Aquaphoria

Перед полной луной, что должна была взойти на верхнее море через пять закатов, Чимин стал очень осторожным. Однако это обещание, данное самому себе, не запрещало ему резвиться на диких волнах под мелодию бури, собиравшейся где-то далеко наверху. Другие из его стаи, узнав о таком развлечении, могли бы силком затащить Чимина обратно в глубины, но что с ним станется? Ветер, дождь и веселое море отпугивали людей и их белых рычащих монстров, и те даже близко не подходили к скалам. Уже вот много-много лун, как здесь не было видно человека. Ну и что может случиться, если Чимин решит немного повеселиться? Тучи клокотали. Чимин мог слышать это так отчетливо, как если бы был сейчас не в нижнем море, а в верхнем. Интересно, а как люди называли его? У них наверняка было свое причудливое слово для моря, до которого никто не мог дотянуться, кроме птиц. В нетерпении он шлепал плавниками по мокрой поверхности скалы. На холодном воздухе чешуя аквамаринового цвета поблескивала, и капли оседали на ней алмазными крупицами. Тонкая пленка слизи, коей был покрыт весь хвост, не давала плоти раниться о камень. Чимин запрокинул увесистую часть тела повыше, но все равно ощущал, как острые скалы его царапают. Все было неважно перед моментом, когда должна была обрушиться гроза. Он ждал и ждал, устремив взгляд вверх. Тело его обсохло на ветру, и мелкие чешуйки исчезли с кожи, открывая широкий торс и заостренные плечи. Чимин весь был как литый по форме, и это придавало ему скорости в воде. Ну же, ну же! — Чимин, оно не придет только потому, что ты будешь так глазеть, — заметил Тэхён, смотря на него снизу из плещущейся у скалистой кромки воды. Его красный, отдающий рыжиной хвост показывался из-под толщи время от времени, а красные локоны по плечи, спутавшись, делали его похожим на клубок водорослей. — Это ты просто не пробовал, — Чимин прикрыл глаза с хитрой улыбкой и раскинул руки, как если бы дождь должен быть тотчас обрушиться на него. — Забыл, что я умею? — Как уж тут забыть, — Тэхён приподнял бровь. — Но, Чимин… Нельзя вмешиваться в природные циклы, ты же знаешь. — Я этого и не делаю! Гроза и без меня собиралась, так что я просто усилю осадки. В этом нет ничего такого. Тэ, не волнуйся, я знаю, что делаю. Тэхён, конечно, предпочел дуться. Он все еще взволнованно глядел на Чимина ярко-зелеными глазищами, когда на воде начали появляться первые круги от мороси. Они становились все шире, и вскоре дождь закрапал ощутимо: капли кривыми ручейками стекали по коже Чимина, увлажняя ее и возвращая налет чешуи на изящную поясницу. Все его тело слегка заискрилось, и слабому глазу издали могло почудиться, что на вздымавшейся скале восседает статуя из кварца. Тэхён вынырнул и залез выше на камни, вытащив хвост уже до середины. — Ночь будет ясной, — сказал он тихо, и глубокий его голос почти смешался с шумом волн. — Должна быть, по крайней мере, если ты не наделаешь нам очередное стихийное бедствие. Будем на звезды смотреть? — Как всегда. — ответил Чимин отстраненно. Все его внимание забрало верхнее море, и он не сразу заметил, как Тэхён коснулся осторожно его коротких дымчатых волос и перебрал тонкими холодными пальцами. От его прежде длинных локонов остались лишь грубые обрубки, но в густые пряди он по-прежнему вплетал бусины, найденные в песке, и крохотные ракушки. Правда, выпадали они часто. — Знаешь, стае это не очень понравилось. — еще тише сказал Тэхён, наклоняясь к Чимину так, словно его слова могли ненароком коснуться чужих ушей. Море слышит и знает все. — Что ты слышал? — Им не нравится… Что мы здесь вот так, — он опасливо оглянулся и окинул взглядом пустующие морские просторы. — И ты, они сказали, человеку уподобился. Они не сделают из тебя тритона. Не позволят. Чимин усмехнулся, обнажая белые, как жемчуг, зубы, ещё не заостренные. Ветер скользнул по его лицу, и бусины — всех немыслимых цветов, стеклянные и деревянные — забренчали друг о друга, переливаясь. — Велика потеря, — рассмеялся он, продолжая покачивать заостренным хвостом. — Тэхён, неужели ты так плохо меня знаешь, что думаешь, что я буду сидеть и плакать? Мне ни к чему эти лавры. Все, что мне нужно — здесь. — он широко улыбнулся и, повернувшись, вдохнул полной грудью и весело прокричал, что было силы: — Слышишь меня, море? Я люблю, люблю тебя! Он захохотал громко и с душой, Тэхён тоже расплылся в улыбке и хихикнул, дернув плечами от пробежавших мурашек. Море вторило им шипящим плеском и высокой волной, разбившейся о скалы. — И все же… — продолжил Тэхён, когда Чимин успокоился, и тотчас поймал его нахмуренный взгляд. Но, не смутившись, все же довел мысль до конца: — Вдруг запрет наложат? После того, как ты волосы тем камнем обрезал, мне покою не давали… Все спрашивали, зачем ты это сделал. — Ну, люди так делают. Тэхён ойкнул негромко, тут же округлил глаза и вжал голову в плечи. — Тэхён-а, ну ты-то уж не делай такое лицо, — Чимин спокойно хмыкнул и махнул ладонью с растопыренными пальцами-перепонками перед глазами друга, приводя того в чувства. — Как будто я проклятье какое сказал. — Скажи мне, что это всего лишь развлечение, — Тэхён посмотрел застывшим от ожидания взором, без воды окатив Чимина чем-то холодным, как… Подозрение? Недоверие? Нет, только не от Тэхёна. Они доверяли друг другу, точно влюбленные дельфины. Тэхён бы оскорбился, прочитав беспокойные мысли Чимина, промелькнувшие в его голове на целый миг. — Сказать? Или ты хочешь, чтобы я пообещал? — уточнил Чимин, не переводя взгляда с лица русала. — Так мне… Будет спокойнее. Я не хочу, чтобы их слова о тебе… Стали правдой. Чимин на Тэхёна злиться не мог. Да, порой друг проявлял занудство и становился похожим на Чиминова брата, но никогда еще, на его памяти, не устраивал Чимину скандалы или обиды. Это была забота с понимаем, не переходящая границы — Тэхён не мог укротить в Чимине влечение к опасностям, но и не позволял остаться одному. Всегда был рядом, когда нужно. И, впрочем, сам иногда промышлял безрассудствами. Нередко Тэхён уплывал далеко и глубоко, исследуя дальние рифы, передвигаясь вместе с большими стаями рыб, акулами и китами. Чимин не сомневался, что, родись они на тысячу лун раньше, Тэхён бы без устали следовал за галеонами и рыбацкими суднами, мешая людям рыбачить и беззаботно рассекать по чужим просторам. И Чимин чувствовал неловкость за то, что Тэхёна ругали за его любовь к свободе чаще, чем Чимина: не было у друга большого брата, который замаливал бы все его огрехи. Но и самого Чимина такая «привилегия» отнюдь не радовала. Как будто он просил, как будто ему это было нужно! — Тэхён-а, мне интереса к людям столько же, сколько его у них — к нам, и больше ничего, — самым доверительным тоном проговорил Чимин, наблюдая, как разглаживаются складки на лбу русала, и водянистые глаза больше не искрятся потаенным страхом. Наверное, Тэхён расценил это как обещание. Что ж, если его это успокоит… Чимину хотелось много всего, но не такого точно. Суша его не привлекала, не соблазняла, а люди пусть и не пугали, но смердили жутко. Чимин все же был труслив, чтобы водиться с людьми, но некоторые вещи, как, например, обстриженные волосы, ему были любопытны. Он нередко видел людей более фигурных и с выпуклостями, прохожих на русалок, носящих длинные, как и у них, локоны, но другие особи его комплекции — человеческие мужчины? — чаще ходили с короткими. Использовали ли они камни, как Чимин, или убирали длину волос это по-другому? А зачем носили цветные куски на своих телах, не давая просачиваться свету? Как укрощали блестящих на солнце монстров и почему не боялись их оглушительного рычания? Вопросы, вопросы. Люди удивительны. Хочется знать все обо всем, познать их разум, при этом не потеряв себя, и понять наконец, отчего стая их так стережется и всячески проклинает… Настолько ли эти чудные существа могут быть жестоки? Чимин засмотрелся на воду, слушая плеск и пение ветра, и не сразу почувствовал настойчивое дергание за плечо. В тот момент, когда он, задумавшись, обернулся на Тэхёна — чего это он так взъелся? — его словно бы ошпарило ледяным течением и ослепило полуденным солнцем одновременно. Там, со стороны берега, приближался монстр. Русалы молниеносно бросились в воду, ударив хвостами по воде и окатив вершины скал брызгами. Холодные воды подхватили жилистые тела и пробрали до самых кончиков пальцев. Человек? Откуда? Сердце Чимина зашлось дикими ударами — откуда здесь взяться человеку?! Безумство, настоящее безумство. Хвостом он резво разрезал водную гладь, пока у самого от страха внутри все колотилось, как пойманная в сети рыба — не выбраться, не продохнуть. Сквозь шумящее море он слышал — даже под водной толщей слышал! — как завывает монстр с блестящей шкурой. Страх ядом расползался под кожей, пока два перепуганных русала плыли, куда глаза глядят. Чимин юркнул за скалы и просунул голову наружу — там, где он спрятался, точно было безопасно. Его снова опутало любопытство. Теперь он начал сомневаться — страх то был или же волнение? Тэхён вскоре показался над водой алой макушкой и торопливо задергал его за локоть, шепотом умоляя не дурить и возвращаться домой, но Чимин так крепко вцепился перепончатыми пальцами в камень, что даже сила, с которой Тэ тянул его, не сдвинула его с места. Еще один от людского рода… интересно, какой он? — Чимин! — зашипел Тэхён, то прячась обратно под воду, то высовываясь. — Пожалуйста. Тот лишь шикнул на друга и надавил ему на затылок, опуская в глубину, а сам подтянулся и осторожно выглянул из-за скального обломка. Уплыть просто так он уже не мог. Нужно было присмотреться, вдохнуть необычный запах, изучить чужака, впервые появившегося на этом берегу за много лун. Возле черного зверя вскоре нарисовался человек: он вылез из брюха своего монстра и ступил на траву. Это был, кажется, мужчина. Он выглядел молодым и на зависть Чимину имел красивые волосы темного цвета, курчавые у лба. Как и все люди, этот мужчина — юноша, скорее — полностью скрывал свое тело под странными лоскутами, и ветер не прозябал его так, как высунувшихся на штормовой воздух русалок. Тепло ему, наверное? Юноша неуверенно глянул на старую башню, а затем совершенно случайно в ту сторону, где прятались русалы — и Чимин тотчас шмыгнул вниз, едва не соскользнув с мокрого камня. В груди снова забилось тревожно. А глаза у путника ярко-каштановые. Когда Чимин решился подглядеть снова, человек уже исчез. Монстр его сожрал? Нет, не мог, они же тупые. Взволновавшись от такой резкой перемены, Чимин оттолкнул обмершего от ужаса Тэхёна и обогнул скалы шустрой рыбкой. Вот же он — стоит на самом краю, глядит в черную воду с полуулыбкой. Так близко, что дух захватывает. И так опасно. Он был абсолютно один, без своей стаи. Хотя, может, она где-то пряталась? Он не мог отвести глаз от чуда, что было так близко, и только благодаря последним остаткам одурманенного пытливостью разума держался позади нагромождения скал, показываясь из мутной воды лишь глазами да белесой макушкой. И продолжал бы сидеть так, раскрыв рот, словно глупая рыба перед крючком, если бы не Тэхён, который под водой подхватил сородича за талию и утянул за собой. Он был крайне недоволен. — Совсем с ума сошел?! — обозленно толкнул он в грудь Чимина, когда они отплыли достаточно далеко и остались одни посреди моря, охваченного, наконец, настоящей бурей. И Чимин, по ощущениям, еще одну такую бурю носил в себе. — Да не ори ты, — он обернулся на белокаменную башню, возле которой остановился человеческий мужчина. И что он собирался там делать? — Все же обошлось, верно? — В следующий раз не обойдется! — взвинченный друг гнул свое. — А что, если бы он тебя увидел? — Если бы… У тебя всегда одно «если бы». В конце концов, теперь мы можем предупредить стаю, что здесь небезопасно плавать в открытую. — Кроме тебя и меня тут никто и не плавает. — Все равно кто-нибудь может заплыть, — Чимин пожал плечами и задрал голову, взглядом побуждая Тэхёна сделать то же самое. — Смотри, что я наделал. Сильно громыхает… — Это все из-за того, что ты испугался, — выражение лица Тэ немного смягчилось, и он даже усмехнулся. Искринка издёвки прошмыгнула в его глазах. — Да-да, я видел, ты только потом расхрабрился, а сначала трясся, как… Он не успел закончить насмешку: Чимин ловко развернулся в воде и окатил его брызгами от хвоста. И тут же нырнул, улепетывая от сдачи. Вместе, наперегонки друг с другом, они понеслись в глубины моря. Впервые перед полной луной, что должна была взойти на верхнее море через пять закатов, Чимин пренебрег осторожностью.