«Осколки памяти»

Кабуто сидел на татами перед маленьким письменным столом. Парня укутали в теплый плед с головой, лишь один нос торчал. Очки у него запотели, так что их пришлось снять. Помимо парочки книг, на столе была еще чашка с горячим чаем, ее принес Джирайя. Отшельник сидел недалеко от хмурого Орочимару. Когда Якуши перестало колотить от холода, Змей попросил его рассказать обо всем, что происходило в пещере после его ухода. Надев очки, Кабуто рассказал обо всем в деталях, а когда закончил, робко добавил: — Не думаю, что вам стоит возвращаться обратно, семпай. — А я и не думал возвращаться, — резко ответил Орочимару. — И тебе, Кабуто, не советую. Пещера Рьючи давно перестала быть для нас домом. Чертов Данзо слетел с катушек, он возомнил себя богом и тешиться властью в своем маленьком мирке. От воспоминаний о том, что я шел у него на поводу, мне становиться мерзко. Я рад, что тебе тоже удалось сбежать оттуда, Кабуто. — Ну, это было не сложно, — пояснил Якуши. — Я все равно там никому не нужен. Моей пропажи никто не заметит. — Может быть. Однако Данзо помнит про всех нас. Сбежал один, сбежал второй. Представляешь, как его это злит? Наверное, он просто закипит от ярости, когда узнает, — голосе Орочимару зазвучало злорадство. — Если мы смогли убежать, другие ведь тоже могут. Не будет людей, не будет клана, не будет власти. Ух-х, хотел бы я посмотреть на лицо старика в этот момент. В его глаза полные отчаяния… Кабуто чихнул. — Будь здоров, малыш, — пожелал ему Джирайя. — Спасибо, — проворчал Якуши. — Кстати, хотел сказать вам, — проговорил Отшельник. — Раз уже такое дело, то мой дом может быть и вашим домом тоже. Поживем вместе какое-то время, а потом двинем куда-нибудь далеко-далеко, чтобы начать новую страницу в книге своей жизни. — Благодарю, Джирайя. У тебя должно быть очень большое сердце, раз ты решил пригреть на нем двух одиноких змей. Манда высунул сонную мордочку из-под пледа на голове у Кабуто и тихо зашипел. — Вообще-то, трех змей, — усмехнулся Джирайя, подперев голову рукой. — Ну, хорошо. Однако я напомню, что у меня и у Кабуто есть одна серьезная проблема — мы невыносим солнца. — И при этом не вампиры, — пробухтел Кабуто, допив свой чай. — Мы может погибнуть, если будем долго находиться на свету. Однако Кабуто уже много месяцев пытается придумать лекарство. Кстати, как успехи? — В процессе. Я создал мазь, которая работает как защитная оболочка. — Юноша полез в сумку, что была пристегнута к его поясу, достал небольшую баночку и поставил на стол. — Вот. Но, к сожалению, она незакончена, состав несовершенный. Я забросил разработку, когда вы ушли, семпай. — Почему? Лицо Кабуто сделалось печальным, юноша виновато опустил глаза. — Простите. Я был так расстроен. Я даже питаться не мог, много спал. Мне было… плохо без вас, семпай. Поделать с собой я ничего не мог. — Якуши очень хотелось сказать кое-что еще, но говорить о таких вещах в присутствии жабьего отшельника он не решился. Промолчал. — Понятно, — сказал Орочимару. — Кабуто, а скажи пожалуйста, когда ты сюда шел, за тобой никто не следил? Якуши поднял голову и посмотрел на наставника. — Я тихо ушел из пещеры за пару часов до рассвета. За мной не смогли бы проследить, это опасно. — И все же, на душе у меня как-то неспокойно, — проговорил Орочимару. — Зная Данзо и его шизу, а также жажду всех контролировать, я боюсь, что скоро он узнает, где мы и пришлет группу Нимуры. А этот ревнивый псих меня ненавидит и скорее всего мечтает придушить. — Что?! — воскликнул Джирайя, но Орочи проигнорировал его реакцию, ибо она была неуместна. — Нам нужно поскорее придумать, как быть и что делать дальше, — продолжал размышлять Змей вслух. — Скажи-ка, Кабуто, ты сможешь доработать лекарство здесь? — Да. Но мне будет кое-что нужно. — Ну, раз вы не можете выходить из дома днем, это могу делать я. Просто скажите, что вам нужно и я достану, — сказал очкарику Джирайя. — Хорошо, я напишу список. Замолчав, Орочимару задумчиво сложил руки на груди: «Старый ублюдок Данзо, да чтоб тебя. Сдох бы уже поскорее, чтоб всем легче стало. Хотя без него клану будет худо. Клану нужен защитник, нужен лидер, они же как безмозглое стадо, сами мыслить не умеют. За столько времени привыкли быть куклами у шута». Змей слушал, как Кабуто объяснял Джирайе, что нужно купить для приготовления мази, а тот записывал все в список. «Кабуто, как же я рад тебя видеть, — думал Орочимару. — Находясь на поверхности рядом с Джирайей я совсем забылся, рядом с ним мне так хорошо, так легко. Остановить бы время, чтобы растянуть это приятное чувство, но увы… Не буду сейчас об этом думать».

***

Вечером того же дня, пока Кабуто пытался приготовить качественную мазь на кухне, Джирайя и Орочимару вышли на крыльцо, чтобы поговорить. Помимо всех прочих ингредиентов, купленных в ближайшей деревне по просьбе очкарика, Отшельник также прикупил у одного торговца пакетик травы. Просто, чтобы расслабить нервы. Чиркнув спичкой, беловолосый парень поджег кончик самокрутки и затянулся. Орочимару стоял рядом, придерживая одной рукой концы пледа, которым укрывал плечи. Его голова была занята разными мыслями. — На вот, затянись и расслабься, — сказал Джи, передавая ему косяк. Змей недоверчиво покосился на него, однако подцепил пальцами сигарету, поднес ко рту, затянулся, начал кашлять. Отшельник хохотнул. — Хороша, скажи? До этого Змей никогда не пробовал курить; от дыма и кашля у него заслезились глаза. — Да ну, дрянь. — Не буду врать, я куру это во второй раз. На вкус не очень, но душу успокаивает сильнее, чем ромашковый чай. Орочимару попробовал затянуться еще раз. Запах травы щекотал ему ноздри. Кое-как, но изо рта все же получилось выпустить тонкую и короткую струйку дыма. — Кажется я на тебя плохо влияю, — отметил Джирайя. — Чушь не неси. — Уверен в этом. К слову, в этом и вся прелесть быть отшельником: на тебя всем плевать, никто не осуждает за то или иное. Делаешь, что хочешь. — Не все такие равнодушные. — Возможно. — В минуту молчания Джирайя сладко потянулся, затем развернулся к перилам спиной и посмотрел в сторону друга с улыбкой. — А знаешь, что, Орочи. Я как бы уже давно хочу сказать тебе кое-что важное, но… даже не знаю, с чего начать. — Ты же писатель, Джирайя. Просто начни. Я тебя внимательно слушаю. — Ну, хорошо, раз ты так сильно просишь, я сдаюсь! Помнишь мы ходили вместе в храм, где исполняются желания? — Это было не так давно. Конечно, помню. Кажется, ты желал смысла в жизни. — Да! Смысл в жизни. Рядом с тобой, Орочи, я его чувствую. Смысл в моей жизни. Слова вызвали у черноволосого смесь из разных чувств, там мелькнула нить смущения, а также радости и сострадания. Орочимару не удержал нервный смешок, так нагло вырвавшийся изо рта. — Ну, чего ты, господи. Ты же раньше как-то без меня жил. Джирайю ничуть не расстроила абсолютно непонятная реакция друга, потому что, скорее всего, он бы и сам от такого опешил. — Жил, да… Жил да был на свете одинокий юноша, который любил жаб и сочинять истории. — И однажды он случайно встретил парня похожего на девушку. — И спас его от неминуемой смерти! — А потом по уши влюбился. — Разве? Хотя да, так и есть, — признался Джирайя и на сердце у него полегчало. — Я по уши влюблен. И что-то мне подсказывает, что это взаимно. Орочимару чувствовал на себе глубокий взгляд черных глаз, тонкие губы сами собой растянулись в закрытую улыбку, очень довольную. Еще пару секунд он специально не смотрел на друга, медленно положил косяк на бортик перил, затем развернулся к парню и позволил себя обнять. Беловолосый тоже почувствовал на своей спине руки и счастливо вздохнул. — Это взаимно, друг мой, — подтвердил Орочимару. А когда Джирайя ослабил кольцо рук, он прикоснулся к его щеке и поцеловал в слегка приоткрытые губы. Не один раз, конечно. Потом уткнулся носом Отшельнику куда-то в шею. Джирайя прижал его к себе, смотря при этом в ночь счастливым взором. В такой момент они даже и подумать не могли, что с земли, где-то в траве за ними может следить пара змеиных глаз. Большой сетчатый питон бесшумно высунул свой длинный липкий язык, чтобы уловить запах человека, которого нужно устранить.