«Осколки памяти»

Путь к храму на высокой горе пролегал через блок жилых двухэтажных домов, и когда парни шли мимо них, то слышали невнятные голоса из чужих окон. Длинный деревянный забор, который принадлежал всем жильцам, украшала уже увядающая жимолость и какие-то бледные цветы. По уличному коридору шли только Джирайя и Орочимару. Шли молча, каждый думал о своем. Орочимару держал гладкую деревянную ручку от бумажного зонтика. Солнце почти не светило: его то и дело закрывали серые тучные облака. Но парень не хотел рисковать. В тени его бледное лицо, шею, волосы и руки обдувал прохладный ветерок. Рядом шел Джирайя, которому ветер тоже обдувал лицо, шею и слегка обнаженную грудь. Он задумчиво глядел вперед. Внезапно из незапертых ворот высунулась голова трехцветной кошки. Услышав шаги посторонних, она выскочила из своего укрытия и по диагонали быстро пересекла дорогу. И скрылась. Беловолосый Отшельник улыбнулся, когда заметил пугливое животное, и, слегка наклонившись в сторону своего спутника, спросил у него: — Орочи, а ты веришь в приметы? — В какие приметы? — Да в разные. Например, говорят, если убить лягушку, то пойдет дождь. Или если черная кошка перебежала дорогу, то это сулит беду. — Ох, что за чушь! — усмехнулся Орыч. — Разве? — Ну, да! Смотри, если черная кошка перебежала дорогу какому-то человеку, и в этот же день у него, например, кто-то умер, то это всего-навсего совпадение. Кошка здесь совершенно ни при чем. Другое дело — лягушка, — добавил он. — Звучит, как будто жертвоприношение, но и это мало убедительно. Как она может повлиять на погоду? Дождь — это ведь осадки, а убийство какой-то там лягушки, никак не может на это повлиять. — Ясненько, — сконфужено ответил Джирайя, который все прекрасно понял. — Ну а в призраков веришь? — Я их никогда не видел, поэтому сомневаюсь, что они есть. — М-м. А в богов? — не унимался беловолосый. — В богов… — На этом вопросе Орочимару ненадолго задумался. — Не знаю. Я что-то слышал об этом, но как-то не задумывался. Они ведь что-то делают? — Ну, хорошие боги обычно защищают тех, кто им молиться и иногда помогают людям в исполнении их просьб. А вот плохие — хитрые и коварные; хотя, плохих богов на самом деле не бывает, в народе их принято называть демонами. Частенько самые отчаявшиеся люди начинают им молиться, чтобы те побыстрее исполнили их желания. Говорят, что демон всегда приходит на запах горя и отчаяния и исполняет желание этого человека. Но при условии, что заберет его душу. Человек соглашается и получает желаемое, но потом начинает страдать еще больше и превращается в демона. — Ух ты, — выпалил Орочимару, пораженный словами Отшельника. — А почему люди молятся демонам, если у них есть хорошие боги, которые тоже могут исполнять желания? — Не знаю. У нас, кстати, был один случай, — вдруг вспомнил Джирайя. — Правда очень давний, но не суть. Одна женщина, будучи беременной, вдруг чем-то заболела. Ее лечили всеми возможными способами, но лучше ей не становилось. Ее муж сильно переживал, и однажды он решил отправиться на запад. — Джирайя махнул рукой куда-то в сторону, а Орочимару неожиданно восполнил, что именно там находится озеро, где есть второй секретный вход в пещеру Рьючи. Однако продолжил слушать. — Он молился три дня и три ночи, умоляя богов спасти его жену. Но ничего не происходило. Тогда, поддавшись острому отчаянию, мужчина громко завыл, словно раненый зверь. И на звуки его безутешного горя пришел демон, который плавал неподалеку в озере. Он подошел к мужчине и протянул ему волшебный камень, сказав, что это спасет его жену. Тот принял сей дар и мигом отправился домой. А камень этот действительно помог той женщине. Он излечил ее от недуга, и она снова стала красавицей и была полна жизни. Но вскоре, когда пришло время рожать, ей было очень больно: она кричала и в итоге у нее родился мертвый ребенок. — Джирайя сделал паузу. Орочимару трепетно ждал продолжения. — В итоге подлый демон все-таки забрал свое. Выслушав историю, Орочимару, однако, представил себе вовсе не демона. Но на всякий случай решил уточнить: — Но ведь женщине стало намного лучше. Она же могла родить другого ребенка. Друзья свернули за угол, где в самом конце дороги виднелось начало широких каменных ступеней, ведущих высоко в гору. Джирайя подумал над его словами. — Я слышал эту легенду очень давно, когда сидел в баре. Ее рассказывали какие-то забавные ребята, а я тогда собирал материал для книги, которую так и не написал. Кажется, у той пары так и не было детей. Они правда очень хотели иметь большую семью, но у них ничего не получилось. Такие дела. Орочимару ощутил какую-то странную тяжесть за своими ребрами. Он невольно вспомнил о том, что рассказывал ему Данзо про аметистовые кристаллы. — Понятно… Спасибо, что рассказал. — Пожалуйста! Рад, что тебе было интересно меня послушать, — весело улыбнулся Джирайя. Протопав к концу дороги, они стали подниматься по каменной массивной лестнице, ведущей в гору. И теперь от солнца их закрывала плотная листва очень высоких деревьев. Орочимару сложил зонтик и дальше просто нес его на плече. Преодолев первый лестничный рубеж, парни заметили несколько каменных фигурок в форме забавных лысых человечков. Они были покрыты мхом частично. Дальше дорога разделялась на две части: одна вела в гору, а другая — в бок. Джирайя придержал Орочимару за руку и указал, на дорогу, что вела в гору. — Нам сюда, — сказал он, а потом осекся и спросил: — Тебе хочется отдохнуть? — Нет, все хорошо. Я готов идти дальше, — ответил Орочимару. Ощущая на себе теплую ладонь, он слабенько улыбнулся. Джирайя же слегка порозовел. Ему было приятно, что кто-то с таким рвением шел сейчас рядом с ним в его любимое место. Они зашагали дальше, и шли до тех пор, пока не увидели вереницу п-образных ярко-красных ворот, на которых были вырезаны черные письмена. — О! Вот отсюда уже начинается священная земля, — восторженно пояснил Джирайя и, ускорившись, направился к вратам. Орочимару последовал за ним. Он вертел головой и в открытую наслаждался прекрасными видами, которые открывались с такой высоты. — Досюда мало кто доходит, — сказал Джирайя, запыхаясь, но обгоняя друга на три ступеньки. — Потому что очень далеко! Обычно люди сворачивают по второй тропе, что ведет в боковой храм, а не в этот. Но тот храм, вовсе не храм, а так, замануха для туристов. До настоящего нужно добраться через тернии. Кстати, если пройдешь эту лестницу до конца и выпьешь воды из священного источника, у тебя очиститься карма. И можно будет загадать любое желание. — О-о, неужели?! — Да! — И сколько раз ты доходил до конца? Джирайя остановился на очередной ступеньке, оглянулся, дабы посмотреть на друга, который хвостиком шел за ним. Орочимару ожидал от него ответа, но Джирайя лишь загадочно улыбнулся, потом повернул голову и посмотрел вперед. — Я всегда прохожу эту лестницу до конца! Через несколько минут они добрались до самой вершины, где их ждал священный источник полный свежей, наичистейшей воды. Джирайя сразу же побежал к нему. Орочимару же остановился под последними п-образными воротами, так как ему требовалось немного отдохнуть. После такого подъема пульс бил как ненормальный и было трудно дышать. Он поглядел в сторону Джирайи и, вспомнив его слова про очищение кармы. Орочи мысленно усмехнулся: похоже ему было что очищать. В следующий миг взгляд золотистых глаз ухватился за широкое коричневое здание с массивной серой пагодой. На левой колонне, на тонких цепях висело длинное полотно с черными иероглифами: «Храм Буфо», — прочитал Орочимару. Быстро рассмотрев ничем непримечательное здание, к которому вела тропинка из плоских камней, он также увидел парные скульптуры, что стояли перед входом в храм. Скульптуры были в форме стоящих на двух ногах жаб. У одной из навеки застывшего рта лилась вода; прямо в источник, куда Джирайя ударился лицом, чтобы напиться. Орочимару подошел к нему и случайно в лапе у каменной жабы заметил маленькую керамическую мисочку. Джирайя громко вынырнул. У него было совершенно мокрое, но довольное лицо; капли воды стекали по его щекам, шее и груди. Взяв мисочку, Орочимару зачерпнул в нею воду и поднес ко рту. На его удивление вода из священного источника оказалась очень вкусной. Потом Джирайя о чем-то резко вспомнил и позвал парня за собой: он хотел ему кое-что показать. Поставив сосуд на место, Орочимару последовал за возбужденным другом, а тот широким шагом направлялся прямиком к храму. Зайдя под массивную серую пагоду, он подошел к небольшому стенду, который был сделан из красного дерева. На маленьких железных крючочках висело несколько деревянных табличек. — Тут можно загадать желание, — сказал Джирайя. Потом он указал в сторону. — А вон там нужно будет ударить в колокол, чтобы оно обязательно исполнилось. — Он посмотрел на Орочимару и улыбнулся ему: — Хочешь попробовать? — Да. Взяв по табличке, они принялись писать на них свои желания. Джирайя закончил первый так как всегда загадывать одно и тоже. А вот Орочимару долго думал над тем, что ему пожелать — из головы вдруг вылетели все идеи. Заметив, что друг стопориться, Джирайя напомнил, что можно загадать все что угодно. Подумав еще немного, Орочимару аккуратно написать свое желание и повесил табличку рядом с табличкой Джирайи. Тот, естественно, не удержался от любопытства и прочитал. — Ты мечтаешь стать сильнее? — Да. — Интересно. — А у тебя что? — Орочимару привстал, чтобы тоже прочитать табличку Джирайи. Его тонкие черные брови нахмурились, и он вопросительно посмотрел на друга. — Как это понимать? Отшельник вдруг сделался грустным и виновато отвел взгляд, словно ему стало стыдно за свою мечту. Но Орочимару не хотел его задевать. — Джирайя? — в хрипловатом голосе промелькнула нотка тревоги. Ничего не сказав, Джирайя медленно отошел к толстой белой веревке и несильно дернул за нее. Когда раздался колокольный звон, он закрыл глаза, сложил перед собой ладони и помолился. Потом посмотрел на Орочимару, как бы подзывая его сделать тоже самое. Орочимару застыл у стенда с желаниями, он хотел получить ответ на свой вопрос. Но ему ничего не оставалось, как подойти и дернуть на веревку (правда Змей не знал, как правильно нужно было молиться, поэтому он просто мысленно попросил исполнить его желание). Слушая утихающий звон колокола, он немного успокоился и спросил у друга: — Что теперь? Открыв было рот, Джирайя ничего не успел сказать, потому что внезапно по массивной крыше храма застучали капли дождя. Парни повернули головы в сторону лестницы и увидели сплошную стену из небесной воды. И поняли, что им не удастся вернуться в такой ливень домой. — Похоже придется переждать тут. — М-м, — согласился Орочимару. Услышав громкий раскат грома, он почувствовал себя неуютно и резко вспомнил, что Манда остался дома совсем один. «Надеюсь, он наелся и сейчас где-нибудь спит», — успокоил себя Орочи. В храм задул холодный порыв ветра, от которого по коже пошли неприятные мурашки. Джирайя предложил спрятаться там, где не так дует. Углубившись в храм, они сели, прислонившись спинами к стене. Посидев так чуть-чуть, Орочимару не выдержал и спросил: — Так ты объяснишь мне, что значит твое желание или нет? Джирайя вздохнул и положил руки на согнутые колени. Помолчав еще несколько секунд, чтобы сформировать слова в голове, он сказал: — Я постоянно один, Орочи. У меня нет семьи, нет друзей. Я понятие не имею, чего хочу от этого мира и от себя самого. Поэтому мечтаю обрести смысл в жизни. Хотя, один друг у меня все-таки есть. — Он посмотрел на него. — Да? — Да, — подтвердил Орочи, губы которого дрогнули в улыбке. «Друг… Надо было пожелать, чтобы Кабуто меня простил», подумал он и мысленно дал себе пощечину за беспросветный эгоизм. — А ты почему хочешь стать сильнее? — Мне надо, — буркнул он. — М-м, понятно. Снаружи лило как из ведра, а в маленьком жабьем храме было сухо, но очень холодно. Орочимару стремительно замерзал. Он прижимал к себе согнутые ноги, обнимал их руками, но это мало помогало согреться. Джирайя немного подвинулся к нему — их предплечья соприкасались. Ощутив жар, исходящий от чужого тела, Орочимару инстинктивно прижался к Джирайе, а тот потрогал его руки и воскликнул. Потому что руки у Орочимару были ледяными, да и самого его уже начинало потряхивать от холода. Джирайе это не понравилось, и он взял замершие ладони в свои, чтобы хоть немного согреть. Ему не хотел бы, чтобы из-за его хотелок Орыч заболел. — Спасибо, — сказал Змей. Прогремел очередной раскат грома, шумел дождь, а в маленьком храме двое молодых мужчин пытались сберечь остатки своего тепла. Внезапно среди звуков дождя раздался частый деревянный звук — это ветер играл с табличками на улице. В памяти Орочимару вдруг всплыл вчерашний момент, который произошел поздно ночью в доме Отшельника и подарил ему много приятных эмоций. — Джирайя? — М-м? — А почему ты решил меня поцеловать? Лицо парня вдруг стало красным: особенно это было заметно на фоне белых волос. Он крайне смутился и понятие не имел, что нужно было отвечать. Вчера он поступил неправильно, по дурости. Что-то дернуло его, и он поддался этому, а теперь сидит тут и краснеет. — Ты сказал: «Не стоит рисковать на ночь глядя», — добавил Орочимару. — Что это значит? — Ой, боже! Прости меня, Орочи, пожалуйста! Я не знаю, что тогда на меня нашло. — Что нашло? — не понял Змей. — Просто… Я всю свою жизнь думал, что меня привлекают только девушки, — пробормотал Джирайя, отпустив белые руки друга. — А тут ты… ты парень. Очень красивый парень. И я не понимаю, что со мной происходит. Когда тебе нравится парень — это ведь ненормально, да? Орочимару смотрел на профиль друга, замет улыбнулся и сказал: — Джирайя, не переживай так, с тобой все в порядке. Когда человеку нравится другой человек — это здорово. И не важно, какого он пола. Важно, что тебе с ним хорошо. Да? — Ну, может быть, — буркнул Джи. — Ты тоже мне нравишься. Джирайя ощутил, как под грудью у него расползается что-то очень приятное. Чувство было щекочущим, и он даже заерзал, чтобы оно заполнило каждую клеточку его тела. На лице появилась волнистая широкая улыбка. — Правда? — Да. Джирайя закрыл пылающее лицо ладонями и громко воскликнул: "а-а-а!". Эхо с его голосом отразилось от стен храма и заполнило зал. Одновременно с этим Орочимару обнял его руку, прижался худой щекой к предплечью и усмехнулся. Успокоившись Джи убрал руки от лица и вздохнул. Повернув голову в сторону черной макушки, он чмокнул Орочи в волосы, а после аккуратно сгреб его в объятия. Змей был не против. Ему было тепло. Приподняв голову, он прикоснулся губами к щеке Джирайи, нежно поцеловал. Откликнувшись на призыв, Отшельник наклонил голову, прикрыл глаза и они слились в поцелуе. Орочимару тянул шею вверх, иногда высовывал кончик языка, сладко дразня беловолосого парня. Джирайя, расслабившись, с удовольствием ему отвечал. — Так вкусно целуешься, — томно прошептал Джи, когда они отлепись друг от друга, чтобы подышать. — Понравилось? — Орочимару самодовольно ухмыльнулся. — Угу, очень. — Джирайя потянулся к нему снова. Страстные поцелуи с языком начинали их возбуждать. — Я мало с кем целовался на самом деле. — Я тоже. — Помолчав, Отшельник признался: — Мне с тобой так хорошо. Холодный воздух снова задул в открытые окна храма Буфо, отчего оба поежились. Находясь в кольце сильных рук Орочимару перестал обращать внимание на гром: он был расслаблен и наслаждался внутренним спокойствием. Разумеется, ему тоже было хорошо.