Всего лишь служанка

      Что происходит?              Сердце ухнуло куда-то вниз, и Элиз резко отпрянула от Кейти, услышав грубый мужской голос над ними. Она боялась поднять голову, чтобы рассмотреть того, кто застукал их в таком постыдном положении. Гадала, насколько много успел увидеть незваный гость. Несмотря на яркое и теплое весеннее солнце, по телу пробежался холодок, а ладони, наоборот, вспотели. Случилось то, чего Элиз больше всего опасалась с того момента, как впервые поцеловала Кейти.              — Я спрашиваю, какого дьявола здесь происходит? — повторил вопрос мужчина, явно незнакомый.              Посмотрев в горящие ужасом глаза дрожащей Кейти, Элиз все-таки осмелилась поднять взгляд. В ярком, почти слепящем свете солнца она с трудом рассмотрела троих мужчин. Судя по простой, кое-где рваной и грязной одежде, это кто-то из арендаторов принадлежащей Лейтерам земли в окрестностях Волден-Холл. В руках незнакомцы держали ружья — похоже, вышли в лес поохотиться. Элиз не подозревала, что им разрешено подобное, поэтому никогда не думала, что они с Кейти могут так глупо попасться.              — Мы ничего… просто… — начала неуверенно оправдываться Элиз, но ее грубо перебили:              — Замолчи! Видали мы все ваши распутства!              — Билли, — толкнул того локтем второй незнакомец с густой, спутанной бородой, — а это случаем не девчонка мистера Лейтера?              Третий незнакомец, молодой парень в дырявой шляпе, и Билли прищурились, рассматривая ее. В голове мелькнула мысль убежать, но Элиз не могла пошевелиться. Да и как оставить Кейти? А в том, что та оцепенела от ужаса, Элиз не сомневалась. К тому же вряд ли в неудобных платьях им удастся оторваться среди деревьев от трех рослых мужчин.              — Точно, — заключил Билли и кивнул на Кейти, — а это служанка, что ли?              Бородач и парень, молчавший все это время, кивнули, окинув ту полным презрения взглядом.              — Давайте-ка отведем их к мистеру Лейтеру. Уж он-то решит, что делать с блудницами.              — Пожалуйста, не надо, — взмолилась Элиз.              Она прекрасно знала, что, если отец узнает о них с Кейти, это обернется катастрофой. Между ними не просто все будет кончено — Элиз даже представить боялась, что станет с Кейти. В этот момент она вдруг осознала, насколько губительной оказалась их любовь. Не следовало поддаваться слабости — теперь Элиз это понимала.              Ее просьба, конечно, осталась без внимания. Словно не услышав ее, бородач подошел к Кейти, тут же сжавшейся и попытавшейся отползти, грубо схватил ее и поднял на ноги. Элиз было метнулась к ней, но Билли преградил ей путь и покачал головой:              — Не стоит, дорогуша. Лучше пойдем с нами по-хорошему.              Часто дыша, Элиз смотрела в его болезненно-желтые глаза, понимая, что выбора у нее особо нет. Ружье угрожающе покачивалось на ремне, и уверенности в том, что эти жуткие мужчины с ними ничего не сделают, не было. Элиз специально выбрала место подальше от поместья, чтобы их с Кейти не увидел никто из семьи или слуг, а о такой возможности даже не подумала. Так что, если что-то случится, об этом и узнают не сразу.              Посмотрев на растрепанную Кейти, раскрасневшиеся щеки которой блестели от слез, Элиз медленно поднялась на ноги. Билли довольно оскалился, обнажая почерневшие зубы, и сделал что-то вроде реверанса, приглашая идти впереди себя. Ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Элиз казалось, будто ее ведут на эшафот, как самого опасного преступника. Возможно, так и было.              Шли в тишине, нарушаемой лишь пением птиц, шуршанием листвы и тихими всхлипами Кейти. Хотелось бы Элиз обнять ее, погладить по волосам, сказать, что все будет хорошо, но в этом и сама она сейчас не уверена. Она даже думать боялась, что ждет их по возвращению в поместье — в голове всплывали самые страшные картины, будто прямиком из поэмы Данте*.              — И какой демон в вас вселился, чтобы творить такое? — встряхнув Кейти, нарушил тишину бородач. — Это против Бога.              Элиз заметила, как подбородок той задрожал еще сильнее, а слезы с новой силой покатились по щекам. Сейчас она отдала бы все, чтобы обернуть время вспять и больше не наделать таких ошибок. Элиз так ослепили чувства и влечение, что она не подумала о последствиях, и теперь винила себя в этом.              Совсем скоро показались невысокий каменный забор и поместье — никогда еще оно еще не выглядело таким темным и зловещим, даже несмотря на ярко светящее солнце. Когда Элиз и Кейти только шли по лесу, чтобы уединиться, казалось, что прошло много времени, ведь забрались они довольно далеко, но обратный путь пролетел, будто этого расстояния и не было вовсе. Элиз взглянула на понурившую голову Кейти, обреченно идущую вперед. К ней самой не прикасались, но вот локоть Кейти бородач сжимал крепко, наверняка делая ей больно. Но та словно не замечала этого, погруженная в свои мысли — по всей видимости, думала о безрадостном будущем, ожидающим их. Элиз не знала, что их ждет, но она сделает все, чтобы защитить Кейти от гнева отца.              Сегодня он собирался в Йорк и, возможно, еще не успел вернуться, однако распрягающий лошадей конюх вдребезги разбил надежды. Стоило подойти чуть ближе, как на крыльце обнаружился и сам отец, курящий трубку. Заметив подходящих мужчин и Элиз с Кейти, он нахмурился и спустился по ступеням. Подойдя ближе к нему, бородач грубо подтолкнул Кейти — так, что она не удержалась на ногах и упала на колени прямо перед отцом.              — Что случилось? — сурово спросил тот, посмотрев на Кейти, потом по очереди смерив взглядом мужчин и наконец остановив его на Элиз. Она была готова поклясться, что в его глазах мелькнуло волнение, но выражение лица никак этого не выдало. — Я жду объяснений.              — Мистер Лейтер, — сняв старую тряпичную шляпу и сделав шаг вперед, почтительно обратился к нему Билли, — мы наткнулись в лесу на вашу дочь и эту… — Он не закончил, то ли не найдя подходящего слова, то ли не став использовать брань.              — И?              — И мы видели, как они… — Билли снова замялся, и молчание несколько затянулось, но он все же продолжил: — занимались прелюбодеянием.              — Прошу прощения? — Отец еще больше нахмурился. — Боюсь, я неправильно вас понял, мистер… — он прищурился на пару мгновений, — Содвен.              — Боюсь, что правильно, сэр. — Билли стыдливо опустил взгляд, слишком наигранно показывая, что ему противно говорить об этом.              Брови отца поползли вверх от удивления. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, не найдя слов, закрыл его и молча посмотрел на Элиз. Столько разочарования в его глазах она еще не видела, какие бы проступки ни совершала до этого — от одного этого взгляда становилось тошно.              Затем отец переключил внимание на Кейти, съежившуюся на земле. Элиз видела, насколько изменилось выражение его лица, рука сжала трубку так, что, казалось, она сломается, а на скулах заиграли желваки.              — Кейти, — тихо заговорил отец таким тоном, что по спине побежали мурашки, — я дал тебе дом, работу. Я впустил тебя в семью. А ты… Ты предала меня, мое доверие.              — Отец! Она не виновата, — обратилась к нему Элиз и хотела подойти ближе.              — Замолчи, Элизабет! — рявкнул тот, сверкнув гневным взглядом, от которого она будто приросла к земле, не в силах пошевелиться.              Элиз не могла вспомнить, когда в последний раз видела отца в такой ярости. И видела ли вообще. Она даже не представляла, что в этот момент чувствовала Кейти, ощущавшая всю тяжесть его гнева на себе. И Элиз понимала, что это только ее вина, что это она втянула Кейти в запретные отношения, не думая больше ни о чем. Теперь ни в чем не повинная девушка пострадает от беспечности Элиз.              — П-просите меня, м-мистер Лейт-тер, — всхлипывая, пролепетала Кейти.              — Даже Бог тебя не простит, — презрительно выплюнул слова отец, заставив ту обреченно выдохнуть и опустить взгляд. — Видеть тебя больше не хочу в моем доме.              — Пожалуйста, отец, — попыталась снова вступиться за Кейти Элиз, но тот остановил ее резким жестом:              — Не вмешивайся, Элизабет. — Демонстративно отвернувшись от нее, он обратился к мужчинам, скромно стоящим за ней: — Джентльмены, надеюсь, вовлеченность моей дочери в этот неприятный случай останется между нами. Я думаю, в скором времени нам стоит поговорить об изменениях условий ваших договоров аренды.              — Да-да, конечно, сэр, — наперебой закивали те, но вперед снова выступил Билли: — А с этой что? — кивнул он на Кейти.              — Мне все равно, — холодно ответил отец, с отвращением посмотрев на нее. — Главное — убедитесь, что она покинула территорию поместья.              — Не проблема, сэр.              — Тебе пора. — Бородач подошел к Кейти и заставил ее встать, совсем не церемонясь.              Попрощавшись с отцом со всеми любезностями, несомненно, притворными, мужчины направились прочь, чуть ли не волоча Кейти за собой. Элиз хотела броситься за ней, но понимала, что ничего не сможет сделать. У нее не вышло защитить ее даже от гнева отца, что уж говорить о трех крепких мужчинах?              — Прошу тебя, отец! — Элиз упала на колени и вцепилась в его руку. — Не позволяй ей уйти с ними. Пожалуйста! Я сделаю все, что ты пожелаешь. Я выйду за лорда Хаббарда. Только не дай им увести ее!              Элиз плакала, упрашивала, умоляла, но отец оставался непреклонен. Он даже не смотрел на нее, но все же проговорил сухо и холодно, как никогда не разговаривал с семьей:              — О, ты выйдешь за него. И с этого момента ты забудешь, что такое свобода и вольнодумство. Ты слишком далеко зашла, Элизабет.              — Отец, что случилось? — послышался взволнованный голос Джонатана — Элиз даже не заметила, как он подошел к ним.              — Я расскажу тебе позже, — почти без эмоций ответил тот, — а пока проводи сестру в ее комнату и проследи, чтобы она в ней оставалась. Что делать, я решу позже.              — Но я не понимаю…              — Просто делай то, что я говорю, Джонатан! — слегка прикрикнул на него отец, что явно удивило брата, ведь он, как и все, привык к тому, что вывести из себя главу семьи Лейтеров невозможно.              — Пойдем, Элиз. — Джонатан послушно опустился к ней и помог встать.              — Пожалуйста, отец, — снова взмолилась она, но тот лишь отвернулся от нее.              Джонатану пришлось едва ли не тащить ее ко входу в дом. Элиз не сопротивлялась, но и идти получалось плохо — силы словно разом покинули ее. Поглотить разум и чувства пустоте, захватившей, казалось, все внутри, мешала лишь терзающая вина. Элиз потеряла девушку, которую любила, тогда как Кейти потеряла все. Что с ней теперь будет? Как она справится и переживет случившееся? Что с ней сделают эти мужчины после того, что увидели в лесу?              Прежде чем Джонатан увлек ее за собой в дом, Элиз обернулась, но Кейти уже скрылась из виду. И Элиз боялась, что ей не удастся найти ответы на свои вопросы, потому что отец запрет ее, и его примерный сын поможет ему в этом, а после — лорд Хаббард увезет в свое поместье.              — Расскажешь, что произошло? — спросил Джонатан, когда они поднимались по лестнице.              Элиз вздрогнула и посмотрела на него, словно увидев в первый раз. А может, так и было — впервые она поняла, что считала брата не таким, какой он на самом деле. Элиз всегда думала, что Джонатан будет на ее стороне, поддержит во всем, ведь он казался таким понимающим. Но оказалось, что послушание отцу ему гораздо важнее сестры.              — Тебе не понять, — тихо ответила Элиз.              Джонатан нахмурился, но больше ничего не сказал. Как и приказал отец, он довел ее до комнаты, однако какое-то время не выходил, словно хотел что-то сказать. Но лишь окинул молчаливым взглядом — Элиз могла представить, насколько ужасно выглядит: заплаканная, с испорченной прической и в грязном платье. Пока в глазах брата она видела лишь волнение, но только до того момента, как он узнает, в чем именно провинилась любимая младшая сестренка.              — Тебе лучше не выходить, отец узнает об этом, — сказал Джонатан, прежде чем уйти.              Дверь за ним закрылась с тихим стуком, но Элиз вздрогнула, как от пушечного выстрела. Если до этого все происходило словно в тумане или кошмарном сне, то сейчас осознание того, что это на самом деле, разом обрушилось на нее. Еще утром Элиз была так счастлива, а теперь жизнь разрушена в один миг. Но самое страшное, что Кейти где-то там — совсем одна, напугана, и Элиз ничего не может с этим поделать. Она всегда боялась бросить открытый вызов отцу, не смогла и в этот раз. И только она и ее слабость виноваты во всем, что случилось с ней и Кейти.              Элиз забралась на кровать прямо в одежде и обуви — сейчас ей все равно на дорогое бежевое покрывало, привезенное откуда-то из Европы. Подтянув к себе колени, она уткнулась в них и заплакала. От бессилия, разрывающего чувства вины, беспомощности, испепеляющей ненависти к себе за то, что подвела Кейти. Ей хотелось, чтобы вместе со слезами утекли и терзающие душу чувства, но с каждой секундой становилось только хуже.              Вдруг Элиз услышала стук в дверь, но ничего не ответила. Ее не волновало, кто и зачем пришел — она не хотела никого видеть. Стук повторился уже настойчивее, но Элиз по-прежнему молчала, лишь вытерла слезы и промокнула щеки мягкой тканью покрывала. Когда снова постучали, она не выдержала и выкрикнула:              — Убирайтесь!              Однако дверь все равно отворилась. На пороге Элиз рассчитывала увидеть отца, но это оказался Джонатан. Впрочем, его хотелось видеть еще меньше. Она отвернулась, когда тот извинился, что вошел без разрешения, и подошел немного ближе.              — Что? — Все еще сотрясаясь от всхлипов, Элиз не смотрела на него. — Пришел, чтобы рассказать мне о том, как я пала? Мне не нужны твои нравоучения, Джонатан.              — Ты правда ее любишь? — вопреки всем ожиданиям спросил тот.              Элиз удивленно посмотрела на него, боясь увидеть ухмылку на губах, но брат говорил серьезно и, похоже, на самом деле ждал ответа. Но зачем ему знать об этом, если он на стороне отца? Или нет? Неужели Элиз настолько нужно было обвинить кого-нибудь в своих ошибках, что она так просто увидела предателя в Джонатане — единственном, кто ее всегда поддерживал?              — Всем сердцем, — искренне ответила она.              — Тогда я помогу тебе, — решительно сказал тот.              — Но… почему? — Элиз не могла поверить, что, возможно, еще не все потеряно.              Джонатан тяжело вздохнул и заметно помрачнел:              — Потому что я знаю, что значит — любить того, с кем быть нельзя.