Aquaphoria

В ночное время, окутанный со всех сторон успокоенными после грозы волнами, Чимин вернулся в свое пристанище. То был мелкий грот на острове неподалеку от большой земли, который нашел маленький Чимин, когда они только обустроились в этих краях, а сам грот, запрятанный за густыми зарослями и камнями, обустроил по-своему. Зелень торчала из воды, ограждая местечко от нежеланных глаз. Он заплывал в жилище с самого дна, не тревожа дикую поросль. И сколько же здесь всего было! Тусклый пещерный свет переливался бликами на множестве сокровищ, принесенных с океанских глубин: золоченые горшки, расписные шкатулки, украшения, проржавевшие и покрытые многовековым налетом безделушки, лоскуты материи, похожие на те, что носили люди. Там, в выбоинах в стене, покрытые водорослями сундуки охраняли особо красивые вещицы — Тэхён и Чимин вместе таскали эти тяжеленные клады, чтобы потом играться с содержимым и проводить часы за обсуждением невероятного человеческого мастерства. С недавних пор он стал подбирать брошенные людьми вещи, и выглядели они несколько иначе, чем-то, что он находил в море. На них не было ржавчины и толстого слоя мха. Они отыскивали много всякого, пока исследовали дальние края: заплывали в такие места, куда, кажется, еще ни одна русалка не осмеливалась сунуть свой хвост. Они покидали стаю на целые луны, чтобы найти что-нибудь, от чего будет трепетать сердце искателя. И находили. Им вдвоем доводилось открывать руины кораблей и затерянные поселения людей, словно скрытые от всего остального мира. Чимин до беспамятства любил эту свободу — то осознание бесконечно огромного мирового пространства, которое просыпалось в груди, когда он исследовал, проникался этими таинствами. Однако же его, опьяненного просторами, всегда влекло обратно… Возможно, благодаря зову брата, или, быть может, из-за его собственной природы, стайных инстинктов. К несчастью, он возвращался. Чимин вылез из воды, сложив руки крестом на поверхности, и мерный плеск воды разнесся эхом. Мокрое тело поблескивало от водяного свечения, кристальные капли стекли с волос по лицу и упали на шершавый камень. Он заправил спутавшиеся пряди назад и обернулся через плечо, ожидая, что вот-вот под водой покажется знакомый огненный хвост, однако Тэхён возвращаться, кажется, не спешил. Они расстались на словах друга, что ему следовало бы сообщить стае о человеке — как можно скорее, — но он уже должен был вернуться. Волнение встряхнет стаю, когда им станет известно, что на берег высадился человек. По большей части стае было плевать, мужчина то, женщина или детеныш — им бы, морским жителям, тихим стражам глубин, вообще бы на глаза не попадаться. Один чужак навряд ли мог навлечь страх на стаю, но что, если к нему присоединятся остальные? Русалкам пришлось бы покинуть насиженные места и отправляться в другие. Возможно, в общей сумятице Чимин бы отделился от них и направился в свою сторону… Но сначала рассудил бы об этом с Тэхёном. Без его ведома ничего не происходило. Вскоре бледные русалочьи плечи высунулись из прозрачной воды, а затем показались и заостренные уши. Длинная полоска водоросли застряла за левым ухом и свисала, точно причудливое украшение. Тэхён появился как призрак, явился по плечи и, подплыв к камню, лишь слегка коснулся его краев кончиками пальцев. От потревоженной воды по стенам грота забрезжил свет, привлекая внимание задумавшегося Чимина. — Извини, — пробормотал он, глядя в чуть мутные глаза Тэхёна и на его затемненное лицо. Переживания сковывали его друга куда сильнее, чем самого виновника. Он просил прощения за то, что подверг их обоих риску, снова завлек с собой на сомнительное удовольствие понаблюдать за человеком. Тэхён пожал плечами и тоже сложил руки на камне. Он заметно расслабился, услышав неловкое извинение. — Вожак сказал, что будут присматривать за берегом, — сообщил он. — Потом предупредят остальных, чтобы из воды лишний раз не высовывались. — Ну, нас с тобой это не касается, — усмехнулся Чимин, дотягиваясь перепончатыми пальцами до валяющейся рядом подвески. — Мы же… Как бы сказать, не на территории стаи, а сами по себе. — он протер безделицу от налипшей соли и повертел в руках. — А еще думают, что мы трусы. Пусть считают так дальше. — Чимин, ты же не собираешься снова пойти против и отправиться туда? — волнение в тихом голосе Тэхёна снова начало нарастать. — Я… — Тэхён, это первый человек, которого мы видели близ стаи за такое долгое время. Он выглядел таким… растерянным, что я даже не уверен, останется ли он там. Может, он пришел по ошибке? Что ему надо возле заброшенной башни? — Тебя не должно это волновать, — пробурчал Тэхён. — Это не наше дело. — Верно, но ты меня знаешь. Я люблю задавать вопросы. Чимин мысленно вернулся к скалистому берегу и попытался представить, чем сейчас может быть занят незнакомец. Людям тоже нужно спать? Вероятно, он устал с дороги, или кормит своего черного зверя (от представления этого Чимина бросило в дрожь). Или чем там еще может быть занят человек? Он смотрел на подвеску, теплящуюся в руках, невидящим взором, и напрягал все извилины, фантазируя. — А ты сказал… — Джину? — договорил за него Тэхён. Чимин кивнул. — Нет, не сказал. Я его не видел. И тебя никому не выдал, но ты… — Да, знаю, они и так догадаются, — он слегка улыбнулся, хитро прищурившись. — Но если своими глазами меня там увидят, Джина заставят со мной говорить. Не хочу, чтобы к нему снова были претензии. Поэтому я должен быть осмотрительным. — Ты сам-то в это веришь? Чимин ничего не ответил — только хмыкнул, улыбнувшись, и замолчал. Тэхён же, расценив это как окончание разговора, оттолкнулся от края и отплыл на спине, расслабленно раскинув руки. Чимин прикрыл глаза, устало выдохнув. Все это его измотало. А глубокой ночью он испепелял взглядом заросли у входа, где-то на подкорке сознания страшась, не пришел ли человек по его душу. На звезды они сегодня не смотрели.

***

Солнце стояло в зените и палило нещадно, осушая чувствительную чешую и не давая бедным русалкам понежиться в питательном свете — камни раскалились. В бухточке на острове, на котором не было духа ни человека, ни зверя, погребенная под голубой водой пещера вела к очередной русалочьей тайне: озерцо с чистейшей водой, защищенное со всех сторон пышными деревьями, тростником и высокой травой. Кувшинки вздрагивали от игр мелких рыбешек и насекомых, присаживающихся на зелень, а цветы клонили головки к водоему, словно одного лишь солнечного света им было мало. Мягкое свечение покрыло пеленой зеркальную воду, и искорки света, дрожа на ее поверхности, слепили глаза. То было озеро-обман. Несмотря на прозрачность, оно скрывало, что уходило достаточно глубоко, дабы хвостатому духу можно было скрыться — хотя, слава морскому богу, обычно этого не требовалось. Здесь повсюду были ходы и тоннели, остров был ими испещрен, как затонувший корабль — прорехами и дырами. Но никто не знал об этом. Никто, кроме двух русалов, устроивших жилище в гроте приютившего их острова. Волосы Тэхёна развевались в зеркальной воде, успокаивая душу красивым зрелищем, пока Чимин наблюдал за ним с валунов. Он устроился в самую тень, чтобы не обжечься и не высохнуть, но вот Тэхён всегда предпочитал воду — и сейчас весело плескался, балуясь с рыбами. Красный шлейф волос тянулся за ним, хвост поблескивал и серебрился, пуская зябь, и все это было так бесподобно прекрасно, что Чимин на время забыл обо всем. Вот он опустился глубже, исчезнув из поля зрения, и Чимин снова погрузился в навязчивые мысли. Он старался избавиться от них, отвлечься — даже приплыл с Тэхёном сюда, но все не мог забыть о том, что видел. Раз за разом возвращался к путнику, смело заглянувшему в черную воду. А глаза у путника… Ярко-каштановые. Так тому и быть. И Чимина снова отравил, снова подстрек проклятый интерес. Он решил — да, точно решил, — что отправится этой ночью к берегу и попробует снова увидеть человека. Проследить за ним. Сделает, быть может, хорошее дело для стаи. Именно так он успокаивал себя, пока план его продумывался сам собою. Тэхён не сразу додумался, куда намеревается отправиться его друг. Вернее, понял это только к вечеру, когда аквамариновый хвост заскользил по направлению к большой земле. Но остановить, образумить не пытался. Могло ли хоть что-то заставить авантюрного русала застыть на месте? Любопытство… не порок? Склонились сумерки, и светящиеся рыбины верхнего моря— ах, пленительное видение! — возгорелись на верхнем море, отражаясь в нижнем. Луна спряталась от страха подобно сердцу Чимина, когда он притаился среди укромных скал, выжидая и высматривая. Чего именно ждал — непонятно, но вот поглядеть было на что. Монстров стало еще на два больше — они сторожили покой хозяев в кустах, не замечая смотрящего на них в упор. Позади каждого покоился другой, плавной формы: тот самый, что умел плавать и взрезал море, как ненасытная тварь, шумя и распугивая всех несчастных рыб в округе. У этих зверей должны быть хозяева, только где они? Желтоватый неестественный свет шел от входа в старую башню, с той стороны расположилось какое-то светило, разгоняя темноту и давая Чимину видеть человеческую тропу. Там в прошлый раз стоял этот чужак. Русал замотал головой, выискивая намек на присутствие кого-нибудь, но вокруг была одна тишина и искусственный свет. — Чимин! Что-то забулькало в воде рядом, и появился Тэхён. — Увязался все-таки, — хмыкнул Чимин добродушно, втайне радуясь, что ему не придется оставаться в этом жутком месте одному. — Видел кого-нибудь? — Нет, и… — Смотри! — он показал на стаю чудовищ, что пялились на них из кустов большими стеклянными глазами.- Они слепые что ли? — Не знаю… — пробормотал Тэхён и вздрогнул всем телом. — Ужас! Пошли отсюда! — Нет-нет, стой, ты видишь? Их стало больше, — раздался тихий плеск — это Чимин переплыл к другой стороне, и следом за ним двинулся Тэхён. — Может, они в башне? Но там же ничего нет, да? — Чимин, забудь об этом! Послышались голоса. Дети моря испуганно замерли. Сначала было что-то громкое: человек, которому принадлежал этот звенящий голос и смех между словами, показался первым и заставил русалов сжаться, как бутоны. Он шел спиной и даже не повернулся, пока направлялся к грудящимся в кустах монстрам. А когда, помедлив всего несколько мгновений, явился второй… Голос у него был мелодичный: он говорил что-то нараспев, негромко и будто бы неуверенно, а еще улыбался со смущением, ероша пятерней курчавые волосы. Вот и он. Чимин весь подсуетился и вытянулся, разглядывая свое «чудо». …Чем, конечно, грозил безопасности. Юноша ступал за первым человеком, мягко проминая под собой траву. Чимин давно научился различать людей, хотя поначалу для него они все выглядели одинаково. Теперь же он видел различие: в телосложении, в этих странных закутках, в росте, в походке и голосе. Они все были… свои, ровно так же, как и русалки. Сделав это открытие однажды, Чимин уже не мог смотреть на них как раньше. Из-за этого его считали чудаком. Они забрались в зверя и вынули какие-то вещи из его брюха. Что-то большое человек всучил своему спутнику, а поменьше взял себе, и вдвоем они двинулись обратно. Чимин насторожился, когда человек крикнул что-то впереди идущему, и тот ушел в башню, оставив его одного. Объект слежки заметил наблюдателя? Почему помедлил и не пошел за своим? Это перепугало русала до такой степени, что он не мог и пальцем шевельнуть, весь обмер от ожидания. Тэхён в этот момент молился морскому богу где-то за его спиной. На деле же, человек просто решил забрать ещё кое-что у своего чудовища. Чимин внимательно смотрел, что он делает внутри его живота (там была сплошная пустота!), и поглядывал на верхушку башни, откуда тоже шел свет. Тэхён весь извелся и уже не мог нормально ждать, бормотал себе под нос и громко сглатывал от нервов. Но не уплывал. — Что вы делаете? Чимин чуть не вскрикнул, но друг вовремя зажал ему рот, сам лишь дернувшись от неожиданности. Чимин медленно обернулся через плечо. Из воды на него смотрел бледнолицый. Чимин сразу узнал его: только у одного его сородича могли быть такие незамысловатые черные чешуйки, покрывавшие его плечи и шею, помутненный взгляд тёмно-серых глаз и белые, будто выцветшие волосы. Смоляной хвост прятался под водой и был бы невидим глазу, если бы не искусственный человеческий свет. Он подсвечивал воду, и любой смог бы увидеть спрятанные хвосты. Сирена. — Вам вода в уши затекла? — раздраженно прохрипел Юнги, и из-под мертвенных холодных голубых губ показался ряд кинжалов. Зубы у сирен были не хуже, чем у хищной рыбы. — Я спрашиваю: что вы делаете? — А ты что здесь делаешь? — с деланым спокойствием переспросил Чимин. — Мы никого не звали. — Мы никому не мешаем, — пискляво (со страху, наверное) поддакнул Тэхён. — Стая запретила здесь появляться. А вам, малышне, и подавно. — он фыркнул и посмотрел поверх головы Чимина. Тот между делом заметил, какими бездонными казались глаза сирены в свете. — Чимин, я надеюсь, ты понимаешь, что творишь? — Я не боюсь людей. — Я знаю. И, судя по лицу Тэхёна, он бы уже давно сбежал отсюда, если бы не ты. Зачем ты впутываешь друга в свои авантюры? — Ты не ответил, — мрачно сказал Чимин, смотря сирене прямо в глаза. Говорили, что это могло проклясть молодую русалку, а якшаться с такими как Юнги и вовсе противоречило законам стаи. Но Юнги Чимин не боялся и даже неловкости рядом с ним не испытывал. Что-что, а все запретное и недоступное только пробуждало в Чимине лютое любопытство. И он даже не думал о том, что могло навредить его жизни. — Я могу исчезнуть в любой момент, и мне не грозит быть увиденным, — Юнги вскинул бровь. — Вы же пищите от любого шороха. Готов поклясться, что если сейчас этот человек повернется, вы вмиг поседеете. — А тебе-то что? — тихо подал голос Тэхён, переглянувшись с Чимином. — Наблюдение за людьми не карается… В отличие от сношения с ними. Чимин аж рот раскрыл от этих ядовитых слов, никак не ожидая подобного от Тэхёна, и шикнул на него, в то же время неуверенно поднимая глаза на Юнги. Тот и виду не подал, что намек младшего собрата его как-то задел, но все трое понимали. Само существование таких особей, как Юнги, считалось позорным для стаи. Те, кто совершал преступления, подвергались правосудию со стороны собрания тритонов — лидеров стаи. Наказание было разным в зависимости от совершённого, но почти всегда оно делало русалку отщепенцем. За особо страшные проступки накладывали проклятие, перевоплощая… И ни одна «нормальная» русалка не упускала возможности ругаться именем проклятого. Говорили, что это помогало прогнать от себя беды, которые приносит общение с ним, но Чимину казалось, что все просто любили самоутверждаться за счёт изгоя. Когда-то Юнги мог бы им возразить. Ведь он не всегда был таким… Но сейчас у Чимина другие заботы. — Вы что же, будете ждать, пока он вас заметит? — нарушил воцарившуюся тишину Юнги. — Дети, вы не бесстрашные, а безрассудные. Чимин пропустил его слова мимо ушей, ибо человек возвращался. Он тащил в обеих руках большой квадрат, явно тяжелый, судя по тому, как напряглись мышцы рук. Сильный. Все его внимание было направлено на дорогу перед собой. Чимин вылез всего на чуть-чуть, случайно взмахнув хвостом, создав лёгкий всплеск. Человек приостановил шаг, повернулся и… встретился глазами с Чимином. Так неожиданно, что русал вообще не понял, что произошло — засмотрелся на плавные движенья и мягкую улыбку на смуглом, привлекательном лице. Увидел. Чимин резко выпустил воздух и толкнул Тэхёна на Юнги, чтобы те как можно скорее спрятались в воде, а сам соскочил с камней и ринулся вниз. Он слышал, как топчут ноги позади него, и, борясь с паникой, юрко нырнул вглубь. Закричит другим? Предупредит? Чимин продолжал изучающе высматривать поверхность, будучи уверенным, что на такой глубине ночью человек точно ничего не увидит. А вот и он — голова показалась над водой, размываясь и плывя от пущенных Чимином кругов. Он таращился в воду, как в тот же раз, осматривался по сторонам и выискивал то, что привлекло его внимание. Изумление на его лице перемежалось с тревогой и растерянностью. Может, решит, что показалось? Но он видел хвост. В темноте глубин морской дух казался бледной тенью. Юноша глядел сквозь, не видя в кромешной тьме абсолютно ничего, но Чимину мерещилось, что они смотрели друг другу в глаза. И взора не мог отвести.