Aquaphoria

Чонгук предпочитал притворяться, что все произошедшее прошлой ночью было лишь чудесным сном. И сам признавать не хотел, что ему просто нужно было обдумать это в одиночестве, и чтобы никто из его товарищей не узнал о том, что он ходил любоваться на русалку. Точнее, на русала… Это само по себе было странно, но, узнай об этом маститые охотники, Чонгуку пришлось бы объясняться. А ничего толкового он ответить бы и не смог. Самому бы ответ найти. Мирную гладь моря нарушали только чайки, снующие туда-сюда над водой и бросаясь в нее в поисках рыбешки у берегов. С утра воздух был теплый и влажный, и Чонгук даже в распахнутой рубашке обливался потом, а волосы завивались сильнее обычного, закрывая лоб закрученными сырыми прядями. Он находился на небольшом причале, возле которого была прицеплена его моторка, и, ценой недюжинных усилий наконец отцепив ее, толкнул ногой в сторону и запрыгнул, хватаясь руками за скамью для надежности. Ноги его потрясывало, и он боялся, что запросто может свалиться. Что его так тревожило? Он мог свободно выходить на воду, но теперь, когда они узнали, что русалки в этих краях все же есть, опасность для людей возрастала в несколько раз. Сподручнее было бы отправиться наводь вместе с кем-то, но Чонгук не мог ждать. Его никогда не тянуло к морю так сильно, как в сегодняшнее утро, а ведь он даже толком не поспал: подремал в машине в ожидании рассвета, а как только поднялось солнце — уж на причале тут как тут. Подсвеченное луной лицо русала отпечаталось в его памяти, как яркая картинка. Другие сказали бы, что он, быть может, стал жертвой колдовского обольщения и шел на верную смерть, но Чонгук мыслил скорее как исследователь. Как ученый. А как же тогда без риска? Если ему удастся найти общий язык с русалом, он обретет бесценные знания. Возможно, даже будет единственным в мире человеком, так близко контактировавшем с морским духом. Заслужившем его доверие и дружбу. В конце концов — кто, если не он? Вода стукалась о корпус лодки, подталкивая ее и уводя дальше от скал. Чонгук сжал пальцы вокруг руля. Прошло несколько секунд, пока юноша смотрел вдаль, собирая всю свою смелость, а затем утреннюю тишь разбил шум мотора, вода забурлила и разошлась волнами, когда моторка оторвалась от берега. Чонгук вспомнил, как отец часто катал его на похожем катере, и как весело было наблюдать за шипящими брызгами, что бьют в лицо, и опускать руку в холодную воду, перекатывая меж пальцев скользящий поток. Чонгук был связан с морем с детства, учился любить его и не бояться, считал своим самым близким другом. Даже после того, как он встретил Намджуна, а затем и Хосока, вода не перестала быть для него родной средой, а только сильнее притянула, как то, что ты вроде и изучил вдоль и поперек, но все равно открываешь для себя новые стороны привычного. Море было тем, что связало Чонгука с его хёнами. Пусть он и не разделял их страсти к охоте, но чувствовал стремление быть поблизости от подводного мира. Поэтому соглашался на все их авантюры, зная, что будет защищен от неминуемых опасностей, таившихся в глубинах, и сможет заниматься тем, что ему по душе, и это пойдет на благо всем. Он улыбнулся воспоминанию о своей первой охоте. Тогда, впервые увидев русалку вживую — длинновласую, с горящими в белом свете фонаря глазами и полной грудью, ничем не скрытую, — он словно оказался парализованным и совсем ничего не соображал, просто пялился на нее, пока та хищно подбиралась все ближе к лодке. Справиться с такими чарами было трудно в самый первый раз, и Намджун в тот момент был как нельзя вовремя. В ушах Чонгука все еще стоял секундный выстрел арбалета и дикие вопли раненой, которую после вытащили из воды в лодку и прикончили, не успел юноша и глазом моргнуть. Но даже мертвой она была красивой. Возможно, у нее были друзья, была семья, состоящая, верно, из таких же, как она. Чонгук нередко думал об этом, когда сна не было ни в одном глазу. Даже зародыш одной такой мысли мог подставить его, эти сострадание, жалость и просто совестливость — он совершенно точно знал — неизбежно сыграют с ним злую шутку. И Чонгуку казалось, что это уже произошло. Ветер свистел у самого уха. Чонгук двигался в том же направлении, что и Намджун в прошлый раз, стараясь углядеть на горизонте знакомые очертания острова. Он не собирался высаживаться на его берега, но этот кусочек суши мог послужить отличным ориентиром. Здесь, посреди непроглядных вод, он и остановился. Огляделся по округе, отмечая про себя, что маяк остался далеко позади, и, склонившись над бортиком, до запястья опустил руку под воду. Кожу обдало ужасным холодом, но Чонгук, пока не занемели пальцы, как можно больше поводил ими в воде. Запах человека и вибрация в воде могли привлечь русалок. — Ну давай, парень, — забормотал юноша, отряхнул руку от ледяных капель и засунул меж ляжек, чтобы согреть. — Я же знаю, ты придешь. Лодку покачивало на слабых волнах. Чонгук смиренно ждал, пока в воде появится движение, и его железное терпение вскоре принесло плоды.

The Paper Kites — Tenenbaum

Что-то промелькнуло. Чонгук излишне резко подался вперед, накренив моторку вправо, а когда с другой стороны раздался плеск, неуклюже плюхнулся на днище. Не успев подняться, он увидел взлетевший над водой аквамариновый хвост с широкими плавниками, а в следующий миг чьи-то бледные пальцы со знакомыми перепонками зацепились за край лодки, и перед Чонгуком вылезла дымчатая макушка. Спутанные мокрые прядки упали русалу на лицо, и он заулыбался, мило жмурясь, и морщинки заиграли в уголках его ярких голубых глаз. Пока Чонгук потерянно хлопал глазами, он поудобнее переложил руки на бортике и почти навалился, заставив моторку снова подкоситься под тяжестью. — Ох… — пораженно выдохнул Чонгук. Ему все еще не верилось в то, что он видел прямо перед собой. — Привет, рыбка. — Рыбка? Я что, похож на… еду? Русал поморщился и хмыкнул, а у Чонгука воздух застрял где-то в горле. Русал… говорил с ним?! — Стой, ты понимаешь меня? Вчера ты… Тот поднял брови в удивлении и вдруг игриво улыбнулся. — Ох, значит, все сработало. Надо будет потом Юнги поблагодарить… Крабов ему наловить, что ли… — Что? — Ничего, — мотнул головой русал. Он глянул на Чонгука, и тот заметил, как в одночасье блеснули его глаза. — Ой, прости! Нужно было представиться, да? Юнги сказал, что люди так делают, когда встречают друг друга. Я Чимин. И он бросил боязливый и немного смущенный взгляд на Чонгука, пряча свое лицо за руки, чтобы только глаза было видно. Кажется, у него даже уши покраснели. Чон усмехнулся и, пусть самого его колошматило, устроился по-турецки, опустив свободно руки, как бы показывая Чимину, что открыт и готов на дружелюбный разговор. — Чонгук. Чон Чонгук. Приятно познакомиться. — Чон… — промямлил русал. — Чон-гук. Чонгук. Легко запомнить. — А что, ты со столькими людьми общался, что памяти не хватит? — по-доброму рассмеялся юноша, но увидев, как еще сильнее покраснело прежде почти восковое лицо Чимина, стушевался. Сейчас бы еще спугнуть паренька глупыми шуточками, ну уж нет. — Так ты… Слушай, ты немного странный для русалки, — Чонгук аккуратно поднялся, следя за реакцией Чимина. Тот не шевельнулся, даже когда парень над ним возвысился, а потом присел обратно, к самому бортику. — Вы же обычно не контактируете с людьми. Только когда… нападаете. — Нападаем? — переспросил Чимин и распахнул глаза, махнув густыми ресницами. — Мы никогда не нападали… Ты, наверное, про сирен. — он опустил взгляд, задумался, а потом снова поднял на Чонгука, надув и без того пухлые губы. — И я не странный. И вообще, ты для человека тоже… с причудой. — Да, согласен, — с улыбкой ответил Чонгук, мельком рассматривая руки существа. Изящные, совсем человеческие, только гораздо бледнее и с переливчатыми зелено-голубыми перепонками. — Но я только что совершил удивительное открытие. — Какое? — русал встрепенулся и дернулся, от чего моторку опасно зашатало. Просто изумительно, как от его искреннего, вспыхнувшего как огонь интереса и забавной недогадливости у Чонгука даже потеплело на сердце. Это было сродни чувству, будто ты показываешь что-то маленькому ребенку, и от радости он радугой сияет. — Ты. Чимин сморгнул и наклонил голову, прямо как в тот раз, когда он не разобрал речи Чонгука. — Я не должен быть здесь, — признался Чонгук, оглядываясь на виднеющийся на горизонте маяк. — И уж тем более не должен говорить сейчас с тобой. Но ты прости мне мое любопытство, ладно? — он тихо засмеялся. — Для меня впервой общаться с русалом, за этим я и пришел сюда. И рад, что ты не боишься меня. Он незаметно толкнул ногой оружие в сторону. Чонгук не причинит вреда, но Чимин может встревожиться и уплыть, а потом больше никогда не появится. «Стоило оставить все это на берегу» — с досадой подумал юноша. — Это поразительно, — продолжал Чонгук, но говорил уже тише, будто сам с собой. — Вы разумны. Мне так жаль, что… — он не договорил, прикусив губу, и глаза неожиданно защипало. Неужели все русалки, смерти которых он видел и участвовал в них, были такими, как Чимин? Нет, он явно какой-то особенный. Но это не отменяет факта, что все из его племени сознательны, могут говорить, думать, показывать эмоции. Было ли у них сконструированное общество? Создавали ли они семьи? Могли ли любить? Чимин ему улыбался, а у Чонгука болезненно скребло в груди. — Можно спросить? — несмело подал голос Чимин, на что Чонгук с готовностью кивнул. — Зачем твоя стая прибыла сюда? Я давно не видел людей на этих берегах, всегда плавал к другим, чтобы посмотреть… — Стая? — нахмурился юноша. — А, понял, ты имеешь в виду моих друзей. У нас здесь… работа. — Чонгук постарался сделать так, чтобы голос не дрогнул. — Мы своего рода исследователи, ничего особенного. — Ого! — воскликнул Чимин и, оттолкнувшись от бортика, проплыл на спине вокруг моторки. То, как чешуя блестела под водой, а хвост плавно рассекал воду, завораживало. — Не поверишь, но я тоже! Это так здорово — исследовать, правда? Ты умеешь погружаться? С ногами это, наверное, трудно будет, но я могу помочь тебе, если захочешь! — энтузиазма у молодого русала было не занимать. — Или могу принести тебе что-нибудь со дна. Тебе нравятся сокровища? — Нравятся, — усмехнулся Чонгук. — Но чем-то ты можешь мне помочь, — он пальцем указал на возвышающийся над водой холмик — Ты знаешь, что там за остров? Мой друг хотел отправиться туда, но была непогода, а еще эта штука сломалась. На секунду на лицо Чимина накатила хмурость. Он вдруг опустился чуть-чуть под воду, уже менее уверенно держась за лодку. — Не думаю, что людям туда можно, — сказал он. — Но знаешь… Вообще-то, я там живу. И там есть одно интересное место, если ты пообещаешь, что не расскажешь своей ста… То есть, своим друзьям. — Я ушел в море втайне от них, так что не бойся, — заговорщицки проговорил Чонгук и с охотой взялся за руль. — Как быстро ты можешь плавать? — Достаточно, чтобы твой монстр меня не догнал. — хихикнул Чимин, и раз! — уже исчез, ловко извернувшись. Чонгук, выдав свое удивление вслух, поспешил завести мотор, чтобы не отставать от русала. Отныне остров не встретил его сгущающимися тучами, а позволил подобраться к берегу. Возможно, в этом была заслуга Чимина. Ощущая нетерпение искрами на кончиках пальцев, Чонгук приостановил лодку, когда за бортик уцепился появившийся из воды русал. Он дал Чону указания идти вперед до тех пор, пока тот не наткнется на тропы из камней и заросли тростника, и снова скрылся где-то в глубинах. Несмотря на то, что густота нетронутого леса насторожила охотника, он решил довериться жителю вод и пошел вперед, не забыв подтолкнуть моторку ближе к суше. Стоял зной. Чонгук впервые пожалел, что у него нет хвоста, как у русалки, чтобы уйти глубоко под воду, где температура была значительно ниже. Парень весь истекал потом, и даже доносящийся с моря ветер не спасал от жары. А ведь он даже не прикрыл голову. Петлять долго не пришлось — остров-то совсем ничего. Скоро ботинки Чонгука зашуршали по каменной насыпи, он обошел тростник, чтобы не повредить пышную зелень, и перед глазами заблестело: то ли от испарины, скатывающейся солеными каплями со лба к векам, то ли от сияния солнца на поверхности скрытого за травами озера. Чонгук подошел, осматривая кромку берега, обросшего камышами и мелкими белыми и черными камнями. С другого конца над Чонгуком возвышалась гора валунов, будто чьими-то руками скинутых друг на друга, образуя отличное место, где можно было сидеть и спрятаться от горячих лучей. Слева и справа, повсюду юношу окружали притихшие деревья, распростерли свои ветки, будто приглашая его в свои объятия, но Чонгука интересовало нечто иное. Он приблизился к нагромождению и залез на один из валунов, передвигаясь к тому, что был более плоский, и уместился на нем, сняв ботинки с ноющих ног. Из заднего кармана штанов достал небольшую книжку и пролистал почти до конца, где еще остались пустые страницы. Нужно было воспользоваться моментом и все зафиксировать. Чимин коснулся края его штанов так же незаметно, как и выплыл из озера, напугав Чонгука до чертиков. Он чуть не выронил блокнот, но даже если бы тот упал, был уверен, что русал бы его поймал. — Как тебе? — Чимин выдохнул и оперся локтем на камень пониже. Он с хозяйским видом осмотрел свои владения. — Восхищает, правда? — Как на картине, — подтвердил Чонгук, окидывая взглядом это укромное место, затерянное в чаще, недоступное никому, кроме тех, кого остров допустил. Чонгук почему-то подумал о своеобразном «разрешении», которое, по сути, принадлежало Чимину, который жил здесь. — Как на картине… — вдумчиво повторил Чимин. Бегая карандашом по жеваной бумаге, Чонгук краем глаза замечал, как русал играется хвостом в воде, отбрасывая всяких рыбех от себя и баламутя песок и тину. Он то вскидывал его, то мотал из стороны в сторону, видимо, пребывая в самом восторженном состоянии от встречи с человеком. Он явно не общался с другими людьми до Чонгука, раз доверял тому так слепо. У парня снова в груди заныло от наивности этой молодой души, ведь попасться ему мог вовсе не Чонгук. В самом лучшем случае Чимин напоролся бы на гарпун его друзей. В худшем же… Чонгук тряхнул головой, высыпая дурные мысли. — Чонгук, а можно еще спросить? — Чимин подпер лицо руками, приложив их к щекам, и принял совсем ребячий вид. — Как вы называете то, что сверху? И тыкнул пальцем над своей взъерошенной макушкой. Чонгук закинул голову, посмотрел, и внимательным взглядом вернулся обратно к любознательному русалу. — Это небо. — Небо, — Чимин смаковал очередное новое слово на языке. — А мы зовем это «верхним морем», потому что оно похоже на воду. А то, что мы называем светящимися рыбами, плавает там, прямо как в море. — Звезды, — подсказал ему Чонгук, изо всех сил стараясь скрыть улыбку. Только озорной блеск в глазах выдавал его, и это не ушло от русала, который тут же мстительно шлепнул его по колену, пресекая добрую усмешку. — Не смейся надо мной! — Ай, осторожно! — предупредил его Чонгук. — То, что у меня в руках, очень важно. Не хотелось бы, чтобы все промокло. Чимин мгновенно сменил гнев на милость и опять заискрился, даже попытался подтянуться и заглянуть Чонгуку в блокнот. Это неподдельное внимание, признаться, Гуку очень нравилось, и он, опустив ногу чуть ниже, склонился и показал Чимину наброски, параллельно следя за его реакцией. И ждать тот не заставил: брови поползли вверх, и бледное лицо вытянулось в изумлении. — Это я?! — Чимин несмело уткнул палец в бумагу. Там был изображен он во весь рост — Чонгук рисовал навскидку, — а на соседней странице уже начал набрасывать более детальное изображение. Пусть у юноши и не было опыта в рисовании лиц (все же он делал только торопливые почеркушки да отрисовывал какие-то особенности строения тел русалок), но Чимина очень уж хотелось запечатлеть. — Как похоже! Только вот… — Что? — забеспокоился Чон, чувствуя, как все лицо горит от одних только эмоций русала, который смотрел на творение его рук. — Ты же никому не покажешь меня? — он еще раз провел пальчиком по бумаге, и та начала заметно скукоживаться от влаги. — Ты сказал, что не должен находиться со мной, и мне, вообще-то, тоже нельзя. А если твои друзья увидят это и узнают, будет плохо и тебе, и мне. Чонгук понимающе кивнул. «Нет, они убьют тебя» — мрачным эхом прозвучало в его мыслях. — Постараюсь убедиться, что они ничего не увидят, — он ободряюще улыбнулся. — Кстати, как ты попал в это озеро? Здесь есть подводные туннели? — Это секрет, — таинственный шепот из уст русала — и Чонгук вздрогнул. Он медленно кивнул и пожал плечами. Что ж, секрет так секрет. Все же русалочьи тайны должны оставаться такими, хотя Чонгук уже раскрыл одну. И сейчас она сидела перед ним, щурясь с какой-то затеей. — Хочешь кое-что увидеть? И, отплыв чуть назад, протянул ладони Чонгуку. Парень сразу понял, к чему клонит русал, поотнекивался пару раз, причитая, что весь вымокнет, но потом все же согласился. С долей неуверенности, правда, но Чимин был ужасно настойчив и так доверительно расплылся в улыбке, снова показывая крошечные морщинки, что Чон отказать такому очарованию не смог. — Позволь держать тебя, — сказал русал, когда Чонгук стянул с себя рубашку и одной рукой крепко ухватился за мокрую и холодную ладонь. Он смотрел на Чимина, свято надеясь, что на лице не видно замешательства, и он не замечает, как парень напряжен. Не каждый день русалка тащит с собой под воду. Ступня коснулась воды, одарив Чонгука зыбью. Холодно, но не так, как в открытом море. Он не останавливался, переступая по камням, что скоро довольно резко ушли из-под ног, но Чимин подхватил его вовремя, потянув на себя. Чонгук задвигал ногами под водой, удерживаясь на плаву, тогда как Чимин, кажется, и хвостом особо не пользовался, лишь медленно покачивая плавниками — Чонгук чувствовал слабую вибрацию, ими пускаемую. — Я под водой дышать не умею, — напомнил он. — Но дам знать, когда воздух закончится. Чимин кивнул, явно радуясь, что Чонгук все же согласился и доверился ему, и аккуратно, даже немного нежно опустил его под воду вместе с собой. Прохлада воды накрыла юношу с головой, давя ему на плечи. Первое, на что Чонгук обратил внимание, было лицо русала, словно заигравшее новыми красками в родной для него стихии. Его пепельные волосы поползли вверх, вода ласково поглаживала пряди; голубые глаза стали совсем похожи на два ограненных топаза, а линии лица смягчились, чуть искрясь под светом, проникающем под поверхность, даря взору Чонгука колоссальное спокойствие. Хвост на самом деле был куда больше, чем ему довелось видеть прежде, он был гладкий и тоже неспеша покачивался, подобно тем водорослям, что росли по обе стороны от Чонгука. Они ушли еще глубже, и Чонгук увидел, как красиво переливается солнечный свет, как его столбы освещают косяки крошечных рыб. Глубины вовсе не пустовали, а наоборот — точно Чонгук попал в миниатюрный подводный городок. Кораллы всех цветов облюбовали поросшие мхом «стены» этой небольшой по ширине впадины, и где-то там, внизу, и с краев, кучи водорослей тянулись вверх, и покой их нарушали вездесущие рыбы. Затем Чимин отпустил человеческие руки, когда понял, что Чонгук спокойно держится в воде, и начал кружить, оборачиваясь вокруг себя и совершая целые маневры с помощью мощного хвоста. Чон даже ощущал, как струится поток воды, когда Чимин рассекает ее, как она бежит по его телу, и за счет этой незамысловатой поддержки плавники русала двигались слаженно. Когда он отдалился, насколько позволяло пространство впадины, рыбки присоединились к нему, пристраиваясь на небольшом расстоянии. Чонгук попытаться рассмотреть дно, но озеро оказалось настолько глубоким, что его почти не было видно. Внизу виднелось что-то темное, но это, скорее всего, был проход к морю. Там же, у дна, он видел подрагивающие стебельки, потревоженные мальками, чьи спинки серебрились на отсветах. Он настолько погрузился в наблюдение за тем, как Чимин резвился в обществе юрких рыб, что даже забыл о давке в легких, что начали болеть от нехватки кислорода. Да как тут вспомнить о себе, когда перед глазами такая сказочная красота? Юный русал пестрил жизнью, наслаждался простым баловством в воде и озарял подводный мир. Как много мир может потерять, лишившись такой искренней улыбки? Будто с земли ушло бы само счастье. Чонгук решил для самого себя кое-что, о чем давно помышлял. Ни Намджуна, ни Хосока к этому чуду Чонгук не подпустит. Пусть хоть один раз, но он должен спасти кого-то, а не убить. Пора бороться за то, во что веришь. А Чонгук верил в жизнь. И в свободу.