Еxpressa Аffectus

      Турнир трёх волшебников. А точнее, в том году там участвовали четверо. Гарри до сих пор не мог простить Дамблдору, что тот допустил его к соревнованиям. Старый интриган ссылался на то, что волю кубка нельзя нарушить, но так и не сказал, что будет в противном случае.       В день из воспоминания они с Роном крупно поссорились. Такое происходило почти каждый год. Гарри отчаянно не хотел отталкивать от себя шестого Уизли, но только потом понял, что его желания вразрез расходились с целями рыжего. Он не дорожил этой дружбой с духовной точки зрения, а потому не боялся её потерять. Душа всегда влияет сильнее денег.       С каждой такой ссорой Гарри чувствовал, как их дружбе приходил конец. Как его жизни приходил конец. Он всё детство провёл в одиночестве, а потому не хотел терять ни одного близкого человека.       А потом перед глазами Гарри предстало одно из самых тяжёлых воспоминаний в его жизни.       Вот он смотрел в глаза Волдеморту, вот пытался от него убежать и чувствовал, будто он непременно вцепился бы своими костлявыми пальцами ему в спину. Поттер схватил за руку мёртвое тело своего бывшего соперника и кубком-портключом возвратился обратно в Хогвартс. Он упал на траву перед шумной толпой, судорожно обнимая ещё тёплое тело. Гарри хотел накричать на них, чтобы те перестали радоваться и посмотрели в глаза мёртвому Диггори. Уже потом, на следующий день Поттер понял, что все зрители подумали, что Седрик и Гарри просто упали, но выбрались из лабиринта вместе с кубком и победили. Он хотел встать и всем показать, что нечему радоваться. Овации толпы были будто насмешкой над беспомощностью Гарри, хоть тот и не мог ничего сделать априори. Через пару секунд все поняли, что что-то было явно не так. К лежащим на земле мальчикам устремились учителя, а Гарри всё повторял имя Волдеморта, будто мантру или молитву. В этот момент к ним подбежал мистер Диггори, сразу упал на колени и начал бить сына по щекам, пытаясь привести того в чувство. Он умоляюще смотрел на гриффиндорца, будто прося его оживить сына, а уже потом Поттер заметил за пеленой скорби и страха осуждение, которое поселилось в сердце отца, потерявшего навсегда своего единственного сына.       Северус отвлёкся от воспоминания. Он сам там тоже был, но его сейчас больше волновало состояние Поттера. Тот с неприкрытой тоской смотрел на иллюзию, а в уголках глаз стояли слёзы. Нет, плакать он уже не собирался — уже давно всё выплакано и все оплаканы. Снейп подошёл ближе к Гарри. Тот еле заметным движением коснулся тыльной стороной ладони руки Северуса. Ему нужна была поддержка, пусть и такая, почти незначительная.       Хотя, с чего это незначительная? Последние три года он был совершенно один, Поттера оставили почти все его прежние знакомые и друзья. Гермиона не смогла выдержать его новые послевоенные мысли и фобии, Рон просто признался, что и так дружил с ним просто из-за того, что хотел выделиться на фоне остальных, став лучшим другом Золотого мальчика. Невилл уехал в Германию ради обучения в лучшей академии магической медицины. Полумна иногда ему писала, но никак не походила на лучшую подругу. Оставался только Джордж, который всегда готов был ему помочь, поддерживал в жизни и в переписке. С ним тоже будет воспоминание, но не самое приятное, так же как и с Фредом.       И тут Гарри будто током ударило. Как сейчас себя чувствует Джордж? Они стали очень тесно общаться после войны, понимали настроение и эмоции друг друга с одного взгляда. Их объединила одна потеря и одна скорбь. Что будет с Уизли, если Гарри решит умереть? Он не хотел потерять последнего близкого человека и не хотел причинять ему ещё больше боли, но также ему казалось, что общение с этим близким человеком не стоит жизни в одиночестве и тоске, которые сопровождали его последние три года.       Воспоминание сменилось, и Гарри сразу густо покраснел.       Чжоу заплакала во время их первого поцелуя. Он и так весь трясся от страха показаться неопытным, а тут ещё призраки прошлого взыграли в юном девичьем сердце. Что же, теперь это и его призраки. Она разорвала поцелуй, сказала, что не может забыть Седрика и убежала. Если честно, он тоже не может его забыть. Ни стеклянные глаза, ни холодеющую кожу, ни слёзы мистера Диггори, ни реакции когтевранки. Он и так был зашуганный и забитый, а теперь при каждом поцелуе с кем угодно вспоминал этот момент.       — Что произошло? Давай с самого начала, — прервал тишину густой баритон Северуса.       — Чжоу мне очень давно нравилась, но Диггори сошёлся с ней куда раньше меня. После его смерти она решила, что может дать шанс и мне, но… ты видел.       — Не мне говорить тебе, что это было неправильно с её стороны, ведь тебе это уже все сказали и объяснили. Но помни, что это был единичный случай, она отреагировала так лишь из-за собственных мыслей и воспоминаний, а не из-за тебя.       — Я понимаю. Но ты бы смог после этого адекватно воспринимать любые другие поцелуи?       — Не знаю, никогда об этом бы и не думал, — Снейп бросил взгляд на растерянного Поттера из воспоминания. Гарри казался там сущим ребёнком, который не знал, что теперь делать и как дальше жить. Северусу хотелось прижать мальчишку к себе, успокоить, но когда-то он упустил этот момент по своей же глупости.       — Вот именно, — Гарри ещё какое-то время смотрел на себя растерянного, а потом повернулся лицом к зельевару. — Тебе было так же сложно?       — В смысле?       — Ну, я про обучение в Хогвартсе.       — Ты же и так всё знаешь, — сызнова открываться ему, как это уже случилось на уроке легиллименции, зельевар не хотел. С другой стороны, он никогда и никому об этом не рассказывал, и, может, станет легче?       — А ты расскажи в живую.       — Хорошо, — всё же стоит попробовать. — Как ты помнишь, в школе у меня, кроме Лили, друзей не было. Конечно, мы тесно общались с Люциусом, но я даже затрудняюсь дать этим «отношениям» название. Я рано остался без родителей, не знал, как общаться с людьми. Мне хотелось найти своё место в этом мире, хотелось быть сильным, чтобы никто больше не смел надо мной смеяться и издеваться, а потому я пошёл за Тёмным Лордом. Тогда с ним ещё были остатки его рассудка. Он казался мне непоколебимой стеной, великолепным политиком и невероятным стратегом, той самой дорогой, которая приведёт меня к светлому будущему. Но вскоре я понял, что никакого света не будет, и обратился за помощью к Дамблдору. Просил у него лишь одного — чтобы он смог защитить вашу семью от Волдеморта. Я сам рассказал ему пророчество, сам привёл к вашему дому. Я так сильно ненавидел себя за это… Да что там, до сих пор ненавижу. Так я остался без единственной подруги, а тебя сделал сиротой. И сейчас я вижу перед собой взрослого парня, но понимаю, что сломал тебе жизнь. Наверное, именно поэтому защищал и защищаю. Хотел хоть как-то искупить свою вину, — он и сам не заметил, как рассказал ему чуть больше, чем планировал.       — Не скрою, если бы ты пошёл другой дорогой, то вся история магической Британии сложилась бы по-другому. У меня была бы нормальная и полноценная жизнь, но ведь сделанного не воротишь. Не надо себя ненавидеть, Северус, прошу. Я прощаю тебя. За всё. И не держу зла за то, что ты когда-то сделал. Более того, я глубоко благодарен тому, что ты незаметно меня поддерживал и защищал. Ты чуть сам не погиб, стараясь сделать лучше.       — Но так и не сделал, — голос Снейпа немного охрип от нервов и долгих разговоров.       — Нет, сделал. Каждое наше действие определяет будущее. Если бы ты тогда не пришёл на встречу с Волдемортом, не получил укуса или… или не смог бы закончить лечение, то мир был бы уже совершенно другим. А я бы не смог жить, например, зная, что из-за меня погиб ещё и ты. Я же не зря старался тебя вылечить. После просмотра твоих воспоминаний я понял, насколько ты был хорошим человеком, как сильно боялся за меня и беспокоился. Я же, дурак, этого не видел. Прости меня за это. Всегда хотел сказать тебе это лично, но тогда, после госпиталя, ты сразу уехал и не хотел со мной контактировать. Почему, кстати?       — Я хотел оставить ту жизнь позади. Думал, что все эти почти два десятка лет просто исчезли бы, а я смог жить по-другому. Я тоже человек; всегда хотел завести семью, провести остаток лет тихо и спокойно, но жизнь не дала мне на это шанса.       — Так, зачем полез сюда? Лечил бы сейчас нормальных людей, знакомился с ними, варил свои зелья...       — Моя жизнь не сложилась, так, может, у тебя получится побороть судьбу-злодейку, — признание далось с огромным трудом.       — Уже нет. Уже не получится, — Гарри грустно улыбнулся.       — Почему же?       — А ты сам подумай. Мне двадцать один год. У меня никого нет. Вся моя жизнь до этого момента состояла из унижений, побоев, погонь, скорби, трагедий и смертей. Что я смог бы дать тому, кто согласился бы быть со мной? Изломанную психику? Клубок оголённых и расшатанных нервов? Мне нечего дать. Только моё имя, которое скоро потеряет свой звучный смысл. Если я вернусь, то уже через два года будет обычный Гарри Поттер, которого использовали, выжали, раздавили и выбросили. Я надеялся уйти от всего этого, а оказался здесь, хотя я уже смирился с тем, что «уйду» немного по-другому. Прости меня, ты пытался защитить и сохранить мне жизнь, но я так больше не могу. Я устал. Смертельно устал.       Отсутствие эмоций в голосе Поттера напугало Снейпа. Похоже, тот настолько потерял вкус к жизни, что уже даже на мимику или слёзы сил не было. Конечно, не о физической усталости речь. Северус подошёл к Поттеру вплотную и заключил в свои объятия. Гарри с силой обнял его, пальцами вцепившись в ткань водолазки. Он положил голову на плечо бывшего профессора, а тот прислонился щекой к его голове.       Разве можно было об этом когда-то подумать? Поттеру всего лишь чуть больше двадцати, а он уже готов отдать то, за что боролись толпы людей. Хотя, боролись они ровно до того момента, пока Волдеморт не был повержен, а вот уже после этого всем стало просто наплевать на Золотого мальчика с психологической травмой.       Северус понял, что готов был отдать что угодно, лишь бы этот мальчишка снова жил и радовался этому. Не могло быть, чтобы такой молодой парень так уходил из жизни, тем более, если это, чёрт, герой Британии.       Гарри был разбит, голова кружилась от нахлынувших эмоций, а глаза болели от пролитых слёз. Он даже представлять себе не хотел, на кого сейчас был похож. Только тёплое плечо Снейпа и лёгкий аромат медицинских трав и смолы как якорь удерживал его в сознании. Он не знал, откуда у бывшего злого профессора столько любви к нему, но был безмерно благодарен за это. Хоть кто-то.       Да, это была именно любовь. Он видел, как друг друга любят Люпин и Тонкс, помнил, как любил своих друзей, как миссис Уизли любила своих сыновей. Но в чувствах Северуса это всё будто смешалось, а Гарри не понимал, что он сам испытывает к нему. Скорее всего, ровно то же самое. А может, он просто придумал это себе? Придумал эту заботу и "любовь" ведь, в принципе, почти не встречался с ней в жизни. Он хотел бы верить, что чувства Снейпа — не выдумка, но сам прекрасно понимал, что не способен трезво оценивать ситуацию.       — Ты готов пройти со мной до самого конца? — дрожащим голосом спросил Гарри.       — Да. Я обещаю тебе, — решимость в голосе профессора придала Поттеру сил.       — Тогда, пойдём, — Гарри протянул ему свою руку. В его глазах читался неприкрытый страх, ведь если бы Северус отказался, то назад Гарри точно не согласился бы вернуться. Без профессора он будет не в силах и шагу ступить. У них было много общего, но кое-что из этого списка они оба назвали бы без раздумий. Поломанные судьбы. Северус взял его ладонь в свою и потянул вперёд. Он отчаянно хотел вытащить Поттера, а потому готов был делать всё, чтобы Гарри чувствовал себя счастливым.