Еxpressa Аffectus

      Гарри хотел напоследок сделать что-то хорошее и полезное. Если вся его магическая энергия иссякнет, то он станет сквибом, а уже потом магия сама убила бы его, наказав за необдуманный поступок. Магический откат. В Хогвартсе рассказывали об этом почти весь первый курс на каждом уроке, чтобы вбить нерадивым школьникам информацию о всех возможных последствиях. Северус всегда говорил, что Поттер был самым худшим учеником на его памяти. Уроки о магическом откате он, можно считать, не усвоил.       Всю свою энергию он собирался отдать дому, потому что после его смерти некому будет за ним присматривать, кроме Кричера. Поттер прекрасно понимал, что это эгоистично и глупо, но больше он не собирался выбираться из той ямы, в которой оказался. Устал. Просто устал. Вспоминать о нём будет только Джордж, возможно, Снейп снова назовёт его идиотом и забудет. Ничего нового.       Уже в ритуальном зале он глубоко выдохнул, сделал надрезы на ладонях и прислонил их к камню, на котором несколько сотен лет назад были вырезаны древние руны. Их уже даже расшифровать было невозможно.       После первого же слова в катрене Гарри почувствовал, как из него утекает магия. Серебристый свет постепенно окутывал алтарь, словно вытекая из ладоней.       Он не оставил ничего. Никакой записки или любой другой информации. Совесть кричала, что следовало бы извиниться перед Джорджем, но он знал, что как только Уизли получит письмо, то сразу прибежит. Закрывать камин бессмысленно — Джо бы просто перенёсся к его порогу. Гарри также считал, что отсрочить отправку письма — показать своё неуважение. Да, весь его план — отсутствие уважения к другим людям, но письмо, которое бы пришло только после его смерти… Это выглядело абсолютно больной идеей и верхом собственной глупости.       За пару минут поток отдаваемой дому магии набрал силу, а потому хозяин дома чувствовал заметную слабость. Скоро настанет конец. Он знал, что будет больно и тяжело, но желания прервать ритуал не возникло. Когда-то он смирился со своей неизбежной смертью от рук Волдеморта, а теперь уже привык жертвовать собой. Концентрация магических потоков стала невыносимой и все ниже пригибала Героя к каменному полу, будто кто-то с неимоверной силой давил ему на плечи. Он усмехнулся, когда подумал, что это сама Магия.       В ритуальном зале было светло из-за накопленной алтарём энергии. Дом благодарил его, Гарри это чувствовал. Со временем в комнате становилось всё светлей и светлей, а силы утекали всё быстрее. Гарри краем уха слышал, как в коридорах и комнатах благодарно шептались портреты его предков. Они ведь ещё не знали, что это был своеобразный способ убить себя. Поттер буквально слышал весь дом: каждый скрип, каждое дуновение ветра и каждый портрет.       Гарри почувствовал тепло в груди. Свет от алтаря будто окутывал его, грея и расслабляя. Он улыбнулся. Если он закончит так, то будет только счастлив. В уставшей душе наконец-то расцвело фантастическим огненным цветком единение с домом. До этого из-за его депрессии дом пришёл в запустение. В тёмных углах появилась паутина, половицы скрипели всё сильнее, а окна пропускали холодный ветер. Был конец февраля. На секунду в его сознании промелькнула мысль, что пару лет назад его смирение и не понадобилось, что Волдеморт тогда умер, а Гарри выжил, может и сейчас…       — Гарри! — крик пронёсся по первому этажу. Кричал кто-то знакомый. В чужом голосе отчётливо слышались паника и испуг. Только не он!       Собравшись с силами, Гарри попытался встать и ускорить процесс, напрягшись. Но ничего не вышло. Он ослабел настолько, что даже глаза открывал с большим трудом. Он не хотел спасения, не хотел, чтобы кто-то видел его в таком отвратительном промежуточном состоянии, но незваному гостю он этого объяснить не мог.       — Мне плевать, если ты занят! Где тебя носит?! — Теперь Гарри слышал решительность и гнев. Он не должен прервать ритуал, не в этот раз.       Дверь в ритуальный зал с силой открылась, ударившись о каменную стену. В зал вбежал Джордж и оттолкнул Поттера от алтаря, нечаянно упав с ним на пол. При ударе об камни воздух из груди выбило, а потому оба судорожно пытались отдышаться. Лёгкие кололо, голова нещадно болела, а раны на руках пощипывало.       — Я, конечно, знал, что ты иногда сначала делаешь, а потом думаешь, но я даже представить боюсь, что ты мог натворить… Гарри? — Джордж перевернул нерадивого друга на спину, но тот не реагировал и смотрел будто сквозь друга, иногда медленно моргая. — Ты в порядке?       Уизли был очень взволнован поведением друга. Тот просто лежал и восстанавливал дыхание, не отвечал на вопросы и не реагировал на лёгкие похлопывания по плечу. Джордж встал с пола и помог ему подняться. Ну, как, помог… Силой поднял его с камней и поставил на ноги.       Уже сидя на диване в гостиной, аврор откинулся на мягкую спинку, кутаясь в предложенный Уизли плед.       — Зачем? — голос был еле слышен. — Тебе обязательно было меня трогать?       — Что? Ты мог умереть, Гарри! Ты почти всю свою энергию отдал алтарю! Так же нельзя!       — А кто сказал, что нельзя?       — Ох, Гарри, приди в себя, прошу. Я понимаю, зачем ты хотел это сделать, но подумай, ведь я тоже потерял родного человека — своего брата. Он был моим лучшим другом, понимал меня без слов. Но ведь есть ещё и ты. Ты был единственным, кто отличал нас, кто серьёзно к нам относился и искренне переживал. И сейчас я тоже один: родители до сих пор не могут пережить потерю и к тому же считают, что я уже взрослый, а потому не так сильно нуждаюсь в их заботе и опеке. У нас теперь остались только мы сами, понимаешь? Что бы я делал, если бы узнал, что мой единственный лучший друг решил покончить с жизнью из-за одиночества?       — Прости, я как-то не подумал… Ну, не в том смысле, что о тебе не подумал, просто…       — Да понял я, понял, — Джордж облегчённо улыбнулся. — Прости меня, если я недостаточно уделял тебе внимания или ещё что-то.       — Ты не виноват, честно! — Гарри, как ребёнок, пытался доказать ему это с нескрываемым энтузиазмом в глазах. — Это я поступил как полный эгоист. Как же стыдно…       — он закрыл лицо руками.       — Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Скоро твоя энергия должна восстановиться, а сейчас тебе нужно поспать.       — Хорошо. А как ты вообще узнал?       — Я уже давно поставил над входной дверью амулет, который реагирует на выбросы магии или слишком большое её количество за день. Вот, получил сигнал, пришёл, а источник найти было просто, — Герой вопросительно посмотрел на Джорджа. — От ритуального зала магия растекалась по всему дому, а из-под щели под дверью просачивался свет. Что за ритуал был? Я понял, что на передачу энергии, но какой именно?       — Я единственный наследник рода Блэк, а это означало, что когда я умру, то дом постепенно бы пришёл в запустение и разрушился. Мне стало жалко Кричера и сам дом, поэтому я решил отдать им всю свою энергию. Хватило бы лет на десять, наверное. Почти закончил, но ты пришёл. Спасибо, — поблагодарил он уже шёпотом.       — Ладно, тебе надо отдохнуть, — Джордж устало улыбнулся и получил слабую улыбку в ответ. Он довёл друга до постели, дал несколько указаний Кричеру и ушёл через камин. Гарри вскоре уснул, но на следующий день он так и не смог понять, рад он спасению или нет. Наверное, так и должно быть, ведь его, фактически, лишили того, чего он так долго ждал. Даже страшно признавать, что он действительно ждал именно своей смерти.       Северус обратил внимание, насколько сильно сник Гарри. Они уже оба очень сильно устали, но по воспоминаниям стало ясно, что скоро будет конец. Зельевар очень боялся, что Поттер не захочет возвращаться. Он уже очень сильно привязался к Герою, привык к его обществу и, стыдно признаться, хотел, чтобы так было и дальше, но не был уверен, что нужен ему. Зачем молодому и красивому парню старый мизантроп? Зельевар знал, что даже после их обоюдной поддержки и тёплого общения отношение Гарри к нему в реальной жизни не изменится.       — Ты бы знал, как я рад, что к тебе на помощь пришёл один из Уизли, — это было сродни признанию. Снейп на секунду напрягся, ожидая ответа, а сердце буквально замерло, будто скованное льдом.       — Правда? — он осторожно кивнул, глядя в воодушевлённые глаза Гарри. — Мне действительно было стыдно перед ним, но именно из-за моего нежелания жить я ничего не предпринял, когда в меня попало проклятие. Ты же знаешь, я не хотел возвращаться.       — А сейчас хочешь?       — Я не знаю.       — Сколько ещё осталось? — голос сочился сталью и резкостью, а сам Северус скрыл эмоции за холодным и отстраненным выражением лица. Слова Гарри были как ножом по сердцу. Ещё в начале пути Поттер говорил, что у него в жизни нет человека, ради которого он хотел бы вернуться. Значит, Северус не стал тем, ради которого стоит жить? Как же это глупо и смешно это было — поманили доверием, а после в очередной раз грубо растоптали душу. Да и вообще только самый наивный человек мог предполагать, что зельевар может стать для Поттера хоть кем-то.       — Если учитывать, что вся моя жизнь после этого была абсолютно серой и скучной, то осталось только воспоминание об этом проклятии.       Ничего необычного не было. В Аврорате им дали задание — найти информацию о проклятии «Еxpressa Аffectus», а Поттер, ведомый интересом и толикой глупости, решил без надзора тренера опробовать его. Думал, что взмахи палочкой в воздухе без адресата ни к чему не приведут. Он, конечно, был прав, но запнулся в катрене и спроецировал проклятье на себя. Вот и вся история.       — Я понимаю, что это глупо. Тогда я подумал, что если я буду максимально стараться и углубляться в программу Аврората, то так я смогу… как бы… заполнить пустоту внутри, найти себя в учёбе. Что все мои раны затянутся, а душевные волнения улягутся, если у меня появится новое увлечение, но даже здесь я оплошал, — Снейп дёрнулся от такого очевидного совпадения.       Он взял Гарри за руку и сделал вместе с ним шаг из воспоминания. Картинка перед ними рассеялась, а впереди появилась та самая дверь, которая была в самом начале. В комнате всё также стояла не заправленная кровать, а на стене висели часы и календарь, которые, судя по всему, показывали, сколько времени оставалось у проклятого. Но появилась ещё одна дверь, и, как профессор понял, если Гарри захочет вернуться к жизни, то должен будет войти в неё. Поттер небрежно скинул одеяло на пол, и они оба устало упали на кровать.       — У тебя осталось меньше суток. Давай я спрошу напрямую: ты вернёшься? — именно этого разговора оба и боялись. Боялись из-за неопределённости.       — Я не знаю, Северус. Давай ты сейчас расскажешь мне предельно честно, хорошо? Обмана я не прощу, тем более, у меня всегда будет возможность покончить со всем, — совсем не тонкий намёк на его вспыльчивость, которая с лёгкостью может подтолкнуть парня на очередной самоубийственный ритуал.       — Лучшие врачи боролись за твою жизнь, но вся Британия потеряла надежду на твоё возвращение. К твоему памятнику в Министерстве начали приносить цветы. Все преподаватели Хогвартса почти впали в депрессию — МакГонагалл, Флитвик, Хуч, Слизнорт, Стебель и мадам Помфри... Они очень опечалены твоим состоянием, но также почти потеряли надежду когда-нибудь вновь увидеть тебя в живую. Один раз в Мунго пришла мисс Грейнджер… нет, миссис Крам. Узнавала, как твоё состояние и была предельно огорчена, когда ей рассказали, что всё осталось без изменений, — Гарри дёрнулся, узнав, что подруга интересовалась его состоянием и расстроилась из-за него.       — Откуда взялись лучшие врачи? Их не так много по всей Британии.       — Министерство постаралось, — Северус отвёл глаза.       — Мне было тяжело там, понимаешь? Я не хочу этого снова. Моего возвращения ждут, но уже спустя месяц все забыли бы, что когда-то Национальный Герой чуть не умер по своей же глупости. Ты видел, что происходило со мной. Смог бы так же?       — Я так живу всю свою жизнь, понимаешь? Я пошёл работать в Хогвартс ради любимого дела и Дамблдора, который хоть и пользовался мной, но давал защиту. А потом понял, что именно там и было моё место. Я был строгим, иногда даже грубым, но мне нравилось учить вас, — этого он ещё никому не говорил, даже Дамблдор об этом его тайном чувстве не знал.       — Почему тогда ушёл?       — Дамблдор умер, а после войны начался новый набор преподавателей. Министерство считает, что молодые лучше справляюся с такой ответственностью, тем более, они не переживали войну в самой её гуще. Я решил уйти добровольно, а в Мунго меня спокойно приняли с распростёртыми объятиями. Ещё при жизни наш многоуважаемый директор постарался, чтобы после окончания войны у меня было алиби и оправдание моей деятельности Пожирателя, да и ты мне очень помог.       — Ты хотел бы туда вернуться?       — Наверное, да.       — Наверное?       — Я пережил многое. От всех стрессов у меня иногда тряслись руки, а на висках появилась седина. Я устал присматривать за оравой непоседливых детей, — Северус старался вести себя непринуждённо, но тут же понял, что сам сделал себя ещё большим стариком в глазах Гарри. Ненависть к себе забурлила с новой силой.       — У меня тоже седые виски, но я их закрашиваю. Мне тоже немало досталось, — Гарри улыбнулся, будто это были тёплые воспоминания, а не череда горя и обид. Северус неловко улыбнулся в ответ на такое признание. Всё-таки, Поттер оставался Поттером.       — Я сейчас уйду, — загробным голосом произнёс Снейп, сминая в кулаке белую простыню.       — Я знаю, — аврор потупил взгляд в пол, слегка касаясь ладонью бедра зельевара.       — Постарайся вернуться, — безэмоционально напоследок произнёс бывший профессор.       Северус достал приготовленный заранее флакон с противоядием, которое вернёт его обратно в сознание. Он медленно выпил горьковатую жидкость, глянул на Гарри и растворился в воздухе. Поттеру показалось, что на долю секунды, пока ментальный образ не исчез, он увидел в его глазах некую грусть. Сердце неприятно защемило. А может, стоит вернуться хотя бы ради него?       Веки были будто налиты свинцом, всё тело занемело, кости нещадно ломило, и, как показалось самому зельевару, сбоку начал образовываться пролежень. Было невероятно мерзко и больно сначала открывать глаза, встречаясь с ярким светом больничных ламп, а потом полной грудью вдыхать запах медикаментов и шевелить затёкшими конечностями. К нему почти сразу же подбежали врачи, чтобы провести диагностику, а медсёстры подносили нужные зелья и шприцы. Один из врачей мельком глянул на вторую кровать, досадливо морщась. Снейп хотел сказать, что ещё не время для его возвращения, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Как же, наверное, жалко он сейчас выглядял. Хорошо, что Поттер этого не видел.       В него влили кучу зелий и помогли сесть. Северус кинул взгляд на часы. По их расчётам, в которых все, к слову, были предельно уверены, время у Гарри кончится в 13:24. Сейчас было десять утра.       Осталось ждать каких-то жалких три часа, но Северусу казалось, что это будут самые долгие три часа в его жизни. Он не мог найти себе места: что сейчас чувствовал Гарри? Ему грустно? Может, он счастлив из-за того, что скоро всё кончится? Что с ним? От неизвестности хотелось закричать.       Не может так быть, что жизнь вновь заберёт у него человека, которого он полюбил всем сердцем. Снова так быть уж точно не может. Он просто не хотел вновь оставаться один, вновь видеть, как другие общаются с семьёй, друзьями, супругами, а у него просто нет никого. Он так же одинок, как и Гарри, просто этот, выросший за восемь лет в довольно красивого мужчину, ребенок после огромного количества внимания и людей вокруг не смог свыкнуться с одиночеством.       Больше всего Северус не хотел, чтобы когда-нибудь этот мальчик остался один. Такой напуганный на первом курсе, но готовый к общению и тянущийся к людям, маленький и добрый мальчик просто не должен был терпеть одиночество. Ведь он этого не заслуживал.       Северус не мог себе этого позволить. Он не хотел, чтобы молодой человек с ворохом возможностей и желаний связал свою жизнь с ним, пусть и ненадолго. Хотя и сам Снейп не пережил бы это «ненадолго». Просто не смог бы вынести момент, когда всё расклеилось. Но тут от озарения он рывком сел на кровати. Он идиот! Просто полный идиот! Почему не сказал, что Гарри нужен ему? Ведь если бы он узнал это, то понял, что теперь не одинок, что его кто-то ждёт… Адская боль пронзила сердце, будто подтверждая его оплошность. Однажды он уже упустил Лили, а сейчас упускает ещё и Гарри.       Но с другой стороны, нужен ли сам Снейп ему? Он не спросил, а сам догадаться не мог. Тернии души эмоционально нестабильного Героя оказались слишком запутанными и сложными для шпиона с внушительным стажем.       Его переодели, помогли привести себя в порядок и принесли обед. Северус не съел даже трети: не хотелось. На расстоянии вытянутой руки лежал исхудалый и бледный Гарри, но самое страшное — его веки до сих пор были закрытыми, а дыхание так и не участилось.       Максимальный срок для Гарри — до 13:24.       Настенные часы показывали 13:21.