным видом наблюдает за супругой, ожидая, когда девушка полностью утолит свою жажду.       Ему всё ещё с трудом верится, что его задумка действительно осуществилась. Вот уже на протяжении трёх месяцев Дазай тщательно исследовал тело любимой, одаривая её ласками почти каждую ночь, намеренно пренебрегая любыми видами контрацептивов. И не просто из-за лени их использовать или ради повышенной чувствительности. А из-за желания увидеть собственными глазами беременную Чую.       Навязчивая идея пришла ему в голову внезапно во время прогулки с детьми по окрестностям деревни. Им на пути попалась семейная пара с коляской, которую катила перед собой десятилетняя девочка. И Эйми, не задумываясь, ляпнула, что была бы не против тоже почувствовать себя в роли няньки за младшеньким.       Что-то подсказывало детективу, что беременность Чуи в первый раз была хоть и маловозможным шансов, но далеко не однопроцентным. При условии, что отцом будет являться именно он, разумеется. В гениальной голове даже мелькнула мысль, что Мори мог заранее догадываться о возможном исходе их с Чуей связи ещё тогда, когда Осаму состоял в Портовой мафии.       «Для чего тогда соврал?»       Осаму снова оглядывает Чую с головы до ног. Он добился нужного результата и теперь пошёл отсчёт для воплощения следующей части плана: сберечь и Чую, и ребёнка. Двойняшки смогли сохранить свою жизнь благодаря способности Эйми. Получается, что сейчас в утробе Чуи находится будущий новый антиэспер.       Занятно.       Как удачно, что они покинули Йокогаму.       – Мой желудок опустошён, в горле сушняк, ничего удивительного, что мне потребовалось так много воды.       Пустой бокал отставляется на столешницу. Рядом Осаму ставит и графин. Чуя устало моргает и, придерживаясь за края кухонного гарнитура, присаживается за стол.       – Может поешь? – предлагает мужчина, но девушка отрицательно качает головой.       – Чтобы снова обниматься с унитазом? Нет уж, спасибо, – складывает руки на столе, опускаясь на них щекой. Смотрит из-под лобья на мужа, желая прожечь в нём дыру. – Ты хоть понимаешь, что натворил, идиот?       Вместе с жаждой, пропал и гнев. Наступило умиротворение, граничащее с едва заметным раздражением. Чуя никак не планировала подобное снова. Беременность не пугает, она не против ребёнка. Пугает безопасность детей.       – Не я, а мы, – непринуждённо усмехается. Пододвигает к Чуе второй стул и садится рядом, приобнимая девушку за плечи. – А сотворили мы новую жизнь.       – Я не об этом, скумбрия, – усталый выдох. Девушка поднимается, тянет руки к перебинтованной шее мужа, крепко оплетает её в кольцо рук и перебирается к нему на колени. Облокачивается щекой на мужскую грудь, прикрывает глаза и успокаивается, чувствуя родное тепло. – Если кто-нибудь навредит нашим детям, я убью сначала этого смертника, а затем тебя, за то, что не уберег.       – Этого не случится, обещаю, – поцелуй в висок. – Для этого мы и уехали сюда, забыла?       – Нет, помню.       Девушка млеет под заботливыми прикосновениями Осаму, жмётся сильнее, желая спрятаться от внешнего мира в его объятиях. Широкая ладонь гладит расслабленную спину, вторая – обнимает за плечи.       Голубые глаза лениво приоткрываются, оглядывают оставленный на полу утром беспорядок. Мелькает мысль, что нужно бы заставить бинтованную скумбрию убрать осколки, но слезать с родных колен не хочется. Ладно, позже заставит. Тем более воду с пола этот придурок умудрился вытереть носком, пока Чуя жадно поглощала предоставленную ей воду из графина.       Легкое дуновение ветерка в замкнутом пространстве заставляет обоих обернуться к его источнику. В центре кухни медленно образуется иссиня-чёрный вихрь, постепенно увеличиваясь в размерах. Замирает, когда вырастает размером с невысокого человека.       – Опять балуетесь со способностями? – укоризненно выдыхает Чуя, когда из «черной дыры» показывается голова, а потом и остальное тело Тэтсу.       – Не ругайся, мамуль, – следом за братом выскальзывает и Эйми, – мы усвоили, что не стоит появляться таким способом в ванной и в вашей комнате.       – На остальные комнаты запрета не было, – поддакивает мальчишка, с довольной улыбкой отменяя способность. Вихрь растворяется по щелчку пальца, не оставляя после себя и намёка на своё существование. Перемещаться с помощью «Черной дыры» он пока может только на маленькие расстояния, в частности в стенах дома, но даже этому искренне радуется каждый раз. Тренировки и наставления от отца не проходят зря.       – И не придерёшься, – подмигивает сыну Осаму. – Аккуратнее ступайте только, там на полу осколки, – слабо хлопает Чую по плечу, прося подняться с колен, пересаживает девушку на соседний стул и поднимается на ноги. Всё же стоит убрать стекло, пока дети не поранились.       – Опять поссорились? – Эйми недовольно смотрит на отца, затем на мать. Хмурит бровки.       – Нет, – смеётся Осаму. Наклоняется к дочери, целует в макушку. – Просто наша мамочка с утра немного побуянила из-за плохого самочувствия. Ничего серьёзного, принцесса.       – Я бы с этим поспорила, – бурчит девушка. Опирается локтём на стол, подпирая ладонью щеку, – но все силы иссякли на утреннем свидании.       – С папой? – задумчиво склоняет голову вбок Эйми, пряча что-то за спиной.       – С троном.       Двойняшки непонимающе хлопают глазками, на что Чуя только отмахивается, мол «не берите в голову, всё нормально».       Осаму достаёт веник и принимается сметать осколки в одну кучу, заранее посадив дочь на свой стул рядом с Чуей. Тэтсу он позвал к себе в помощь, заодно и способность лишний раз потренирует, пока будет «телепортировать» стеклышки в мусорное ведро.       «Главное концентрация, и не потерять в процессе ни одного стёклышка»       – Смотри, – малышка показывает матери небольшой пистолет-шокер, – я собрала его из старых деталей, что мы нашли с Тэтсу на чердаке.       Девочка вся лучится радостью от проделанной работы. Отец как-то сказал ей, что даже без боевых способностей можно подстраивать ситуацию под себя и использовать в бою и защите подручные средства. Гибкость интеллекта и смекалки тоже отличное оружие.       «Не забывай, моя способность такая же, как у тебя. И меня всё равно боятся. Всё зависит от твоей внутренней силы, а она, я уверен, у тебя просто огромная. Не зря же у тебя такая классная мама»       – Он работает? – Чуя берёт электрошокер в свободную руку, крутит перед глазами, рассматривая со всех сторон. На вид кажется слишком простеньким и не вызывает опасений, но и уверенности в работоспособности тоже никакой.       – Ага, – довольно кивает, – давай покажу.       Эйми забирает шокер обратно, направляет в свободный угол, чтобы никого не задеть, спускает курок и… ничего. Девочка недовольно супится, смотрит на оружие в руках, как на гнусного предателя. Обидно. Она была уверена, что всё правильно собрала.       – Может, что-то заело? – предполагает Чуя. Уже тянется за пистолетом, чтобы взглянуть на него ещё раз и отыскать поломку, как вдруг пальчик Эйми повторно соскальзывает на курок. Тихий щелчок, и в стенку, обложенную кафелем, устремляется небольшой снаряд с электрическим зарядом. Отскакивает от возникшей преграды и со скоростью отправляется прямиком к слонявшемуся над осколками с веником Дазаю, поражая мужчину в спину.       Болезненное шипение от удара током, и поверженный в нечестной битве эспер плашмя падает на пол, чудом приземляясь рядом с осколками, а не на них.       – Ой, – нервно хихикает Эйми. Рука сама собой тянется взлохматить собственные волосы. Дуло пистолета предусмотрительно опускается в пол.       – В яблочко, – не может удержаться от комментария Тэтсуя, подавляя скрытый за ладошкой смешок. Опускается перед отцом на колени и, тыкнув в него пальцем, сочувствующе интересуется. – Ты как? Живой?       В ответ невнятное мычание, и рваное движение рукой. Не столько на вопрос сына, сколько реакция тела на прикосновение со стороны. Не слабо приложило.       – Эйми, напомни, какая мощность у твоей игрушки?       Малышка пожимает плечами. С такими понятиями она ещё не успела познакомиться. Чуя взмахом руки просит, чтобы пистолет передали ей и, получив оружие в руки, переворачивает его, обнаруживая на рукояти маленькие цифры.       – Да уж, – присвистывает, – его минут на двадцать вырубило, не меньше.       – И что теперь делать? – виновато спрашивает девочка. Она спрыгивает со стула и, опустив голову, подходит к отцу. Извиняюще гладит его по голове.       – Ничего, – пожимает плечами, словно не первый раз подобное происходит. Хотя, если задуматься, и правда не в первый, – очухается и снова будет капать мне на мозги. Как обычно.       Чуя осторожно поднимается с места, придерживаясь рукой за край стола. Резкие движения всё ещё приносят лёгкое головокружение. Не хватало и ей рядом с поверженной мумией свалиться для общего драматизма ситуации. Дети точно тогда с ума сойдут.       – Эйми, принеси подушку и подложи Осаму под голову, – девочка кивает, подрывается на ноги и исчезает в дверном проёме, торопясь исполнить просьбу матери. – Тэтсу, – мальчик вздрагивает, переводит всё внимание на маму, – прибери, пожалуйста, мусор с пола.       Парнишка послушно поднимается с пола, с кряхтением вытаскивает из-под отца веник, не без помощи Чуи, и аккуратно сметает мелкие стёклышки в кучу. После, повелительница гравитации склоняется над образовавшейся кучкой, касается её кончиком пальца, окрашивая осколки в алый цвет, и одним движением руки разом перемещает всё в мусорную корзину.       Затем девушка отцепляет от футболки мужа обесточенный снаряд, подкладывает под темноволосую голову принесённую дочерью подушку, удобнее укладывая мужчину. Чтобы после пробуждения мышцы не так сильно болели.       – Это я заберу себе, – демонстрирует детям несчастный шокер, – вам пока рановато играть с такими игрушками, – двойняшки активно кивают. – Но, если у вас снова зачешутся руки, – грозно, от чего детишки съёжились, вжав головы в плечи, – держите их подальше от меня. От них вред несильный, но мне даже он сейчас противопоказан.       – Почему? – удивлённо спрашивает мальчишка, за что тут же получает подзатыльник от сестры.       – Что за тупые вопросы? Маме нельзя вредить, потому что она – мама.       Железный аргумент – проносится в голове у Чуи. Об истинной причине она предпочитает пока смолчать.       – Спросите у Скумбрии, когда он очнётся, – коротко бросает девушка. И, направляясь в сторону выхода, добавляет. – Присмотрите за ним, пока не очнётся. А я в душ. ***       – Осторожно, – Джуничиро резко хватает Ацуши за рукав и тянет за угол, опасаясь быть замеченными Куникидой. Вовремя. Мужчина обернулся, внимательно посмотрел по сторонам, пожал плечами и продолжил путь, так никого и не заметив.       Детективы, следуя по пятам за Доппо, смогли беспрепятственно добраться вместе с ним до парка. Самым сложным оказалось преодолеть поездку на метро, парни словили на себе несколько настороженных взглядов пассажиров, когда ютились в дальнем углу вагона, стараясь не попасть на глаза коллеге.       И всё же добрались до места встречи.       – Вот она, – победно улыбается Танизаки, выглядывая из-за угла лавки с мороженным, – я же говорил, что у него свидание, говорил.       – Эта девушка… это же…       Ацуши неверяще смотрит на черноволосую красавицу в кремовом платье до колена, что стоит сейчас рядом с Куникидой, мило о чём-то беседуя.       – … Гин?       Доппо и Гин стоят напротив аллеи в парке. В руках у девушки цветы, подаренные мужчиной. На губах обворожительная улыбка, в глазах – счастливый блеск. Куникида жестом приглашает Акутагаву-младшую в сторону открытого кафе, на что девушка, видимо, соглашается, кротко кивнув.       – Да ну, – пораженно шепчет Джуничиро, с сомнением разглядывая, как ему кажется, незнакомку. Издалека видно плохо, парень не обладает, как Ацуши, острым зрением тигра. – Куникида не из тех, кто будет связывать свою жизнь с мафиози. Это претит его идеалам.       – После общения с Дазаем, мне кажется, я уже ничему не удивлюсь, – нервный смешок.       Пара постепенно отдаляется от притаившихся детективов, поэтому парни осторожно выбираются из своего укрытия и медленно идут за ними, прячась за стволами деревьев или случайными прохожими.       Танизаки резко замер за деревом, Ацуши распластался рядом под скамейкой, когда Куникида с девушкой усаживались за небольшой столик в уютном кафе. Доппо, как истинный джентльмен, отодвинул стул, помогая своей даме спокойно сесть за столик. Рядом с ней мужчина выглядел непривычно счастливым.       – И правда, есть схожие черты лица с Гин, – Джуничиро прижимается щекой к дереву, стараясь слиться с ним воедино. Всё ради конспирации.       – Ты первый раз видишь её без привычного костюма и маски? – Накаджима смотрит снизу-вверх, раскорячившись под лавочкой и подперев голову ладонью. Так себе местечко.       – Да, а ты – нет?       – Помнишь, мы рассказывали о случае Катая с письмом? – Танизаки кивает. – Тогда-то я и увидел Гин в гражданской одежде. Не трудно запомнить, – юноша невинно улыбается. Конечно, не трудно запомнить, как выглядит хладнокровная мафиози в обычной жизни, когда часто видишься с ней вне рабочей атмосферы. Как никак, младшая сестра возлюбленного.       – Мне отсюда всё равно плохо видно. Давай подберёмся ближе.       – Куда ещё ближе? Засекут – мало не покажется.       – Не дрейф, Ацуши. Смотри, – кивает в сторону густого куста сирени, расположенного напротив кафе, – удачное место. И нас никто не заметит.       – На счёт три.       – Один, – Танизаки немного приседает, готовясь быстро перебежать в новое укрытие.       – Два, – Ацуши чуть приподнимается, вставая на четвереньки в позу «тигр готовится к прыжку», перемещая весь свой вес на руки и готовясь оттолкнуться от земли ногами.       – Три.       Оба парня мгновенно срываются с места, чуть ли не в два прыжка преодолевая приличное расстояние до нового места слежки. Залетают под густую листву быстро и без лишнего шума, окрылённые азартом и успехом. Облегченно выдыхают, подбадривая друг друга удачным манёвром, но резко замолкают, услышав совсем рядом знакомый хриплый кашель. И мрачный устрашающий голос:       – Я не понял, тигр, ты какого чёрта по кустам с этим парнем якшаешься?       – Я не, – начинает оправдываться Накаджима, но прерывается. – Погоди, – юноша смеряет настороженным взглядом притаившегося в кустах Акутагаву, – а сам-то ты что тут забыл?       Рюноскэ возмущенно пыхтит, сраженный столь резкой сменной в словесной атаке. Он прожигает детектива убийственным взглядом и молчит.       – Не твоё дело, – выдавливает из себя мафиози спустя минуту, гордо отвернувшись в сторону.       – Только не говори, что, – Ацуши переводит взгляд сначала на своего парня, затем на Гин с Куникидой, снова на парня. – И это твои срочные дела? Шпионить за сестрой?       – Ребята, можете быть тише, – шикает на товарищей Джуничиро, отгородившись от мрачного мафиози телом друга.       Танизаки сидит с самого краю, подальше от Акутагавы, подогнув под себя ноги и беспалевно выглядывая из-за кустов, слегка раздвигая зеленые ветви руками. Рядом, стоя на четвереньках, притаился Ацуши, недовольно смотря на Рюноскэ, который в это время в позе лотоса сидит напротив тигра.       Вот так неожиданная встреча.       – А сами то? – фыркает Акутагава, скрестив руки на груди. – С чего вдруг следите за очкариком?       – Чисто дружеский интерес, – влезает в разговор Танизаки, – дружеская поддержка на расстоянии, так сказать.       На его ответ никто не обращает внимание. Ацуши и Рюноскэ продолжают о чём-то спорить между собой, забыв и о присутствии Джуничиро, и о Куникиде с Гин, и о том, что в данный момент они втроём прячутся в кустах.       Случайные прохожие с подозрением косятся на странный шипящий куст, задерживаясь напротив него, но не решаясь подойти ближе. Танизаки пытается вразумить разбушевавшийся дуэт: бесполезно. Обычно спокойный и неконфликтный Ацуши не желает уступать напарнику, отстаивая непонятно чьи интересы: то ли защищает Гин, называя Рюноскэ слишком мнительным старшим братом; то ли свои, и тут Джуничиро конкретно так не въезжает, с чего вдруг их разговор перешёл на выяснение их странных отношений.       Танизаки не думал, что эти двое продолжают общаться вне работы и после отъезда Дазая. Выходит, сдружились?       Всё выходит из-под контроля в тот момент, когда детектив краем глаза замечает, что Куникида, увидев столпотворение возле злосчастного куста, с хмурым видом направляется к ним. Джуничиро хлопает Ацуши по плечу, но тот только недовольно смахивает чужую ладонь. Доппо, охваченный аурой долга перед простым народом, приближается слишком быстро. Неугомонные напарники и не думают успокаиваться. До разоблачения остаются считанные секунды, как в голову парню приходит гениальная идея.       Он точным пинком под зад Ацуши отправляет светловолосого эспера прямиком в вынужденные объятия мафиози: Накаджима лицом впечатывается в грудь Рюноскэ. Секундное молчание разрывает шелест листьев и появление Куникиды, нависшего над замершими парнями.       «Нам конец»       – Котята?       Доппо, придерживая руками раздвинутые ветви куста, с удивлением разглядывает резвящихся в траве трёх маленьких котят: рыжего, белого и чёрного, с белыми кисточками на ушах. Рыжий котёнок, показательно почесав за ушком передней лапкой, мяукнул и побежал от побеспокоившего их мужчины в противоположную сторону. Два других, чуть помедлив, рванули следом за другом, попутно толкая друг друга в бок и ставя подножки. Беленький даже запнулся и упал в траву, запутавшись в своих лапках. Черныш не растерялся, подбежал к нему, боднул в бок, помогая подняться. Дальше котята бежали спокойнее.       – Что там?       Интересуется Гин, подходя к молодому человеку ближе. Девушка внимательно провожает взглядом удаляющихся котят, с подозрением подмечая слишком знакомые золотистые глаза и привычную хмурую мордочку. И обреченно выдыхает.       «Надеюсь, мне только показалось…» ***       – Признайся, Мори, ты ведь изначально знал, что Накахара может забеременеть от Дазая?       – Более того, я надеялся на это. И, после ухода Дазая, в какой-то степени даже испытал моральное удовлетворение от осознания, что мальчишка совершил роковую ошибку, оставив Накахару в положении под моей властью. Я знал и о том, что Чуя может родить только антиэспера – ребёнка с такой же силой, как у Дазая.       Как-то так вышло, что плановое совещание босса Портовой мафии и директора Вооруженного детективного агентства плавно перетекло в партию в шахматы. Мужчины, заняв личный кабинет своего старого наставника в его же особняке, удобно устроились в мягких креслах за игрой. Как в старые времена, когда о вражде не было и речи.       Фукудзава многообещающе посмотрел на Мори, ожидая подробного объяснения о своих подопечных. А Огай и не был против рассказать:       – Кажется, если мне не изменяет память, Чуе было семнадцать, когда её тело очень сильно пострадало от применения Порчи. Последствия были столь велики, что я не мог доверить её другим врачам. Акико уже успела к тому времени сбежать из мафии, не без твоей помощи, поэтому взяться за скальпель и встать возле операционного стола, чтобы вытащить Накахару с того света, пришлось самому, – Юкичи пристально следит за движением фигур на шахматной доске, чтобы Огай вёл честную игру, и внимательно слушает, пока мафиози продолжает свой рассказ. – Во время операции я заметил в утробе Чуи нечто, что заинтересовало меня: это был плод, почти полностью поглощённый и расщеплённый влиянием внутренней силы Чуи. Арахабаки. Плоду, от силы, было чуть больше недели. Его расщепление, полагаю, началось за дня три до операции. Я не стал вмешиваться в «естественный процесс» организма Чуи, который несколько отличается от обычной женщины, но пару дней внимательно наблюдал за ней. Плод полностью растворился на следующие сутки, словно его и не было.       – Что на это сказали Накахара и Дазай?       – Они не знали. Я не стал им говорить о прерванной беременности Чуи. Но всю неделю, которую она провела в реанимации, тщательно изучал её организм. Провёл несколько опытов, и убедился в своих предположениях. Во-первых, как мне уже было известно, реакция организма на всевозможные наркотические и ядовитые вещества у Чуи в корне отличается от обычного человека: яд её не убьёт, наркотик не вызовет привыкания. Разве что, смешение определённых препаратов может послужить срыву нервной системы и активировать Порчу, а там уже Чуя постепенно уничтожит саму себя. И всё, что окажется рядом. Полагаю, тебе это тоже известно от Дазая или твоего умника Ранпо.       Детектив кивает. Ранпо действительно рассказывал ему о некоторых особенностях Накахары, связанный с её способностями. Информация, которую они смогли добыть с Йосано через проверенного информатора.       – Во-вторых, сила Чуи уничтожает любые инородные предметы или микроорганизмы, попадающие в её тело. Это и стало причиной разрушения плода, который только начал своё формирование в утробе матери, – Огай удовлетворённо ухмыляется, сумев первым поразить одну из фигур соперника. – Однако, что-то же позволило ему образоваться.       – Способность Дазая, – предполагает Фукудзава.       – Верно, – довольный кивок. – Вероятно, после интимной близости, они с Дазаем ещё какое-то время находились в тесном контакте друг с другом. Скорее всего, после удачного оплодотворения, Арахабаки не стал сразу уничтожать «новый организм», но и прожить ему долго не дал.       Между мужчинами, на ещё одном кресле, сидит Элис, облокотившись на край стола, и играется с выбывшими из игры фигурками. Болтовня Ринтаро ей давно уже приелась, поэтому большей интерес у нее вызывает противостояние на шахматной доске, нежели очередные заумные речи.       – Почти сразу после выписки Чуи, я позвал её к себе и рассказал, что полное медицинское обследование выявило нулевой шанс иметь детей, умолчав, что рядом с Дазаем этот ноль превращается пусть и в малые, но семь процентов удачи. Знал, что она непременно поделится новостью с Дазаем, и тот, в силу характера, не станет больше заморачиваться с контрацептивами, что только подкрепляло мою надежду на успех. И не прогадал.       – Семь процентов беременности составляют сто процентное появление ребёнка с силой антиэспера. Я прав?       – Да. Ген-способности закладывается в ДНК человека ещё в момент его формирования в утробе матери. Даже если сила, вдруг, проявит себя внешне, допустим, после трёх-четырёх лет, организм эспера уже заведомо подстроен под её специфику.       – Ты ужасен. Использовать людей, как марионеток, манипулировать их жизнями… Я по-прежнему считаю это не правильной игрой.       – В преступном мире по-другому не выжить. А, находясь на самой вершине этого мира, и подавно. Не имей привязанностей, не имей слабостей, не доверяй – и тогда, возможно, – кровожадный оскал от осознания, что заводит противника в логическую ловушку на «поле битвы», – ты проживёшь чуть дольше остальных.       – Хладнокровный и безжалостный, – усмешка, – хирург боится смерти?       – А как же. Кто её не боится? Покажи хотя бы одного человека, – ход ферзём, и очередная фигурка Фукудзавы выбывает из игры. – Даже Дазай теперь знает цену жизни и держится за неё, как никогда прежде. К тому же, – с неким сожалением смотрит на детектива, – мою спину уже давно не прикрывает «серебряный волк», чтобы я был полностью спокоен. Ты был сильнейшим наемником, но всё бросил после встречи с тем мальчишкой. От былого волка не осталось и следа. И стоило оно того?       Фукудзава смотрит на союзника с ответной отдачей. Он вспоминает своих подопечных, как шумно и по-домашнему уютно в их, пусть и небольшом, но, несомненно, дружном коллективе. Как светятся счастьем глаза Ранпо, когда его хвалят; как ответственно относится к своим обязанностям Куникида и оберегает остальных; как облегчённо улыбается Йосано, когда все её друзья возвращаются целыми и невредимыми с заданий, пусть и бурчит потом, что её оставили без работы. Вспоминает и о совсем ещё юных членах команды. И о Дазае.       Мужчина непременно позаботится о том, чтобы Дазаю и его семье было, куда идти, если они решат вернуться в Йокогаму.       Юкичи слабо улыбается, почти незаметно, от наплывших воспоминаний. Касается пальцами верхушки «головы» коня и переставляет его, съедая фигурку Огая под его растерянный взгляд. Мори не ожидал подобного хода. Он был уверен в своей победе.       Но партия не окончена, игра продолжается.       – Определённо. ***       – Слизень, – Дазай заходит в гостиную, где и находит Чую. Девушка сидит на диване, с полотенцем на плечах, и неторопливо сушит влажные после душа волосы. – Объясни, почему наши дети пытаются убить меня не меньше, чем ты?       – О, уже очнулся, – беззлобная усмешка. – Ничего не могу поделать, видимо, это у нас в крови. Семейная черта, так сказать.       – Забавно получается, – смеясь, растирает пораженное ранее место на спине, – и впрямь семейная черта, учитывая, сколько раз я сам себя убить пытался.       – Не очень удачное сравнение, дурень, – недовольное ворчание, и в Осаму со всей силы гравитации летит снаряд в виде декоративной подушки с дивана.       – Да ладно тебе, не агрись, – ловит подушку рукой, отменяя способность Смутной печали, отчего та бесшумно падает на пол. – Я просто пошутил.       Парень опирается плечом на дверной косяк. Тело чертовски сильно ломит, мышцы болят, как и голова, которой он приложился при падении о пол.       Когда Дазай очнулся, первым, что он увидел, были обеспокоенные голубые глаза двойняшек. Детишки, заметив, что отец пришёл в сознание, тут же принялись просить прощение. Вот только если Эйми действительно сильно переживала о содеянном, то Тэтсуя просто пытался не заржать в процессе объяснений произошедшего.       Настрой сына Осаму оценил по достоинству. Успокоил дочь, уверив малышку, что ничего страшного и что подобное с ним происходит не первый раз: «Не переживай, у вашей мамы удар и то сильнее».       – Мама сказала, – вдруг переключил тему Тэтсу, – что ты нам расскажешь, почему мы должны подальше держать от неё такие игрушки.       – Хотите знать? – заговорщески произнёс Осаму, загадочно улыбаясь. Детишки активно закивали. – Тогда, – манит их пальчиком к себе, склоняясь и что-то шепча возле самых ушей обоих. Маленькие глазки шокировано распахиваются.       – Это… правда? – неверяще переспрашивает мальчик, чуть отступая назад. Дазай кивает. Тэтсу делает еще шаг назад, врезаясь спиной в ножку стола. Вздрагивает от неожиданности, раскрывает рот, намереваясь что-то сказать. Передумывает, разворачивается в сторону выхода и молча бежит с кухни.       – Тэтсу? – не менее пораженно зовет брата девочка. Смотрит на отца, который удивлённо пожимает плечами, на дверной проём. Думает с секунду и убегает вслед за братом.       С трудом поднявшись с пола, Дазай, первым делом, отправился на поиски Чуи. Проверить, не случилось ли чего с ней за то время, что был без сознания. И, найдя её в гостиной, облегченно выдохнул. Всё в порядке.       – Судя по твоей покорёженной физиономии, теперь ты понимаешь, что примерно предстоит испытывать мне каждый день. По твоей, между прочим, вине.       Осаму, шатаясь, доходит до Чуи, осторожно падает возле неё на диван. Укладывает голову на женские колени и прикрывает глаза, чувствуя, как в растрепанные волосы сразу же вплетаются любимые пальчики.       – Обещаю возместить каждую секунду твоего плохого самочувствия, – чуть ли не мурчит от удовольствия, подставляясь под нежные приятные прикосновения.       – Для этого тебе придётся прожить очень долго.       – Я не возражаю, – Осаму улыбается. Чуть поворачивает голову, утыкаясь кончиком носа в пока ещё плоский животик, и любовно целует его сквозь тонкую домашнюю футболку. – Я рассказал детям, – в голосе сквозит едва заметная грусть, и Чуя быстро распознаёт её.       – А они? – пальцы замирают в волосах, машинально чуть сжимая пряди у самых корней.       – Убежали, – трётся щекой о животик жены. – Я, признаться, растерян их реакцией. Мне казалось, они будут ра-       Осаму прерывается на полуслове. Их с Чуей внимание привлекает стремительно приближающийся топот детских ножек. Двойняшки врываются в гостиную с громким радостным воплем: «мамочка». В руках Тэтсу тащит теплый плед, который мальчишка стащил со своей кровати. Он неуклюже телепает к дивану со своей ношей, путаясь ногами в волочащейся по полу половине пледа: тот слишком большой, чтобы ребёнок мог удержать его в руках весь.       Эйми идёт рядом. Тянет ручки к свисающему концу пледа, желая помочь брату, но тот упрямо шикает на сестру: «Я сам».       – Папа, – возмущенно смотрит на Осаму, – слезь с мамы! Ей нельзя вредить!       Забирается на диван и упирается ладошками в голову отца, намереваясь столкнуть его с маминых колен.       – Уверяю, – смеётся Осаму, и не думая поддаваться сыну. Переворачивается на живот, заглядывая ребенку в глаза, опирается ладонями о поверхность дивана и чуть приподнимается над женскими ногами, – от того, что лежу на её коленях, – показательно целует коленку жены, – вреда нашей мамочке никакого не будет.       Парнишка недоверчиво смотрит на отца, попутно накидывая на Чую принесённый плед, прикрывая обнаженные в коротких шортах ноги.       – Я когда-нибудь обманывал тебя?       Ребёнок отрицательно качает головой, окончательно успокаиваясь. Эйми, тем временем, медленно карабкается на спину отца. Продвигается дальше, усаживаясь на лопатках Осаму, чтобы быть ближе к маме.       – Так вы не против ещё одного члена семьи? – с надеждой интересуется Чуя и счастливо улыбается, получая не менее радостный ответ.       – Теперь мы будет заботиться о тебе все вместе. Да, пап? – довольно тянет Эйми, ёрзая на спине отца. Мужчина приподнимается, слегка склоняясь в сторону, чтобы малышка скатилась на диван. Садится рядом с Чуей и берёт дочку на руки, усаживая на своих коленях. Обнимает её одной рукой за плечи, второй – прижимает к себе жену.       С другой стороны к Чуе жмётся Тэтсу. Обнимает аккуратно животик маленькой ладошкой, поднимает взгляд на маму и смотрит так невинно своими голубыми глазками, вызывая в голове девушки ассоциацию с Осаму:       «Скумбрия смотрит точно так же, когда пытается чего-то добиться от меня…»       – Мам? – в животе Дазая-младшего раздаётся протяжное урчание. – А мы кушать сегодня будем?..       – Чёрт! Совсем из головы вылетело… ***       – Спорим, что у него в кармане припрятан подробный план их свидания, проработанный до мелочей, – предполагает Джуничиро, смеясь.       – Сегодня я в очередной раз убедился, что Куникида шикарен, – с неприкрытым восхищением тараторит Ацуши. – Это же великолепное свидание!       – Шутишь? – недовольно бурчит Акутагава. – Да он смущается, как старшеклассник. И что Гин в нём нашла? Не свидание, а целый квест. Носимся по городу, как идиоты.       Они втроём сидят в парке аттракционов на лавочке, скрытые от остальных «Мелким снегом» Танизаки. «И как я раньше не догадался применить способность» – вырвалось у детектива после того, как они чудом избежали провального раскрытия в кустах по вине заклятых напарников.       – Тебя с нами никто и не звал, – беззаботно отмахивается Джуничиро.       – У тебя вообще свидания не было, – еле слышно бурчит Накаджима. – А у Куникиды, в отличии от некоторых, хватает фантазии подготовить для возлюбленной незабываемое свидание.       – Ты сейчас на что намекаешь, тигр? – с мрачным взглядом косится в сторону Ацуши. – Что у меня плохо с фантазией?       – У тебя её в принципе нет. Как и свиданий.       – Ребят, вы снова начинаете? – обреченный стон.       – Не понимаю твоего недовольства, – не успокаивается Акутагава. – Ты в курсе, как происходили раньше свидания у Дазая и Чуи? Эти двое сначала сметали подчистую на миссии вражескую организацию, потом заваливались в какой-нибудь бар или клуб, который в итоге разрушали собственной дракой друг с другом.       – Не путай свидание с... С тем, о чем ты сейчас рассказал. Уверен, Дазай точно устраивал Чуе увлекательные вечера.       – Ага, – усмешка. – Увлекательные вечера за закрытой дверью собственного кабинета.       Акутагава поёжился, вспоминая, как в один из таких «вечеров» нечаянно застал парочку заклятых, как тогда думал ещё подросток, врагов, зажимающихся в пустующем тренировочном зале. Забыть такое невозможно: слишком сильным было потрясение от увиденного. В итоге, сначала Дазай получил смачный удар в челюсть от Чуи, которая быстро покинула помещение, пригрозив расправой и Акутагаве. Потом уже от юного беспощадного, на тот момент, исполнителя досталось уже Рюноскэ.       В прошлом Дазай не отличался мягкосердечностью по отношению к подчиненным и собственному ученику. Исключение составляла только Накахара.       – Нет, ну еще Дазай устраивал для Чуи прогулку под ночным небом на крыше небоскреба, – как бы невзначай припоминает Акутагава.       – Вот видишь, – удовлетворённо улыбается Ацуши.       – Правда, – прокашлялся, – с этой самой крыши Дазай пытался спрыгнуть, а Чуя его пинками заталкивала обратно. Ещё была прогулка по берегу… с последующей попыткой утопиться… Считается? Или…       – Ладно, я понял, – Накаджима накрывает ладонью чужие губы, не желая и дальше слушать о прошлом своего наставника. – Не продолжай.       – Зря отказываешься выслушать продолжение, – спокойно произносит Гин, облокачиваясь руками на спинку скамьи, – романтические вечера Дазай для Чуи тоже устраивал. И очень даже шикарные. Тебе бы подумать на досуге об этом, братик.       – Я надеюсь ты не про тот случай, ког?.. – резко замолкает. Мозг медленно соображает, что что-то тут не так. Оборачивается на голос, пересекаясь со взглядом младшей сестры.       – Когда ты?!       Увлёкшись разговором, парни совершенно забыли о своей первостепенной задаче. Слежка за свиданием Доппо и Гин отошла на второй план, что и стало их роковой ошибкой. Заподозрив в странной троице старшеклассников, что следила за ними несколько часов, неладное, Гин решила проверить свою догадку. Она уверила Куникиду, что ей нужно ненадолго отойти по своим девичьим делам, подкралась незаметно с обратной стороны скамьи к подозрительным личностям и подслушала их разговор, убеждаясь в своей правоте.       – Сначала котята, – девушка окидывает взглядом сидящих перед ней молчаливых «подростков». Сейчас перед ней, изменённые иллюзией Танизаки, сидят трое черноволосых мальчишек в школьной форме одной из старших школ Йокогамы. – Теперь школьники. Что будет дальше?       – А я предупреждал, что это будет плохая идея, – нервно смеётся Ацуши. Смотрит на очередь, столпившуюся напротив кассы, где стоит за билетами на колесо обозрения Куникида, каждые пять секунд поглядывая на часы. Нервничает, хоть и старается держать себя в руках.       – Очень плохая, – кивает Гин, соглашаясь. Интуитивно находит среди подростков брата, кладёт ему на плечо ладонь, ощутимо сжимая, и, мило улыбаясь, произносит. – Рю, если появилось свободное время, то лучше пригласи куда-нибудь Ацуши. Он тебе уже прямым текстом намекает, что желает сходить с тобой на нормальное свидание, а не сидеть вечерами в четырех стенах и лицезреть твою хмурую физиономию или ваших комнатных рыбок.       Джуничиро шокировано смотрит на своего друга и Акутагаву. Они вдвоём и на свидание? Это шутка?       Вот только до невозможности смущённый вид Накаджимы и слегка растерянный от слов сестры взгляд Акутагавы говорят об обратном. Не шутка.       – Гин, ты… – начинает Рюноскэ, но девушка ловко парирует.       – Верно, как и ты, Рю. Так что, – мафиози отстранятся от брата, взмахивает рукой в знак «примирения», – давай договоримся. Ты не лезешь в мои отношения с Доппо, а я не рассказываю ему о твоих отношениях с Ацуши. Всё честно. Или, – видя, что парень пытается что-то возразить, добавляет, – мне придётся поделиться радостной новостью не только с Доппо, но и с…       – По рукам.       – Вот и славно, – милая улыбка. – Тогда, вынуждена вас покинуть. Не хочу заставлять своего молодого человека долго ждать.       – Так вы всё-таки вместе? – вернув наконец себе дар речи, спешит задать самый интересующий его вопрос Ацуши. Девушка неоднозначно пожимает плечами, преподнеся пальчик к губам: «секрет». И уходит.       Воцаряется тишина. Долгая и давящая.       – Если узнаю, – предупреждающий тон, обращённый к Танизаки, – что ты кому-то проболтался о том, что сегодня услышал, обещаю, труп будут искать долго.       – Рю! – возмущенно.       – Не волнуйтесь, я могила. Друзей не сдаю, – вроде смеётся, а вроде и не до смеха. Ацуши непременно ждёт очень серьёзный разговор, когда этого мрачного типа не будет рядом. Накаджима так просто не отделается, уж Джуничиро постарается.       – Так то, – удовлетворённо кивает Акутагава. Он встает на ноги, хватает Ацуши за руку и тянет за собой. – Пошли, у нас с тобой ещё много дел.       – Каких опять дел? – усталый вздох. Пытается вырвать руку из чужого захвата, но ту лишь сильнее стискивают пальцами. – Что ты опять заду-       – Свидание, – коротко и ясно. – Я приглашаю тебя на свидание, тигр. Не тормози.       – Рю? – неверяще смотрит на парня. И пусть романтикой пока в их отношениях и не пахнет, Ацуши ни за что не променяет этого человека на кого-то другого.       – Нет, в это невозможно поверить, не увидев в живую, – Танизаки прибывает в глубоком шоке. Он с отсутствующим взглядом провожает Ацуши и Акутагаву. Оглядывается в поисках Куникиды и Гин, но и этой пары уже не видно. Нервно смеётся, достает из кармана телефон и, набрав необходимый номер, подносит гаджет к уху, попутно направляясь к выходу из парка. – Алло, Наоми. Ты уже закончила? У меня для тебя просто невероятные новости…       Джуничиро быстро проходит мимо маленькой кофейни, разговаривая с сестрой, и совершенно не обращает внимание на то, что всё это время за ним и остальными наблюдало ещё две пары глаз.       – Ты снова оказался прав, они действительно оказались все сегодня в этом месте. И в это время.       В руках Акико чашечка свежезаваренного ароматного кофе. Она с улыбкой смотрит на сидящего напротив неё мужчину, который с довольной моськой поглощает седьмой кусочек местного торта. И ничуть не жалеет, что согласилась на предложение Ранпо посетить это место.       – Разумеется прав, – горделиво чеканит Эдогава. Он подзывает официанта, заказывая ещё один десерт, на этот раз последний. Больше им ничего интересного здесь не увидеть, да и остальные тортики он уже успел перепробовать. – Даже больше скажу: Ацуши и Акутагава не только встречаются, но ещё и живут вместе. Причем уже не один месяц.       – От тебя ничего не утаишь, – Акико наслаждается спокойной обстановкой в компании мужчины. Он никогда не даёт скучать, и, вместе с тем, никогда не напрягает своей болтовней. С ним по-домашнему уютно. – А как далеко продвинулись отношения у нашего Куникиды.       – Так-с, – Ранпо слизывает с десертной ложечки крем, отставляет ее на край тарелки. Достаёт очки и, надев их, отыскивает взглядом молодых людей. Те сейчас находятся в одной из кабинок колеса обозрения. – Если всё пойдет по плану Куникиды, то на втором круге на самой верхней точке колеса они впервые поцелуются. Недочётов в его плане я не вижу, значит, всё пройдёт в лучшем виде.       – Наш мальчик вырос, какая прелесть, – добрая ирония слетает с губ одарённого врача. Она и правда искренне рада за друга. – Жаль, Дазая сейчас нет в городе, – наигранное разочарование. – Такое знаменательное событие пропускает.       – Не волнуйся, – демонстрирует подруге телефон, подмигивая, – я позаботился о том, чтобы наш дорогой друг узнал обо всём одним из первых. Он по-прежнему в курсе всех событий, что происходят в Йокогаме. ***       – Ты действительно считаешь всё это хорошей идеей? – голубой взгляд устремлён в мужскую спину. Осаму, занятый уборкой посуды возле раковины, не видит, но чувствует, как его словно прожигают насквозь.       Чуя всё ещё испытывает сомнение. И вполне объяснимый страх. Но всё это перечёркивает уверенная фраза Дазая:       – Если бы не считал, не стремился бы так отчаянно и желанно к её исполнению.       Они многое пережили вместе и через многое прошли. Четыре года, что они прожили порознь, показали им, насколько крепка и нерушима связь между ними. Насколько сильны их чувства, явившие на свет двух замечательных детишек.       Осаму мало о чём сожалеет. Но сожаления всё же есть: смерть лучшего друга, которую уже никогда не исправить; и упущенное время рядом с Чуей, которое он надеется наверстать. Он хочет пройти этот «путь» вместе с ней от самого «начала» до… Нет, не «конца», а – до начала новой жизни. Крохотной и такой желанной жизни. Не менее любимой, чем уже две существующие.       Он сможет сберечь всех их. Непременно.       Домыв последнюю тарелку, Дазай отключает воду. Тянется за кухонным полотенцем, и чувствует, как его со спины крепко обвивают женские руки.       – Осаму, – девушка привстает на носочки, в очередной раз мысленно проклиная разницу в их росте. Тянется выше, касается губами открытого участка кожи на шее, целуя, – вечно впутываешь меня в свои авантюры, не предупредив заранее. Эгоистичная скумбрия.       – Тогда, – медленно разворачивается к жене лицом, обнимая в ответ, – позволь мне проявить ещё больше эгоизма и, когда ребёнок родится, самому выбрать имя.       – Я подумаю над твоим наглым предложением, – задумчиво дует губки, с озорством смотря на мужа. – И, раз уж, малыш появится именно по твоей вине, то, – нагнетающая пауза. Осаму уже приготовился к отказу, как вдруг, – думаю, это будет вполне заслуженно.       – Спасибо, – склоняется, покрывает поцелуями любимое лицо, безостановочно повторяя, – спасибо…       Ему с самого детства казалось, что его жизнь заведомо обречена на провал. Нет и не будет ничего, кроме бесконечного круга ада, который ожидает его в стенах Портовой мафии, ради которой он и был рождён. Его отец постоянно твердил Дазаю об этом. И та мысль настолько прочно засела в искалеченной жизнью голове ребёнка, что даже после смерти родителей никуда не исчезла.       Жизнь – это боль. Постоянный ад. А смерть – долгожданное спасение. Спасение, но настолько призрачное и неясное, что всякий раз, оказываясь на краю, что-то останавливало от решающего шага.       Встреча с Чуей перевернула его жизнь, в которой постепенно стал формироваться смысл существования. Она подарила ему всё, о чем парень не мечтал и чего был лишен: эмоции, чувства, нежность, безоговорочную преданность и… семью.       – Люблю тебя, мой неуравновешенный слизень, – нежный поцелуй в губы. – И всё, что связанно с тобой.       – И я тебя, но… Если ты ещё раз выкинешь какую-нибудь херню без моего ведома, – щипает за бок, до боли сжимая пальцами кожу и не отпуская, – я вздерну тебя на твоих же бинтах и повешу на заднем дворе, как пугало.

Спустя три месяца на телефон Ранпо приходит сообщение от Дазая с координатами и просьба явиться в указанное место и время вместе с Йосано.