Фелинксенок

      Спустя самое большее полчаса их уже встречали в ангаре эскортного фрегата «Туманность Б-2». Пилот-невидимка мягко приземлил десантный шаттл, и выгрузка раненых началась.       Каррера время от времени приходил в сознание, но совершенно без толку: он даже говорил с трудом, и отрубался после одной-двух ничего не значащих фраз.       Берто наотрез отказался от носилок и перемещался со скоростью два метра в час… Или самую малость быстрее. Темная повязка на его глазах привлекала удивленные и вопросительные взгляды.       Гонщик пытался трепаться с носилок и даже порывался встать, но шкодничал больше по привычке — головная боль и крайняя слабость мигом укладывали его обратно.       — Хорошо погуляли, — обронил один из техников, провожая взглядом процессию, идущую в медблок.       Огги держалась рядом с Берто, прикидываясь его тенью. Она была единственной, кому медпомощь не требовалась, но оставаться одной среди имперцев… лучше со всеми за компанию.       В медблоке мужчин живо распределили по палатам. Хосе, Мигель и Диего угодили в палату интенсивной терапии, Берто и Гонщик — в пустующую общую. Бывший Темный пытался отбиться от врача, но первый же взгляд на то, что творилось под темной повязкой, сделал дока непоколебимым.       — А с вами, девушка… — взгляд врача профессионально вцепился в Огги. — Жалобы есть?       — Нет, — честно ответила Лиовэн. Как ни страшно было оказываться где-то на борту одной, вешать лапшу на уши медику она не собиралась.       — Тогда что вы здесь делаете? — осведомился доктор, невысокий седоватый мужчина в белом комбинезоне. — У нас режим.       — Уже исчезаю, — девушка выскользнула за дверь медблока.       «Ну, когда-то ты мечтала попасть на борт имперского корабля» — губы Огги тронула нервная улыбка. «Мечты сбываются, да? В особенно извращенной форме…»       Корабль жил своей жизнью. Как ни странно, девушкой никто не интересовался. Повертев головой по сторонам, можно было найти указатели: «Ангары», «Жилой блок», «Тюремный блок», и далее по списку…       «Надо было напроситься в медблок» — мрачно констатировала Огги. Представила, как скребется в первую попавшуюся каюту с жалобным «Пустите переночевать», тихо фыркнула. И двинулась по коридору на поиски… кого-нибудь. Предвкушая реакцию местных на гражданскую девушку на борту.       На нее косились, но вопросов никто не задавал. В конце коридора нашелся пост дежурного. Здесь молодой человек в форме вежливо попросил сдать оружие.       Возражать Огги не стала, отдала репитер вместе с кобурой.       — Вас хотел видеть лейтенант Морган, — сочувственно улыбнулся ей дежурный, еще не рассмотревший толком, что попало к нему в руки. — Берите курс на жилой блок, там спросите, где комната психологической разгрузки.       Сочувственная улыбка дежурного в сочетании с упоминанием комнаты психологической разгрузки заставила девушку мгновенно насторожиться.       — Хорошо, спасибо, — улыбнулась ему Огги и ушла в указанном направлении.       Если лейтенант заикнется о ее прошлом…       Внятной легенды у девушки не было. Уж если она коррибанской домохозяйке не смогла качественно лапшу на уши развесить, что уж говорить об имперском офицере, похоже, военном психологе?       «Думай, Лиовэн… У тебя еще целых несколько минут».       Первое, что бросалось в глаза любому входящему — альдераанский пейзаж на стене. Безбрежная травяная пустошь, небо и смутный силуэт горной цепи на горизонте. В углу комнаты, в закрытом аквариуме замкнутого цикла, среди зеленых водорослей закладывали виражи разноцветные рыбешки.       Ко всему этому великолепию прилагался диван, мягкий и удобный даже на вид, два кресла, стол и, собственно, лейтенант Морган.       Он поднялся навстречу девушке, поприветствовал ее вежливым кивком и указал на ближайшее кресло.       — Извините, мисс, не имею чести быть вам представленным…       — Огги Лиовэн, — девушка чуть склонила голову в ответном приветствии, опустилась в кресло. Взгляд метнулся по комнате и вернулся к лейтенанту.       — Мне сказали, вы хотели меня видеть…       — Да, — кивнул офицер. — Лейтенант Морган, к вашим услугам. Простите, что потревожил в неподходящее время. После таких событий даже очень подготовленным людям требуется отдых, но врач сообщил, что вы в порядке. И я, пожалуй, возьму на себя смелость задать несколько вопросов. И вот первый из них. Как вы себя чувствуете? На самом деле?       Огги прислушалась к ощущениям. Пока это не критично, лучше говорить правду. Хоть ей и не улыбалось выворачивать душу перед человеком, которого она видит меньше минуты.       — Странно, — девушка повела плечами. — Радостно, что свои все живы, больно, что им так досталось. И сложно поверить, что это кончилось.       В это она поверит, только когда команда соберется на борту «Casa» и стартует… куда-нибудь.       — Я не видел большей авантюры за всю свою жизнь, — вдруг улыбнулся лейтенант. На вид ему было лет двадцать пять.       — Ваша команда задействовала очень интересное сигнальное устройство. Неужели вы полагались только на то, что кто-то успеет на помощь?       — Нам не оставалось ничего другого, — отозвалась Огги. — Протащить через пол-корабля троих мужчин в броне под огнем противника и сгонять за четвертым силами едва стоящего на ногах бойца и девчонки… Даже не смешно.       — Вы не рассчитывали на такой исход, ввязываясь в бой?..       — Я вообще ни на что не рассчитывала, — девушка грустно улыбнулась. — Мы могли не застать наших живыми. Могли сами там лечь. Могли попасть в плен с неизвестными последствиями. Вам ведь знакомо выражение «Делай, что должно и будь что будет»?.. Такой исход оказался не самым худшим из возможных.       — Когда прибыла наша команда, — лейтенант вышел из-за стола, подошел к аквариуму. — Они как раз собирались откачать воздух из вашего отсека. Мы успели чудом…       — Долго собирались, — ухмылка вышла неожиданно злой. У них было несколько часов… Видимо, боялись повредить начальству. Огги ждала чего-то такого. Но тогда старалась не задумываться — смысл, если все равно никак не сможешь на это повлиять?       — Да, они явно опасались убить вместе с вами и предполагаемых пленных… — Морган прошелся по кабинету, о чем-то размышляя. — Один из них убит из репитера. Так же, как и многие боевики на корабле.       Огги молчала, краем глаза следя за перемещениями лейтенанта. Единственное, что она могла сказать по этому поводу — поделиться мнением, что оружие должно быть эффективным, а не разрешенным. Вот только имперец этого явно не оценит.       — Кроме того, такой модели я никогда раньше не видел, — лейтенант полез в стол, вытащил репитер Мигеля и положил его перед девушкой. — Вы сдали такой же. Это появилось на черном рынке?       — Не знаю, возможно, — спокойно ответила Огги. Ох, сит… Сейчас начнется. — Вопросы вооружения команды вне моей компетенции.       …Были до недавних пор, но вынужденные меры — не в счет.       — Вы выглядите очень юной, — Морган улыбнулся с извиняющимся видом. — Что привело вас в эту группу?       — Случайность, — невозмутимо и предельно честно ответила девушка. — Мы пересеклись в процессе выполнения ими одного из контрактов. Мне предложили остаться в команде, я не стала отказываться.       А всякие вопросы из серии «на кой сит наемникам на корабле девчонка без особых способностей» — к капитану, пожалуйста. Огги до сих пор не понимала, что такого увидел тогда в ней Мигель.       — А потом вам предложили убивать или быть убитой?.. — уточнил Морган.       «Чего?!»       Вслух Огги высказалась более сдержанно.       — Почему вы сделали такие выводы? — недоуменно поинтересовалась она. — Никто из членов команды никогда не ставил меня перед подобным выбором. Убивать — или быть убитой — мне пришлось из-за тех, кто остался лежать на корвете.       — Я не говорил о членах вашей группы, — лейтенант покачал головой. — Я говорил только о том, что вам пришлось делать.       — В таком случае, прошу прощения, — Огги едва заметно улыбнулась. — Неверно восприняла формулировку.       «Которую вы, господин лейтенант, очень интересно подали. На чем вы хотите меня поймать?»       — Похвальная преданность команде, — кивнул Морган. — Исходя из того, что мне известно об этих людях, могу сказать, что как минимум двое из группы — достаточно… Харизматические личности. Если бы я попросил вас нарисовать команду корабля «La Casa Del Sol», что бы вы изобразили?       Интерес лейтенанта был искренним и живым. Он положил перед девушкой деку и стило.       Огги настороженно глянула на лейтенанта, но стило взяла.       «Тебя все-таки вывернут наизнанку. Предельно вежливо, аккуратно и тактично. Хочешь ты того или нет».       Рисовать она никогда не умела, а мелкие и точные движения до сих пор давались с некоторым трудом. Придется Моргану любоваться детской наскальной живописью…       Солнце. Точнее — звезда, многолучевая, яркая. Вокруг нее кольцом — пять ромбовидных камней, на каждом — свой узор. Переплетенные линии загадочной души капитана. Легким росчерком — прямота и искренность Хосе. Пляшущий огонек (или сложившая в падении крылья птица) — Диего. Несколько коротких четких штрихов в обрамлении легких изогнутых линий — Берто. И резкий росчерк, словно трещина по камню…       Закончив, девушка развернула деку к Моргану.       Лейтенант глубоко задумался.       — Это трудно, быть частью команды и в то же время постоянно продумывать каждый свой шаг? — вдруг уточнил он.       — По-разному бывает, — уклончиво ответила девушка. — Если веришь команде — не трудно. Когда от твоих шагов многое зависит — нелегко.       — Большая ответственность — это сложно, — кивнул Морган. — Сколько вам лет, мисс Лиовэн?       — Восемнадцать, — отозвалась Огги. Назови она свой настоящий возраст — любой из, и лишних вопросов не избежать.       — Значит, вы уже можете отвечать не только перед своей совестью, но и перед законом, — констатировал военный. — Вам приходится жить и работать в окружении мужчин, среди которых вы — младшая не только по должности, но и по возрасту… Какая у вас должность в экипаже?       — Связи с общественностью, — для отмазки придуманное определение в ходе последних событий оказалось неожиданно пророческим. — Веду переговоры, не требующие присутствия старших, выполняю мелкие поручения.       — В экипаже «Casa» — пять человек. Команда очень мала. И вместо того, чтобы взять на борт еще одного бойца, господин Каррера нанимает… Простите мне это определение, секретаршу. Вам не кажется странным ваше назначение, мисс Лиовэн?       — «Наемники» не значит «боевики», — улыбнулась девушка. Куда это он клонит? — Далеко не все задачи требуют силового решения. Капитану виднее, кто нужен ему на борту. Отвечая на ваш вопрос… Нет, не кажется.       — Итак, прямое попадание вашей команды на борт фактически уничтожило корвет CR-70, вы перебили треть экипажа корабля, и теперь уверяете меня, что «наемники» — совсем не значит «боевики»… — лейтенант усмехнулся. — Мисс, будучи в этой группе, вы уже рисковали своей жизнью. Думаю, не ошибусь, если скажу, что будете рисковать впредь. Ради чего?..       — Мы не подписывались на это как на задание, — мягко возразила Огги. — Мы только спасали своего капитана.       Вопрос Моргана относился к разряду глубоко личного. Но Лиовэн всерьез опасалась, что отказ отвечать его или не устроит, или сыграет не в ее пользу.       — Ради того, чтобы оставаться в команде, — отозвалась она. — Ради того, чтобы оставалась команда. Эти люди достаточно дороги мне, чтобы идти на риск ради них.       — Вы позволите? — Морган вновь показал ей деку. — Я не знаю, какой камень кого символизирует… Но могу предположить следующее. Каждый из них оказывает существенное влияние на ваше принятие решений. И все же…       Стило соприкоснулось с камнем Карреры.       — В присутствии этого человека вы чувствуете неловкость… А может быть, общение с ним грозит вам серьезными ограничениями. Полагаю, это кто-то из руководителей группы.       Стило переместилось на камень Берто.       — Возможно, второй руководитель. Он авторитарен, и в то же время вы, вероятно, нередко ищете у него помощи в решении серьезных проблем… Как вы сами оцениваете свою зависимость от этой группы?       — Довольно высокая, — честно призналась Огги. Стоило признать, что свое дело Морган знал. Попадания были весьма точными.       — Вы знаете, как трактуется слово «зависимость»? — Морган отключил экран деки и отложил стило. — Неадекватно высокая восприимчивость к внешнему воздействию. Я хотел бы, чтобы вы задумались: действительно ли это был ваш выбор — присоединиться к экипажу «Casa», жить в постоянном риске, во многом себя ограничивая?       — А имеет ли это значение? — Огги чуть прищурилась. — Меня целиком устраивает жизнь в команде. Ограничения и риск… оправданы.       — В мире есть много других вещей… — Морган едва заметно улыбнулся. — Кроме тесных кают, необходимости выполнять приказы, жить по корабельному распорядку… Как скажете, мисс Лиовэн. Если захотите побеседовать, заходите в любое время. Ваша каюта третья по левой стороне коридора.       «В мире слишком мало людей, рядом с которыми внешняя обстановка не имеет значения» — мысленно возразила девушка. А еще жизнь на корабле хороша сама по себе — простая, привычная, понятная. Тем радостнее бывает спускаться на поверхность планет.       Ограничения…       «Ссит, лейтенант, что вы знаете об ограничениях?! Вы пробовали раз за разом, безрезультатно, рваться за невидимую черту на пороге, там, где рыжий камень сменяется красноватым песком? Пробовали отдавать другому контроль над телом, которое секунду назад было в вашем распоряжении? Пробовали пробиваться как сквозь дюракритовую стену к тому, что стало вторым дыханием?»       И риск как часть жизни уже настолько привычен, почти естественен, что просто так жить уже не выйдет. Так, по крайней мере, он действительно оправдан. И лучше погибнуть ради людей, которые дороги, чем, как отец, который больше не мог летать, на запредельной скорости встретиться с опорой моста, в очередной раз пытаясь вновь ощутить, что это такое — жить в полную силу…       Сложно объяснить это человеку, считающему иначе.       — Хорошо, — Огги улыбнулась лейтенанту на прощание и скрылась за дверью.       Ее уже пытались защищать, прятать за пазуху. Клаусово «не отпущу» заставило рвануться прочь от человека, с которым только-только было достигнуто понимание. И в то же время ненавязчивая, сродни вниманию старшего брата, защита Хосе не вызывала никакого внутреннего протеста.       Оберона до сих пор хотелось убить. К Берто, при всей его авторитарности и проступающей временами жесткости, девушка испытывала глубокое уважение.       Ророми для нее всегда был только работодателем, владельцем «Ятагари». Мигель, этот странный, непостижимый человек, был… капитаном. Тем, за которым пойдешь без вопросов.       Они дали ей такую необходимую опору в этом мире. Тот самый путь, который никогда не уйдет из-под ног. И никакие доброжелатели не убедят ее в том, что этот путь стоит обмена на тихую спокойную жизнь где-нибудь в квартирке на окраине Коронета.       Слишком близко познакомившись с тем покоем, что ждал за чертой, Огги страстно, всей душой хваталась за жизнь во всех ее красках, иной раз и не осознавая этого. И боль, страх, ненависть и ярость были такой же ее частью, как и захлестывающая с головой радость, чувство бескрайней свободы или тихого удовлетворения.       «Вы можете думать все, что угодно, лейтенант… Но я сама выбрала, где и с кем мне быть. И если однажды под ноги ляжет новый путь… Уйду я тоже сама. Без чужих советов».       Нырнув в каюту, девушка заблокировала дверь, сбросила ботинки и свернулась клубком на койке. Напряжение никак не отпускало, активно соперничая с вымотанностью, пока наконец последняя не взяла верх.       Нескоро мирный сон был прерван видением, но наступил момент, когда девушка вдруг ощутила под босыми ногами густую зеленую траву. Неподалеку шумела река, от лесной опушки пахло солнцем и земляникой, а на ближайшем пригорке…       …Сидел хорошо знакомый ей, ныне покойный, и так и оставшийся безымянным форс.       Огги заметно вздрогнула. Сит, его же убили, она сама видела, как Берто его добивал! Это просто сон… выверты подсознания, перегруженного пережитым. И не важно, что после возвращения из собственных сумерек сны ей больше не снятся…       Девушка вцепилась в предплечье, глубоко впиваясь ногтями в кожу. Проснуться бы…       Одаренный улыбнулся и покачал головой.       — Отпущу, — беззлобно проговорил он. — Только не сейчас. Зачем ты бежишь?       — Кто сказал, что я бегу? — мрачно огрызнулась Огги. Она примерно представляла, на что может быть способен ныне покойный магистр. Уж если она сама, будучи куда более слабой одаренной, ухитрялась влиять на чужие сны…       — Чего ты от меня хочешь?       — Ты интересно выглядишь, — он повернул голову, как делают собаки, увидев нечто любопытное. — Ты… Не похожа на свое тело.       Девушка медленно подняла руку, с некоторым удивлением всматриваясь в свои — действительно свои! — пальцы. Ну да, все правильно. Если уж это сон, то и выглядит она здесь такой, какой была на самом деле.       — Даже если так, какое это имеет значение? — меньше всего ей хотелось обсуждать с этим форсом причины несоответствия ее внешности здесь и наяву.       — Я скоро исчезну, — одаренный сорвал травинку, покрутил ее в пальцах. — Я не успел закончить очень важное дело… Не вижу смысла говорить об этом с имперцами. Даже если бы видел, один ваш Темный наглухо закрыт, от второго остался жалкий набор урезанных функций… А вот у тебя может получиться.       — Я уже спрашивала, чего ты от меня хочешь, — напомнила Огги. Он что, всерьез рассчитывает, что она проникнется незаконченным делом человека, едва не уничтожившего всю команду?       Тем не менее, она всерьез опасалась, что это пресловутое незаконченное дело может… зацепить. Оказаться чем-то таким, на что очень захочется согласиться. Ссит, ну почему все эти призраки случаются именно на ее голову?!       — Есть один имперский проект, который должен быть закрыт окончательно. Так, чтобы о нем не осталось даже памяти, — форс задумчиво закусил травинку и продолжил, не вынимая бедное растение изо рта. — Я собирался было использовать его… В других целях… Но мне это уже не нужно. У тебя там под боком целых две твари, как минимум одна должна быть в курсе. Та, что постарше. Поинтересуйся у него как-нибудь, отчего не летают птицы с черными крыльями. А координаты у вас есть.       Он подмигнул.       — С чего ты взял, что я стану этим заниматься? — поинтересовалась девушка. Она, конечно, с Берто об этом поговорит. Вот только итог форсу определенно не понравится, и он не может этого не понимать. Рассчитывает, что она докопается до чего-то такого, что заставит в корне изменить взгляд на ситуацию? Логично… Нет крепче выводов, что сделаны самостоятельно.       — Станешь, конечно, — он ухмыльнулся. — Я там оставил модуль твоего знакомца. Как он голосил на всю Галактику… Ну ладно, ладно. Не на всю. Но до вас достучался. Некоторых даже смерть не лечит от простодушия.       — Жаль, что тебя нельзя убить второй раз, — с запредельной искренностью сообщила форсу Огги. Она всерьез подозревала, что возвращением Фрая будет заниматься группа Габриэля или кто-то оттуда же, а не они. Хотя кто знает, что им подбросят в качестве заказа?       В любом случае идти на поводу у этого человека она не собиралась.       — А хочется? — доверительно осведомился форс и снова подмигнул. — Знаешь, а ты ведь никому не сможешь об этом рассказать. Кроме этого… Запамятовал, как его теперь зовут? Неважно. И собака эта имперская тоже не сможет. Видишь ли, я его немного знаю. Платить твоей жизнью за другие не станет. Соответственно, и объяснить не сможет, откуда у него такие захватывающие сведения… Иначе тебя мигом приберут к рукам. Если голову не открутят, конечно. На этих материалах стоит очень занятный гриф. Это даже не «совсекретно». Это «перед прочтением сжечь».       — Паршиво гриф стоит, если об этих материалах знает всякая мерзкая шушера вроде этого вашего псевдо-Камаро, — улыбнулась Огги. Манера ведения разговора у форса была исключительно заразной. — Ему-то какой интерес в этом был?       — А он о них и не знал, — безмятежно улыбнулся форс в ответ. — Обычный инструмент. Скажем, молоток. Какая разница, во что верит молоток?.. Главное, чтобы не срывался с рукояти. А если срывается, можно и укрепить. Загнать новый клинышек…       — И где таких гадов выращивают… — поинтересовалась у пространства девушка, приходя к грустному выводу: он ее зацепил и теперь накручивает. Чего он добивается?.. Ее действий именно назло ему?       — Давно спросить хотела, почему ты ограничился стиранием малого куска памяти, раз уж настолько не любишь нашего старшего?       — Сорвал с него налет человечности, — ласково пояснил призрак магистра. — Рассчитывал, что получится забавно. Не найдете — сдохнет сам на берегу. Найдете… Когда такая тварь приходит в себя на корабле, это увлекательно. Жаль, что вы его не убили. Но это не ваша заслуга… Я его недооценил. Он оказался слишком осторожен. Не показал себя во всей красе. Но еще покажет…       Форс задумчиво смотрел куда-то вдаль.       — Обязательно покажет, — убежденно повторил он.       Огги улыбалась. Очень доброй улыбкой, с которой обычно палец выжимает спуск.       — Налет человечности сорвал, говоришь? А сам-то ты больно человечен, разоблачитель ты наш?       — А я никогда и не претендовал, — форс отзеркалил ее улыбку, и у него получилось добрей. — Когда-то давно я еще верил во всякие странные вещи. Вроде добра, мира во всем мире и самопожертвования. А потом понял, что те, ради кого ты готов пожертвовать собой, просто используют тебя… Прикрываясь красивыми словами, поддерживая твою убежденность… А все для чего? Правильно, чтобы молоток не сорвался с рукояти. Из тебя будут пить как из колодца, пока не пересохнешь. А потом в тебя полетит мусор.       Определенно, соревноваться с призраком магистра в словесных остротах и прочей философии было большой ошибкой.       Все друг друга зачем-то да используют. Бескорыстности в мире не существует как данности, и даже самый благородный поступок, если копнуть поглубже, мотивирован махровым эгоизмом. Вся разница в восприятии… и той грани, за которой начинается намеренное использование.       — Что поделать, — отозвалась девушка. — Если лекция о несправедливости мира закончена, может, отпустишь меня? Хотелось бы по-человечески выспаться.       — Конечно, — улыбнулся форс и помахал Огги рукой. — Прощай.       Все исчезло внезапно. Только что вокруг был теплый летний полдень, лес и берег реки, и вдруг наемница оказалась в полной темноте крепкого сна без видений и явлений незваных гостей.