FOURTH STEP: HEIGHT
31 июля 2019 г., 08:57
delacey — the subway song
***
— Чонгук... — кладёт руку на плечо и садится рядом на успевший остыть от дневного зноя кафель. — Снова не спишь? — Не сплю, как видишь, — отвечает без злобы, но и... без жизни, совершенно безразлично, хоть и старается, очень старается не срывать эмоции на невиновного. — Опять кошмары? Или бессонница? — Скорее второе. Я... просто думаю, — говорит, хмуря брови и смотря вниз. — О чем? — О многом. Например, о том, как глупо было оставлять мать одну, когда ей было плохо. Или например о том, что я плохой сын, раз даже попрощаться с ней не успел. Или например о том, что я рад, что ей не придётся жить без меня... — на последней фразе он резко выдыхает и ещё больше сутулиться, как будто выжав из себя последние силы, но что-то в итоге не договаривая. — Рад? — бросает лишь короткое и смотрит внимательно на Чонгука, ожидая ответа. Такую реакцию можно списать на стресс от потери, но младший уж слишком отстранённо об этом говорит, и можно даже подумать, что ему немного всё равно. Но Тэхён просто молча ждет объяснений. — Да, я ведь уеду отсюда, — поворачивает голову в сторону Тэхёна, пытается выдавить из себя улыбку и накрывает рукой чужую. — Ты ведь этого хотел, верно? Чтобы я уехал с тобой? Ты так старался убедить меня в этом и теперь я надеюсь, что мне удастся сделать хоть одного человека в этом мире счастливым, по крайней мере попытаться... Чонгук на секунду замирает, вглядываясь в лицо напротив, что так красиво освещается лунным светом, а потом обхватывает руками лицо Тэхёна и притягивает к себе, чтобы целомудренно и так нежно поцеловать в уголок губ, а после — снова утонуть в этих бездонных глазах, в которых целый мир и даже больше. Наверное, Чонгук — эгоист, ведь думает в этот момент совсем не о том, чтобы попытаться сделать другого человека счастливым, напротив — он цепляется за призрачный шанс прожить остатки этого лета с человеком, от которого мурашки по телу, использовать время, что дано, по максимуму, выгрызть у этой суки-судьбы последние несколько недель счастья. — Поехали домой? — спрашивает у Тэхёна, все ещё держа ладонь на его щеке. — Поехали.***
— А ты не говорил, что у тебя пентхаус! — Чонгук восторженно осматривает квартиру на последнем этаже, подходя к панорамному окну и прислоняясь к нему, как маленький ребёнок. — А ты и не спрашивал. Это все деньги спонсоров, они платят, чтобы я мог создавать шедевры в хороших условиях, — отвечает с застенчивой улыбкой Тэхён. — Я, кхм, кажется, горжусь тобой, — и в этот момент ни капли не врет, теперь зная, что в будущем у Тэхёна все будет хорошо и тот добьётся небывалых высот в этой сфере, исполнит мечты, свои мечты, которые он долго считал за их совместные, но, увы, судьба сложилась по-другому. — Оно того не стоит, я ещё ничего выдающегося не сделал. — Нет, Ким Тэхён, — резко подходит вплотную. — Прямо здесь и сейчас я горжусь тобой, знай это и вбей в свою творческую голову, ладно? — и уже совсем тихо, чтобы тот не услышал, добавляет: — Потом я не успею... — Что ты сказал? — Ничего такого... так, мы ведь будем спать в одной спальне, я надеюсь? — быстро меняет свой настрой и выражение лица на вымученно счастливое, чтобы Тэхён не забивал себе голову не нужными вещами и проводил беззаботное счастливое лето. — А кто сказал, что я бы тебя отпустил, даже так не далеко, как в соседнюю спальню, — притягивает за руки к себе. — Ты мой. Навсегда. Что бы ни случилось, ясно тебе? — проговаривает в самые губы и жарко целует. — Тэхённи? — поднимает взгляд, — Я кое-что хочу сделать. — М? И что же это? — все ещё стоит, обнимая Чонгука. — Я хочу покататься на самых опасных горках, прыгнуть с высоты, покупаться в фонтане ночью и просто делать дикие вещи... с тобой. — Звучит как список смертника, — усмехаясь говорит Тэхён, и видит как в глазах напротив на доли секунды проявляется паника, но тут же исчезает. Об этой панике он подумает потом, он знает, что Чонгук бы рассказал ему о любой проблеме, он бы не скрыл от него ничего серьёзного, поэтому сейчас скидывает то секундное замешательство на типичное юношеское волнение при переезде на новое место, да и вообще — переменах в жизни. А пока он готов положить жизнь на то, чтобы эти карие глаза всегда искрили счастьем и улыбкой, чтобы на этом осунувшемся от горя лице играл румянец, и чтобы улыбка, где два зуба чуть больше остальных, всегда сияла абсолютно искренне и беззаботно, потому что все проблемы и волнения Тэхён берет на себя, с полной ответственностью, которая ему и не свойственна даже, но ради любви готов пойти на подвиги, как бы приторно это не звучало. Сейчас он альтруист, которым отродясь никогда не был, но это кажется таким правильным и естественным, что даже не в тягость, а лишь с удовольствием.***
Так вот какого это — падать в бездну, без шанса на возвращение и последние слова. Теперь можно сказать, что он готов ко всему, падает с высотки, пока с канатом, но ощущения примерно те же, как если бы бросился из окна пентхауса и где-то там на земле не осталось бы и следа. Если бы можно было просто исчезнуть, не сказав ни слова, чтобы о тебе просто забыли и не произносили твоё имя много-много раз без остановки, как будто это что-то изменит. Его последнее счастливое лето. Он думал, думает и будет думать, что оно счастливое: его мать больше не страдает и не будет страдать, городок, что все так же стоит у холма запомнит его молодым и энергичным, а сейчас он здесь, где, по его мнению, должен быть, с любимым человеком, ощущая то прекрасное чувство полёта, тонет в темных глазах, что ярко контрастируют с красными волосами и ловит момент, чтобы оставить, выгравировать в памяти, выжечь на сердце. Если бы воспоминания можно было переносить в следующую жизнь... но он не уверен, поэтому цепляется за последнее, за то, что ещё пока из плоти и крови, тёплое, и даже горячее. Чувствует как любимые губы оставляют влажную дорожку от груди к животу и обратно, прикусывая такую тонкую кожу на ключице и оставляя след. А потом ещё один, и ещё, оставляет метки, как будто Чонгук вот-вот и уплывет призраком прямо из его рук. Тэхёну мало, он хочет как можно дольше растянуть этот момент, когда он может просто наслаждаться этим телом, что инстинктивно отзывается на каждую его ласку, когда он слышит тихие и не очень стоны, что озвучивают каждый его поцелуй или движение рук по налитой кровью плоти. Он спускается ниже, не спешит, не портит момент и даёт возможность прочувствовать каждую секунду, когда рука к руке, кожа к коже, сердце к сердцу. Медленно, лениво проводит языком по члену, берет в рот и смотрит прямо на Чонгука, который держится руками за постель и смотрит так, что понятно без слов. Плавные движения вверх и вниз, и взглядом аккурат в глаза напротив, в которых вся Вселенная собралась, и одновременно — только одно красноволосое чудо, что так умело орудует языком: втягивает щёки и снова берет в рот, вязко, влажно, чувственно, отчаянно. Чонгук хочет утонуть в Тэхёне, прямо здесь и сейчас, чтобы потом не жалеть ни об одной потраченной зря секунде. Притягивает его к себе, целуя уже не нежно, но уже настойчиво и требовательно, поворачивается, подминает Тэхёна под себя и оказывается сверху, все ещё исследуя языком чужой рот и поочерёдно терзая нижнюю и верхнюю губы. Знает, что тот балдеет от такого, когда играются, дразнят, ведут, но полностью власть никогда не отдаёт, таков уж он. Ни на минуту не хочется прерывать этот момент, забыв или специально проигнорировав смазку, Чонгук даёт парню облизать свои пальцы, а Тэхён понимает, принимает правила игры, помогая младшему растянуть себя самостоятельно. После чего тот аккуратно насаживается на тэхёнов член и замирает на несколько секунд, давая себе возможность привыкнуть. — Боже, Чонгук... — плавится от того, как тесно внутри парня, наслаждается картиной и откровенно сходит с ума от ощущений, в то время как сам Гук уже набирает темп и притягивает Тэ ближе к себе. Трение тел создаёт дополнительную стимуляцию для младшего, что не оставляет без внимания Тэхён, хватая Гука крепко под рёбра и начинает двигаться в бешеном ритме, который доводит их обоих до исступления, до крутого обрыва, в который, если падать, то только вдвоём. Только вдвоём, против всего мира, против завтрашнего и вчерашнего дней, против самих себя и друг друга, против суки-судьбы, против правил и предрассудков, против ветра, течения и всех стихий разом. Они ведь справятся... да?
