Боги наверно смеются

Второй министр Хару Ичидзе, не был любителем долгих, официальных церемоний, будучи выходцем из воинского сословия, по возможности избегал особо сложных условностей, за что при дворе был удостоен уничижительного звания «императорский солдафон».Решителен и умен, но при всем этом напрочь лишен присущей дворянам хитрости и изворотливости, как говорится – «прямой как рельсы». Как при всей своей кажущейся простоте ему удалось добиться такого высокого ранга – необъяснимый феномен, продолжающий мучить многие умы. Хотя для Тобирамы все было предельно ясно, на стороне Ичидзе самураи, составляющие регулярную армию при Дайме, его подвиги в чине генерала не забыты, и слава по-прежнему жива, а как известно-бывших генералов не бывает, с такой сплоченной и организованной силой нельзя не считаться. Тут-то как раз и пришлась кстати дипломатическая манера Хаширамы, эти двое были в некотором смысле похожи. Этой же схожестью, можно объяснить незаметное превращение приличной, сухой церемонии в планомерное спаивание всех присутствующих. И ведь отказаться от очередной порции горячительного напитка нельзя, это могли расценить как неуважение к хозяевам. Саке было по правде восхитительным, но и в голову здорово ударяло отнюдь не своими вкусовыми свойствами.Ко своему стыду, Тобирама плохо переносил алкоголь, что несколько задевало его гордость, «чтобы меня, шиноби, победило саке? Нет, не бывать такому позору!»,поэтому во избежание потери над собой контроля, приходилось периодически гонять по организму медчакру, выводя токсины. Такой маленькой хитрости, Сенджу обучил большую часть соклановцев, но Хаширама оказался особенный во всех смыслах, эта техника на него попросту не действовала, только дополнительный повод для беспокойства, а ведь вечер только начался. -Я очень рад, что ваши кланы, наконец пришли к миру, вопреки всем тем горестным обстоятельствам, но в такой день негоже придаваться тяжким мыслям. Ками благословили этот день, чтобы дать людям отпустить и оставить позади все те испытания, ниспосланные нам судьбой. В этот день разрешено забыться, грусть и уныние, под категорическим запретом! – произнес очередной тост Ичидзе с широкой улыбкой на благодушном, открытом лице. Речь министра была поддержана хором нестройных одобрительных возгласов. Эта пиала далась Тобираме тяжело, даже с учетом техники, и Сенджу справедливо решил, более не испытывать возможности организма, и незаметно пропустить следующие порции. -Хаширама-сан, почему Минэко-сан не почтила нас своим присутствием сегодня?-флегматично поинтересовался господин Шичи, лениво обмахиваясь веером. Как представитель второй ветви правящей династии, он знал весь набор правил дворового этикета, и умело поддерживал светские беседы, и на этом его умения заканчивались, этого изнеженного альфу со слабым запахом, интересовали только приемы да омеги, словно красивый фасад пустого дома в руинах. Такие люди, как этот чинуша, праздно и бесцельно прожигающих свою жизнь, вызывали у Тобирамы лишь чувство глубокого презрения, «имея такую власть и возможности, спускать все на развлечения и шлюх – признак слабого духом и умом человека», считал шиноби, ко всему прочему, глядя на эту высокомерную физиономию, невольно вспоминались миссии, заказанные крупными шишками, подобными этому субъекту, и их пренебрежительное отношение к ниндзя-братии. Отсутствие благородного происхождения, как у самурайских кланов, давало повод этим телам крутить носом, но в итоге все равно, снисходить за услугами шиноби. «Какая, блядь, честь!», чертыхнулся про себя Тобирама, пеняя на медленно очищающийся от алкоголя организм, благодаря которому, из закромов сознания, вылезли эти неуместные, подавленные эмоции, продолжая удерживать каменную маску лица. Просвещенным было известно, истинное положение вещей, что все предпринимаемые действия исходят от незаметной фигуры, занявшей место рядом с господином. Невзрачный, сухощавый бета, Фукаси-сан, официально исполняющий роль советника, на деле носил личину серого кардинала, словно кукловод, дергая за ниточки дорогой, искусной работы куклы. -Ей нездоровится, но нет поводов для беспокойства, ничего серьезного. Она глубоко сожалеет, что смогла присутствовать здесь. «Н-да, с утра старуха, сославшись на плохое самочувствие, отказалась присутствовать на празднике, совсем не скрывая, абсолютно нормальный для нее, здоровый вид. Тут и менталистом быть не надо, чтоб сообразить, что эта пепельница, опять что-то мутит. Мой отказ от участия в ее игре, явно встал ей поперек горла, и от этого как-то тревожно, уж не уготовила ли она мне мстительную каверзу?» -Ох, как жаль! Передайте ей мои искренние пожелания скорого выздоровления. -Непременно.-ответил Хаширама, механически отвесив короткий кивок -Господин Шичи, как вам пришелся фестиваль в этом году?-решил ввернуть разговор на нейтральную тему Изуна, выдав премилую улыбку -Чудесно! Под конец, было весьма милое представление, игра актеров просто превосходна,-улыбнулся в ответ Шичи, - и я был бесконечно удивлен, когда вы, Мадара-сан, пропустили всю программу, умело прячась от нас весь день.-вельможа прикрыл веером рот, издав короткий смешок. -Полно вам, бередить наш гарант спокойствия, Шичи-сама. – миролюбиво улыбнулся Ичидзе -Благодарю за понимание, Ичидзе-сама, не сомневаюсь, что представление было великолепно, и надеюсь, я нисколько не обидел вас своим отсутствием, Шичи-сама. –ответил Мадара, «еще остроты этого павлина выслушивай»-ворча про себя. -Ах, что вы! Для меня просто удивительно, что этим занимается глава клана, почему вы не поручили это кому-нибудь из своих подчиненных? «Потому что пошел на хуй! Трепись и дальше о своей бесполезной херне, дятел.» - к большему сожалению Мадары, так ответить нельзя. -Мне понятно ваше удивление, но я не хотел лишать никого из своих людей праздника, в такой чудесный день. – растянув губы в вежливой улыбке, парировал Мадара -Как благородно! А вы настоящий скромник, Мадара-сан. – от этих слов, Хаширама не сдержал смеха, который успешно замаскировал под кашель, прикрыв рот рукой, в то время как юный Учиха Риота, не сдержавшись прыснул. После этого, беседа протекала в размеренном темпе. Тосты шли один за другим, будто соревнуясь по красоте речи, и под традиционное «кампай!», поднимались и опрокидывались пиалы за «мир во всем мире», за дайме, за благополучие и процветание страны Огня, ну и конечно же, «за наших прекрасных омег». «Куда уж без них, надеюсь любезный хозяин гостиного двора, позаботится о комфорте гостей, и предоставит в распоряжение медовых фей». Саке оказало приятный расслабляющий эффект,и поскольку разговор не требовал пока сосредоточенной вовлеченности, Мадара был занят тем, что скользил взглядом по присутствующим, лишь изредка вставляя короткие реплики. Вот Хаширама, вел явно неравный бой против алкогольного сливового, в пользу последнего, пока держался достойно, но кто знает на какой пиале закончится грань и начнется «пиздец»-выражаясь интеллигентным языком. «Этот дурак никогда не умел пить, его вообще нельзя подпускать и близко к напиткам содержащим что-либо крепче чая, а то у него сразу включается режим самоуничтожения, и становится не в состоянии остановится». Вот и его младший братец, придерживается аналогичного мнения, бросая на Хашираму хмурые и недовольные взгляды. «Если бы взгляды имели хоть какую-нибудь силу, а то он выглядит сейчас, как ворчливая женушка, одергивающая своего нерадивого мужа-пьяньчугу» - усмехнулся своим мыслям Мадара, но взгляд не спешил переключатся с младшего Сенджу. Он выделялся на фоне всех участников застолья белым пятном. Мадара снова поймал себя на мысли за разглядыванием альбиноса, «один раз-не пидорас, второй раз-уже не случайность, хмм..а ведь я думал, что для меня женщины более интересны, любопытно». Пробегая взглядом по открывшемся участкам молочной кожи, отмечая идеально ровную, прямую осанку,возвращаясь к безэмоциональному лицу, на котором поселились кроваво-красные глаза, в состоянии вечного прищура, под завесой белесых ресниц, задержавшись на трех симметричных засечках, контрастирующим с его меловой бледностью, этакий боевой раскрас, делающий Сенджу похожим на какого-то зверька. Мадара никогда не встречал альбиносов, для Мадары Тобирама, был чем-то сродни диковинного животного, за которым можно лишь наблюдать издалека, а попытка прикоснутся, будет чревата потерей конечностей, или еще кое-чего более важного. Однако сейчас, заметив, еле видимый нежный румянец на щеках, появилось желание не только прикоснутся.«Н-да, похоже, плохая переносимость алкоголя у них родственная черта, но этот еще держится молодцом, а румянец сделал его чертовски милым. Какой, однако, странный магнетизм для беты». В своих суждениях, насчет происхождения румянца, на лице альбиноса, Мадара ошибся. Виной возникновения этого оттенка, была нервозность от ощущения на себе взглядов, двух пар внимательных, черных глаз. Не заметив, а скорее почувствовав на себе внимание со стороны Учих, Тобирама едва было не вздрогнул от неожиданности, но удержал себя в руках. Эти взгляды пугали, альбинос испытывал направленную угрозу, исходящую от братьев. «Неужели, у меня начал пробиваться запах?». Он знал, что значат эти взгляды, на него уже так смотрели однажды. Когда они с Хаширамой, будучи еще подростками, напоролись в лесах на границе клана, на шиноби-отступников, и это отребье, захотело позабавится с симпатичным мальчишкой, им было без разницы на то, что он бета. Тогда его спас отец, но память живо подбросила из глубин воспоминаний, те липкие взгляды, и мерзкие сальности этих ублюдков. Теперь это ощущение вернулось, к горлу начал подкатывать ком, возникло желание бежать, поскорее убраться отсюда, но нельзя показать, что это вызывает у него реакцию. «Нельзя открыть свою слабость. Нет, нет! Нельзя быть слабым! Нельзя…», эти слова словно мантра, звучали в голове Тобирамы, в его поведении, это никак не отразилось, но алые глаза остекленели, от ожидания повторения того ужаса. Время, очень странная вещь, оно имеет свойство замедлятся, когда ты больше всего жаждешь часа завершения. Для Тобирамы, оно словно остановилось, и он отчаянно искал предлог, чтобы скорее покинуть ставшую некомфортной, среду. Остановив взгляд, на порядком захмелевшем брате, выход сыскался сам собой. -Господа, прошу меня простить, но моему брату уже достаточно, мы вас покинем.-ровным голосом проговорил Тобирама -Конечно-конечно, ох, вы только поглядите который час!-воскликнул Ичидзе-Право, мы слишком засиделись. Хотя, в достойной компании, не грех потерять счет времени. После этих слов, участники застолья, обменявшись долгими, церемониальными прощаниями, поспешили разбрестись кто куда. Тобирама оперативно выцепил брата, у которого хватило остатков непропитого ума, перечить или как-то сопротивляться такой свалившейся опеке, и потащил из гостиного дома, к забронированным комнатам рёкана. Но едва они дотащились до комнат, Хаширама, вдруг, развернулся, и посмотрев младшему в глаза, почти осмысленным взглядом, выдал: -Знаешь, я ж не слепой…Я вижу как тебя передергивает от внимания альф, пойми ты, не все они мрази, желающие затащить тебя на футон, ни ты, ни они, ничего друг другу не должны..и дальше гляделок дело не пойдет, если ты этого сам не захочешь. Но..их можно понять..Ты у меня о-какой! Красивый вымахал..-речь была безнадежно испорчена, последовавшим пьяным «ыыкх!», после которого Хаширама, слегка пошатываясь, прошел в комнату. Тобирама наскоро разобрал футон, на который не утруждая себя сразу же грохнулся Хаширама, будто истратив на это последние силы. -Ёмаё…-мучительно протянуло пьяное тело, от резко поплывшей картинки перед глазами-Уфф..-Хаширама корчил забавные рожи, пытаясь сдуть упавшие на лицо каштановые пряди -Не будь ты моим братом…я б женился..-пробормотав финальный перл, Сенджу старший, находясь на грани сна и реальности, после чего, наконец, отрубился. Тобираму пробило на смех. «Временами, Хаширама такой…Хаширама», однако не смог не отметить, что среди этого пьяного лепета, было зерно истины. «Ты всегда умел тонко чувствовать людей, и ты единственный, кто может меня по-настоящему понять, пускай есть считающие тебя наивным дурачком, но время все расставит по местам, и покажет, кто в действительности шут, а кто король. Но а пока спи, спи брат мой». Всего один инцидент, а какой эффект, этот «разговор по душам» с Хаширамой, помог прийти в себя, и избавится от нахлынувшей тревоги. Тихо выйдя из комнаты, и аккуратно, стараясь не шуметь, задвигая за собой фусума, Тобирама, неуспев дойти до своих апартаментов, почувствовал совсем близко, чакру Хидео-капитана разведотряда, что незамедлительно направился к нему, коротко кивнув при встрече. -Тобирама-сан, буду краток; я не застал Фукаси-сана у себя. -Это плохо. –нахмурился Тобирама,- Он должен был быть у себя, ведь намек о возможном визите, был без сомнения, правильно понят. Не хочу строить пустые предположения, но похоже, что нашего потенциального «друга» перехватили. -Вероятнее всего, это так.-согласился Хидео, тут Тобирама заметил, как колеблется капитан, словно не решается что-то сказать. Это было для него нетипично, к тому же это подчеркнутое «сан» - неприятно удивило шиноби, суффиксы шиноби использовал, только на людях, ведь они знакомы с детства, и хоть друзьями и не стали, до недавнего момента сумели сохранить теплые, приятельские отношения. Тобирама догадывался о причине смене векторов соклановца, на надеялся, что ошибается. -Есть еще что-то, что вы хотите мне сообщить? -Д-да, Тобирама-сан, разрешите мне высказать беспокойство, по поводу вас. -Что прости? -То,-набрался смелости Хидео,- что в связи с вашим недавно выяснившемся положением, будет лучше, если вы не будете посещать подобные мероприятия, в такой обстановке слишком легко потерять бдительность, это опасно, так как вы.. -Я прекрасно знаю кто я, Хидео-кун.-перебил Тобирама, в голосе которого зазвучала сталь, - И не нуждаюсь в твоем беспокойстве, или того, кто надоумил тебя на такие вздорные мысли. Этот факт ничего не меняет, если тебя это не устраивает, то это не мои проблемы. Чтоб впредь, я от тебя таких глупостей не слышал. Можешь быть свободен, иди к себе. –сухо вычитал подчиненному Тобирама -Да, Тобирама-сан. Как только Тобирама ступил в комнату, захлопнув фусума, сразу же поставил барьер, после чего выпустил наружу сдерживаемую ки. Усевшись на футоне и раздраженно прикрыв глаза, Сенджу попытался привести себя в норму, хотелось просто, выйти куда-нибудь, и хорошенько выоратся, спустить пар. «Жаль, что здесь нет тренировочных полигонов, это тоже было бы эффективным методом. Это ж надо, один мудак-и я уже готов убивать». Было паршиво от осознания, что его «омежеватость», помогла рассеять иллюзии «дружбы», с некоторыми личностями, и окончательно прояснить отношения. «Поздравляю, Хидео-кун, ты официально принят в ряды мудаков.» В это же время, к себе шел, озадаченный, невольно услышанной информацией Мадара Учиха.