Мелодия наших касаний

      Антон, кажется, уже привык к небольшим прогулкам по городу после пар в университете. Он часто заглядывал в летний сад и зарисовывал наброски статуй и фонтанов; гулял по Дворцовой набережной и вдыхал свежий воздух, вглядываясь в зеркальную гладь Невы. Осенью намного меньше туристов, чем обычно, поэтому улицы были довольно свободные. Присев на тротуар на площади возле Эрмитажа, Антон вытащил из кармана немного спутанные наушники и вставил их в уши, включив недавно услышанную им песню с незамысловатыми строчками. После он открыл рюкзак и смог найти мягкий карандаш и какой-то небольшой клочок бумаги, решив зарисовать Триумфальную арку с установленной наверху скульптурой колесницы и лошадей. Как Антон помнил из пар, связанных с историей искусств, в повозке стояла римская богиня победы Виктория, и хотя она, скорее, означает выигрыш в военных сражениях, для Шастуна это значило чуть больше.       Тонкие тёмные линии мгновенно появлялись под его рукой, и вскоре стали узнаваться очертания арки. Некоторые прохожие шли мимо и с любопытством рассматривали, что рисует юноша, и мысленно признавали, что он рисует очень неплохо. Только вот самому художнику эти взгляды не очень нравились: хотелось бы найти красивое место, где не будет людей: только он и мольберт с холстом и вдохновением, которое в последнее время стало заявляться гораздо чаще обычного. Было ощущение, словно каждый человек хочет заглянуть ему прямо в душу и разглядеть все воспоминания и мысли, спрятанные где-то глубоко внутри, даже от него самого.       Подул холодный ветер и Антон сильнее укутался в свою куртку. Он прорисовал колонны, тёмные барельефы, скульптуры и, сделав заключительные штрихи, спрятал лист и карандаш в книгу, чтобы зарисовка не помялась.       На улице стало холодать. Со стороны дороги летели последние жёлтые листья и долетали до площади, кружась вокруг людей. Солнце, которое до этого светило, но уже не грело, спряталось за тучами. Погода испортилась так же стремительно, как и хороший настрой Антона на день. Он быстро собрал свои вещи и решил пройтись по Дворцовой набережной в направлении к своей съёмной квартире. Всё же он любил здесь прогуливаться, стоять на эрмитажном мосту и разглядывать здания на другом берегу Невы. В руках Антона оказалась вытащенная из кармана сигарета, которую он мгновенно поджёг и закурил, пуская в воздух дым. Его руки слегка дрожали от холода, и парень попытался спрятать ладони в рукавах.       В какой-то момент Антон вспомнил позавчерашний вечер: тот самый ресторан и та чёртова игра на рояле загадочного пианиста, который был замечен лишь мельком. Мелодия продолжала звучать в его голове и, кажется, пробралась во все уголки сознания. Шастун пытался отвлечься, подумать о каких-то других вещах — бесполезно. Он продолжал возвращаться в тот день и проживать эти несколько мгновений снова и снова.       Окурок оказался притоптан ботинком на тротуаре.

***

      Знакомая входная дверь и вывеска перед глазами. Ноги сами снова привели Антона к этому месту, и он сам не знал, почему. Возможно, чтобы снова услышать прекрасный звук фортепиано, а может быть просто увидеть тайного музыканта. Из здания через окна лился свет и освещал брусчатку, по которой проходили люди. Начинался дождь, и первые капли упали на землю, поэтому Антон, недолго думая, зашёл в ресторан.       За эти пару дней здесь практически ничего не изменилось. Разве что помещение было светлее из-за зажжённых хрустальных люстр. Антон прошёл дальше в самую глубь помещения, сев за столик рядом со сценой, чтобы лучше видеть рояль и пианиста. Он не стал ничего заказывать — сейчас ему было всё равно на это. Поэтому оставалось лишь ждать выступления.       Прошло около двадцати минут, когда свет погас и остались гореть только свечи на столах гостей заведения. К роялю стал подходить мужской высокий силуэт и садиться за музыкальный инструмент. Антон затаил дыхание и с интересом наблюдал за происходящим. Неизвестный мужчина мягко опустил руки на клавиатуру рояля, и в ресторане прозвучали первые ноты. Весь зал погрузился в полную тишину, и посетители, которые разговаривали до этого, резко замолчали. Сначала музыка играла очень тихо, но постепенно громкость и темп росли.       В один момент Антон осознал, что он раньше слышал эту песню, которую играл музыкант, и теперь в своей голове он прокручивал слова:

I'm tired of being what you want me to be Feeling so faithless lost under the surface

      Включились прожектора, которые озарили сцену, и теперь парень наконец смог рассмотреть пианиста: тёмные, чуть волнистые волосы, едва заметная линия скулы и напряжённое лицо — возможно, музыкант был очень сосредоточен на игре. На нём был классический чёрный костюм, который идеально сидел на мужчине и чуть облегал стройное тело. Манжеты на пиджаках закрывали его ладони, и были заметны очертания тонких длинных пальцев, которые осторожно касались чёрно-белых клавиш. Антон сделал вывод, что этот музыкант был хорош собой, и наверняка некоторые из зрительниц зала уже думали о том, как привлечь его внимание.

Every step that I take is another mistake to you Caught in the undertow just caught in the undertow I've become so numb I can't feel you there I've become so tired so much more aware

      Эти строки парень проживал прямо здесь и сейчас. Потому что он действительно оцепенел: неподвижно сидел на своём месте и пытался не забыть, как дышать. Слушал, слушал, слушал эту композицию и пытался понять, почему его так привлекла игра именно этого пианиста и ничья другая. Что такого цепляющего, что такого секретного таится в нём, раз так хочется раскрыть, узнать поближе и продолжать слушать.       На заключительных импровизационных аккордах мужчина закрыл глаза и чуть откинулся на спинку своего стула. В помещении раздались хлопки, только Антон продолжал сидеть, словно застывшая статуя. Он просто смотрел вперёд себя, нечасто моргая, и пытался собрать все свои мысли воедино.       После еще нескольких сыгранных композиций пианист поднялся со своего места и поклонился, приложив руку к груди, но на его лице не было никаких эмоций. Шастун пытался углядеть хоть что-нибудь: какое-то движение или едва заметную морщинку, которые выдавали бы чувства мужчины.       Ничего.       Опомнившись, Антон мотнул головой и встал из-за стола, направившись в сторону рояля. Когда парень оказался рядом, музыкант поднял голову и взглянул на нежданного гостя.       Глаза.       Антон сразу посмотрел в голубые глаза мужчины, которые были словно два океана, обрамляемые длинными пушистыми ресницами. На лице и открытой части шеи — россыпь родинок, из которых, как подумал Антон, можно составлять созвездия.       Мужчина прикусил губу и наклонил голову в ожидании какого-то вопроса или, что бывало чаще, персональной похвалы об игре. Он изучал парня перед собой: светлые, немного спутанные волосы, тёмно-зелёные глаза и окольцованные пальцы рук. Смерив его сверху вниз, пианист решил, что теперь есть новый претендент на звание самого высокого человека после него самого.       — Здрасте, я… — Антон немного задумался о том, как поконкретнее выразить его мысль, которая витала в его голове последние два дня. Он помялся на месте и спрятал руки в карманы, пытаясь скрыть небольшое волнение. — Позавчера вечером вы играли какую-то очень красивую мелодию.       Вопросительно подняв брови, мужчина развернулся к Антону, и тогда тот попытался сквозь поднявшийся в помещении шум тихонько напеть мелодию так, как её запомнил. Спустя несколько секунд музыкант улыбнулся и, повернувшись к роялю, стал наигрывать ту самую мелодию, которая пробралась Шастуну в мысли, словно под самую кожу. Она лилась по всему помещению и на мгновение показалось, что всё, кроме музыки, снова затихло. Даже часы у дальней стены перестали тикать, а стрелки бесшумно перемещались по циферблату. Антон вслушивался в каждый звук, издаваемый фортепиано, и как завороженный наблюдал за перемещающимися по клавиатуре руками.       — Я так понимаю, вы мой постоянный тайный зритель? — мужчина закончил игру, просверливая взглядом музыкальный инструмент, а после с улыбкой развернулся к Антону.       — Не совсем, я просто... Я в тот день впервые зашёл в ресторан и мне очень понравилась ваша игра, — честно ответил парень, перекинув свой взгляд на ту самую стеклянную вазу, которая стояла на рояле — на дне всё ещё лежали его купюры. — И давно вы играете?       — Вообще я начал интересоваться музыкой в восемь лет, — мужчина задумался, поправив выбившуюся прядь волос, и отвёл взгляд, словно что-то вспоминая. — Но иногда мне кажется, будто я играл с рождения. Вся моя жизнь состоит из музыки.       — Это заметно, — губы Шастуна вытянулись в едва уловимую улыбку. — Я Антон, кстати, — парень протянул руку.       Пианист обратил своё внимание на этот жест и долго смотрел на вытянутую к нему ладонь для рукопожатия. В его голове словно двигались какие-то шестерёнки, потому что, не шевелясь, он продолжал глядеть на окольцованные пальцы. В конце концов, опустив свой взгляд на собственные руки, пианист лишь сильнее натянул рукава пиджака и спрятал их в карманы. В глазах промелькнула растерянность.       — Арсений Попов, — ответил музыкант и постарался унять свои эмоции, натянув довольно приветливую улыбку.       Антон не мог понять причину такого поведения: Арсений не выглядел как невежливый грубый человек. Скорее, немного потерянный и полностью поглощённый музыкой. Может, Попов в принципе не был обычным человеком, и за его маской пряталось что-то ещё, что пока парень был не в силах разгадать. Скрытные личности привлекают многих, но не все готовы принять то, что находится за огромной стеной, выстроенной явно не за пару дней.       Кивнув, Антон развернулся и уже было собирался уйти из ресторана, как позади раздался бархатный голос:       — Стишок другого лета.       — Что?       Антон вернулся в прежнее положение и с непониманием взглянул на Арсения.       — Стишок другого лета, — повторил мужчина, снова начиная играть знакомую Шастуну мелодию. — Та мелодия, про которую ты спрашивал. Её написал Ян Тьерсен к одному из французских фильмов.       А может, юноша просто бредит, и на самом деле нет ничего такого необычного? Просто очень талантливый пианист, который, как казалось Шастуну, заслуживает сцену побольше, чем в этом ресторане. Поэтому в ответ он только улыбнулся, попрощался с Арсением и вышел из заведения.       Он не мог дать точный ответ на все свои мысли, но в одном абсолютно уверен:       ему бы хотелось поближе узнать этого Арсения.

***

      На улице давным давно стемнело и Антон, сойдя на нужной ему станции метро, поспешил домой. Оказавшись в подъезде, он поднялся к своей квартире, миновав четыре этажа, открыл дверь и зашёл в помещение.       Его встретила тишина, как и всегда все эти несколько месяцев проживания в Питере. Уже родные, чуть обшарпанные стены, небольшой шкаф, куда парень повесил свою куртку. Он прошёл в свою комнату, где стояла незаправленная кровать: Антон с утра опаздывал в универ, поэтому он просто наплевал на какой-то порядок. Бросив рюкзак на стул, Шастун упал на свою постель и на несколько секунд закрыл глаза, переваривая в голове сегодняшний день, в частности последние несколько часов. С этими недавними воспоминаниями парень вытащил телефон и стал залипать в соцсетях, проверяя последние новости и добавив мелодию из ресторана в свой плейлист. Он заметил несколько сообщений, присланных Димой — однокурсником, с которым за короткое время Антон стал немного общаться. Тот в последнее время часто говорил о Кате, которая была в их группе. Шастуну было забавно наблюдать, как его друг пытался добиться её внимания (способы для этого гениальны, по его мнению), но всё же искренне верил, что у Димы всё получится.       Спустя некоторое время Антон о чём-то задумался, наклонив телефон к себе, а затем разблокировал его и стал вводить одно конкретное имя в поиске по людям. Самая первая высветившаяся страница оказалась той, что он искал. Аккаунт был практически пустой, за исключением нескольких чёрно-белых фотографий. На одной из них, которая стояла на главной, был Арсений на фоне какой-то улицы Петербурга. Нахмуренный, в чёрном тёплом пальто и со стаканом кофе в руке. Именно этот профиль, который Антон заметил на фото, он разглядел в начале вечера в свете прожекторов.       Палец Антона задержался над синей кнопкой с надписью «добавить в друзья». Нужно ли ему вообще какое-то общение? А Арсению? Парню несомненно нравилась виртуозная игра Попова, мастера своего дела, но готов ли он к общению с человеком из этого огромного города, где людей, которых он знает, можно по пальцам пересчитать. Может, Арсению вообще не сдалась какая-то дружба, учитывая его реакцию на протянутую руку в ресторане?       С этими мыслями Антон заблокировал экран телефона и положил телефон на прикроватную тумбу, собираясь идти ко сну.