На коне

      Много позже Джеку станет интересно, как именно Салазар зациклился на нём. Сейчас же его беспокоит только одно: как бы испанца как-нибудь... расциклить? То, что его не хотят убивать - хорошо и очень, а то, что его хотят - плохо, хотя не очень. Не так плохо, как если бы его хотели убить, но вообще Джеку было бы проще с этим смириться, если бы после того, как Салазар удовлетворил свой интерес в первый раз, пират смог бежать с корабля. Ну правда, было бы даже милосердно оставить ему возможность сбежать, поруганному, повздыхать грустно в кабаках, залить скорбь по своей чести ромом и трагично отворачиваться при любом упоминании Морского Мясника, интригуя всех.       Но когда деревянная девка снова швырнула пирата к его ногам, Армандо поднял того за шкирку и прохрипел в лицо:       - Tu eres mia*1. Это не на один раз.       - Обойдёмся двумя?..       Пока Воробья нетерпеливо раздевали, усадив на стол в капитанской рубке, он уворачивался от поцелуев в губы и продолжал нести ерунду:       - Ну ладно, уговорил, ненасытный. Тремя? Эй, эту пуговицу я любил! Пятью? Десятью?!       И всё же не увернулся, задавленный жаром поцелуя мрачного испанца. После первого дня Джек ошалело пялился в потолок каюты, сложив руки на животе и стараясь лежать как можно ближе к краю кровати. Так он лежал и думал о жизни до тех пор, пока Салазар не перевернулся на другой бок. Обездвиженный, тяжело дышащий Джек тогда уже явно паниковал о жизни. Наутро, когда испанец проснулся и молча принялся раздевать огрубелыми пальцами всего час назад уснувшего пирата, о жизни он зачертыхался.

***

      Ром закончился, на горизонте светлая тонкая полоска намекала на рассвет. Бутылка от рома грустно плавала в лужице на песчаной насыпи, изредка ударяясь о погружённые ноги Джека, сигара - там же. Дыма, которому Воробей рассказывал, больше нет, а он всё не мог остановиться. Он обращался то к горизонту, то к морю, то к ногам, спрятавшим пальцы под водой и песком.       - Компромиссы, это основа сотрудничества! Да, компромисс - это когда все одинаково недовольны, но это хотя бы честно! А он что?! "Я не иду на компромиссы с piratas!*2 ~" - наклоняясь и кривляясь, передразнивая Армандо. - Спать значит можно, а договариваться нельзя, вот как?! - уже нормальным голосом, выпрямившись и оскорблённо вскинув подбородок. А потом вдруг осёкся и оглянулся, но увидел только пустой берег и стену деревьев, за которыми начинались джунгли.       Вздохнул. Толкнул бутылку большим пальцем, и та задрейфовала в другую сторону. Первое время Джек не мог его возненавидеть. Очевидно, что именно так следовало реагировать, и Джек пытался, но мысли то и дело неуловимо перескакивали на то, какими нежными становятся огрубелые руки Армандо Салазара, когда он трогает ими Джека. Словно он хрупок, словно вскрикнет от грубого шлепка, а подведённые сурьмой глаза заблестят от стянутых на затылке волос. Нет, Джек вскрикивал от неожиданности, а от удовольствия... От удовольствия... Чёрт возьми, Джек плакал от удовольствия и первую неделю тупо смотрел на воду целыми днями, изредка дёргая носом, губами и левым глазом. С красотками бывало хорошо до крика, до изнеможения, до мольбы не уходить, до привязывания к кровати, но до слёз - ни разу. И надо же было именно испанцу докопаться до каких-то глубин Джека Воробья, до непонятного, до того, о чём Джек вообще не знал, что там что-то есть, и где пустота вдруг распустилась переполняющей силой бытия.       Уронил голову на руки. Лёгкие и тёплые судороги под ложечкой. У него вообще был шанс поступить по-другому, или испанец с самого начала всё продумал?       Рассвет зачинался.

***

      На борт "Немой Марии" вступил контр-адмирал Перес со своими тонкими выпирающими вперёд губками. Он поздравлял Салазара с воскрешением из мёртвых, хвалил корабль и команду, обсуждал с ним что-то насчёт дальнейшей службы испанскому королю, уже в капитанской каюте, а Джек сидел на полубаке, глазея на волны. Члены команды Салазара его полностью игнорировали, и спасибо им за это, но видеть, как перед глазами всё время мелькает унылая испанская форма, пирату было противно. На ещё одного гостя на корабле (о да, Джека Салазар неизменно называл своим гостем) Воробей не обратил внимания. Он слышал незнакомый голос где-то позади, но этого оказалось недостаточно для того, чтобы перестать пялиться на море.       Но, уходя, Перес останавливаетсяся, уставившись на макушку пирата.       - ¿Es eso ... Jack Sparrow?*3 - негромко, неверяще уточняет он у Салазара. Собственное имя совсем немного отвлекает, но испанец отвечает по-английски:       - Собственной персоной. Поймал пару дней назад.       - Bravo, capitán! Es impresionante atrapar a un sinvergüenza tan famoso ... *4       - Gracias*5. Это было не так трудно, - короткий взгляд в спину. Джек, чёрт его раздери, спиной его чувствует! Он это специально! Он это!..       - Debe haber mucha gente reuniéndose para su ejecución*6...       Джеку очень не нравится это "экзекусьон".       - О, боюсь, вы меня неправильно поняли. Я не собираюсь отвозить его на казнь. Поверьте, он больше не опасен - по воле Посейдона никто не покинет этот корабль без моего разрешения, так что ручаюсь за него своей головой.       - С вашего позволения, этот пират обманывал... - Перес тоже переходит на английский, словно надеясь, что так сможет переубедить Салазара, но тот перебивает:       - Не стоит беспокоиться, контр-адмирал, пират здесь на птичьих правах и никого не сможет обмануть.       - Да, мучачо, не переживай, выбраться отсюда невозможно, я проверял! - кричит сверху Джек и спрыгивает, пошатываясь, словно снова пьян. Он идёт к испанцам и на ходу говорит:       - У вас, господа, никакого чувства такта! Мама не рассказывала, что неприлично обсуждать человека за его спиной? У всех испанцев же одна мама, так? Боже храни королеву короля и всё такое, - он двигает корпусом, как на шарнирах, чтобы поворачиваться то к одному, то к другому, видеть то отвращение и лёгкое беспокойство на сухоньком лице, то дьявольские нотки на здоровом и загорелом. Разве прилично восставать из мёртвых в полном расцвете сил?!       - При всём уважении, капитан, не понимаю, для чего вам... - начинает, топорща ноздри и отступая на полшага назад, когда Джек закидывает руку Салазару через плечо и, выпятив грудь вперёд, ничуть не стесняясь того, что кристально трезв (на корабле не было ни капли спиртного, и вода вот-вот грозила стухнуть), заявляет:       - А я его личная шлюха!       И не торопится заглядывать в лицо Салазара - и мимика Переса весьма хороша и выразительна - эк у него морщинки-то да усики задёргались. И тут на спину с размаху ложится тяжёлая мозолистая ладонь - пират даже кренится вперёд, выпучивая глаза и вскидывая руки, чтобы не упасть.       - Видите, Перес, до чего опускается? Сам знает, что никуда отсюда не выберется. Разве станет человек несломленный такое говорить? - произносит спокойно и с достоинством.        Губы Переса нервно и неуверенно растягиваются в улыбке.       - Что, не верите? - от гнева голос Джека становится угрожающим. - Ну, конечно же, разве может испанский офицер?.. Ай! - пират подпрыгивает, оборачиваясь и глядя круглющими глазами на шлёпнувшего его по заду матроса.       - Хватит досаждать капитану, красотка.       Джек даже ругаться, как пират, не может - он сдавленно вопит, как девка, когда один член команды зажимает ему рот, а другой подхватывает на руки. Пират дёргается, но его всё равно уносят, и Салазар, посмеиваясь, объясняет:       - Что возьмёшь с матросов? Не всем дано уметь сдерживать свои потребности. А женщина на корабле к беде.       Перес, чуть подумав, отвечает улыбкой, полной понимания. *1 исп. Ты мой. *2 исп. Пираты (очевидно)) *3 исп. Это что... Джек Воробей? *4 исп. Браво, капитан! Это впечатляет - поймать такого прославленного подлеца... *5 исп. Спасибо. *6 исп. Должно быть, на его казнь соберётся много народу.