Еxpressa Аffectus

      Начинать что-то заново неимоверно сложно. Гарри медленно ступил за порог особняка на Гриммо. Его дом. Было очень страшно, но при этом волнующе. Поттер был рад вернуться к прежней жизни, пусть только и к малой её части. Ему ещё предстоит долгая реабилитация, лекарства и уколы, нужно сызнова привыкать к учёбе и общению. Радует, что жить теперь он будет не один.       Северус легко подтолкнул его вглубь дома, закрывая входную дверь. Все вещи уже доставили домовики, но вот наборы зелий Снейп им не доверил: перенёс их домой сам. А Гарри в руках нёс толстую папку с показаниями к реабилитации. Самое ужасное из них — внутривенные уколы для поддержания магического фона. Раствор был разработан на основе восстанавливающего зелья, но если просто пить его, то почти никакого эффекта не будет. Жидкость жгла изнутри, о чём колдомедики в первый раз не предупредили, потому что сами об этом не знали. Тогда он даже подумал, что сейчас станет сквибом или, в худшем случае, умрёт. Но позже Северус объяснил ему, что восстановление магии и магического фона всегда было самой неприятной процедурой.       В тот же день, как Герой магической Британии вышел из комы, об этом сразу раструбили все газеты. Пророк даже посвятил этому целый выпуск, сделав одну большую статью о полной жизни «несчастного Гарри Поттера». От смерти родителей до первого глубокого вздоха после месяца комы. Про то, что это, фактически, было неудавшимся суицидом, знали только Северус и сам Золотой Мальчик, а потому Пророк опять не поскупился назвать его героем, который «смело преодолел такую тяжёлую болезнь».       Гарри тогда тоже прочитал эту статью и узнал… много нового. В день его, как Поттер любил шутить, воскрешения, оперативно убрали все цветы с его памятника в Министерстве. Декан Аврората и его директор заявили, что с радостью примут Героя обратно на учёбу, министр разглагольствовал, как был рад, узнав такую новость. Гарри понимал, что ему ещё предстоит разобрать кучу писем, пообщаться с гоблинами в Гринготтсе и вернуться в прежний ритм жизни.       — Хозяин Гарри выздоровел! Хозяин Гарри вернулся домой! Ура! — Кричер радостно кружился вокруг Поттера, дёргая себя за уши. Аврор с улыбкой потрепал его по голове. Он действительно рад видеть домовика, который чуть не погиб во время войны. Как раз после тех событий он почти потерял связь с миром, просто существуя, и именно Кричер поддерживал его, приглядывая за порядком в доме и разговаривая с Героем. — Хозяину Гарри пришло много писем. Кричер сложил их на столике перед камином. А что здесь делает полукровка?       — Кричер, это Северус Тобиас Снейп, он будет помогать мне в реабилитации. Слушайся его, как меня, и называй хозяином, — наказал Гарри, слегка наклонившись над домовиком.       — Ты уверен? — ошарашенный Северус выплыл из своих мыслей и поднял глаза.       — Ну, не мне же одному весь дом тянуть, — Поттер лучезарно улыбнулся, проходя в гостиную. Зельевар так долго ждал этой радостной улыбки. Он до сих пор не мог поверить, что всё налаживалось, что теперь он не один, а с человеком, который стал ему безумно дорог за этот неполный месяц.       Домовик поставил на журнальный столик в гостиной тарелку с пирожными и две чашки чая. Гарри с лёгким презрением посмотрел на большую стопку писем, даже не желая их разбирать. А зачем? Эти люди, он был уверен, плевать на него хотели, пока он не пострадал от проклятья. Как можно было к памятнику ещё не умершего человека нести цветы? Героя прошиб холодный пот, когда он об этом узнал. Но с другой стороны, он убедился, что им он не нужен. Лучше знать правду, чем тешить себя сладкими иллюзиями.       — Будешь всё читать? — спросил Северус, когда они устало сели на диван перед камином.       — Если бегло только. Не собираюсь по двести раз перечитывать, как они все по мне скучали и переживали. Лгут же. Ладно, не до этого пока. Смотри, моя комната на втором этаже, в конце коридора, а ты какую займёшь?       — Поближе к тебе, чтобы помочь смог, если что-то случится, — Снейп решил, что можно опустить ещё несколько значимых для него причин.       — На втором этаже находится комната, в которой есть лестница в подвальную лабораторию. Один из моих далеких прадедушек занимался зельеварением. Он, кстати, тоже не любил общаться с людьми и сутками варил какие-то снадобья, — Северус закатил глаза, намеренно игнорируя прямой намёк.       — Не снадобья, а зелья, мы не в средневековье. Хорошо, займу её. Как себя чувствуешь?       — Физически? Вроде нормально, но вот в остальном… — Гарри задумчиво посмотрел на стопку писем. — Это всё как-то… фальшиво, наверное. Будто это не сейчас и не со мной, понимаешь? Я только что понял, какую ошибку мог совершить. Это так глупо. Но сейчас так неуютно, так не хочется начинать всё сначала.       — Но надо, Гарри. Ты в родном доме, жив и здоров, а остальное придёт, — Мужчина успокаивающе махнул рукой.       — Уверен?       — Знаю, — последовал грустный ответ.       — Откуда?       — Когда Волдеморт убил Лили и Джеймса, я будто выпал из реальности. Винил себя, ненавидел, думал, что моя жизнь рухнула. Конечно, я совершил огромную ошибку, но Дамблдор, каким бы плохим он ни был, дал мне работу и дом, обеспечил более-менее спокойное существование. Жизнь, как бы я этого ни хотел, продолжилась, и мне пришлось смириться с содеянным.       — Мы уже давно всё обсудили, Северус, ты не виноват. Ты был заложником ситуации, а потому не мог нести полную ответственность за содеянное. Давай просто забудем, нам не до этого, — и обезоруживающе улыбнулся.       И это «нам» так грело утомленную годами душу зельевара, что он улыбнулся в ответ. Может, Гарри и не думал ничего такого, когда говорил самое обычное местоимение, но надежда всегда умирает последней. Снейп даже на секунду потянулся, чтобы взять Поттера за руку, но вовремя одумался. А вдруг парень его оттолкнёт?       Через час, когда чай был выпит, а кексы кончились, Северус ушёл в свою комнату, чтобы разобрать вещи и проверить лабораторию. Гарри с опаской в душе посмотрел на лежащие рядом конверты. Они были безопасны, потому что иначе Кричер не положил бы их на стол. Домовик уже давно получил установку проверять всю почту на проклятья и прочие гадости, а потому было не страшно брать бумагу в руки.       Первое письмо было от Пророка, в котором главный редактор писал, что они все безумно рады его выздоровлению и напомнили, что написали в честь Мальчика-Который-Вновь-Выжил большую автобиографическую статью. Ничего интересного. Может, редактор Пророка писал это от чистого сердца, но за прошедшие годы уверенность в этом вытравилась злыми лживыми статьями.       Следующие несколько штук были от поклонников. Все они восторженно писали, как ждали его выздоровления и как боялись, что герой не придёт в себя. Гарри был рад, что ещё остались те люди, которые были искренне рады за него.       Перебирая конверты, он на секунду напрягся. Письмо было от Гермионы. Поттер не хотел ворошить и без того мрачное прошлое, но раньше она с ним никак не связывалась, значит, его выздоровление как-то задело её, побудило написать. Руки дрожали, раскрывая конверт, а бумага почти сразу впитала влагу с ладоней.       «Гарри,       Прости, что не писала тебе после того, как вышла замуж. Я старалась забыть прошлое, в котором было слишком много падений, ужасов и страданий. Думала, что если я больше не буду связываться с Роном, тобой, Джиневрой и Полумной, то всё исправится, ведь у меня начиналась новая жизнь, но… Но забыть было очень сложно. Сложно, потому что слишком огромная часть моей жизни была связана с вами всеми. И как бы вы ни поступили со мной, плохо или хорошо, забыть не получилось бы, а стирать память заклинанием — кощунство. А у меня была такая мысль. Также мне жаль, что бросила тебя, оставив наедине со сложностями и одиночеством. Я поступила чудовищно, абсолютно проигнорировав твои чувства и обстоятельства, тебя окружающие.       Ты не обязан меня прощать, можешь до сих пор держать обиду и злиться, я пойму, но хотя бы не зацикливайся на этом: злость отравляет жизнь. Даже если ты мне не ответишь, то я не обижусь. В конце концов, я поступила ужасно и глупо. Прости меня, если сможешь.       Гермиона Крам.»       Так непривычно было видеть рядом с именем бывшей подруги новую фамилию, тем более, фамилию известного спортсмена и кумира. Хотя нет, Гермиона не была бывшей подругой. Гарри очень надеялся, что если ответит ей, то они снова будут общаться. Хоть как-то. Она не писала, что хочет вернуть их старые отношения, но, может, боялась? Стоит ли предложить самому?       Аврор понимал, что старое не вернёшь, но почему бы хотя бы не попытаться? Он попросил Кричера принести листок и перо. Нервно начал выводить буквы.       «Я тоже был виноват, потому что закрылся в своём мире и не выходил на связь. Я прощаю тебя, так попытайся и ты. Может, придёшь на чай?       Гарри Поттер.»       Он почему-то не начал с обращения, а импульсивно старался выдавить из себя хоть что-то более чувственное или длинное, забыв о приличиях. Почти разучился общаться с людьми, а потому текст был максимально глупым и наивным. И при этом он не мог попросить Северуса перечитать письмо и посоветовать что-то. Он вообще не знал, что мог спросить и попросить у бывшего Ужаса Подземелий. Поттер был уверен, что влюбился в него. Так безвозвратно и безвыходно, что аж сердце холодело. Он понимал, что барахтался в глубоком омуте, из которого почти не было шансов выбраться. Если Снейп не ответит ему взаимностью, то Герой просто утонет и больше никогда не всплывёт на белый свет. Больше не захочет кому-то открываться или заводить новые знакомства. Это безумно глупо, но ничего сделать с этим он не мог.       — Кричер, отправь письмо Гермионе Крам, пожалуйста, — домовик поспешно кивнул, забрал письмо из рук хозяина и исчез с характерным хлопком. Не любил Гарри подниматься в маленькую совятню. Воспоминания о смерти Букли были ещё слишком яркими, обжигающими и режущими.       Гарри так и не понял, какие у них сложились отношения. Зельевар определённо был рад, когда Поттер пришёл в себя, и переживал за него на всём следующем пути, но ведь это не значило, что Северус любил его именно как партнёра. Скорее всего, он просто привязался к нему, всё-таки они оба были одиноки и изранены жизнью. У них одинаковое настоящее и туманное будущее, но в его душе зрела уверенность, что ему хочется разделить с этим мужчиной всю оставшуюся жизнь. И пусть он останется для Северуса лишь другом: Поттер готов был пережить даже это.       Письмо было отправлено, а стрелки часов почти достигли двух часов дня. Гарри тяжело выдохнул, откидываясь на спинку дивана, так как подошло время очередного укола. Отказаться не получится, а потому стоит просто смириться. И вот в коридоре послышались тяжёлые шаги.       — Готов?       — Неа.       — Ну, что с этим поделаешь? Давай, подними рукав до локтя, — Северус сел рядом с Гарри. Поттер обречённо закатал рукав серого свитера, протягивая Снейпу руку.       На секунду зельевар словно споткнулся. Именно так он выглядел, когда принимал метку: испуганно протягивал дрожащую руку и зажмурил глаза. Вот только Гарри сейчас боялся не рабства или шанса умереть, а всего лишь укола, пусть и неприятного. На бледных губах мелькнула почти незаметная добрая улыбка. Какой же Поттер всё-таки ещё ребёнок. Окончил школу, пошёл в Аврорат, натворил дел, а так и остался наивным и пугливым.       Снейп аккуратно взял руку парня за худое запястье. На сгибе локтя уже красовались синяки, желтеющие по краям. Ему не хотелось доставлять мальчишке боль, но другого выхода просто не было. Не всегда можно делать, что хочешь, иногда приходится делать так, как указали. Он аккуратно ввёл иглу, ещё сильнее сжав руку, когда та дёрнулась в противоположную сторону от шприца.       Как только первые капли попали в кровь, обжигая вены изнутри, Гарри рваным движением закрыл лицо рукой. Снейп большим пальцем погладил запястье Поттера, стараясь успокоить. Он до сих пор корил себя, что не смог придумать никакого другого зелья или смягчить действие этого.       Боль была почти нестерпимая. Хотелось тряхнуть рукой, сбросить проткнувший кожу одноразовый шприц, но нельзя. Гарри буквально чувствовал, как зелье текло по венам, вместе с кровью попадая в сердце, ткани лёгких и желудка, заполняя артерии и капилляры. Жжение и покалывание разносилось по всему телу, заставляя тихо стонать сквозь сжатые зубы.       — Сейчас будет легче, потерпи, — прошептал Северус, поглаживая запястье Гарри. Поттеру было даже приятно, что зельевар так заботился о нём и переживал. Серьёзно, это приятное чувство, греющее сердце, было куда сильнее жгучей боли от зелья.       Вскоре препарат кончился и Снейп положил шприц на стол, при помощи проспиртованной ватки обрабатывая маленькую ранку. Синяк всё равно через пару часов проявится.       Аврор не двигался, пока жжение не прошло. Всё это время они сидели рядом, от зельевара чувствовалась волна молчаливой поддержки.       — Вроде всё, — устало выдохнул Поттер.       — Голова не кружится? Ничего, помимо руки, не болит?       — Нет. Можно я пойду? — ему сейчас необходимо было остаться одному. Возвращение домой, воспоминания, письмо от Гермионы и нежные прикосновения Северуса сейчас набатом били в голове Гарри, заставляя того обдумать каждое сказанное за сегодня слово и каждое совершённое действие. Слишком много всего за один день.       — Конечно, — задумчиво глядя на него, ответил зельевар.       Уже вечером, когда план на завтрашний день был составлен, а все поступки проанализированы, Гарри пошёл в душ. Всё это время в больнице пользовались только очищающими заклинаниями, но они ни в какое сравнение не шли с горячей водой, паром и приятным запахом шампуня.       Стоя перед зеркалом, Поттер на секунду скривился. Если раньше мышцы были в тонусе, то сейчас он больше напоминал подростка времён пубертата. Заметно похудел и потерял форму. Самое ужасное — ещё целую неделю он не сможет заниматься физическими нагрузками и колдовать. Магия ему просто не давалась — слишком шаток был магический фон.       Он совершил огромную ошибку, практикуя такое серьёзное проклятье в одиночку, но теперь приложит все силы, чтобы исправить ситуацию.