Еxpressa Аffectus

      Он будто был жалкой тенью самого себя. И пусть прошлое вряд ли могло похвастаться чем-то красочным и теплым, но настоящая жизнь отчаянно старалась походить на всё это и тем самым теряла свои краски. Он будто по нужде вставал каждое утро, умывался и принимал назначенные таблетки. За весь день единственным событием был тот самый болезненный укол, хотя от него Поттер без зазрения совести отказался бы, и обед вместе с Северусом. Несмотря на то, что зельевар выглядел довольно закрыто и мрачно, он был единственным светлым пятном во всей его настоящей жизни.       Магия уже давно покинула Гарри. Хотя нет, не так. Она уже давно не могла к нему вернуться. Даже Люмос вызывал неприятное покалывание в пальцах, а все более серьезные заклятия — боль и больше ничего. Даже жалкие искры не вспыхивали. И такое отчаяние накрывало его, что голова раскалывалась от внутреннего крика. О беспалочковой магии, проявившейся у него ещё на первом курсе Аврората, и говорить не стоило.       Болезнь, как он учтиво называл время под проклятием, отняла у него слишком много. Помимо душевной неустойчивости была ещё и физическая. Слабость в мышцах и беспомощность на магическом поприще буквально подкашивали его, грозя когда-нибудь навсегда погубить. Северус говорил, что скоро Гарри сможет колдовать, но мрачные мысли всё равно брали верх. Втайне от зельевара он каждую ночь спускался в зал для тренировок и пытался сделать с помощью магии хоть что-то. Именно ночью, ведь его тренировки часто заканчивались криками и агрессией. К самому себе. И рассказывать об этом Снейпу он не мог, хотя очень хотел. Такой жалкий и беспомощный, аж до дрожи.       Аврор с недовольством и лёгким отвращением смотрел на своё отражение в зеркале. Мышцы немного уменьшились, а жировая прослойка вообще практически исчезла, из-за чего по комплекции он был похож на живой труп. Волосы сильно отросли, и тёмные кудри уже полностью закрывали уши. Он дрожащими руками отрезал первую прядь. Специально начал с передних, чтобы пути назад не было. Потом вторую и третью. Десятую. Пятнадцатую. С каждым щелчком ножниц движения рук были всё решительнее.       Через десять минут волосы стали намного короче, а Гарри становился всё уверенней. Теперь он хотя бы выглядел аккуратно и здорово. Осталось только привести себя в форму.       И ещё магия, точно.       С Гермионой они вели активную переписку. Общались абсолютно на любые темы, будто ничего не произошло. Только вопросов о болезни они избегали. Подруга была сильно занята в больнице в Болгарии — поступил пациент с огромным количеством наложенных проклятий, которые мутировали при контакте друг с другом — и не могла бы даже при сильном желании приехать в ближайший месяц. Но Гарри и не расстраивался. Он знал, что она хотела приехать, а обижаться из-за того, что и сама Грейнджер изменить не могла, было глупо.       Все его вещи никуда не делись, более того, Кричер регулярно их стирал, чтобы на них не скапливалась пыль. Герой вытащил из шкафа аккуратно сложенные чёрные джинсы и тёмно-зелёную футболку. Одежда почти висела на нём, но ведь когда-нибудь он вернётся в своё прежнее состояние.       Завтракали они всегда вместе, а вот потом Северус уходил в лабораторию. Да, он обязан был следить за Гарри и его состоянием, но это не значило, что он постоянно должен быть за его спиной. Хотя сам Поттер был бы не против такого развития событий.       Северус медленно пил кофе, что-то подчёркивая и дописывая на свитке с текстом. На нём были черные классические брюки и чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. Гарри на секунду остановился на лестнице, аккуратно выглядывая из-за угла. Грудь, обтянутая алебастровой кожей, медленно вздымалась, то оголяя, то скрывая под чёрным воротом узкие ключицы. Поттер глубоко вздохнул, немного пошатнувшись. Он уже давно признался сам себе, что считал Северуса красивым, но никогда не присматривался так внимательно. И никогда не думал, что вообще сможет увидеть его таким. Иссиня-чёрные волосы были собраны в аккуратный хвостик на затылке. Они блестели, но совсем не от нехватки шампуня. Северус уже объяснял ему, что раньше пользовался специальным бальзамом, чтобы волосы не страдали при варке зелий, и именно он давал такой эффект.       Парень закусил губу, ощущая, как внизу живота заворочался тёплый комок, поднимаясь к лёгким, сердцу, доходя до рук и ног. Он никогда не думал о том, что за Северусом могут бегать женщины. Конечно, не те, кто был с ним знаком до войны, но ведь такие точно есть. Поттера переполняла ненависть к этим самым эфемерным женщинам, но в то же время ему стало невероятно грустно. Вряд ли такой красивый мужчина когда-нибудь обратит своё внимание на взбалмошного и несуразного молодого человека, который ещё из пубертата даже не до конца вышел. От отчаяния он чуть не ударил кулаком об стену. Хотелось выть, кричать, плакать. Почему его жизнь хоть в каком-то одном аспекте не может быть такой, какую он хочет? Он встряхнул головой и спустился к столу, присаживаясь напротив Снейпа.       — Ты сам постригся? — задумчиво спросил Северус, отпивая горький кофе.       — Да. Магия пока не работает. Ровно, кстати? — Гарри поправил рукой упавшую на лоб прядь.       — Вполне. Сегодня мне надо будет отлучиться в Мунго, чтобы передать лечащему врачу наблюдения о твоей реабилитации. Меня не будет максимум часа два, поэтому постарайся не натворить дел, — и снова этот тон учителя, отчитывающего своего нерадивого ученика.       — Мне уже не шестнадцать, поэтому предупреждать о таком не надо.       — Зная тебя не один год, могу сказать, что тебя даже в тридцать и сорок лет надо будет одёргивать, — Гарри даже усмехнулся. Если бы Северус одёргивал его в сорок лет, то он был бы только счастлив.       — Ты видел моё поведение только в школе и в этот последний месяц. Как ты можешь судить о том, каким я стал? — зельевар изменился в лице, отводя глаза. — Ну? Я же вижу, что ты от меня что-то скрываешь. Скажи, пожалуйста, — Снейп медленно выдохнул и ответил, смотря куда-то за спину Гарри.       — Твой декан — мой старый хороший друг.       — Профессор Скифт? — Гарри даже поддался немного вперёд.       — Не перебивай. Да. И я иногда спрашивал у него про твои успехи и учёбу, — ответил он холодно, но Гарри будто услышал нотку грусти и какой-то заботы. Безэмоциональная защита треснула, и на лице мужчины на миг проскользнуло недовольство, оголяя его настоящие чувства.       — Так уж и иногда? — Гарри озорно улыбнулся, поддаваясь вперёд. Он сам не знал, откуда в нём столько смелости и нахальства, но даже недовольный взгляд Северуса он выдержал.       — Как я сказал, так и есть.       — Зачем тебе это было нужно?       — Мне было интересно, как в жизни устроился Мальчик-который-выжил. Как и всем остальным педагогам, кстати, но так как у меня были, можно так сказать, связи, узнавал именно я.       — А мне не у кого было поинтересоваться о тебе. Я мог узнать максимум у Джинни, которая продолжала учиться ещё год после моего выпуска. Но связь мы с ней поддерживали первые пару недель учебного года. Да и то я был инициатором. Потом она просто сказала, что не хочет со мной общаться, — посеревшие со временем воспоминания уже не вызывали боли, а только лёгкую грусть.       — И что она успела тебе рассказать?       — Что директором стала МакГонагалл, а ты остался обычным профессором. Признаться, я даже был рад, ведь не представлял тебя в роли директора, а так будто ничего и не менялось. Будто и не было войны.       — Ладно, мне уже пора. Надеюсь, что когда я вернусь, дом и его хозяин будут на месте. Договорились?       — Ага, — и улыбнулся. Парень хотел бы услышать мнение Северуса о том, что он тоже интересовался его жизнью, но тот просто перевёл тему.       Снейп встал из-за стола, направляясь на второй этаж, а сам Поттер не смог отвести взгляд от его узкой, сильной спины, обтянутой чёрной тканью. Он глубоко вздохнул и положил голову на согнутую в локте руку. Кто же знал, что общаться в реальности с этим человеком будет куда сложнее? Нет, зельевар не исходил ядом и не ворчал, как это было раньше, но и отношение Поттера к нему изменилось.       Через десять минут в доме воцарилась тишина. Гарри так и не встал из-за стола, хотя уже давно позавтракал. Кричер по просьбе хозяина всегда приносил для него порции меньше, чем у Северуса, просто потому что аврор не мог доесть всё. Профессор отчаянно пытался бороться с этим, но у него это не получалось.       Сад, находящийся на заднем дворе, был самым красивым на памяти Героя. Когда плохо хозяину дома, то и домовикам тоже, а когда Поттер выздоровел и вернулся на Гриммо, то Кричер прилагал все усилия, чтобы идеально выполнять свою работу. В самом дальнем углу сада стояла небольшая аккуратная беседка из покрашенного белой краской дерева. От самой земли и до крыши по круглым балкам вились девичий виноград, ветки с мелкими светлыми розами и глициния, гроздья цветов которой фиолетовым водопадом свисали с деревянных сетчатых стенок. Вокруг росло несколько видов цветов и низких деревьев, включая яблоню и калину.       Свежий запах цветов всегда вызывал у Золотого Мальчика чувство умиротворённости и расслабленности, но не сегодня. Он несмело сжимал в руке свою палочку. Если раньше он воспринимал её как часть себя, то сейчас как нечто отрешённое. Чужое.       Тёплый ветерок приятно гладил щёки, развевал волосы. Гарри не захотел спускаться в тёмный и холодный подвал, а потому решил потренироваться в саду. Кеды слегка шуршали по каменным дорожкам. Он остановился около беседки, напротив которой вот-вот должен был распуститься розовый куст. В настроении было попробовать ускорить процесс роста. Это было одним из самых простых заклинаний, которые учат ещё на первом курсе. Работает оно только на почти распустившихся бутонах, а потому особых усилий не требовало. Но если учитывать, что его магия просто растаяла, не оставляя никакого следа, то даже такое заклинание вызывало у него страх неудачи.       Он встал напротив клумбы с розами. Произнёс заклинание. Всполох света и…       Ничего.       Поттер попробовал ещё и ещё, всё неуверенней взмахивая палочкой. Ничего не происходило. Маленький лучик света появлялся и таял через секунду, не давая никакого эффекта.       Как и ожидалось. Ничего не изменилось, заклинание не сработало. Он не смог. Он ещё несколько раз повторил заклинание, но с каждым разом было всё труднее концентрироваться: слёзы застилали глаза, а страх новой неудачи путал мысли.       Почему?! Ну почему он в который раз не мог помочь себе сам? Почему всегда кто-то должен показать и рассказать? Отчаяние жёстким комом встало в горле. Собственная беспомощность обезоруживала, подкашивала, душила. Гарри как в тумане сел на скамейку в беседке, закрывая лицо руками. Он не плакал, нет. Просто слёзы обиды текли по щекам, скапливаясь в ладонях. Нет, плакать он точно не хотел, но уже не мог остановиться. Он только-только решил изменить свою жизнь, сделать её лучше, но даже собственная магия его не слушалась.       Тут он почувствовал, как кто-то сел рядом. Краем глаза он увидел чужое тело и бледные кисти рук. Северус. В очередной раз показывать свою слабость перед ним не хотелось, но и скрывать свои эмоции он уже не хотел. Если отчаяние и немощность победили, то пускай так и будет. Другого выхода нет.       Снейп сел рядом с Гарри, бедром коснувшись его ноги, а ладонь положил на плечо, молча подбадривая. И прикосновение не вызывало у него отвращения или злобы, только некий уют, будто именно так и должно было быть. Он сразу заметил лежащую на земле палочку. Он уже давно знал, что Герой пытался вернуть свою магию, но каждый раз возвращался в свою комнату ни с чем. Ему было больно от осознания, что мальчишка вот так убивался почти каждую ночь.       — Я знаю, что тебе больно, но даже вереница неудач — не повод вот так страдать.       — Да как же не повод?! Я опять не могу ничего сделать сам, я опять беспомощен. Столько людей боролось за мою жизнь, а я даже не могу справиться с ней. У меня пропала магия, вот и всё. Я сам в этом виноват, — рвано выдохнул Поттер, утирая слёзы.       — Гарри, она не пропала. Её нужно только разбудить и всё. После проклятия она как в анабиозе, но это не значит, что она навсегда исчезла, — его мягкий тон действовал на Поттера успокаивающе, щёки уже высохли, а руки перестали трястись.       — Но у меня не получается! Понимаешь?! Ничего не получается! Так какой вообще смысл пытаться? — в голосе не было злости, скорее искреннее недоумение и даже лёгкая паника.       — Смысл есть всегда. Ты жив, пока пытаешься сделать свою жизнь лучше, понимаешь? И пока в тебе есть стимул что-то исправлять, в тебе есть стимул жить, двигаться дальше. Именно поэтому люди после какой-либо утраты или трагедии продолжают жить. Они стараются сделать свою жизнь лучше или вернуть в прежнее состояние.       — Да я уже несколько недель пытаюсь!       — Значит, плохо пытаешься, — холодно, но решительно ответил Северус, резким движением поднимая палочку с земли. Он положил палочку на гаррины колени, слегка хлопнув того по спине. — Давай. Попробуем распустить розы, кажется, именно это ты и пытался сделать. Почувствуй тепло внутри тебя. Оно есть, я в этом уверен, просто прислушайся.       Гарри послушно стиснул палочку в ладони, выпрямляясь. Зельевар легко сжал его руку, поддерживая, помогая. Поттер всеми силами старался найти то самое тепло, которое, по сути, и являлось магией. Его было мало, буквально маленькая точка, но оно было. И настолько неожиданным и радостным было это чувство, что он чуть не подпрыгнул, сидя на скамейке. Оно было! Было! Пусть мало и почти незаметно, но ведь было!       Он тихо прошептал заклинание, взмахивая палочкой. Услышал утвердительный вздох со стороны Северуса и открыл глаза. Один единственный розовый бутон распустился. Гарри почувствовал такой эмоциональный подъём, что даже пальцы колоть начало.       — Получилось… Северус, получилось! — радостно закричал Гарри.       Как только он повернул голову к улыбающемуся мужчине, то на секунду остановился. Он не знал, что собирался сделать, но знал, что хотел и о чём долго думал. И таким красивым и нужным показался ему зельевар, что аж сердце заходилось. Гарри закусил губу, будто раздумывая. Он перевёл взгляд на улыбку профессора. Такую красивую и до сих пор непривычную.       Гарри подался вперёд, слабо прикасаясь в робком поцелуе к чужим бледным губам. Будто сотни электрических молний дошли до сердца, ускоряя его. Он так долго ждал прикосновения этих тонких и тёплых губ, что даже не до конца верил, что это правда.       Северус на секунду вздрогнул, явно не ожидая такого. Но не отпрянул. Он не знал, имел ли право отвечать ему взаимностью, но самому было страшно признать, что хотел этого.       Аврор осторожно сжал пальцы на ладони Северуса, мечтая, чтобы так всё и оставалось. Чтобы не заканчивалась эта минута, наполненная такой ожидаемой и желаемой нежностью. Он не чувствовал ничего иного, кроме касания губ и частых ударов сердца, готового вот-вот выскочить.       Зельевар аккуратно приоткрыл рот, языком проводя по губе Гарри, но тут же остановился, мягко отодвигаясь. На секунду он увидел панику в глазах своего бывшего студента и улыбнулся. Мальчик испугался, что ему не понравилось. Но не скажешь же ему напрямую, что всё было наоборот.       — Давай потом. Сейчас слишком много дел, — почти прошептал Снейп, не скрывая улыбки.       — А это самое «потом» точно будет?       — Точно.