«Осколки памяти»

Он боялся этого сильнее всего и вот это случилось: Джирайю утащили в пещеру Рьючи. Теперь он играет роль приманки, которая должна выманить Орочимару из безопасного места обратно в грязные лапы Данзо. Кабуто так же понимал змеиный язык, на котором общался Манда, и его охватила тревога от сложившийся ситуации. — Это ловушка, семпай, — сказал он, — ведь так Данзо пытается заманить тебя обратно. — А ты думаешь, я этого не понимаю? — Весь на нервах Орочимару изо всех сил сдерживался, чтобы не повышать на юношу голос. — Разумеется, это ловушка, причем достаточно примитивная. Эта блядская мразь Данзо не успокоится пока не добьется своего. А мне не следовало выпускать Джирайю одного из дома, потому что я предполагал, что так будет. Чёрт. — Орочимару упал на стул, стукнул локти об острые колени и спрятал лицо в ладонях. У него еще не было плана, но одно он знал точно — Джирайю он не бросит. Сейчас Джирайя исполняет роль приманки, и риск того, что его убьют — очень высокий. — Кабуто, нам нужно срочно что-то сделать. — Я могу пойти… — Нет! Ни в коем случае. Ты должен остаться здесь и доделать наше лекарство. — Но… — Никаких «но». Я должен пойти, потому что Данзо нужен именно я, он хочет только меня. — Но одному идти опасно. — А вместе безрассудно. — Орочимару сделал короткую паузу, глядя на юношу. — Кабуто, я пойду один. Манда останется с тобой. — И что же ты будешь делать? — поинтересовался Якуши, с болью в груди смирившись с намерением Змея. — Попробую поговорить, а если не получится, то придушу эту мразь к чертям собачьим. — Данзо сильный, на его стороне все наши сородичи. — Да плевать я хотел, кто на его стороне. У него сейчас Джирайя, а я не могу его бросить. Он попал туда из-за меня. Он слишком хороший парень; приютил на груди змею и оказался в гнезде кишащим гадюками. Он этого не заслуживает. Он не знает, с чем столкнулся. И если мне помешают его спасти, я убью каждого: вырву ему хребет и размажу по стенке. — С каждым сказанным словом Змей ощущал, как внутри у него разгорается ярость. Он был настроен серьезно, он устал прятаться и скрывать свою истинную натуру. Если Данзо хочет его видеть, он увидит, но горько об этом пожалеет. Вход в пещеру был все таким же: незаметный узкий проход, который скрывался за густыми кустами далеко-далеко в чаще леса. У Орочимару активнее застучало сердце, однако глубоким вдохом он постарался успокоиться и вернуть себе хладнокровие. Он примерно представлял, что его ждет, он понимал, что хорошим это дело может и не закончиться, но он был уверен в себе, в своей ярости, в своей изворотливости и хитрости. Им двигало желание забрать своё, — человека, который рассказывал ему увлекательные истории, который с теплом принял его таким, какой он есть, который всем сердцем полюбил его и был добр, однако наивен, чем и поплатился. Наверное, нужно было сначала помолиться, прежде чем спускаться вниз, да только вот бог сейчас не поможет. Спрыгнув вниз, Орочимару окунулся во тьму пещеры, но так как он знает наизусть почти все туннели, то прошел чуть вперед и, свернув вправо, вышел в тускло освященный коридор. Вокруг было пугающе тихо, лишь твердая земля шуршала под толстой подошвой сандалий. Пройдя весь коридор, у парня не возникло мысли повернуть назад пока была такая возможность, он дошел до украшенной камнями арки и вдалеке услышал чей-то шепот. Впереди стояли две девушки, одетые в коричневые кимоно. Они разговаривали между собой, однако Орочимару все же заметили, и на их кукольных лицах появилось искреннее удивление будто бы они увидели привидение. Затем одна из них заулыбалась, взмахнула рукой, чтобы поприветствовать товарища. — Привет! Давно тебя не видели. Куда пропал? Все хорошо? Вторая девушка оказалась менее приветливой, она сверлила тощую фигуру парня своим холодным взглядом. — О, да ладно, живой что ли? Некоторые ребята пустили слух, что ты сгинул, — подметила она. — Мудачье, — невнятно пробурчал Орочимару, подходя к ним поближе. — Что? — Ничего, — небрежно отрезал я Змей, — Подскажите, где сейчас Данзо? — Данзо-сама? У себя, кажется. Кстати, да, он тебя тоже искал. Спрашивал, где ты или знает ли кто-нибудь где ты. Так, где же ты был, расскажешь? — не унималась любопытная девушка. — Попозже, ладно. Сейчас мне нужно кое-что сделать, — отмахнулся от дам Орочимару и пройдя мимо них, направился в сторону кабинета Данзо. При этом, спиной он ощущал скользкий взгляд соклановки. Дверь в кабинет Данзо была открыта нараспашку — что-то новое, обычно она всегда закрыта, так как мудрец ценил своё уединение и личное пространство. Подкравшись к порогу, Орочимару прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки перед грудью. И с ненавистью смотрел на мужчину, который стоял к нему спиной. Данзо не услышал его, поэтому Змей постучал по дереву, чтобы тот обратил на него внимание. Данзо обернулся на стук, однако его лицо не выражало никаких эмоций, за исключением глаз, которые ярко сверкнули. — Явился-таки, — произнес он довольно бодро, а после задал свой ритуальный вопрос. — Как самочувствие? — О, превосходно, — с чувством сказал Орочимару, у которого внутри все клокотало от ярости. — Готов прямо сейчас разорвать тебе брюхо и вытащить наружу все кишки. — Как же грубо с твоей стороны. — Да мне плевать, черт бы тебя побрал, верни то, что украл у меня. И я клянусь, если это будет не по-хорошему, то я сделаю то, что сказал ранее. — Украл? — наиграно удивился Данзо. — Что же такого я украл у тебя, что ты так злишься? — Не беси меня, старик. — А иначе что? Твои угрозы пусты, они меня не пугают. Более того, после твоего ухода я пережил такую душераздирающую боль, что мне теперь ничего не страшно. Орочимару, зачем ты поступил так со мной? Что плохого я тебе делал? У тебя же был дом, была защита. Ты мог заниматься чем угодно, любым делом. Что могло так извратить твой разум? Орочимару холодно смотрел на него и начал посмеиваться. — А получше речь не мог придумать? Думаешь манипуляции, и давка виной как-то на меня повлияют? Вероятно, ты все же плохо меня знаешь. Защита была говоришь? От кого? Единственная угроза, которую я здесь вижу — это ты. Тиран, который всех приручил и заставил себя боготворить. Меня бесит, что ты контролируешь каждый наш шаг, бесят твои законы и якобы порядок. Мы сидим тут как в тюрьме, проклятые навеки деграданты, и никто даже не додумается, что такую убогую жизнь нужно менять. — Если это произойдет мы все погибнем. — Чушь. Ты так говоришь, потому что боишься потерять свое «королевство», свою власть над нами. — Это не правда. — Данзо тоже начинал злиться. — Я всех нас защищаю, защищаю от верхних грехов, от ужасов и жестокого мира людей. — Я был наверху и никаких ужасов там не увидел. — Ты еще слишком юн, чтобы их видеть и понимать. Орочимару замолчал, он прожигал взглядом Данзо, которого хотелось прибить с каждой секундой. Этот разговор был для него бессмысленным, поэтому он вновь повернул его в изначальное русло. — Верни мне моего человека. Мы уйдем и больше никогда здесь не появимся. Мне на хрен не нужен такой «дом», где не уважают мои чувства, индивидуальность и взгляды на жизнь. Более того, мне мерзко жить рядом с человеком, которого я когда-то уважал и считал учителем, а он пресанул меня, унизил и что самое гадкое — эксплуатировал мое тело силой. — Кстати об этом: у тебя ничего не вышло. Мне так жаль, а ведь я надеялся, что ты сможешь продолжить наш род. Это была бы великая честь. Однако теперь ты предатель и если прикоснёшься к нашим женщинам, то рискнешь навлечь на нас гнев богов. — Хватит нести бред, — повысил голос Орочимару. — Это истина, а не бред. Видишь ли, тот молодой человек, которого команда Нимуры притащила в нашу дорогую колыбель жизни подходит нам в качестве оплодотворителя. За время твоего отсутствия я пересмотрел способ нашего размножения и решил, что спаривание не самый удачный вариант. Если коротко, я планирую выкачать из этого мужчины все соки. Правда, по словам медиков, в таком случае он может скончаться от истощения. Но это будет уже не важно, когда мы заполучим его биоматериал. Уверен, что наше новое потомство получится более послушным, чем ты. Услышав Данзо Орочимару закипел от ярости и уже не мог держать себя в руках. Однако он и шагу не успел ступить, как в спину ему вонзилась игла с парализующим ядом. В следующий миг Змей почувствовал онемение в теле, а при таком состоянии было сложно устоять на ногах. Парень свалился на пол, стал жадно хватал ртом воздух, его мышцы сводило судорогой. Корчась от боли, перед собой он увидел знакомое лицо — Нимура смотрел на него сверху вниз, а затем, по приказу Данзо, ударил Змея по голове и тот отключился. Очнувшись, Орочимару обнаружил себя лежащим на полу в небольшой комнате, где вместе двери стояла решетка. За толстыми прутьями стоял Данзо и его верный пёс Нимура. Оба смотрели на него. Ощущая неприятную головную боль, Орочимару прикоснулся к виску и слегка растер подсохшую струю крови, поморщился. На лице Нимуры появилась довольная улыбка. Данзо подошел ближе к решетке и присел на корточки, с целью заглянуть Орочимару в глаза. У того чуть звенело в ушах, однако он смог расслышать как Данзо назвал его предателем и что таких как он нужно наказывать. — Двадцать минут под палящим солнцем будет достаточно, чтобы ты получил ожоги несовместимые с жизнью. Мне жаль, Орочимару, но такого твоя участь. Или… — Данзо сделал короткую паузу и заговорил шепотом. — Если ты так любишь жизнь, то ради нее, думаю, сможешь упасть еще ниже. В рабство. Будешь жить здесь и служить мне, уж я придумаю тебе работу. И раз ты у нас такой особенный мальчик, будет тебе и особенный уход и любовь. Ну, что скажешь? — Пошел на хуй, — с улыбкой сказал Орочимару. — Рано или поздно ты всё равно сдохнешь и будешь гореть в аду. Данзо сурово нахмурился. Он ожидал увидеть страх в янтарных глазах с вертикальными зрачками, но уж никак не усмешку. — Улыбайся пока можешь, щенок, потому что в аду мы будем гореть с тобой вместе. Сейчас я тебя оставлю, так как мне нужно идти. Хочу лично увидеть, как будет страдать твой друг. Конечно, мне жаль, что ты ничего не сможешь услышать из-за этих толстых стен. Но ничего страшного, когда я приду, то все тебе расскажу. Не скучай. Лицо Орочимару дрогнуло в гневе, он молча пронаблюдал как за Данзо и Нимурой закрылась дверь, а после вскочил на ноги, и начал все внимательно осматривать. Выбить решетку у него не получится, протиснуться между прутьями тоже — слишком узко. Парень оглядел комнату: на каменной стене рядом с дверью, в которую вышли его враги, висела связка ключей. Змей сначала решил, что это шутка, всё не может быть так просто. Однако связка висела очень далеко, до нее невозможно было дотянуться. И парень понял, что его таким образом решили просто подразнить. — Сука! — Психанув, Орочимару ударил по решетке ногой и шумно задышал. — Только тронь его, мразь, я оторву тебе голову, — со злостью прошипел он в пространство, затем прижался спиной к холодной стене в своей камере и пытался не думать о плохом. Спустя мучительные десять минут он вдруг услышал знакомое шипение, повернул голову и увидел, как к нему ползет Манда. Фиолетовая змея нашла своего хозяина по запаху и протиснулась в щель под дверью. — Манда! — Орочимару был рад увидеть питомца, хоть и приказал ему оставаться рядом с Кабуто. — Манда, стой. На стене, вон там, висят ключи. Сможешь достать? Конечно, достать ключи — задача не из легких, особенно для пресмыкающегося. Но Манда был умным: он забрался на стул, затем на стол и, свернувшись в кольцо тугих мышц, прыгнул в сторону связки. С первой попытки у него не получилось скинуть ключи вниз, поэтому прыжок пришлось повторить. Орочимару наблюдал за ним из камеры, и когда ключи наконец упали вместе с Мандой на пол, он выдохнул. — Молодец, а теперь принеси их мне, скорее. Отперев дверь камеры, Орочимару бросился к двери, по пути подхватив питомца, который юркнул к нему в карман безрукавки. Оказавшись в тускло освещенном коридоре, по бокам которого было еще несколько дверей, брюнет напряг слух и осторожно двинулся вперед. Теперь ему нужно было отыскать Джирайю и вместе сбежать из этой проклятой пещеры.