Мелодия наших касаний

      Прошло несколько дней после первой встречи Антона с Арсением. Парень практически отошёл от произошедших с ним событий, а мелодия, которая, как он выяснил, из фильма «Амели», уже не стояла на первом месте в его мыслях.       Правда, сейчас ему и было не до этого, потому что Антон сидел на паре по истории искусств, которую он не любил. Точнее, ему было интересно узнавать про архитектуру эпохи возрождения или барокко, но сам преподаватель — Виктор Васильевич или, как называли его в группе, Микеланджело, так как все разговоры он сводил к этому скульптору и художнику, — отбивал всё желание хоть как-то работать на занятии. Поэтому Антон просто бездумно пытался что-то записывать и листал книгу, на страницах которых были описаны различные направления искусства.       — Шастун?       Антон дёрнулся от резко услышанной собственной фамилии и поднял взгляд, столкнувшись с преподавателем, который сейчас стоял напротив него. Парень недоумённо глядел на него, как бы спрашивая, в чём проблема.       — Ты ответишь на мой вопрос или нет? — спрашивал историк, постукивая пальцами по поверхности его стола в ожидании.       — Извините, я прослушал, — Антон уверен, что он бы смог ответить на любой вопрос по этому предмету, но это была не заслуга Виктора Васильевича, а лишь его собственный интерес. — Можете повторить?       Но, конечно, такого шанса Микеланджело, чёрт его побрал, не дал, а вместо этого прошёл обратно к своей кафедре и что-то записал в своём блокноте.       Блять.       Долбанные понедельники. Они были хоть когда-нибудь нормальными? Это какой-то проклятый день недели, иначе своё невезение именно в эти дни Антон по-другому объяснить не мог.       После пар Шастун заметил, как Дима подошёл к Кате, но отчего-то не начинал с ней разговор, видимо, пытаясь подобрать подходящие слова. Антон наблюдал за всем со стороны, прислонившись спиной к прохладной стене, и ожидал развязки этой великой драмы. По ней бы только постановки в театре ставить, не меньше. Его друг всё-таки осмелился заговорить с девушкой, но издалека их не было слышно. Однако по выражению лица Кати было понятно, что она не очень-то хочет сейчас с ним общаться, и, возможно, куда-то спешит. Тогда на полупустую аудиторию раздался Димин голос:       — Кать, ну где мне найти билет в твоё неприступное сердце?       Антон закатил глаза: он не ошибся, действительно драма во плоти. Кажется, в мелодрамах слишком часто используют подобные фразы. В ответ на вопрос Катя растерянно хмыкнула, немного сочувственно взглянув на Диму, а после прошла мимо него и вышла из кабинета. Когда Поз подошёл к парню, тому оставалось лишь ободряюще похлопать друга по плечу и постараться перевести тему, чтобы лишний раз не давить на больные точки. Они вместе вышли из помещения, направляясь к выходу из института. Антон захватил из гардероба свою куртку и накинул её на свои плечи — сегодня было довольно холодно.       — Я не понимаю, почему она не обращает на меня никакого внимания, — начал Дима, тяжело вздохнув. Ему кажется, что он просто сдастся, потому что руки уже опускаются, а все надежды уже где-то на горизонте, который удаляется каждый раз, как парень приближается к нему. — Может, просто не судьба, а, Тох? — обратился он к Антону, когда они уже спускались по лестнице, а холодный ветер на улице принимал их в свои ледяные объятия.       — Может, пока на время просто… Отступишь? — Антон не был сведущ в проблемах отношений. Нет, он, конечно, давным-давно встречался с его одноклассницей Ириной, но это особо ничем хорошим для него не закончилось. Поэтому парень явно не советчик в этом плане, но ему очень хотелось как-то поддержать друга. — Если будешь дальше так давить, она окончательно забьёт на тебя. Дай ей время.       — Возможно, но сколько придется ждать? День? Неделю? Или, может, год? — Дима тряхнул головой, и его очки на переносице чуть слетели на кончик носа. Он поправил их и накинул рюкзак на плечо. — Ладно, всё равно шансы уже очень малы.       Дима признал правоту Шастуна, поэтому только устало вздохнул и посмотрел в сторону Фонтанки. Может, он действительно порой перебарщивает, и ему нужно быть чуть сдержаннее и спокойнее… Как бы то ни было, Антон всё равно поддерживал своего друга, несмотря ни на что. Он видел, как Позов сох по Кате и продолжал верить в него. В них.       На улице уже вечерело. Солнце медленно скрывалось за верхушками зданий и дарило Санкт-Петербургу последние лучи и своё тепло. Все прохожие спокойно возвращались с работы и учёбы. Они шли к своим семьям, а может и к друзьям, чтобы весело провести свой отдых. Машины носились по дорогам и мигали своими фарами. Всё в городе было умиротворённым, и жизнь текла своим чередом, без спешки. И Антон вливался в этот размеренный ритм Питера, оглядываясь по сторонам. Он впервые за несколько дней чувствовал себя очень спокойно, и это было очень непривычно для него. Обычно Шастун был вечно напряжён и нервничал из-за всего происходящего вокруг, и это преследовало его с самого детства, которое было отнюдь не счастливое.       Все люди вокруг него могли сейчас прийти домой и почувствовать тепло объятий их семей и просто действительно оказаться дома. Только вот Антону теперь это чуждо, потому что каждый день квартира встречала его холодом и тишиной. И это очень сильно давило на него своим грузом.       Антон попрощался с Димой, потому что тому нужно было бежать на какую-то встречу, а после он направился в сторону Дворцовой набережной. Что-то вечно тянуло его туда, и Антон сам не мог дать точного ответа, причины. Может, потому что он любил смотреть на Неву и Петропавловскую крепость на другом берегу, разглядывать мосты и то, как их разводят по ночам. А может, из-за холодного ветра, который обдувал его лицо и отрезвлял от эмоций, которые нередко охватывали парня. Антон шёл к реке и вытащил из кармана своей куртки пачку сигарет с зажигалкой. И когда он успел стать таким зависимым от никотина? Эта необходимость в лёгком физическом вреде своему здоровью… И ведь он осознавал, что зависимость — вещь хреновая, но ничего не мог с этим поделать. Поэтому он поджёг сигарету и выдохнул дым изо рта в потемневшее небо.       Воспоминания о прошлом стали медленно подступать к нему, но Антон постарался отгородиться от них, выстроить высокую стену, которая хотя бы ненадолго, но сдержит этот натиск, а после рухнет снова. Парень оказался на набережной и глядел, как зажигаются фонари, освещавшие всю улицу. В зданиях начинали появляться огоньки света, и с каждой минутой их становилось всё больше. В небе загорались первые звёзды — на удивление, сегодня погода была практически безоблачной.       Подходя к ограждению, Антон обратил внимание на человека, который опирался на забор, и этот профиль ему внезапно показался очень знакомым, но черты нельзя было разглядеть, так как мужчина стоял вдалеке от фонаря. Парень подошёл поближе и узнал этого человека. Его волосы были немного растрёпаны, на плечах висело длинное чёрное пальто, и он, судя по всему, думал о чём-то, закрыв глаза. Это был Арсений. Мужчина выглядел более встревоженным, чем тогда, в ресторане. Брови его были нахмурены, а губы сильно искусаны. Его руки мелко дрожали то ли от холода, то ли от каких-то спрятанных внутри эмоций. Когда Антон оказался рядом, то Арсений испуганно обернулся и, увидев, кто стоял возле него, удивился и едва заметно улыбнулся в знак приветствия.       — Не ожидал тебя здесь увидеть, — признался парень, становясь рядом с Поповым.       Они вместе развернулись к Неве и теперь наблюдали, как по ней плыли одни из последних лодок с туристами в этом году. Огни зданий отражались в воде и мигали как-то по-особенному — Антону вспоминались фотографии размытых гирлянд, которые совсем скоро начнут появляться на зданиях из-за приближения Нового года.       — Любишь гулять по ночам? — спросил Арсений, постепенно становясь более спокойным: может, оно действительно так было, а может, он решил на время всё спрятать в себе.       — После универа решил пройтись по городу, но не думал, что кого-то встречу.       — Так ты студент? — усмехнулся Попов, повернув голову к Антону. — Не подумай, у меня нет каких-то стереотипов насчёт этого, но мне казалось, что ты немного старше. Кем будешь?       — Архитектором. Правда, сначала я хотел в художественное училище, но… Из-за родаков не срослось.       Воспоминания неприятно обожгли его изнутри, поэтому Антон хотел как можно скорее перейти на другую тему. Все эти мысли о его семье давили на него, и, казалось, что ещё чуть-чуть, и его черепная коробка лопнет от этого потока негатива. Конечно, были и приятные моменты, за которые парень хватался из последних сил, но они постоянно ускользали у него из пальцев, не оставляя после себя ничего. Может, раньше его детство и было счастливым, но в подростковом возрасте вся жизнь полетела в тартарары, и большую часть из неё он хотел забыть, лишь бы не было так плохо.       Он любил свою мать, и, наверное, это единственное, что тянуло его обратно в Воронеж. И ради неё Антон был готов сорваться, бросить всё и хотя бы на несколько дней оказаться рядом, просто обнять и поговорить о чём-нибудь не только через трубку телефона, когда даже не видно её родных зелёных глаз — таких же, как у парня. Он бы сделал это, но после вспоминал о том, что его вытолкнуло из этого города, который уже не был для него так близок, как раньше, и желание вернуться сразу же пропадало. Встречаться со своим страхом лицом к лицу ему казалось безумным шагом, на который пойдёт только совсем отчаявшийся человек, ведь это возвращение назад, в прошлое. А Антон не хотел вспоминать этот этап, ему не нужны лишние хлопоты здесь, в Питере, из-за того, что происходит за тысячу километров от него. Только за маму он всё равно переживал, поэтому звонил хоть иногда спросить, как у неё дела. Может, он когда-то решится и разберётся со всем, что накопилось в его тёмном прошлом, и тогда Шастун окончательно избавится от этого тяжёлого груза, лежащего на его плечах. Но не сейчас. Он не готов.       — Почему музыка? — спросил Антон, переключаясь на другую тему для разговора, чтобы не привлечь лишнего внимания. В один день он задавался этим вопросом. — Почему ты выбрал именно её?       Арсений задумался, отведя свой взгляд от Антона и уставившись в зеркальную гладь Невы. Он увидел своё отражение, и мужчина словно увидел что-то неприятное ему, потому что он сразу поднял глаза и отвернулся. Это поведение показалось Шастуну немного странным, но он не хотел давить. В конце концов, возможно, ему просто показалось, и тогда парень только отпугнёт нового знакомого своей навязчивостью.       — Моя мама раньше часто играла на стареньком фортепиано в нашей квартире. Мне тогда было года четыре, — вспоминал Арсений, постоянно одёргивая рукава своего пальто. — Я постоянно садился рядом и слушал, как она играет. В основном это была либо классика, либо что-то из семидесятых или восьмидесятых. Эти песни и мне приелись, — хмыкнул мужчина, постепенно развернувшись к своему собеседнику, и его лицо снова осветилось фонарём.       Теперь можно было вблизи разглядеть, как падали тени от его длинных пушистых ресниц, и те самые голубые-голубые глаза, которые почему-то сильно запомнились Антону. Наверное, он ещё никогда не встречал глаза такого яркого оттенка, как у него. От холодного ветра, который веял с Невы, волосы слегка развевались, и прядки спутывались между собой.       — Значит, ретроман? — Антон практически не был удивлён, потому что когда он натыкался в интернете на разные статьи про музыкантов, то чаще всего они говорили про песни прошлого века. Но это только большинство, потому что…       — Есть исключения, конечно, — Арсений сделал намёк на исполненную им композицию в последний день их встречи, потому что тогда песня была не очень старой. Антон удивлённо поморгал, потому что, видимо, мало того, что Попов является невероятным пианистом, так ещё у него имеется талант к чтению мыслей. — Битлз, Оазис, Пинк Флойд, Скорпионс… Последних мама особенно любила, — мужчина немного помедлил, о чём-то размышляя, и тряхнул головой. — Я так понимаю, у тебя другие вкусы в музыке?       — Я рэп люблю, но часто могу слушать просто то, что понравится. Знаешь, исключения, — Антон выделил это слово, на секунду взглянув на Попова, который выдал смешок, и улыбнулся.       Всё же есть в этом человеке что-то, что так цепляло и манило к себе. Хотелось узнать больше, ближе и, возможно, даже хорошо подружиться с ним, если повезёт. Друзей у Антона кроме Димы особо и не было, поэтому парень был бы только рад кому-то новому в своём кругу общения. Тогда, может быть, в его маленьком мирке станет ещё чуточку спокойнее, а буря утихнет на долгое время, потому что не будет маячить перед ним на первом плане. И ведь это действительно работало: сейчас весь интерес Антона был прикован не к его собственным мыслям в голове, а к мужчине рядом с ним. Парень думал о том, что Арсений наверняка питерских кровей: его вид и манера поведения, общения… Всё выдавало типичного интеллигента в Питере, но явно не типичного человека в целом. Они знакомы совсем недавно, но Шастун замечал, что новый знакомый немного выделяется для него на фоне других. Все люди — серые, обычные. А Попов — яркий, словно бунт разных красок на холсте. Хаотичные мазки не сочетающихся на первый взгляд цветов, которые образовывали целостную картину: она завораживала и отзывалась чем-то внутри.       — А ведь я тоже мог быть таким же, как ты, — вдруг отозвался Антон, засунув руки в карманы — становилось холоднее. Арсений непонимающе взглянул на парня. — Ну… пианистом. Или гитаристом на крайняк, — усмехнулся он, вспоминая те года с улыбкой на лице. Мужчина внимательно следил за переменой эмоций на его лице. — Мне в детстве многим нравилось заниматься, поэтому я часто рисовал, но при этом мечтал научиться играть на чём-нибудь. А в семь лет мама поставила мне выбор: либо художка, либо музыкалка. Как видишь, я выбрал первое, — до этого глаза Антона сияли, как у ребёнка, хотя на вид он и был уже взрослым парнем. Всё же раннее детство разливалось теплом внутри него. — Я, конечно, после окончания художественной школы думал научиться играть самому, но так из этой идеи не вышло ничего больше…       — Я мог бы тебя научить.       Тишина. Были слышны только разговоры прохожих вдалеке, гул машин и шум волн Невы. На мгновение всё застыло. Антон не мог представить, что его разговор о давней мечте мог закончиться вот так. Слишком внезапно и… неожиданно. По правде говоря, Арсений сам не понимал, почему он предложил парню свою помощь, настолько просто и без промедлений. Что-то двигало им внутри, и он не в силах был этому противостоять. Да и не хотелось особо этого делать. Шастун несколько секунд простоял с открытым ртом и удивлённо взглянул на мужчину. Вот уж, действительно, человек, который отличался на фоне остальных.       — Ты сейчас серьёзно?       — Без шуток.       — Почему?       Ответ на этот вопрос Арсений дать не мог. Он не знает, почему так поступил, поэтому был поражён не меньше Антона. Его глаза метались из стороны в сторону в попытке найти хоть одну адекватную причину.       Их не было.       — Мне… Не хотелось бы проводить вечера в одиночестве, а тут я смогу потратить своё время в приятной для меня компании с пользой для кого-то, — Арсений надеялся, что это прозвучало максимально убедительно и не вызвало никаких подозрений. Он слегла улыбнулся и стал выжидающе глядеть на парня. — Ну так что?       Антон взвешивал все «за» и «против». Хотя он и не знал Арсения достаточно хорошо, но это обучение как раз стало бы неплохим шансом узнать его поближе. Да и исполнение давней мечты тоже очень радовало парня. Он снова чувствовал себя ребёнком, которому каждая мелочь доставляла неимоверную радость. Если Антон упустит сейчас этот шанс, то неизвестно, когда он придёт снова: может через месяц, а может через годы. А может и не наступит никогда, и такие мысли парня совсем не радовали. Тяжело вздохнув, Шастун обернулся к Арсению и дал свой ответ:       — Хорошо, я согласен.       Арсений облегчённо улыбнулся, одёргивая рукава и прикрывая ими большую часть ладоней. Всё закончилось намного лучше, чем могло бы быть в его ситуации. Антон мог либо проигнорировать эту помощь, либо просто послать его к чёрту — Попову попадались на пути такие люди, поэтому он предпочитал обходить их стороной сразу же, чтобы не набраться проблем на свою голову. Но даже сейчас в его жизни присутствуют такие знакомые, которые так прочно повязли здесь, что Арсений не может их вытравить из своей жизни.       — Ладно, тогда в субботу вечером в ресторане, после закрытия? — Антон кивнул в ответ, сильнее укутываясь в ткань своей куртки — было уже довольно холодно.       Из-за резкого изменения температуры они решили отправиться по домам. Увидев, как за горизонтом скрылись последние лучи солнца, Антон и Арсений направились к ближайшей станции метро. По пути они большую часть времени молчали, потому что пытались привести в порядок свои чувства. Антон давно не испытывал чего-то подобного при знакомстве и простом разговоре с человеком. Он смаковал каждую фразу и едва уловимое движение, изменение мимики на лице, что хоть как-то могло выдать состояние его собеседника и дать понять: с ним не одним такое происходит. И парень даже не знает, приятно ли ему это чувство или нет.       В последнее время для Антона Питер вместо серого и мокрого города Достоевского стал красочным и ярким, как у Пушкина. Мир продолжал приобретать свои особенные краски, и, может, это ощущение останется с ним надолго. Хотя бы просто до конца этого одного единственного вечера, который уже разнообразил постоянные вечерние прогулки парня. Он определённо не зря переехал в Санкт-Петербург, потому что его жизнь практически началась с чистого листа. Только вот на ней отпечатались чернила с предыдущей страницы, оставляя после себя воспоминания, воспоминания, воспоминания… Наверное, они навсегда останутся с Антоном и будут сопутствовать ему по жизни. Но ведь возможно сделать так, чтобы эти мысли были не настолько навязчивыми и надоедливыми, вылезающими изо всех возможных щелей? Парень надеялся, что рано или поздно наступит та беззаботная и счастливая жизнь, о которой твердят во всех сказках со счастливым концом, рассказанных ему мамой в детстве. Лишь бы наступил этот долгожданный хэппи энд.       В небо появились и сгустились облака: всё говорило о том, что скоро начнётся дождь. Антон и Арсений спустились по ступеням в метро, в котором была толкучка из-за того, что люди возвращались с работы домой. Им нужно было ехать в разные стороны, поэтому каждый ожидал свой поезд, стоя в центре длинного помещения и разглядывая высокие разрисованные потолки.       — Только не забудь прийти в субботу. Или в крайнем случае, если передумаешь, я пойму, но…       — Я не передумаю, — Антон был уверен в своём выборе, и сейчас отступать не было абсолютно никакого смысла. Он уже сделал этот шаг, и обратно парень вернуться не сможет: позади только бездонная пропасть. — Я приду.       Арсений улыбнулся, а после прислушался к шуму в тоннелях — приближался поезд Антона. Он похлопал парня по плечу, а тот развернулся и направился к ближайшему вагону.       — Я буду ждать, — прозвучало очень тихо, и Арсений подумал, что его голос потонул в этом шуме, но Антон всё же уловил эти слова.       Едва протолкнувшись, парень обнаружил пару освободившихся мест и скорее ринулся к ним, пока их никто не занял. Посмотрев в окно, он заметил, что Арсений всё ещё стоит и провожает взглядом приходящий в движение поезд.       Последнее, что увидел Антон перед тем, как погрузиться в полумрак тоннеля — это Арсений, который развернулся и направился в противоположную сторону к своему поезду.