Глава II
15 июля 2019 г., 20:35
Они бок о бок шагнули в кромешную темноту. Вокруг быстро материализовалась гостиная в доме Дурслей. Гарри невольно поморщился, ведь никогда здесь ничего хорошего не случалось. Его могли только оскорбить и унизить, а похвалы никогда от них он не слышал. Что ж, раз это первое воспоминание, то остаётся лишь надеяться, что дальше будет легче.
Снейп ничего не спрашивал, а просто смотрел. Он уверен, что поймёт всё и без слов. В комнате стоял диван и пара кресел. Совершенно обычная мебель в доме, на первый взгляд, обычных магглов. Хоть Северус и прожил всю жизнь в магической части Англии, но прекрасно представлял себе жизнь немагических соседей. Из комнаты выходов было два: дальше по коридору, откуда слышались голоса, и поворот к лестнице. Именно за этим поворотом стоял маленький мальчик с лохматыми каштановыми волосами и круглыми очками на носу. Одежда была затёртая, застиранная и абсолютно не по размеру щуплому ребёнку. Краем глаза Северус заметил, как Гарри потупил взгляд, явно смущаясь.
— Сегодня он опять ударил нашего Дадли! Так не может больше продолжаться! Почему мы не можем отдать его куда-нибудь, а этому старику сказать, что он, ну, сбежал, например? Или что органы защиты детей забрали его из-за отсутствия надлежащего ухода? — огромный раскрасневшийся мужчина гневно метался по комнате, вызывая у Северуса настолько стойкое отвращение, что даже дышать было тяжело.
— Вернон, дорогой, мы не можем его никуда отдать. Я его тоже уже видеть не могу, но мы должны, — пыталась успокоить его худая женщина.
— Да почему в конце концов?! — баритон громом прошёлся по комнате, отчего оба Гарри пугливо дёрнулись, что не ушло от внимания Северуса.
— Мы не можем пойти против Альбуса Дамблдора, ведь он самый сильный из всей их шайки ненормальных, он может что-то с нами сделать. Сам подумай, ведь это неразумно, — и тут Северус начал слушать гораздо внимательнее.
— Тогда нужно его наказать за то, что он так обращался с нашим сыном. Он не имеет права его даже пальцем трогать!
— Ты прав, это точно. Как хорошо, что Дадличек дал сдачи этому оборванцу.
Маленький Гарри еле сдерживал слёзы. Он еле слышно поскуливал и дрожащей рукой поглаживал вторую. Северус на секунду вздрогнул: на руке ясно был виден нехарактерный сгиб на середине предплечья. Перелом, явно со смещением.
— Вернон, как накажем его? — уже сидя в широком кресле, спросила Петунья.
— Пусть два дня посидит на хлебе и воде. Не помрёт, но мозги на место встанут, я тебя уверяю, — Северус от возмущения уже открыл рот, чтобы накричать на этих ублюдков, но вспомнил, что это всего лишь воспоминание. Он машинально подошёл чуть ближе к Гарри, желая, скорее всего, поддержать его.
В этот момент по болезненно-розовой щеке мальчика скатилась одинокая слеза. Маленький Гарри резко развернулся, придерживая руку, и пошёл в сторону двери под лестницей. Северус не хотел в это верить. Ребёнок открыл дверцу и аккуратно сел на тоненький матрас, лежащий на полу. Тут он дал волю слезам. Гарри ещё долго плакал, стараясь не издавать ни звука, с силой зажимая рот здоровой рукой. Щёки были мокрые, глаза покраснели настолько, что казалось, будто ребёнок болел простудой на протяжении нескольких недель.
В это время взрослый Гарри стоял за спиной Снейпа и стыдливо, но с неприкрытой грустью, смотрел на разворачивающуюся перед ними картину. Заледеневшее, как раньше Северусу казалось, сердце болезненно сжалось и подпрыгнуло к горлу. Ему было жаль и ребёнка, и нынешнего Гарри Поттера, который раньше казался просто несносным мальчишкой, который сначала делал, а потом думал. Но Снейп заметил неприятное и болезненное сходство в их детстве. Они оба пережили издевательства, вот только у Северуса была любящая мать, которая успокаивала и жалела, а у маленького ребёнка, который должен был стать надеждой всей магической Британии, не было никого. Он просто подыхал от одиночества и обиды.
— Рука потом сама зажила, и я был бы этому в полной мере счастлив, но рацион из хлеба и воды этого не позволял, — Северус заметил, что в глазах Поттера стояли непрошеные слёзы, а страдальческая ухмылка каким-то жгучим чувством отозвалась в сердце Снейпа.
— Они действительно так тебя наказали? Что ты такого сделал?
— Мне надоели нападки Дадли, и я решил дать ему отпор. Наотмашь ударил по щеке, но он схватил меня за руку и сломал её. Помню, что сильно кричал от боли, но тогда тётя Петунья наорала на меня, а дядя Вернон ещё и по голове ударил. Шишка прошла за десять минут, как я потом понял.
— И часто они так над тобой издевались? — от возмущения голос у Северуса стал ниже. Он умело прятал свои эмоции на протяжении всей своей жизни, но понял, что здесь их не от кого скрывать: Поттер вряд ли обратит на них внимание.
— Ежедневно, — сдавленно прошептал Гарри. Зельевар даже окаменел от осознания. Он не мог поверить, что Альбус сам обрёк мальчика на такие мучения.
— Почему Дамблдор ничего не делал? Я никогда этого не мог понять, но, может, он хотя бы тебе ответил на этот вопрос.
— Не ответил, хотя я и не спрашивал. Как я потом понял, он хотел сделать из меня безвольного, но сострадающего другим, забитого «особенного» мальчика, который должен был просто победить, хоть это и стоило бы ему жизни. Могу сказать, что у него превосходно вышло.
— Как долго это продолжалось?
— Пока я не поступил в Хогвартс. А потом они стали просто бояться меня, ведь у меня была волшебная палочка, а про запрет на магию во внеурочное время они не знали. Теперь уже я им угрожал. Если воспоминания все такие яркие, то я уже, похоже, знаю, какое последует за этим.
Северус незаметно подошёл почти вплотную к Гарри, терпеливо ожидая, пока появится следующее воспоминание. И вот перед ними уже не гостиная, а кухня, но в точно таком же стиле. Над мальчиком возвышалась красная от гнева Петунья, а на полу лежала разбитая тарелка с яичницей. У ребёнка градом текли слёзы, его трясло в истерике, но он не издавал ни звука, что поразило Северуса.
— Почему ты ничего не можешь сделать нормально?! Ты настолько жалок, что я уверена, будь твои уроды-родители живы, то сдали бы тебя в приют, потому что ты никому и никогда не будешь нужен! Понял?! Да мы только счастливы, что эти алкаши умерли! Они были отбросами общества, и ты станешь точно таким же! Я не удивлюсь, если ты даже начального образования не получишь, ведь таких тупых ни в одном общеобразовательном учреждении не держат! Убери всё и не вылезай из своей «комнаты»! — на лице женщины появилось брезгливое выражение . — Сегодня без ужина! — и ушла, хлопнув дверью.
Маленький Гарри потянулся к осколкам, начиная собирать их голыми руками и бросая в урну под раковиной. Ему было не больше шести лет, а потому он долго и неловко собирал яичницу и мыл пол, утирая длинным грязным рукавом катившиеся по щекам слёзы.
— Но как они могли так… — Северус повернулся в сторону Гарри, но тут слова застряли в горле.
Гарри невидящим взглядом смотрел на себя маленького, понимая, что весь этот ужас — его жизнь. По его щекам текли слёзы, но он даже не думал их убирать. Это его жизнь. Как иронично. Он спас всю Британию от гнёта Тёмного Лорда, но его никто не спас от призраков прошлого и страха остаться одному. Более того, все его друзья, которые раньше клялись ему в вечной дружбе, оставили его одного.
— Так и вышло, как она говорила. Я никому и никогда не был по-настоящему нужен, — его хриплый голос был еле слышен.
Северус осторожно подошёл к нему и обнял за плечи. Гарри тут же обнял его в ответ и уткнулся мокрым лицом в шею бывшего профессора. В то самое место, где чуть выше проходил уродливый белый шрам — подарок Нагайны. Северусу было искренне жаль Поттера, который, как оказалось, пережил куда больше, чем казалось зельевару. Он понимал, что нужно поддержать его, чтобы тот захотел вернуться обратно, а потому решился на такой шаг. Хотя, он сам себе признался, что порыв был отчасти искренним.
— Просто помни, что твои родители были одними из самых смелых волшебников, а их имена навсегда останутся в истории, как и твоё. Я не знаю, как Петунья посмела так о них отзываться, но ты же помнишь, что она всегда завидовала своей сестре, у которой был любящий муж, друзья и магия, — тихий шёпот успокаивающе действовал на Гарри, но он не мог поверить, что Снейп так лестно отзывается о Джеймсе.
— Ты же ненавидел моего отца, почему так хорошо отзываешься о нём? — всё ещё обнимая Северуса, спросил Гарри. В глаза он ему смотреть боялся, а потому всё ещё держал голову на его плече.
— Злость проходит. И я понимал, что всё, что я сказал, было правдой. Он отвратительно вёл себя в школе, но оказался любящим мужем и отцом. Я был ему, мягко говоря, никем, а потому не общался с ним должным образом и не понимал, что с близкими и дорогими ему людьми он совершенно другой. Что было после этого?
— Да всё то же самое. По кругу. Помню, как Дадли и его компания избивали меня, иногда очень серьёзно, до глубоких порезов и переломов, но в больницу меня никогда не везли — всё заживало само собой. Тогда я не понимал, что это была магия, но был рад этому. А Дурсли называли меня отбросом, уродом, неправильным, больным. Когда Дадли понял, что на мне всё заживает, как на собаке, то вообще забыл про какие-либо рамки. Пустился во все тяжкие, пока я не привёз из Хогвартса палочку и парочку страшно звучащих заклинаний.
— Как бы то ни было, но нам придётся идти дальше, назад не повернёшь.
— А как ты тут оказался? Как вообще узнал об этом заклинании? — опомнился Поттер, при этом не замечая, что уже перешёл на "ты", Северус даже усмехнулся от такой быстрой перемены.
— Открыл пару книг в твоей библиотеке, как ты помнишь, ты мне ещё на шестом курсе дал доступ. Понял, что ты ошибся в катрене, а потому решил сам тебя, так скажем, лечить. Врачи в Мунго не смогли этого сделать, но выслушали мою версию и согласились. Сейчас мы лежим с тобой на соседних кроватях в одной из палат. Зелья для искусственной комы я создал и сварил сам. И вот я здесь.
— Никогда не сомневался, что ты настолько умный, — тихо засмеялся Гарри ему в плечо.
— Комплиментами меня осыпать будешь уже в сознании. Сейчас надо идти дальше. Есть догадки, что там будет?
— Мне кажется, что ничего хорошего.
Северус решил умолчать о том, что первое время оплачивал для Поттера врачей из собственного кармана, потому что знал, что Поттер опять подумал бы не то и воспринял не так. Его действительно беспокоило, что аврор так отозвался о дальнейших возможных воспоминаниях. Неужели всё так плохо? Но ведь дальше будет Хогвартс, друзья и первые "приключения". Хотя, если вспомнить, что все его "друзья" его бросили, то воспоминание вполне может оказаться мрачным и печальным.
Перед ними появился белый вихрь, а затем и очертания следующего воспоминания. Северус обязан пройти с ним этот путь, но вот окончание истории Поттер должен будет придумать сам.
