Глава III
16 июля 2019 г., 10:06
Одиннадцатилетний Гарри Поттер, будущий победитель одного из самых сильных магов в истории, смелый и решительный аврор, национальный герой, в лёгкой панике трясся на перроне. Он не мог найти нужную платформу, а потому паника была всё ближе и ближе, но тут появилась большая и шумная семья Уизли. А дальше был первый друг, первая поездка на поезде, первые в его жизни красивые виды природы Англии за окном, магические сладости, Гермиона, починившая его очки при помощи ещё ему неизвестной и загадочной магии.
А вот Гарри Поттер, которому недавно исполнилось двадцать один год, стоял рядом с Ужасом подземелий и грустно улыбался. Ему было приятно вспомнить, как испытал счастье и веселье впервые в его жизни, как выбрался из того заключения и Ада, на которые его обрёк самый светлый маг столетия. Иногда следует пересматривать звания и чины, особенно во время угрозы войны или опасности.
До этого они видели, как Гарри впервые пошёл в Косой Переулок вместе с Хагридом. Хоть Северусу полувеликан никогда не нравился, но в этом воспоминании он не раздражал, а будто даже Снейпа возвращал в тёплую атмосферу Хогвартса. Не Хогвартса из его детства, а из его работы. Пусть его жизнь в то время не блистала позитивом и чем-то светлым, но он занимался любимым делом и даже иногда видел отклик в глазах у некоторых студентов. Не только слизеринцев.
Как бы положительно не были настроены все вокруг маленького Гарри, но ребёнок всё равно немного трясся и озирался, будто ожидая чего-то плохого.
— Мне тогда казалось, что это всё — злой розыгрыш или просто хороший сон. Боялся, что сейчас всё рухнет, а я снова окажусь в чулане под лестницей. Так боялся, что когда долго об этом думал, то чуть не заплакал, но Рон, Гермиона и остальные казались настолько реальными, что вскоре я успокоился, — от слёз следа не осталось, и говорил Гарри вполне позитивно, пусть и с лёгким налётом грусти.
— И как тебе маленькому понравилась твоя известность?
— Я был в таком шоке, что иногда хотелось буквально в лоб потребовать у всех доказательств. Хагрид мне, конечно, всё рассказал, и тогда я был так рад, что мои родители оказались не алкашами и маргиналами, а великими и смелыми людьми, которые защищали свою страну и многие другие семьи, пусть и ценой своих жизней. Но от подозрений и удивления меня это не избавило, а потому я просто слушал и улыбался. Притворялся дурачком, если прямо.
— И так профессионально притворялся, что я был уверен в таком твоём умственном развитии и сознательности.
— Да ладно тебе, — недовольно цокнул языком Гарри. Подколы и шутки Северуса его уже не раздражали, а сами они обоюдно перешли на «ты». Теперь-то Поттер не был его учеником, а Снейп уже давно не был учителем.
Они вдвоём прошли немного дальше и остановились напротив воспоминания о распределении на факультет. Гарри старательно пытался отогнать засевший в сердце страх неизвестности от чужого и неизвестного мира, прижимался ближе к Рону и Гермионе. Тогда он мог это сделать без вопросительных взглядов и упрёков, а не как на восьмом курсе.
Северус не мог скрыть своего удивления, когда услышал, как Распределяющая Шляпа предлагает ему поступить на Слизерин. Второй приступ удивления был, когда Драко Малфой протянул Поттеру свою руку, предлагая дружбу.
— Почему ты отказался? Это был бы хороший шанс более детально изучить магический мир, ведь Драко с детства обучали истории магии, он член древнего рода.
— Меня тогда Рон накрутил, сказал, что на Слизерине учатся исключительно злые и тёмные маги, которые потом все поголовно становятся Тёмными Лордами или Пожирателями. Потому отказался и от предложения поступить туда. Я и так боялся сделать что-то не так, а тут ещё и риск уничтожить всю Британию, — они вдвоём засмеялись. Гарри впервые услышал, как Северус смеётся, и, было стыдно признаться самому себе, что ему понравился этот глубокий и бархатный звук.
— Не удивлён такому поведению этой семейки.
Дальше было воспоминание о первом уроке зельеварения. Гарри помнил свои эмоции и настроение, а потому смутился, понимая, что сейчас придётся напомнить зельевару о том, насколько ветреным и безответственным в отношении возможности влиться в новый коллектив и школу он был. При этом присутствовал ещё и стыд за злость на него. Только спустя несколько лет Гарри понял, что зельевар поступал хоть и грубо, но как учитель, который требует от всех в равной степени хоть какого-то знания своего предмета. Вот Гермиона тоже росла среди магглов, но всё знала на отлично, а сам он понадеялся, что его ничего не заденет.
Северус же тогда не считал, что поступал неправильно, ведь не знал, какой бэкграунд был на тот момент у первокурсника. Но даже сейчас он сомневался, стал бы он в противном случае более лояльным к измученному ребёнку или нет.
Было настолько необычно смотреть на себя со стороны, что Снейп покачнулся и отошёл чуть дальше.
— И часто я буду всплывать в твоих воспоминаниях?
— Чем дальше, тем чаще, сам посуди: Орден Феникса, смерть Дамблдора, твоя… почти, — Гарри покраснел и опустил голову, стараясь скрыть свои эмоции.
— «Почти» не считается. Кстати, ещё раз спасибо за то, что помог мне выздороветь. За врачей, госпитализацию и прочее. Если бы не ты, то меня бы сейчас уже не было, — профессору было непривычно благодарить кого-то за помощь, а потому голос звучал слишком отрешённо, фальшиво.
— Могу сказать то же самое и тебе, — Поттер усмехнулся, встретив ответную ухмылку.
Дальше было только хуже. В тот день урок зельеварения был последним, а потому у первокурсников началось свободное время. Гарри скомкано попрощался с Роном и ушёл в какой-то малознакомый коридор. В конце был пустой, но чистый и светлый класс. Мальчик кинул сумку на пустую парту и сел на соседнюю.
Его трясло, он старался обнять себя руками, чтобы самостоятельно успокоить, но слёзы предательски покатились по щекам. В первый день учёбы ребенок оказался настолько накручен и напряжён новыми впечатлениями и обстановкой, что просто не мог себя сдерживать.
— Почему? — Северус был растерян, он знал, что иногда доводит учеников до слёз, но к Гарри у него всегда было будто особенное отношение.
— На твоём уроке все смеялись надо мной, ты кричал, я чувствовал, что конкретно оплошал и расстроил тебя. Именно, не опозорился сам, а расстроил тебя незнанием предмета. С этого дня пошла череда твоих издёвок, а также смешков Слизерина в мою сторону. Только подумай, мальчик, который должен был стать спасением всей Британии, не мог разобраться в элементарном.
— Я не знал, что так сложится.
— А если бы знал, стал бы вести себя по-другому?
— Не знаю. Мне до сих пор кажется, что ты был неправ.
— Ты мне хотя бы правду говоришь, и то радует.
— А кто тебе врал?
— Да почти все, — Снейп приподнял бровь, ожидая подробностей. — Дамблдор скорее недоговаривал, хотя иногда и лгал, выдавая возможный исход за реальность. Рон врал, что хотел дружить со мной. Джинни нужен был не я, а мои известность и наследство, а остальная ложь как-то размылась в одно большое пятно.
— А мисс Грейнджер?
— Она после Хогвартса сразу уехала в Болгарию к Краму. Она никому не говорила, что переписывалась с ним на протяжении всего восьмого курса. После войны мне было не очень хорошо, она не смогла это перенести, а потому я понял её, когда она перестала со мной общаться.
— Насколько «не хорошо»?
— Я же сейчас здесь только благодаря тебе, а не по собственному желанию, поэтому сам подумай, насколько…
Подобных случаев с издёвками декана Слизерина было много, но они все слились, размылись, выглядели как один большой урок, полностью состоящий из колкостей и негатива. Снейп понимал, что поступал, мягко говоря, отвратительно, но таким образом он прикрывал свои переживания и опасения по поводу будущего Гарри. Он, наверное, хотел таким образом воспитать в нём стержень, некую жёсткость, но он не учёл, что так с Поттером обращались всю его жизнь, а потому тактика была явно провальной. При этом в нём взыграли ещё и ненависть к Джеймсу и к себе за то, что позволил Лили умереть.
— Идём? — Гарри утвердительно кивнул, и они двинулись дальше по воспоминаниям.
В этот момент Северус даже пожалел, что решился на это. Ему снова пришлось пережить те беспокойство и страх за Гарри, которые шли с ним рука об руку в конце каждого учебного года. Тролль в подземелье, цербер-охранник Пушок, профессор Квиррелл...
Профессор восемь лет буквально посвятил защите Поттера от опасностей, привязался к нему и действительно переживал, когда тот лез на рожон. Он боялся умирать не только из-за самого факта смерти, но и из-за того, что Герой остался бы без его защиты.
Гарри до сих пор трясло, когда он видел воспоминание, как Люпин превращался в свою звериную форму. Он до сих пор не мог связать в голове образ заботливого и чуткого Римуса Люпина и того зверя, что пытался убить их и выл на луну.
Заботливого и чуткого, но, увы, героически погибшего вместе со своей женой.
По смуглой щеке снова скатилась слеза, но только одна, будто в память о погибших. Северус вплотную подошёл к нему, но Гарри всё равно смотрел на воспоминание, в котором Люпин учил его заклинанию Патронуса.
— Он умер, так и не увидев своего сына. Если бы я вышел к Волдеморту раньше, то возможно, они были бы живы. Именно из-за этого я решил не возвращаться. Я — живое напоминание тому, что на этой войне умирали люди, тогда как я ждал до последнего, чтобы встретиться с ним. Они умерли из-за меня, Северус, а я остался жив, вот только зачем? — Поттер бездумно смотрел вдаль, голос был пронизан тоской и немного хрипел, от чего казалось, будто аврор сейчас сорвётся и впадёт в истерику.
— Нет, ты не прав. Они сами пошли на это, они сами согласились и встали на пути Тёмного Лорда. Их никто не заставлял. У них была своя цель, а у тебя — своя. Да, они умерли на войне, но не от твоей руки, даже косвенно. Ты не виноват, пойми.
Аврор с детской наивностью и надеждой смотрел в чёрные омуты глаз, а Снейп увидел в этом уже взрослом парне маленького мальчика, которого жизнь кидала из стороны в сторону, которого не предупредили, насколько жестокой и сложной она бывает. Ему на секунду захотелось прижать к себе Гарри, но он понимал, что от собственных демонов и страхов защитить будет куда сложнее. Герой так и не повзрослел, ведь адекватной почвы для этого просто не было. Дамблдор в самоволку дёргал за ниточки, которые были нужными только для его планов, а у самого Поттера никто не спрашивал, чего он хочет.
Гарри искалечили, использовали и выкинули, а тот просто не смог справиться с одиночеством и трауром от смерти близких. Северус сам чуть предался печали и скорби — настолько похожими были их жизни, и настолько было жаль разочаровавшегося Спасителя всего магического мира.
