Боги наверно смеются

Жизнь, порой преподносит, весьма неожиданные сюрпризы. Именно так можно, культурно обозвать ситуацию, в которой оказались Мадара с Тобирамой. Что же такого успело произойти? – Да ничего особенного. Просто, пара блудных шиноби, по прибытии не узнали свой «дом», успев мысленно усомнится, в верности обратного пути. Покидая новоявленную деревню, они совсем не ожидали вернуться в город. Вместо, пустых типичных застроек, с зияющей чернотой оконных проемов, стояли пестрящие яркими вывесками, и вполне себе, обжитые здания. Улицы, наводнила масса народа, что сливалась в один, сплошной, суетливый поток, среди которой трудно было поймать взглядом знакомые лица. -Ого! Это и есть Коноха? – восторженно поинтересовался Ичимару Если бы не синдром, врожденного эмоционального паралича, господа шиноби, скорее всего, рисковали бы получить серьезную травму челюсти, от столкновения с почвой, устеленной новеньким, гравийным покрытием. -Да. – наконец, после небольшой заминки, поступил короткий и содержательный ответ от Мадары -Она великолепна! – Ичимару вертел головой по сторонам, с истинно-детским любопытством -Не могу, не согласится. – подключилась госпожа Аякуми, что на контрасте со своим непосредственным отпрыском, была воплощением спокойствия Все наполнение города, буквально излучало новизну, а кое где, все еще ощущался запах краски. Центрическая планировка, была не сразу заметна, особенно неопытному взгляду, но Тобирама, сразу же подметил, к своему удовлетворению, что этот момент, остался нетронутым. Он боялся, что с учетом хлынувшей на новое место избыточной порции переселенцев, что видно по куче новых, наскоро сколоченных, несогласованных построек, встречавшихся на их пути, пришлось бы пересмотреть, такую идеальную планировку города, но его опасения были напрасными. Чувства, внутреннего перфекционизма, были удовлетворены. Несколько главных улиц, со всеми их проулками, вели четко к центру деревни, где размещалось главное здание, окруженное небольшой, парковой ассамблеей. -Вау! У вас даже система автономного водоснабжения есть! – продолжал подмечать новые элементы, Ичимару, попутно вставляя комментарии -Это и впрямь, отличается от того, что я читала о Стране Огня. – также, не без толики удивления, подметила Аякуми «Мне даже стало интересно, посмотреть на этих пропогандистских сказочников, они так у себе, похоже, совсем упоролись, надо будет обязательно ознакомится с их письменами. Я всегда «за», здоровое чувство юмора» - подумалось Тобираме -Вот и верьте, после этого писакам. – тем временем озвучил схожие мысли Мадара На встречу их группе, уже направлялся Хаширама со несколькими подчиненными, и Изуна, со своими. Сенджу старший, обряженный в клановое кимоно, как всегда встретил их благодушной улыбкой, и неподдельной радостью в мягких, карих глазах, чем сразу же подкупил гостей, и те даже будучи вымотанными долгим путешествием, не смогли не улыбнутся в ответ. «Ну хоть что-то, в этой безумной кутерьме, называемой жизнью, остается прежним». -Добрый день! Господин и госпожа Аякуми, мы очень рады, приветствовать вас, в нашей скромной деревне. Наверно, дорога, была очень утомительна, а потому, предлагаю отложить все разговоры на потом. Шимада-сан, покажет вам, ваши новые апартаменты, - указал Хаширама, на вежливо, поклонившегося бету, из своего сопровождения, - и проведет экскурсию, если вы того пожелаете. Не стесняйтесь, по всем вопросам обращаться к нему. -Благодарю вас за теплый прием, мы очень признательны за оказанную услугу. – поклонился Ичимару, по тому как заблестели глаза ученого, было ясно, что ответ шел от сердца, как и то что молодой человек заразился симпатией, к главе клана Сенджу «И как это у Хаширамы получается! Одна улыбка и все – пацан поплыл. Как же все-таки люди падки, на подобные эффекты» - проворчал про себя Мадара. Изуна стоял в сторонке, вовсю разглядывая такие знакомые черты лиц, словно ища на них подтверждение собственным мыслям. «Сволочи. Так долго пытали меня своим отсутствием! Но никаких эксцессов, вроде не произошло. Хотя… Отчего это, Тобирама, такой посеревший?» бушующие волнения, никак не отразились на собранном, заместителе главы клана, а пристальный взгляд, говорил всем, лишь о естественном волнении за непоседливого родственника. Хаширама, порой останавливая взгляд на Учихе младшем, не мог не провести параллель, между семейными традициями; «Видать, у нас с Мадарой, особенные младшие братья. Вопреки разнице в возрасте, рядом с ними всегда ощущаешь себя неразумным дитем. За то время, что я успел провести с Изуной, при мирных обстоятельствах, я понял, насколько они похожи, и насколько разные. Парадокс, но тем не менее это так. Тобирама, когда я оступаюсь, закатывает глаза, и долго-нудно вычитывает мне какой я идиот, засыпая нотациями. Изуна же, при споре с братом, или со мной, перед тем как мягко указать на неправоту, всегда посылает пропитанный иронией взгляд, осаждая так аккуратно и мягко, что я сам начинаю стыдиться, уходя на попятную. И если Мадара ежиться и вяло рявкает, на младшего, то я чувствую себя откровенно глупо, поэтому, приходится быть крайне осторожным. А Учиха, словно чувствует это, да издевается,паршивец, специально изъясняясь такими замысловатыми выражениями, отходя от сути. Прямо как какой-нибудь монах из прошлого. От этого витиеватого потока речи, идет кругом голова. Ох, не того Учиху, демоном назвали» - вспоминал минуты позора Хаширама. Мадара, в первую очередь, обратил внимание, на странное поведение брата. Слишком явным, было для него нетерпение младшего прохвоста, что предвещало долгий разговор, в приватной обстановке, где он обязательно вытрясет из него все подробности. При прощании, старуха, одарила Мадару сухим кивком, в то время как Тобирама, был удостоен более душевных слов, и легкой улыбки. «Похоже, мамаша, после того случая с перевязкой, восприняла его как второго сынка» - усмехнулся своему предположению, Учиха. Сам же Тобирама, выдавливая из себя улыбку, так же не скрывал желания поскорее свалить отсюда. И как только, представился такой момент, сразу же поспешил убраться, мгновенно скрывшись из виду. Подданные Учихи, будто уловив витающее в воздухе настроение, поспешили тактично смыться, отвесив короткие кивки. Изуна, наконец-то получил возможность, и тут же увлек за собой брата. Сенджу, молча переглянулись, а Хаширама на это, улыбнулся, своей ничего не значащей улыбкой. Он был просто рад, что хвостатая язва, переключила свое внимание на брата. «Да уж… Да по сравнению с этим монстром, мой родной булыжник – просто золотце». *** -Миссия прошла успешно? – обронил первую фразу, з все время встречи, Изуна, не отвлекаясь от зажигания керосиновых ламп, наполняя комнату светом. Их гостиная, располагалась на столь невыгодной стороне, что при любом естественном освещении, оставалась погруженной в легкий полумрак. Вот и сейчас, хоть дело только начинало близится к вечеру, недостаток света уже сказывался, сглаживая детали предметов, превращая в сплошные темные пятна. Мадара с удобством устроился, на мягкой подушке, напротив низкого чайного столика, на котором уже находились, две чашки с горячим напитком. Учиха старший, был рад, что отото, не стал сразу по прибытию, наседать на него с вопросами, хоть по нему и видно было, что хотелось, аж зудело. Зато теперь, умытая и обновленная версия Мадары, была полностью готова к головомойке брата, а в том что она последует, альфа нисколько не сомневался, он слишком хорошо знал своего, порой невыносимого придиру. «Ему только дай возможность зацепится, всю душу вытрясет». -Да, все прошло как мы и предполагали, вот только… -Только? – как-то нервно переспросил Изуна, перебивая, что было совершенно ему не свойственно -Только, схватки с охраной, избежать не удалось. - продолжил Мадара, не став акцентировать внимание на странностях брата, - На тюремщиков, они явно не поскупились, но в остальном, все прошло гладко, а все кто узнал чего лишнего – мертвы. – попивая чай, высказался альфа, умолчав подробности, среди которых и ранение Тобирамы, и «протечка ученого ума» -Надеюсь, Тобирама, не был посвящен в подробности дуального броманса Учих с обеими сторонами конфликта? – поинтересовался Изуна, подставляя лицо под ароматные пару, горячей жидкости, также пригубляя напиток. То что он, не использовал по отношению к Сенджу привязавшуюся кличку, говорило о серьезном настрое. Мадаре это совершенно не нравилось, так как он не мог понять природу этого настроя. -Нееет… Слишком любопытным деткам, вредно много знать. – попытался разрядить атмосферу Мадара -Это хорошо… - задумчиво протянул Изуна, задумчиво потирая пальцем расписной орнамент, фарфоровой посудины -Изуна, - вдохнул Мадара, - в чем дело? Ну со мной то, можешь не юлить. Изуна, одарил Мадару, нечитаемым взглядом, перед тем как, оставив чашку, вновь заговорить. -Мне необходимо знать. Не совершил ли ты ничего…непоправимого? -А должен был? – ответил вопросом на вопрос Мадара, - Я же просил не юлить, хочешь нормальный ответ – задай нормальный вопрос. -У тебя на днях, должен начаться гон, а ты часто забываешь принять успокоительное. – пространно объяснился Изуна, будто не решаясь задать интересующий вопрос напрямую -Мне не нравится, в какое русло идет разговор. – устало протянул Мадара, также отставляя от себя чашку, и складывая руки на груди, - Но я, кажется, начинаю догонять, откуда ветер дует. Скажи-ка мне, братец… Почему ты так волнуешься за Тору-чан? -Потому что, он мне не безразличен. – найдя в себе силы, выпалил Изуна -А он в курсе, твоего интереса? -Скоро будет. И твои действия, могут всерьез навредить моим планам. Потому, я и спрашиваю тебя; ты не воспользовался ситуацией, и не совершил ничего непоправимого? – уверенно, пошел напрямик, Изуна -Нет. – на этих словах, Изуна незаметно выдохнул, - Но я сделал Торе-чан предложение, от которого он не может отказаться. А брать свои слова обратно, я не намерен, как и отступать. Ладони Изуны, сами собой, непроизвольно сжались в кулаки. Но на точенном лице, не дрогнула не одна мышца, глаза прикрылись. -Какой же, ты все-таки, эгоист, аники… Ну и что мы, теперь будем делать? Ведь я тоже не собираюсь отступать. «Впервые в жизни, я по-настоящему, чего-то возжелал. И вот опять, по твоей вине, между мной и желаемым, возникла пропасть. В обычных семьях, часто существует, негласный комплекс опеки со стороны старших над младшими. В нашей семье, все с точностью наоборот. Я постоянно чем-то жертвовал, ради тебя братец, шел тебе на уступки. Так почему же теперь, когда ты можешь сделать то же самое для меня, отойти в сторону, ты этого не делаешь? Неужели, я не заслужил в этой жизни, иметь, хоть что-то…свое? Нет, аники, в этот раз я не уступлю». -Без понятия, когда ты успел воспылать нежными чувствами к Торе-чан. Но это не имеет значения, тебе все равно бы не светило, связать с ним свою жизнь. – от этой реплики, губы Изуны, сжались в тонкую, бескровную полоску, исказив гневом миловидное лицо, - Я – глава клана Учиха, и я могу выбирать. Не я, и не ты, придумали этот мир, как и существующие в нем, и в частности в клане, законы. – продолжал бередить застарелую рану, Мадара -Эти условности, придуманы Учихами, а значит, и правом нарушать их – владеют Учихи. И я как Учиха, имею на это право. – настаивал Изуна Мадаре, совершенно претило, ссорится с братом, из-за какой-то омежки. Отчего-то, вспомнился афоризм отца, который пришелся как нельзя, в тему; «Коли, жопу рвешь из-за самки – убейся сразу, ты потерян для общества». Однако, приз был настолько соблазнительным, что отказываться от него на полпути, казалось Учихе, просто унизительным. К тому же, альфе нутро, активно протестовало, требуя отобрать то, что уже считало своим. «Ну уж нет, отото. Не в этот раз. Эта дырка достанется мне, а ты еще переболеешь». Тобирама воспринимался Мадарой, как богатый трофей, им хотелось обладать. И Мадара, не видел смысла, отказывать своему «Хочу». -Безусловно, имеешь. Вот только, стоит ли того «цель»? – выразил скепсис Мадара, он нисколько не верил в высокую природу чувств брата, и считал, что младший пошел на поводу у эмоций, принимая вожделение, за нечто большее -Могу задать тебе тот же вопрос. Потому что для меня – стоит. Мне нужна эта цель, не ради удовлетворения плотских желаний. Настала очередь Мадары, прикрывать глаза. «Как же ты меня сейчас бесишь, отото. Будь на твоем месте, кто-нибудь другой, я бы не поленился, в доступной форме, объяснить этому бессмертному, почему мне не стоит, переходить дорогу». -Мне тоже. Высокими, моральными ориентирами – не страдаю. Именно по этой причине, право на змееныша, должно достаться мне. Он быстро поймет, что окрутил тебя, и будет вертеть тобой, как захочет. Тут нужен трезвый расчет. Со мной, никакие игры не прокатят. Хоть я и нисколько, не сомневаюсь, в твоих способностях, зато сомневаюсь, что мелкий Сенджу с радостью прыгнет в твои объятья. Ты обманываешь сам себя, Изуна. – будто, нехотя, ленивым тоном, вывалил Мадара После этой речи, наступила давящая тишина, которая вскоре прервалась громким, наигранным хохотом Изуны. -Ох, и поэтому, ты как истинный благородный муж, возьмешь это бремя на себя. Браво, Мадара. – демонстративно, похлопал в ладоши, бета, - Какое красноречие на тебя нападает, когда дело касается, твоего павлиньего, альфьего хвоста. -Напротив, отото. Я выступаю за здравый смысл, и оберегаю тебя от совершения большой ошибки. – сохраняя спокойствие, ответил Мадара -А если я хочу совершить эту ошибку! И мне все равно, что ты там считаешь по этому поводу! – перешел на повышенный тон, Изуна -Ты гляжу, и сам обманываться рад. – добавил в тембр жесткие нотки, в ответ, Мадара, - поздновато у тебя начались подростковые причуды. -А ты не лучше, раз начал думать не той головкой. -С такими темпами, думаю мы вряд ли договоримся. – начал раздражатся альфа -Мы договоримся, только когда ты откажешься от своих намерений на Тобираму. – упрямо уперся Изуна Глаза Мадары, полыхнули праведным гневом. Впервые, он испытывал такие эмоции, по отношению к брату, и это злило больше всего. -Куда ж ты лезешь, против альфы, глупый. – в пылу ляпнул, не подумав, Мадара «Альфа» - это слово, подействовало, как хлесткая пощечина, для Изуны. Было больно. «Ты тыкаешь мне в лицо своим превосходством. Будто я неполноценный, и был рожден только для того, чтоб оттенять твою славу, и должен радоваться, что мне достаются объедки твоего величества. Вот только есть одно, железное «но». Ты перепутал фронт, аники. Это – личный вопрос, а не поле боя, и ты не можешь просто вот так, взять, как ты всегда делал. Я предпринял, все от меня зависящее, чтоб зверь, сам пришел ко мне в руки. А Тобирама не пойдет к тому, кто орудует плетью». Мадара уже знатно, успел проматерить себя за то, какую глупость, сболтнул сдуру, не подумав. «Биджу меня зажарь… Это же мой брат, какого черта я творю?» Но сказанного не воротишь. -Бляя… - обреченно простонал Мадара, - Ты просто должен понять. Изуна, Тобирама – омега, и тебе не найти на него управу. Он – не гражданская неженка, и ты сам скоро взвоешь, от собственной неспособности, удержать его рядом с собой. -А ты не думаешь, что выбор остается за Тобирамой? – попытался, как можно спокойнее, сказать Изуна, но короткие ногти до боли впились в ладони, непроизвольно сжавшихся в кулаки рук -Конечно, нет. Ты же ему выбора не оставил. – не задумываясь отбил Мадара, - Не тебе упрекать меня в эгоизме, отото. Как бы Изуна не хотел этого признавать, но в речах брата была доля жестокой правды. Разговор, на этой ноте оборвался, эта недосказанность, удручала обоих, но никто не спешил взять слово. Комната, была погружена в неуютную тишину, и никакие посторонние шумы, не могли скрасить эту гадкую атмосферу. Изуна молча достал табачный общак, брякнув на стол кожаный схрон, этот звук, в погруженной в немоту комнате, показался оглушительно громким.Где-то снаружи, слышались крики, поздних ласточек. К потолку гостиной, освещенной светом керосиновых ламп, стали подниматься, зигзагообразные струи сизого дыма.Никто не мог подобрать нужные слова. У каждого, в голове творился, свой личный бардак. Но несмотря на это, братья умудрились прийти, к практически идентичным выводам. Отступать, никто не собирался, но установив при этом, негласное условие – терпеть друг друга. «Если уж, опытным путем, было выяснено, что разговор в нашем случае – бесполезная трата времени, то придется отстаивать свое право на практике. Эх, крепись, Тора-чан. Учихи идут только в комплекте» - внятно, в отличии от Мадары, смог сформулировать свои мысли Изуна. Мадара, родив аналогичные думы, лишь тряхнув лохматой головой, «Бля, да пусть чего хочет делает, главное, чтоб не мешался. Пускай сам убедится в бесплодности собственных иллюзий». *** Тобирама, решил не откладывать свое здоровье в долгий ящик, а потому сразу же направился к клановому медику. «Все-таки, Сумиэ-сан, нет равных в вопросе ядов и отравлений». Он застал ее, в новом, сверкающем нетронутой чистотой, кабинете. В воздухе, все еще витал слабый запах промышленного лака, несмотря на распахнутые настеж седзи, ведущие, в уютный внутренний дворик. Эта женщина, всюду умудрялась создать атмосферу, какого-то тягучего спокойствия. А из-за легкого шлейфа лекарственных трав, закрепившегося за ней пожизненно, было невозможно определить ее сущность. Спрашивать об этом напрямую, понятное дело, никто не станет. И пускай шиноби, никогда не блистали особыми манерами, но врожденное чувство такта, в наличии имелось. Жаль только, что оно не может упразднить один из величайших пороков человека – любопытство. Одно время, находились особо одаренные, пытающиеся проверить свои гипотезы. Но Сумиэ, осаживала их, со столь изящным пофигизмом, свойственным, наверно, только ей одной. Тобираме, нравилась эта женщина. Она обладала, ценным для свойством – оставлять все, касательно пациента, внутри стен кабинета. А не делится соображениями, из «лучших» побуждений, с чересчур волнительным братцем. Она встретила его, как всегда, не поднимая головы, произнеся заученное; «Здрасте-пройдите-присядте». Осмотрев больного, медик, без лишних слов, принялась вытягивать остаточный яд. -В следующий раз, заявишься когда гнить начнешь? – безразличным голосом, между делом бросила Сумиэ, - Да еще и гной не весь вычистил. Не ожидала от тебя такого. - Тобираме, даже стало слегка стыдно -И еще кое-что, - добавила ирьерин, - некоторое время, лучше побездействуй. Твой цикл слишком нестабилен. Ты своими гормональными, совсем его сбил. Дело, конечно твое, но если продолжишь в том же духе, ты окончательно уничтожишь свою сущность. – «именно к этому я и стремлюсь», подумал про себя Тобирама, отвешивая короткий кивок Сумиэ После этого визита, Сенджу почувствовал себя значительно лучше, и направился в родные пенаты. Переступая энгаву, Тобирама отметил, что сигнальный барьер, отчего-то одноуровневый, а не двойной. «Хаширама, опять чтоль чудит?», этот момент, тут же забылся, где-то в уголках памяти. Неподалеку от дома, ощущалась чакра Хидео. «Все еще несет караул, похвально».С удовольствием стащив с себя грязный парик, и рванье, в которое превратилась его одежда, Сенджу, наконец, ощутил себя человеком, смыв с тела пыль и грязь, после миссии. Рану, все равно щипало, пускай, и действовал он, аккуратно. Одевшись в привычную водолазку, и свободные брюки, Тобирама, получив долгожданное удовлетворение, оказавшись, вновь, в родной обстановке, ощутив себя дома. Комната, встретила его идеальной чистотой и порядком. На рабочем столе, покоилась стопка новой документации, которую ему по старой.сложившейся традиции, подгонял брат. Для Тобирамы, такое форсирование обязанностями, стало привычный делом. Ведь, от Хаширамы, с его безалаберным отношением к бумажной работе, толку не дождешься. Засев, за привычное место, и размяв кисти рук, Тобирама принялся за дело. За окном, начали опускаться сумерки. В доме не было не души, даже присутствие прислуги, не ощущалось, «Наверно, Хаширама, позаботился о том, чтоб меня никто не беспокоил. Это приятно». Сам глава клана, по его подсчетам, должен был явится нескоро. Печатные листы слегка склеились между собой, и Тобирама по привычке, вчитываясь в мелкие строчки, смачивал пальцы слюной. С головой погрузившись в чтение, Сенджу не сразу распознал на страницах посторонний, горьковатый привкус. Тобирама оттянул ворот, ставшей неудобной водолазки. Отчего-то в комнате, воцарилась жуткая духота. Этот звоночек, помог включится фирменной паранойе. Оторопело принюхавшись к страницам, Тобираму пробрала липкая дрожь, от пугающего открытия, «афродизиак!» воздух становился невыносимо жарким, с каждой секундой. Перед глазами, как живая, стала перекошенная в оскале, морщинистая рожа Минэко. «А вот и обещанная каверза, подъехала. Кому как, не этой старой ветоши знать об этой привычке» - пронеслась мысль, когда в пустом доме, скрипнули половицы, и чакра Хидео стала ощущаться совсем рядом, как и усилившейся запах альфы. «Какая изощренная месть! Блядь! Надо действовать, пока я еще сохранил крупицы рассудка» - лихорадочно соображал Тобирама. -Отсюда нет выхода, Тобирама-сан. – Сенджу резко дернулся на голос У дверного проема стоял, напряженный как струна Хидео, его дыхание было тяжелым, а крылья носа раздувались, жадно втягивая запах омеги. -Я беспокоился… Получится ли у меня… Но теперь, я точно уверен. Я хочу вас… - альфа начал распускать свое биополе, пытаясь окутать им омегу полностью. Тут то, Тобирама по-настоящему струхнул. Страх оказаться «использованным по назначению», обуял все естество. И страшился омега не боли, а последствий, этого акта воспитания от доброй тетушки Минэко, «скорее всего, меня не просто трахнут, а насильно женят на этом ведомом дурачке. Ему наверняка промыли мозги идиотскими лозунгами о благе клана. Я считал тебя умнее, Хидео-кун». Тобирама метнулся к метке хирайшина, ведущей в убежище, но ее не оказалось на месте, не успев даже разочароваться, он оказался повален на пол, и придавлен сверху телом альфы. «Ну, конечно… Будто, мне бы оставили пути к отступлению. Хах... одноуровневый барьер, и как я сразу не сообразил. Нужно подыграть этому недоумку, а то слишком часто забываться начинает, альфенок. На своего семпая, член поднял..пиздец..куда катится этот мир». Альфа уткнулся ему в шею, шумно вдыхая аромат, в самом его концентрате, у бьющейся жилки, на белоснежной шее, и аж застонал, сильнее вжавшись в распластанное под ним тело, что не предпринимало никаких попыток вырваться. Но Хидео, все же, опасливо придерживал омегу, готовый в любой момент скрутить свою жертву, пока целовал плотно сжатые губы. Альфа не открывал глаза, боясь встретить ненависть и презрение в алых глубинах. Он понимал, семпай ему не откроется, и уже хотел было оторваться от столь полюбившихся губ, как неожиданно его впустили. От внезапности, Хидео распахнул глаза, сразу попадая под прицел кровавых глаз, что светились, теперь непонятным ему огнем. «Неужели?! Да, да, да! Поддайтесь мне!» альфа чуть было не потерял рассудок, от переполняемых эмоций, и крышесносного аромата течки, что ставился с каждым мгновением, все ярче. «Вот так, Хидео..порадуйся напоследок. Потеря яиц близка. Я собственнолично прослежу, чтоб тебя кастрировали ржавыми ножницами» - рисовал в воображении кровавую расправу Тобирама, позволяя хозяйничать у себя во рту, чужому языку. Альфа осмелел, и одна рука переместилась на бедро. Хидео, собирался было отстранится, чтоб снять одежду, полагая, что покорил омегу, и она теперь полностью в его власти. Как почувствовал резкую боль в районе шеи. Кисть омеги, вцепилась в него мертвецкой хваткой, надавливая на яремную вену, препятствуя кровообращению. Перед глазами пошли черные круги, рука альфы, легла поверх руки омеги, в попытке отодрать от шеи, но голова вдруг стала ватной и такой легкой, отчего безумно хотелось провалится в темноту. Картинка перед глазами, начала мутнеть, мир пошатнулся. Последнее, что видел Хидео, перед тем как впасть в небытие, были кроваво-красные глаза, в которых не было ничего, кроме холодного равнодушия. «Простите меня, семпай… Если сможете…» Механически, поправив на себе одежду, омега не стал себя утруждать поисками оружия, захватив подсумок Хидео. После окончания коротких сборов, низ живота скрутило внезапным спазмом, что внутри аж все запульсировало, требуя наполнить изголодавшуюся пустоту, и немедленно. «Нет! Нужно бежать. Бежать немедленно!» Переждав эту неприятность, Тобирама, бесшумной тенью, проскользнув на крышу, в ожидании новой напасти. Адреналин поддерживал, в ослабевшем теле, последние силы. Ожидания, его не обманули. На крыше, нашелся еще один масочник, маскирующийся под одного из его людей, «хорошая попытка, вот только меня этим не проведешь, чакру своих ребят я отлично помню». Течка давала о себе знать. Пытаясь контролировать, подгибающиеся колени, и с трудом фокусирующийся взгляд, омега упустил момент, когда неизвестный, подобрался слишком близко, еле успевая, блокировать удар в солнечное сплетение. Однако этот ход, оказался маневром, Тобираму пробила дрожь от попадания в парализующую ловушку, «будь я в здравии, хрен бы на такую детскую хуйню купился» - чертыхнулся Тобирама, перед тем как схлопотать крепкий удар в челюсть, от которого зазвенело в голове. Опомнился, он уже на руках нападавшего, что готовился втащить его обратно в дом. Резко вскинувшись, он ужом вырвался из захвата, зажимая шею шиноби между своих бедер, в попытке сломать. Как итог – оба свалились, и покатились по пологому склону крыши, клубком из переплетенных тел. На крышу приземлилась еще одна пара ног, «Еще один?! Да сколько их еще тут?!» - вспылил Тобирама, яростно долбя затылком противника об острый край карниза. В этот момент, ему на встречу, уже летел второй. Не медля, Тобирама скопив остатки чакры, пошел на маневр, побежав в лобовую, навстречу безымянному шиноби, приготовившемуся к атаке, «эти пешаки, используют только тай. Наверняка, им было велено, не подпортить мою шкуру. Блядь. Вычислю всех, к биджевым хуям!» Перед самим моментом столкновения, Сенджу вдруг согнулся, и используя угол наклона поверхности крыши, буквально проскользил на коленях, пролетая, аккурат между ног противника. Успевая, попутно адресовать болезненный удар по причинному месту, и оставить кунай в бедренной артерии раззявы, устраивая кровавый феерверк, незадачливому наемнику. Тобирама после этого финта, ловко приземлившись на ноги, игнорируя слабость, стремглав понесся по крышам домов, под аккомпанемент крика пострадавшего. «Бежать, бежать, бежать! К Хашираме нельзя, они только этого и ждут, и пойду я по рукам. В деревне вообще небезопасно…для меня. Быстро в убежище! Немедленно!..» Сенджу не сразу осознал, что пересек границу квартала клана Учиха. *** Братья Учихи, аж синхронно вздрогнули, вырванные из плена своих мыслей, когда на крышу свалилось что-то тяжелое, разорвав тишину, оглушающим грохотом. Выбежав из дому, они оказались не единственными любопытными. Остальные, переполошенные Учихи, также, повысовывали носы из своих жилищ. Увиденное, мягко сказать, удивило. По крышам, проносилась фигура человека, за которой гнались, неумолимо сокращая дистанцию.Убегавший, попытался петлять, но быстро бросил, бесполезную затею. Несколько Учих, уже собирались, было разобраться с нарушителями спокойствия, как Мадара разглядел в беглеце, знакомую белую шевелюру, и дал знак рукой своим бойцам, не вмешиваться. Братья Учихи, не сговариваясь, одновременно сорвались с места, присоединяясь к погоне. Изуна бросился наперерез хвосту, пока Мадара устремился за Тобирамой. Неизвестный шиноби, в фарфоровой маске, остановился, благоразумно держа дистанцию. -Уйди с дороги, Учиха. Это тебя не касается. – произнес, искаженный из-за маски, голос -Меня касается все, что происходит на территории моего клана. -Тобирама-сан, сейчас, слегка не в себе. – глаза в прорезях маски, недовольно сузились, и неизвестный нехотя вдавил из себя, короткий ответ, - Он может натворить много дел, поэтому, мне поручено обезопасить его. -Обезопасить? Хмм… Думаю, мы сможем гарантировать, как вы там выразились? А, точно! «безопасность», Тобирамы-сан. – мило улыбнулся Изуна, - А вы, можете передать, Хашираме-сану, что с его братом – все в порядке. -Прошу прощения, но такие деликатные вопросы, не должны решатся, посредством вмешательства другого клана. Это дело, касается только клана Сенджу.– окончательно вошел в колею вежливого ведения разговора, шиноби, когда заметил внизу, и на крышах близ лежащих домов, собравшуюся орду красноглазых. -О, я прекрасно вас понимаю, долг – дело святое. Однако, видите ли, какая штука… Я не могу вас пропустить дальше. Здесь, на территории клана Учиха, действуют наши законы. Следуя которым, шиноби, неизвестных формирований и группировок, не может свободно находится, на территории клана. – задорно зачитал Изуна, картинно разводя руки, мол «что поделать» -Что за бред? – раздраженно выплюнул наемник, растеряв всю свою учтивость -Я бы попросил вас, уважаемый. – холодно осадил, вспылившего шиноби Изуна, ему уже порядком успел надоесть, этот незаконопослушный гражданин, -Закон – есть закон, и вы обязаны ему подчиняться. Прошу, покиньте территорию клана. Пробормотав что-то неразборчивое, и явно матное напоследок, маска, наконец, скрылся, под конвоем Учих, что сопроводили его до конца квартала. Изуна испустил печальный вздох, «Н-да... С такими соклановцами, никакие враги не нужны. Бедный, Тора-чан. В какую же историю, ты влип? Ну, ничего,теперь, твоя безопасность – это моя забота, и главная проблема, на текущий момент – Мадара» Тем временем, Мадара был занят, поимкой беглого Сенджу. Учиха, активизировал усилия, когда его обоняния, достиг потрясающий аромат, что оставлял за собой омега. В альфе мигом взыграла природа. От нестабильной, дерганной ауры Тобирамы, что тратил все свои силы, на отчаянный забег по крышам, но запасы неумолимо истончались, из-за полетевшего к чертям, контроля чакры, «чертова течка!», так и повеяло, самым настоящим первобытным ужасом, когда он, обернувшись через плечо, увидел КТО именно за ним гонится. «Ну нахер!» Настигли Сенджу, уже за границей деревни. Было обидно до слез, когда до заветного убежища, оставалось рукой подать. Мадара повалил его на землю, от падения, омега больно приложился об камушек, в опасной близости от виска, и на этом месте уже начал наливаться синяк. «Он пытается меня изнасиловать или убить?»Этот альфа, пугал сильнее, чем все остальные представители данной сущности. Тобирама чувствовал себя загнанным животным, над которым решили поиздеваться, дав вдоволь порезвится на воле, а потом гнали до победного, под конец отбирая последнюю надежду. Течка, как назло, продолжала набирать обороты. «Лучше б я дал Хидео себя трахнуть». Тело пробила дрожь, от близости с альфой, штаны начали пропитываться липкой влагой. Омегу, перевернули на спину, Мадара умостился на его бедрах, препятствуя движениям, а его руки больно сжали предплечья Сенджу, полностью обездвиживая. Учиха хрипло дышал, разглядывая тело под собой, будто видя впервые. «Он всегда был…таким?» Мадара сглотнул тяжелый ком, и облизал вмиг пересохшие губы. Тобирама пах просто одуряющее. «Я буду полным идиотом, если упущу такой шанс».Сенджу под ним завозился, задев бедрами, пах Учихи. Альфа зарычал, «стараюсь тут, сдерживаюсь, а он брыкаться!» -Не. Рыпайся. – хриплым голосом, пригвоздил Мадара, сжимая предплечья еще сильнее Тобираме показалось, что еще чуть-чуть, и он услышит хруст собственных костей. Он не смог сдержать сдавленного стона. Глаза, сами собой заполнились влагой. Тело, ставшее, невероятно чувствительным, не смогло стерпеть такого грубого отношения. А Мадара, ничего не замечал. Прикрыв глаза, он наслаждался самым приятным ароматом, за всю его жизнь. Он не был мягким и обволакивающим, как обычно бывает у омег, а пряным, с перчинкой, как саке, просто головокружительная смесь. Запахи альф и омег, редко вызывали конкретные ассоциации, часто, останавливаясь на определениях – резкий или нейтральный. Пускай, фантазию поэтов, никто не отменял, мастера кисти, были склонны романтизировать все вокруг, в том числе и запахи, сравнивая их с цветами, фруктами, иногда с природными стихиями. Однако, реальность – вещь куда более прозаичная, и имеет мало общего, с этими красивыми строками. Альфы и омеги, чаще всего воняли, и их телесные запахи редко имели что-то общее с прекрасным. Однако сейчас, Мадара с полной уверенностью мог сказать, что ощущает нотки сливы. Учиха чувствовал себя пьяным. Но самый прекрасный аромат, принадлежал самой упрямой омеге, которая вновь завозилась под альфой, мешая наслаждаться, своим запахом. Еще больше, Мадара разозлился, когда учуял на омеге, совсем слабый запах чужого альфы. Учиха, пришел в бешенство, выпустив одну руку Сенджу из стального захвата, он нагло забрался под водолазку, безжалостно колупнув края, не до конца зажившей раны. Тобирама истошно закричал, и задергался пуще прежнего, его тело задергалось как от электрического заряда. Он попытался нанести удар, освободившейся конечностью, но эти потуги, были быстро пресечены, и рука опять оказалась в медвежьей хватке альфы. Мадара, вновь стал давить своим биополем, провоцируя новую волну течки, окончательно ломая Сенджу. Альфа, добился нужного ему эффекта, Тобирама лежал под ним безвольной куклой, с потерянным, расфокусированным взглядом. -Прости, малыш, но ты меня вынудил. Ты был слишком буйным. – слова Мадары, шли вразрез с его довольной улыбкой Учиха слез с чужих бедер, и подхватив омегу под мышки, закинул себе на плечо. Альфа понесся со своей ношей, обратно в деревню. У Тобирамы все плыло перед глазами, ощущения были, словно душа отделилась от тела, и витала где-то в пространстве, а все это происходило не с ним. Мимо, проносились крыши домов, а цветастые огни селения, сливались в смазанные точки. Тело не желало слушаться. Он попытался пошевелиться на жестком плече, но получилось, что омега потерся уже полностью липкими под одеждой бедрами, прямо рядом с лицом Мадары. В качестве квинтэссенции стыда, на его ягодицы, ставшие безумно чувствительными, обрушился хлесткий шлепок. Сенджу тонко вскрикнул от неожиданности, и его щеки стремительно заалели. -Тшш… Потерпи милый, уже скоро. – почти проурчал Мадара Отпечаток пятерни, как будто горел на нежной коже, подобно клейму. Омега все еще ощущал фантомные прикосновения, и от этого становилось дурно, как и от осознания, что его заднице, все-таки, придется принять посторонний предмет, «да еще и от Учихи. Хуже и быть не может». Мадара, прыгая по крышам, старательно избегал людных мест, что ему удавалось с успехом, а опустившаяся на землю темнота, стала надежным союзником, укрывая от ненужных глаз, «ночь надежно хранит секреты». Учиха также, не смог отказать себе в удовольствии, пожмякать удобно подставленные булочки. Тобирама с силой прикусил запястье, дабы не дать вырваться наружу предательским стонам. Он попытался лягнуть альфу по бесстыжей морде, но тот только перехватил его поудобней, и в качестве наказания, нагло залез пальцами в ложбинку между полушариями, грубо потерев большим пальцем промежность, сквозь брючную ткань. Тобирама, еще сильнее прикусил запястье, на этот раз все-таки прокусив тонкую кожу. Но и это не удержало его от мстительной ответки, омега с силой дернул за мешавшуюся, черную прядь. -Шшш… С огнем играешь, малыш. -Блядь. Отпусти меня… А то я тебя заблюю..У тебя не просто упадет, а вообще никогда не встанет!.. – хрипло прошипел Тобирама, опускаясь до детских угроз В ответ Мадара низко рассмеялся, и сжав ягодицу, стал оттягивать ее, вызывая у омеги дрожь, и тихое поскуливание. -Смирись и расслабься. – проникновенно прошептал Мадара, спрыгивая во внутренний двор своего дома, где их и нашел Изуна. Он понял все без слов, увидев столь живописную картину, и поставив шумоизоляционный барьер, прошмыгнул в дом следом за братом. Тобираму, откровенно вело. Осознание, что двери западни захлопнулись, дошло как сквозь толщу воды. В голове почти не осталось связных мыслей, было лишь одно, подпитываемое страхом; «Бежать! Бежать!..» Это пронесло по тело мощный импульс, заставляя забарахтаться с новыми силами. Омега все-таки, свалился с плеча Учихи, больно ударившись копчиком. Тут-то, Сенджу и заметил третье действующее лицо. Лоб, покрылся холодным потом. «Только не это». Тобирама стал пятиться, отползая подальше, вздрогнув, когда спина приложилась о стену. -Нет!.. Не трогайте меня!.. – еле проговорил, непослушными губами Сенджу. Мадара, раздраженно зыркнул на брата. Но тот, словно не замечая Мадару, начал медленно подступать к напуганному до чертиков, Сенджу. -Тихо-тихо… Я не сделаю тебе ничего плохого… Я не обижу тебя. – Изуна начал говорить тихим, успокаивающим голосом, медленно растягивая слова, окутывая приятным тембром уши омеги, словно патокой. Осторожно, стараясь не совершать резких движений, он продолжал подходить к омеге. Когда, Изуна оказался слишком близко, Тобирама снова дернулся, но Учиха рухнул рядом с ним на колени, оказываясь с омегой на одном уровне, и захватил в крепкие объятья. Мадара молча наблюдал это действо. Ему не хотелось признаваться самому себе в том, что не смог бы действовать так мягко. У него банально, не хватило бы не сил, ни терпения, возится с нервным омегой. К тому же, он попросту не видел смысла, выстраивать какие-либо доверительные отношения, но и перспектива становится насильником, также не особо прельщала. Поэтому пришлось затянуть пояса, и дать Изуне вести эту партию. «Все равно, ведущая роль останется за мной». Изуна, мягко поглаживал дрожащего от испуга и возбуждения Тобираму. «Не так я хотел, провести нашу первую ночь. Ты должен был сгорать от страсти и нетерпения, а не жаться в боязни неизбежного. И мне нестерпимо горестно, от того, что я не в силах ничего с этим поделать, буквально подкладываю тебя под брата. Похоже, я как и раньше, не могу противостоять Мадаре. Но я могу постараться, оградить тебя от боли. Я буду рядом с тобой…» Течка накатывала новой волной, но Тобирама все еще не спешил расслабляться, застыв каменным изваянием, в нежных руках.Широко раскрытые глаза, уставились вожделенные входные двери, такие нестерпимо далекие, сейчас. Стремительно уплывающими остатками сознания, он осознавал, что не сможет добраться к спасительному выходу. Тело уже не слушалось. Он не хотел смотреть на Изуну, и тем более, отвести взгляд в сторону, да увидеть Мадару. Омеге хотелось покинуть, это ставшее бесполезным, слабое тело. «Пускай, делают что хотят. Я стерплю, и отомщу за свои унижения. Я буду помнить… И верну вдвойне. Я не слабый!.. Не слабый…» Изуна стал осторожно предпринимать новые попытки. Он нежно поцеловал Сенджу в шею, затем оставил влажный след, за порозовевшим ушком, а руки стали оглаживать спину и бока. Чувствительное тело, отреагировало мгновенно, и Тобирама непроизвольно прижался плотнее, к чужой груди. А когда рука, стала массировать светлый затылок, и вовсе прикрыл веки, не сдержав тихого стона. Бета начал осыпать лицо омеги невесомыми поцелуями, не обделив вниманием, ни один участок. Он касался губами порозовевших щек, влажного лба, трепетавших, словно крылья мотылька век, с синеватой сеткой, еле заметных венок на тонкой коже. И наконец, приникая к приоткрытым, розоватым губам, что позволили вовлечь себя в неторопливый, тягучий поцелуй. Тобирама потерялся в ощущениях, он был готов к грубости и насилию, а в итоге получил всепоглощающую нежность. Течка, планомерно захватывала организм, умаляя сдаться этим рукам, и Тобирама не смог больше противится, стремительно накатывающей волне удовольствия. Мозг, будто переключился в режим автопилота. Тобирама обнял Учиху в ответ, и отдернув широкий ворот кланового хаори, уткнулся мужчине носом в шею. Изуна был бетой, но несмотря на этот факт, обладал приятным телесным запахом, и разгоряченный омега находил его удивительно соблазнительным. Рука Тобирамы, скользя по спине сквозь одежду, нащупала черный хвост. Тобирама никогда в жизни не признался бы в том, что ему всегда хотелось потрогать этот забавный, неровный отросток, который на ощупь, оказался удивительно мягким, и легко пропускал бледные пальцы, сквозь шелковистые пряди. Влага между ног, стремительно возрастала, и Сенджу стыдливо свел колени, слегка очнувшись от дурманящих ощущений. Но рука Изуны, опустилась на бедро, легко поглаживая напрягшиеся мышцы, а пальцы второй, вновь стали поглаживать нежный затылок, круговыми движениями. Рука находящаяся на бедре, перебралась на его внутреннюю сторону, ненавязчиво разводя ноги, и давая больший простор для действий. Омега потерял голову, от нового, доселе незнакомого чувства, вдруг захотелось чтоб эта рука действовала смелее, одарив лаской там, где больше всего требовало. Тобирама низко застонал, все естеством, источая жадное желание. Изуна, получив этот сигнал, отстранил Сенджу от стены, принялся снимать с него черную водолазку. Тобирама перестал смущаться, в блестящих алых глазах, не осталось ни капли рассудка, в них читался лишь зов желания плоти. Омега абсолютно безропотно, позволил стянуть с себя вещь. Тело, привыкшее к прикосновениям, теперь сгорало от нетерпения, вновь ощутить на себе внимание чутких рук, и Тобирама аж тихо застонал, наконец, получив его. Однако, помимо приятных касаний, омега вдруг ощутил на себе еще одну пару рук. Изуна, на мгновение замер, бросив недовольный взгляд за спину Сенджу. Когда вторая пара рук пришла в движение, став оглаживать бока, грудь и живот, Тобирама, как-то совсем по-омежьи закапризничал, от ощущения грубых, широких ладоней на голом торсе. И хныкнув, попытался сбросить обнаглевшую лапу, когда мозолистые пальцы, коснулись особо чувствительных участков на груди, стал ерзать, в попытке избежать этих прикосновений. Сзади послышался хриплый смешок, после чего, кожу затылка рядом с линией роста волос, обожгло горячим дыханием, а шероховатые губы присосались к особо чувствительной зоне, даря шквал новых эмоций. Тобираму прострелило удовольствием, и он выгнулся навстречу этому ощущению. «Дубина! Ты чуть все не испортил. Ты не достоин этого нежного тела. Хорошо хоть, про эрогенные зоны догадался» - недовольно фыркнул Изуна, возобновляя ласки, под которые охотно подставлялось податливое тело омеги. Тобирама плавился от сгустившихся феромонов альфы, что окутывали его омежье естество, заполняя собой все, проникая в каждый уголок, в каждую клеточку, а действия двух пар умелых рук, заставляли извиваться от их прикосновений, как от языков пламени.Омега гортанно застонал, когда Мадара, переместил руки на бедра, и слегка сжав, потерся об него сзади, демонстрируя свое желание. Сенджу откинул голову назад, устраивая ее на плече мужчины, Мадара сразу принялся мучить, открывшийся изгиб лебединой шеи, лобзая сухими губами бархатную кожу, уделяя особое внимание синеватой венке, затерявшейся в белизне. Оторвавшись, он с удовольствием лицезрел, как формируется красное пятно. Лизнул аккуратное порозовевшее ушко, он получил отзывчивую реакцию, Сенджу прильнул к нему сильнее. Мадара, активнее потерся об округлые полушария, имитируя фрикции, сильнее сжав крепкие бедра. Рука Тобирамы, начала шарить по телу сзади. Недовольно нащупав под пальцами ткань, омега настойчиво потянул за нее, требуя немедленно снять, мешающуюся вещь. Мадара понял намек, и отстранился, избавляясь от одежды, Изуна последовал его примеру. Тобирама поежился от исчезнувшего тепла двух жарких тел, и принялся нетерпеливо оглаживать себя, проникая рукой под брюки, заходился дразнящими стонами, жалуясь на нерасторопность партнеров, активно елозил задом по дощатому полу, требуя ласки к себе немедленно. У Мадары вырвался рык, в ответ на нетерпение омеги. На что, Тобирама крутанулся на заднице, и опершись на руки, игриво выгнул стройную ножку, слегка надавив, не успевшему избавится до конца от одежды Мадаре, на причинное место, изящной ступней. Альфа такого стерпеть не смог, и скинув с себя последний элемент гардероба, подхватив вскрикнувшего от неожиданности омегу на руки, понес на нерастеленное ложе. Изуна появился рядом, когда омегу уложили на футон. Мадара нетерпеливо стянул с Сенджу брюки вместе с бельем, а Изуна пристроился спереди, положив голову Тобирамы к себе на колени. Альфа низко простонал, от нахлынувшего концентрированного аромата выделений. Уверенно раздвинув длинные ноги, не замечая легкого сопротивления омеги, что малость испугался такой смены настроений, и уверенных действий альфы, но руки Изуны, снова отвлекли его от всех тревог. Мадара, оглядел открывшуюся картину, от которой потяжелело в паху, от предвкушения. Небольшой, блестящий от смазки член, пачкающий низ плоского живота омеги, и маленькие поджавшиеся яички, мало интересовал альфу, больше всего, будоражило маленькое, розовое отверстие, что судорожно сжималось, выталкивая из себя струйки блестящей влаги. Опустив взгляд вниз, Учиха поразился открытию. Оказалось, что у мужчин-омег, имеются весьма интересные особенности физиологии. «Надо же.. Две дырки, матушка-природа все предусмотрела». Тобирама взбрыкнул, когда в неудобной, слишком раскрытой позе, неприятная прохлада, обдала изнывающее отверстие, и захныкал, когда на ягодицу, опустился шлепок. Мадару забавляло, каким капризным становился Сенджу во время течки. Обычно его раздражали прихотливые и слишком требовательные в постели омеги, но Тобирама был настолько по-детски непосредственным во время течки, что злится на него становилось совершенно невозможно. Такой Сенджу ему нравился, безумно трогательный, нежный, милый, он льнул и отвечал на каждую ласку, жадно впитывая всю нежность, которой его одаривали. Такого Сенджу, хотелось любить, и еще раз любить. Альфа огладил покрасневшую от удара кожу, и поддавшись какому-то невнятному порыву, наклонившись уткнулся лицом в поросль белых, курчавых волосков в паху, вдыхая там, где аромат звал сильнее всего. Внутреннюю сторону бедер омеги, защекотало о соприкосновения с колючей шевелюрой, и Тобирама ухватился за жесткие пряди, в попытке отстранить от себя. Изуна мягко перехватил его руки, заводя себе за голову, и вовлекая настойчивый поцелуй, «надо будет его на будущее предостеречь, что прикасаться к волосам Мадары – жизнью не дорожить». Альфа отлип от паха омеги, и пристроившись между удобно раздвинутых ног, огладил края мгновенно сжавшейся дырочки, Тобирама завозился, не понимая свои ощущения, не разобрав приятные они или нет. Но быстро переключился, когда Изуна не отрываясь от поцелуя, уделил внимание так соблазнительно торчащим соскам. От оттягивания чувствительных стерженьков, розовые горошины затвердели, приобретая насыщенно бордовый оттенок. Дырочка расслабилась, и Мадара сумел протолкнуть в нее палец. Разомлевший Сенджу не заметил этого вторжения, и палец свободно задвигался в обволакивающей мягкости, понемногу отвоевывая себе пространство. Когда к первому, присоединился второй палец, омега снова завозился, и пальцы сжало как в тисках, а бедра попытались отстранится болезненных тянущих ощущений, но ему этого не дали, возвращая обратно. Рука альфы, стала медленно поглаживать небольшой член омеги, оттягивая крайнюю плоть с красной головки. Тобирама зашелся тяжелыми вздохами, нутро вновь расслабилось, пальцы заскользили свободнее от новой порции влаги. Шероховатая ладонь Учихи, поигрывала с чувствительными шелковистыми яичками, то перекатывая их, то чуть сжимая, от чего омегу аж подбрасывало от удовольствия, и он сам приподнимал бедра, насаживаясь на пальцы. Нетерпение альфы все росло, решив ускорить процесс, Мадара стал сгибать и разгибать пальцы наподобие ножниц, терзая нежные стеночки вожделенного прохода, где хотелось оказаться немедленно, по самые шары,дабы наконец утолить разыгравшеюся жажду.Так требовала природа, так было правильно. Тобирама промычал в рот, все еще терзающему его губы Изуне, омега изящно прогнулся в спине, это вышло у него так естественно, словно он всю жизнь учился премудростям соблазнения, бесстыже разводя ноги шире, насколько позволяла растяжка, Сенджу начал трахать сам себя, насаживаясь на пальцы, и задавая свой ритм. Терпеть более не было сил, пальцы вышли из разработанного отверстия с чвакающим звуком. Альфа приподнял бедра омеги, и приставив ко входу набухшую головку, покружил ею у краев, размазывая ароматные выделения. Мадара усмехнулся, когда Тобирама издал недовольный стон, лишившись приятного чувства наполненности, Учиха не стал более его мучить, и принялся медленно погружаться во влажную глубину. Омегу словно подбросило, отпихнув от себя Изуну, он закричал не своим голосом, и он попытался выползти из-под альфы, подальше от этих разрывающих ощущений. У Мадары от злости, аж шаринганы наружу вылезли, настолько его взбесило неподчинение, из его груди вырвался низкий, утробный рык, от которого, казалось завибрировало все вокруг, энергетика альфы стала тяжелой, давящей. Омега болезненно заскулил, когда короткие ногти Учихи, впились в его кожу, сжимая, прочертив кровавые бороздки. Резко подхватив Тобираму под колени, альфа прижал их к груди, чуть ли не пополам складывая альбиноса, в максимально открытую позу. -Какая капризная сучка. – склонившись над омегой прошипел Мадара, длинные, черный космы свисали с плеч, и щекотали лицо и шею Сенджу, закрывая обзор непроглядной черной завесой, лицо альфы исказила совершенно дикая гримаса, а горящие алым огнем шаринганы, еще больше усиливали впечатление. – Значит, по-хорошему не хочешь? Хочешь чтоб тебя отодрали как дешевую блядь? Ну чтож, желание моей девочки для меня – закон. – глумливо протянул Мадара, отстраняясь и резко загоняя член до самого основания, в раскрытую пульсирующую дырку. Губы омеги раскрылись в немом крике, а из горла вырвалось лишь сдавленное хрипение, разрывающая боль, смешалась с удовольствия от долгожданной наполненности, сердце сходило с ума из-за этой бешеной смеси, стуча так как будто сейчас взорвется. Альфа шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, удерживая у груди дрожащие ноги. Член сдавило тугими стеночками до пляшущих звездочек перед глазами, не позволяя двигаться. Мадара решил проявить каплю заботы о самке, и не выходя из тесного входа, альфа вновь склонился над омегой, на этот раз накрывая своим телом, давая ощутить себя полностью. Во время этих манипуляций, альфье достоинство, чуть сместилось в судорожно сжатом естестве омеги, принося обоим новую порцию боли. «Невозможно быть таким узким!». Сдавило так, что аж мозги закоротило. «Ты меня так прикончить пытаешься, малыш? Самый оригинальный способ убийства на моей памяти». «Да что ж ты за варвар такой? Совсем что ли разницы между девственником и шлюхой не видишь?» - мрачно вопрошал у самого себя Изуна, наблюдая эту сценку из мира животных. Положив ладонь на пламенеющую щеку омеги, покровительственным жестом, Мадара стер большим пальцем, влажную дорожку. Припухшие от поцелуев, коралловые губы подрагивали. -Расслабься, милый. – доверительно прошептал в закрытые губы Мадара, просовывая между телами руку, начиная ласкать плоть омеги -Не получается… - жалостливо прошелестел омега, - Ты слишком…большой. – запнулся омега, тем не менее, начиная понемногу отходить, от плавных поглаживаний по своему органу, честно пытаясь расслабится, и чуть не плача. От такого зрелища, у Учихи аж рисунок шарингана пропал из глаз, возвращая непроглядные, темные глубины, в которых заплясали смешинки Мадара не смог сдержать улыбки, в столь неподходящий момент, но эти потуги от течного Сенджу, были просто невероятно забавными. «Мда… Какой из тебя Тобирама? – Самый настоящий Тора-чан». Смотря в эти несчастные, заплаканные красные глазки, наполненные возбуждением, и какой-то совершенно детской обидой, Учиха чертыхнулся про себя, от того что довел омегу до слез, отнюдь не из удовольствия. Продолжая стимулировать орган омеги, альфа прикоснулся лбом ко лбу альбиноса, разделяя воздух на двоих, синхронно вдыхая и выдыхая, находясь в зрительном контакте, и это действо показалось интимнее чем секс. -Ну же, милый, я помогу. Открой ротик. – умасливо уговаривал альфа, слегка надавливая на подбородок. Омега подчинился, позволяя увлечь его в откровенную ласку. Этот поцелуй, не был похож на нежность Изуны, язык Мадары извивался, требуя ответа, втягивая в игру. Вкупе с ощущениями твердой руки на члене, это дало свои результаты. Омега начал расслабляться, внутри стало стремительно влажнеть, алые глаза снова заволокло паволокой. -Да-а… Вот так, маленький. Ты молодец, вот так… Альфа наконец, получил простор, и начал короткие, поступательные движения. Первые толчки, все еще носили отпечаток боли, и Тобирама морщился, от саднящего чувства. Но неприятные ощущения вскоре отступили, их снова заменило сумасшедшее желание. Быстро стало мало. Хотелось еще, сильнее, глубже. Омега поддался вперед, обхватывая альфу за шею, и встречая толчки, пошло простонал ему прямо в ухо. Мадаре этого было достаточно, отстранившись, он снова прижал ноги Тобирамы к груди, начиная резко, с силой вбиваться в податливое тело, шлепая яйцами о влажные бедра. Была в этом какая-то особая, дикая эстетика, наблюдать как покрасневшие края, тугой дырки, расширяются, принимая в себя толстый член.Видеть, как стремительно краснеют следы, в тех местах, где его пальцы сжимали белую кожу, словно первые мазки на чистом холсте. Жадная дырка омеги сводила с ума, заставляя альфу довольно рычать, ненасытное отверстие, будто засасывало его, не желая отпускать. Мадара не удержался, оставив парочку засосов, на аппетитных, длинных ножках. Тобирама под ним, заходился развратными стонами, уже беспрерывно надрывая глотку, а когда на основании члена альфы, стал формироваться узел, едва не визжал от восторга,его голова была пуста, в ней вспыхивало одно лишь «Еще, еще!», узел рос, сводя с ума напряженные стеночки, обостряя ощущения. Внизу живота приятно потянуло, но без стимуляции, наслаждение приходило очень медленно. Омега потянулся рукой, к своему изнывающему по ласке естеству, однако рука была грубо перехвачена альфой. -Ты кончишь без рук, только от моего члена. – заявил Мадара, и не дожидаясь бурных протестов, начал долбить с бешеной скоростью, выходя почти полностью, с силой тараня омежье тело, с почти сформировавшимся узлом. Тобирама кричал как резаный, захлебываясь стонами и слезами, его глаза закатывались, можно было подумать, что процесс не доставляет ему удовольствия, если бы не искаженная в сладострастном выражении, румяная мордашка. Омега извивался, лишенный возможности коснутся себя, и в пылу отчаянного яростного порыва, до крови прокусил руку мучителя, что удерживала обе его конечности в жестком захвате. Мадара на это лишь шикнул, совершая особо сильный толчок, на котором для омеги подошел финиш, тягучее удовольствие в паху наконец-то взорвалось, принося ни с чем не сравнимое удовольствие. Тобирама гортанно застонал, пока его семя обрызгивало теплыми струйками живот и грудь. Альфа, тут же вышел из раздолбанной дырки, не дав окончательно сформироваться узлу.Небрежно оттягивая пальцами, края красного, измученного отверстия, Мадара довольно оглядел свое творение. Член, с пульсирующим узлом заныл, требуя вернуться во влажную мягкость, и довести все до конца. Соблазн был велик, «У нас будет масса времени», пережав изнывающий орган у основания, Мадара повернулся к брату. -Попробуй и ты, отото. Это просто волшебная дырка! – довольно заявил Мадара, освобождая место у разведенных ног, находящегося в посткоитальном блаженстве, Тобирамы Изуна, тут же занял место брата, его лицо ничего не выражало, словно он находиться на переговорах, а не сидит сейчас, полностью обнаженный, перед оттраханой омегой. Мадара усмехнулся, странной сосредоточенности младшего. Из раскрытого отверстия, стала вытекать обильный поток смазки, глаза Изуны завороженно наблюдали за льющейся как из источника прозрачной жидкостью, вперемешку с которыми, проскочило пару красноватых капель. «Порвал все-таки» - недовольно констатировал бета, подцепляя пальцами струйку, размазывая меж пальцев вязкое вещество. Поднеся скользкие фаланги к губам, он попробовал омегу на вкус, «вкусный». Наблюдая, как брат неистово имел объект его вожделения, Изуна не почувствовал ожидаемых уколов негативных эмоций. «Это было завораживающе. Оба были прекрасны в своей откровенности». Он не чувствовал себя лишним, он ощущал себя частью, необходимым, дополняющим элементом, ход которого, наконец, наступил. «Кажется, я теперь стал извращенцем». Мадара тем временем, пристроился у лица, разомлевшего Сенджу, что лежал уставившись в потолок, невидящим взглядом. Грудная клетка мерно поднималась, и опадала, выражая полное спокойствие своего хозяина. Взгляд Учихи остановился на припухших, приоткрытых губах, покрытых мелкими ранками, от частых покусываний. Рука альфы, принялась ласкающее водить по мокрой от слез щеке омеги, приводя в чувство. -Ну-ну, не время отдыхать. Не будь эгоистом, малыш, поднимайся. – бархатным голосом, протянул Учиха -Умф… - издал невнятный звук, разморенный Тобирама, приподнимаясь на локтях, повинуясь зачаровывающему тембру, от обладателя которого опять захотелось получить «еще». Приняв полувертикальное положение, и повернув голову, омега почти впритык, столкнулся лицом к члену альфы. Огромное, налитое кровью достоинство, со вздутыми, крупными венами, и тяжелым, твердым узлом, направило свою головку, прямо на рот омеги. Тобирама шумно сглотнул, смотря в упор на агрегат, который только что раскурочил его маленькое, аккуратное отверстие. Сенджу чуть вздрогнул, когда альфа стал нетерпеливо водить истекающим смазкой концом, по щеке и губам омеги, оставляя влажный след. -Открой рот, и спрячь зубки. – приказал Мадара, упершись «дулом» в все еще сжатые губы Омега несмело раскрыл губы, и сдавленно промычал, когда альфа поддался бедрами, наполовину оказываясь, в горячем рту, почти сразу медленно покидая давящуюся рвотными позывами глотку. Вплетая пальцы в белоснежные локоны, Учиха снова скомандовал: -Оближи. Омега пару секунд потупил, пялясь, лупая глазками на ствол, пока Мадара не сжав сильнее его волосы, грубо придвинул к своему достоинству вплотную.Высунув юркий, розовый язычок, Тобирама стал скользить им по крупному члену. Он быстро вошел во вкус, начиная увлеченно полировать ствол альфы, на котором ощущался его собственный привкус. Альбинос игриво прихватывал губами, тонкую кожицу яичек, имитируя укусы, и наполовину вбирая их в рот, обсасывая как какую-то сладость, отчего альфа запрокидывал голову, и низко стонал от удовольствия. Исследовав губами набухший, каменный узел, омега вернулся к истекающему предэякулятом концу, начиная посасывать крупную головку, с пошлым причмокиванием, блаженно прикрыв глаза. Омеге хотелось, облизать досуха всю, отдающую концентрированным запахом альфы вкусняшку. Течка заставляла посмотреть на привычные вещи по новому, этот альфа стал восприниматься по-другому, и омега понимал лишь одно – нужно доставить альфе удовольствие, чтоб снова получить в дырочку, большой и толстый член. Сквозь толщу наслаждения, и ласкающих слух низких, рычащих стонов альфы, увлеченный своим занятием Тобирама, не сразу заметил, как ему стало очень хорошо. Переведя затуманенный взгляд, он заметил у своих ног Изуну, что был занят тем, что вбирал в рот вновь отвердевший член омеги. Это новое, приятное чувство, вызванное действиями беты, вызвало волны удовольствия по всему телу, и омега сладко застонал, оторвавшись от члена альфы, чем остался недоволен последний. -Не отвлекайся! Открой рот шире. – снова приказал альфа Омега подчинился, приглашающее раскрыв блестящие губы, смотря снизу вверх на Мадару, томно полуприкрытыми глазками. Альфа, сразу вошел в жаркую глубину рта. В глазах защипало, в них начала скапливаться новая порция влаги, отчего взгляд стал более шалым. Альфа медленно двигал бедрами, держа омегу за волосы, полностью контролируя процесс. Абстрагироватся помогали, умелые губы Изуны, так хотелось снова вплести пальцы в эти мягкие, смоляные пряди, наблюдать за процессом, но отвлекаться было нельзя, и омега не смел ослушаться альфу. -Сильнее втягивай щеки. Вот так… Хороший мальчик… - комментировал альфа, начиная сильнее и чаще вбиваться в послушный рот. Тобирама мычал и давился, но продолжал послушно принимать член, сжимая щеки. «Просто ахуенно!.. Вот бы его всегда так затыкать». Смотря на эту старательную моську, альфа почувствовал, что разрядка приближается -Высунь язык, и расслабь горлышко. – горячий рот, услужливо пропустил альфу дальше, Мадара принялся с силой вбиваться в горячую глубину, буквально натягивая голову омеги на свой член, крепко удерживая за волосы, не давая отстранится, и не замечая слабого сопротивления Сенджу, что уперся руками в его бедра, стараясь уменьшить напор. Зубки неприятно проехались по альфьему достоинству, Мадара досадливо цыкнул. -Старайся лучше, если хочешь снова получить мой член. – шипяще вставил назидательную реплику Мадара, возобновляя долбежку провинившегося рта. Отклонив голову, Мадара наслаждался ощущениями, как заметил любопытную картину – его брат, делал минет. «Блядь… Я смотрю как мой брат сосет… В то время как сосут мне… и мне заебись!..» - прокрутились несвязные мысли в голове Мадары, почуяв пульсацию в твердом узле, альфа вышел и жаркой глотки, начиная активно себе надрачивать, а почуяв приближение, вновь притянул к себя голову омеги, натягивая Сенджу на член -А теперь, глотай. – довольно прошипев, альфа наконец, излился в полюбившейся ротик, выстреливая горячими струйками по стенкам тесного горла, сжимающегося в рвотных спазмах, поток соленой жидкости, вызывал у омеги сильные приступы кашля, подавить которые не давал Мадара, удерживая, не позволяя отстранится, - Глотай все до капли. Когда наконец, были выдоены все остатки, омега получил свободу, обессилено заваливаясь на футон, в приступах сильнейшего кашля. Мадара, поощряющим жестом, будто собаку, погладил Сенджу по волосам -Хороший мальчик. Когда горло прекратило першить, Тобирама в полной мере, смог отдать себя во власть удовольствия, которое приносил бета, награждая его сбившемся дыханием, и хриплыми стонами. Чуть приподнявшись, Сенджу дотянулся до мерно двигающейся головы у своих ног, и пакостливо стянул с черного хвоста широкую ленту, распуская неровные пряди, отливающие синевой, по светлым плечам и спине, любуясь открывшемся контрастом.Долго, этой сладкой пытки, омега не выдержал, и вдоволь накормил Учиху своим семенем. Бета, покорно принял все до капли, и сыто улыбнувшись, придвинулся к омеге, припадая к припухшим губам, и делясь с ним его вкусом, одновременно легко проскальзывая в растянутое колечко мышц. Изуне было плевать, чем ранее были заняты эти губы, в нем не было и толики презрения к омеге, наоборот, эта новая сторона Сенджу, ему очень нравилась. Тобирама обвил стан беты ногами, встречая толчки, и давая проникать глубже. Бета довольно выдохнул, перейдя на размашистые толчки. Вскоре омега стал елозить под теплым телом, требуя большего. Изуна дал ему это, подхватив омегу под ягодицы, сменил позу, усаживая на свои бедра, и предоставляя возможность Сенджу самому задавать нужный ритм. Вцепившись руками в жилистые плечи, Тобирама начал насаживаться как заведенный, прогибаясь до хруста в спине, и заходясь мяукающими стонами. Изуна был далек, от напора и габаритов альфы, однако умело угадывал желания омеги, и охотно исполнял их, а его член так приятно скользил внутри, принося чистое удовольствие без примеси боли. Однако, очень быстро, Тобираме стало этого мало. Резво прыгая, на члене беты, омега переместил свои ладони на блестяще от влаги полушария, раздвигая их, открывая вид на трудолюбивую дырочку, что принимала в себя чужое достоинство, и бросил из-за плеча шальной взгляд на альфу, приглашая присоединится. Мадара, снова находился в боевой готовности, пристроившись сзади, рука накрыла низ живота, ощущая внутри толчки брата. Альфа оттянул ягодицу, стонущего Сенджу, открывая вид на сжавшуюся звездочку заднего прохода. Учиха решил, задействовать все дырки омеги, в этом безумии.