44 дня заключения.

      Три, а может и больше месяца прошло… Монархист не знал какой день, год и месяц. Но он точно знал, что за всё это время проведённое в камере, его били, он терял огромное количество крови, ему было плохо, он даже не хотел нечего вспоминать… За всё время он начал молиться, интересно, а с чего это? Может это ему поможет выбраться? Хотя… Это он всем внушал что бог существует, хотя в него не верил, но внушал, заставляя ходить в храмы и молиться. А теперь он сам попал в эту ловушку собственного мнения. Н — да~ вот что бывает с одиночеством, за это он и не любил его. Российская Империя выглядел просто ужасно и жалко. Белая рубашка в крови, губа была разбита, а на подбородке была засохшая кровь. Нос был красным, засохшая кровь тоже присутствовала, голод и жажда морила, на шее были следы удушения, на белых джинсах были пятна от сапог, да и сам аристократ был в крови и побитый. Жалко не так ли? Тот солдат перестал навещать русского, может это и к лучшему… Может кто — то его спалили, вот и уволили. А может и перевели работать в другое место. Это сейчас не волновало монархиста, ведь у него были свои проблемы. Его прекрасное личико стало в крови, в побоях, фингалах… Избитое одним словом.       Казахское Ханство снова пришёл, блондин просто молчал и смотрел в никуда, зная что сейчас опять изобьёт, русский снова потеряет количество крови, а может и убьёт на этот раз. Кто знает, кто знает… — Бүгін сенің соңғы күнің(Сегодня твой последний день). — Подходя к врагу, он держал в левой руке скальпель… Да, тот самый, которым хотел разрезать шею, но не получилось. — Я смотрю, бог вознесёт меня на небеса? — С слабой ухмылкой сказал Российская Империя.- А ты левша, да? Неужели все казахи левши, раз не используют правую руку? -. Посмеялся русский, как назло выбешивая брюнета. — Мүмкін тозақ жібереді(Может и в ад отправит). — Подойдя к монархисту, взял за подбородок. Сегодня он был довольно сдержанным и спокойным. Посмотрел в глаза. — Мен сені қай көзге ауырттың(Интересно, какой глаз тебе повредить)? — Немного подумав, он подставил скальпель к левому, безумно улыбнувшись. — П-подожди… Ты ж-же не собираешься… — Взглотнув, его голос стал дрожать, глаза расширились, дыхание перешло на тяжёлое, он не мог этому поверить. — Дәл (Именно). — С безумной улыбкою произнеся, он вонзил острый предмет прямо в глазное яблоко. Зеленоглазый блондин закричал очень громко, эта боль… Эта жгучее ощущение острого предмета в глазу, очень больно… Как бы хотелось чтоб руки были свободны и поскорее убрать это лезвие… Из глазного яблока потекла кровь, да куда там глазное яблоко, там и веко потекло кровью. И уже через пару минут щека была в крови. Эта была адская боль…       Повертев скальпель, он вытащил глазное яблоко. — Қазір ол кетті(Теперь его не стало). — С смехом произнёс Казахское Ханство, встряхнув скальпель, глаз упал и покатился по сырому полу. Поправив свои пряди волос спереди, он позвал к себе по имени младшего по званию солдата. Парень с серебристыми волосами и серыми глазами вышел из — за угла… На нём не было той привычной улыбки, которая освещала эту мрачность. Взгляд был опущен, а сам он молчал, глубоко вздохнув, даже на монархиста не поднял глаза. Но вам же не надо повторять, что у русского свои мысли и ему не было не до кого дела? Блондин с одним красивым зеленоглазым глазом опустил взгляд, он хотел выплеснуть все свои эмоции, может это был страх, который он так давно позабыл. — Сізге қалдырыңыз (Оставляю его на тебя). — Отдав приказ, он убрал руки за спину и гордо ушёл, брякая своими сапожками, он оставил своего подчинённого и врага наедине.       Так и не проронив слова, солдат дрожащими руками достал из военной куртки бинты, он явно был чем — то испуган и это видел русский, но решил не спрашивать, ведь прекрасно знал, что Ханство испугал своего солдата… До смерти… — Э-это будет больно н-немного… — Его голос дрожал, но для Российской Империи он старался улыбнуться, но из этого выходила грустная улыбка и слабая. Приблизившись к стулу, он хотел дотронуться до огромной дырки в глазу, но резко отдёрнул руку, боясь дотронуться до блондина. Солдат с нетрадиционной ориентацией, н — да… Как жалко. Собравшись, серебристый казах взял себя в руки, став обрабатывать левый глаз монархисту, иногда посматривая на русского, внимательно изучая каждый синяк, каждую царапинку… И когда же солдат успел влюбиться? Никто не знает и не узнает кажись… Забинтовав глаз, он подошёл сзади стула и развязал блондина, взяв верёвку которая была немного в засохшей крови, смотал в одной руке её.       Российская Империя сильно обрадовался этому, он наконец — то может двигаться! Пошевелив руками, он посмотрел на свои холодные, покрывшие бледно — розовым цветом, длинные, эстетичные ладони. Он не мог поверить что это его руки… Пошевелив пальцами, слегка удивился. Да, радости не было предела, но это было странно… Со стороны казаха, я имею в виду. Взять и отпустить подчинённого, да ещё в таком жалком виде… Потрогав свою повязку, как — же ему захотелось заплакать, но нельзя же показывать врагам свою слабость, особенно врагам и завистникам. — Вы свободны… — С грустной улыбкой проговорил солдат, внезапно заговорив на русском, да ещё с акцентом… Нет, ему не было грустно, он наоборот даже был рад… Но он никогда не увидит монархиста, ему придётся остаться в этом жутком месте, где так и пахло смертью. Русский встал, поправив волосы и мятую рубашку, они направились к выходу. «Ровно тридцать две камеры…», неправильно посчитал одноглазый блондин, резко остановившись. — Вы можете уходить… — Всё ещё грустно улыбаясь, он достал из кармана куртки ключ, и вставив его, покрутил и открыл дверь. Тёплый ветер подул, блондинистые волосы развивались на ветру, белая рубашка тоже развивалась. Казахский солдат сразу от такого покраснел, это было для него что — то красивое и невероятное… Доверяющими глазами смотрел на того, а на его устах сразу заиграла нежная улыбка, с ноткой влюблённости. — Может ко мне присоединишься? — Предложив ему сотрудничество, казахский солдат распахнул глаза, и быстро согласился, ведь теперь он будет жить с любимым человеком. Выйдя из здания, которая была похожа на четырёхугольную длинную коробку, а вокруг этой темницы было пшеничное поле, непонятно как оно тут ещё не погибло… Глубоко вздохнув в грудь свежий и чистый воздух, он сделал шаг, потом ещё один шаг… Он был так рад этому… Казах же улыбаясь, шёл за ним, иногда посматривая на русского.