Темный дворецкий: Искаженная реальность

Снег в Лондоне начался неспешно, словно небеса осторожно просеивали сквозь сито тончайшую ледяную пудру. Мария стояла у окна гостиной в лондонском особняке Фантомхайв, наблюдая, как белые хлопья тают на тёмной брусчатке. Воздух в комнате был тёплым и пахнул воском и старыми книгами, но сквозь стекло веяло предвкушением зимы.       Именно это зрелище застали принц Сома и Агни, вернувшиеся с очередной безуспешной вылазки. Сома, чьё настроение обычно было подобно солнечному лучу, даже в пасмурный день, остановился как вкопанный, устремив взгляд вверх. Его тёмные глаза расширились от изумления. — Агни! Смотри! Что это? Белые падающие цветы? — воскликнул он, прижавшись к стеклу носом. Агни, вечный тень и защитник своего принца, приблизился и с почтительной нежностью посмотрел на его озарённое детским восторгом лицо. — Это снег, ваше высочество, — мягко объяснил он, и его низкий, спокойный голос наполнил комнату. — Замерзшая вода, падающая с неба. В некоторых странах, таких как эта, это обычное явление зимой. — Снег... — прошептал Сома, зачарованный. — Он так прекрасен. Так чист. Совсем как сахарная вата, но холодный. Зимняя Англия... она имеет своё очарование.

***

Фред Абберлайн, выглядевший измождённым, Сиэль Фантомхайв, сидевший в кресле у камина с чашкой чая, которую только что поставил перед ним Себастьян, уже успел беглым, но острым взглядом изучить бумаги в руках инспекторов. Его васильковый глаз, холодный и аналитический, скользнул по отчётам. — Несколько граждан, вернувшихся из колоний, в частности, из Индии, — произнёс он ровным голосом. — Нападения, грабёж, но не убийства. Жертв раздевали и подвешивали на видных местах с... гневными записками на хинди или урду. Он сделал небольшую паузу, давая своим словам проникнуть в сознание. — Её Величество поручила это дело мне, инспектор Рэндалл, по той простой причине, что выходцы из Индии живут в Ист-Энде. А Скотленд-Ярд, — он слегка наклонил голову, и в его тоне прозвучала лёгкая, ядовитая вежливость, — с прискорбием не имеет ни малейшего понятия, сколько их там и где они скрываются. Это не расследование. Это слепая погоня в лабиринте, который вы даже не потрудились нарисовать. На столе лежала увеличенная фотография одной из записок. Вместо подписи преступник оставил странное, стилизованное изображение — язык пламени, похожий на лепесток или клинок. Сиэль пристально смотрел на него, а его ум, острый как бритва, уже работал, сопоставляя, анализируя, строя догадки.

***

Поездка в Ист-Энд была мрачной. Узкие, грязные улочки, пропахшие нищетой и чуждыми специями, давили на психику. Мария шла рядом с Сиэлем, её новое, тёмное и практичное платье (подобранное с одобрения Себастьяна для таких вылазок) не выделялось в толпе. Она была глазами и ушами, частью фасада «обеспокоенной благотворительностью родственницы». Но внутри всё сжималось. Она знала, что произойдёт. И это случилось. Оборванец намеренно бросился под ноги Сиэлю, с громким стоном свалившись в грязь. — Ой, рёбра! Он мне рёбра сломал, этот барский щенок! — завопил тот, и из ближайших подворотен, словно тени, материализовались ещё несколько угрюмых мужчин с тёмной кожей и глазами, полными застарелой обиды. Себастьян, как всегда безупречный, шагнул вперёд, чтобы отбросить назойливого попрошайку, но в тот же миг они оказались окружены. Гнев, долго копившийся в сердцах ограбленных колонией людей, вырвался наружу в потоке обвинений. — Вы грабили нашу землю! Осквернили наши храмы! А теперь пришли и сюда?! Мария почувствовала, как её ладони стали влажными. Она видела, как Себастьян оценивающе скользнул взглядом по толпе, вычисляя угрозы. Сиэль же стоял неподвижно, его лицо было ледяной маской презрения. Она знала, что он не боится. Но напряжение висело в воздухе, готовое взорваться насилием. И тут раздался весёлый, звонкий голос: — О! Дуэль! Как романтично! Всё замерло. С принцем Сомой, сияющим как не к месту вспыхнувший фонарь, и невозмутимым Агни позади, они казались пришельцами из другого, более яркого мира. Сома, не обращая внимания на накалённую атмосферу, радостно показал всем кривой рисунок. — Вы не видели эту женщину? Заметив, что прервал «дуэль», он нахмурился, а затем, с видом судьи, вынес решение. — Агни! Встань на сторону наших соотечественников! Они явно обижены! — Как пожелаете, ваше высочество, — поклонился Агни. И затем случилось нечто, от чего у Марии перехватило дыхание даже в ожидании. Агни с непринуждённой грацией снял бинты с правой руки. Не было вспышки света, никакого театрального жеста. Просто человек, готовый к действию. Но когда он двинулся, это было сокрушительно. Он исчез. Вернее, его движение было настолько быстрым, что глаз не успевал зафиксировать его. Воздух свистнул. Мужчины, окружавшие Сиэля, один за другим отлетели в стороны, как кегли, сбитые невидимой силой. Не с криками боли, а с глухими стенаниями ошеломления. Мария увидела, как Себастьян, всегда безупречно контролирующий каждую мышцу, слегка приподнял бровь. В его красных глазах мелькнула искра чистого, аналитического интереса. «Отмечает его скорость», — пронеслось в голове у Марии. Сиэль, не дрогнув, лишь раздражённо бросил: — Я просто проходил мимо. Осознание своей ошибки осенило Сому. Его жизнерадостное лицо сморщилось в комической гримасе раскаяния. — Ах! Какая досадная оплошность! Простите, граф! Значит, они были не правы! Агни! Теперь встань на сторону графа! И снова Агни, без тени усталости или недовольства, повиновался. Результат был столь же мгновенным и эффективным. Через секунду на грязной мостовой лежала тихо стонущая груда тел, а Сома с Агни, поклонившись, удалились, продолжая свои поиски, словно лишь ненадолго свернули, чтобы разрешить мелкое недоразумение.

***

Вечер в особняке был насыщен событиями. После незваного появления Лау и последующего вторжения Сомы с Агни, которые величественно объявили о своём праве на гостеприимство («Я же вас спас!»), атмосфера стала... взрывоопасной. Особенно для Сиэля. Мария наблюдала, как слуги с восхищением слушали, что Сома — настоящий принц. Бардрой тут же начал планировать «пиршество, достойное раджи», Финниан сиял, а Мэйлин краснела. Но Сиэль, сидевший в своём кресле, излучал такое ледяное негодование, что, казалось, воздух вокруг него покрывается инеем. Его терпение, и без того тощее, было растоптано самоуверенностью принца. Пиком стал утренний визит Агни в спальню Сиэля, чтобы «вежливо разбудить его к завтраку». Мария, проходившая по коридору, услышала сдержанный, но полный смертельной угрозы голос Сиэля: «Выйди. Сию. Секунду». А следом — спокойный тон Агни: «Как пожелаете, милорд». Но настоящим испытанием стал день, который Сома решил посвятить «прогулке с новым другом». Он с неуёмной энергией отвлекал Сиэля от бумаг, от учёбы, от стратегических планов. Мария видела, как тонкая жилка на виске графа пульсирует всё чаще. И вот чаша терпения переполнилась. — Хватит! — резко произнёс Сиэль, вставая из-за стола в библиотеке. — Вы хотите гулять, ваше высочество? Хорошо. Давайте решим это по-джентльменски. Дуэль. Фехтование. Если вы выиграете — я к вашим услугам на весь день. Если проиграете — оставите меня в покое и займётесь своими поисками. Сома, не знавший правил, но пылающий азартом, согласился. Мария, стоявшая в дверях, сжала руки. Она знала, чем это кончится. Но знать и видеть — разные вещи. Сиэль атаковал без колебаний, его движения были быстрыми, точными, безжалостными. Сома, совершенно не умеющий фехтовать, беспомощно отмахивался. И в тот миг, когда рапира Сиэля должна была коснуться его груди, случилось непоправимое. Агни, стоявший у стены, как статуя, дернулся. Это не было сознательным решением. Это был инстинкт, вшитый в каждую клеточку его тела, рефлекс, сильнее разума. Он переместился быстрее, чем кто-либо мог моргнуть. Его собственная рапира (откуда она взялась?!) встретила клинок Сиэля, но сила удара была такова, что она не просто отклонила его, а с силой прижала к рукояти, которую держал граф. Острая боль пронзила запястье Сиэля. Он ахнул от неожиданности и боли, и рапира выскользнула из его ослабевших пальцев, звякнув о паркет. Наступила мёртвая тишина. — Я выиграл! — радостно воскликнул Сома, не понимая тонкостей. — Ведь Агни — мой слуга! Его победа — это моя победа! Эта наивная логика была последней каплей. Ярость, холодная и безмолвная, исказила лицо Сиэля. Он даже не посмотрел на упавшее оружие. Его взгляд, полный обещания расплаты, устремился на Себастьяна. Дворецкий уже стоял между своим господином и Агни. Его обычная вежливая маска исчезла. На его прекрасном лице было лишь ледяное, безжалостное внимание. — Мой господин был атакован его слугой, — произнёс Себастьян, и его голос звучал как скольжение стали по льду. — Это требует удовлетворения. Агни, наконец осознавший тяжесть своего поступка, опустил голову. — Я глубоко сожалею. Это была непроизвольная реакция. Я никогда не желал вреда графу. — Намерения сейчас не имеют значения, — парировал Себастьян. — Имеет значение действие. И его последствия. Дуэль дворецких была чем-то сюрреалистичным и пугающим. Не было лишних движений, криков, бряцания оружием. Была лишь виртуозная, смертоносная геометрия. Две силы, две абсолютные преданности, сошедшиеся в титаническом, но беззвучном противостоянии. Мария, застывшая у двери, чувствовала, как по её спине бегут мурашки. Это было прекрасно и ужасно одновременно. И когда их рапиры, движимые равной и противоположной силой, встретились в финальном, сокрушительном паре, раздался не звон, а треск. Оба клинка сломались синхронно, оставив в руках у бойцов лишь эфесы. Тишина повисла ещё гуще. Себастьян, глядя на обломок в своей руке, а затем на Агни, впервые за всё время выразил что-то, кроме холодной ярости — лёгкое, почти неуловимое удивление. Сиэль, всё ещё сжимая запястье, смотрел на Агни с новым, пристальным интересом. — Вы... человек? — спросил он, и в его голосе звучало недоверие. — Я клянусь своей жизнью и служением его высочеству, — твёрдо ответил Агни, опускаясь на одно колено. — Я всего лишь человек. Ничего больше. Себастьян медленно кивнул, его аналитический взгляд сканировал Агни. — Он говорит правду, молодой господин. Только... невероятно дисциплинированная человеческая плоть и дух. — Тихо рядом с графом произнес Себастьян.

***

Позже, когда суматоха улеглась и Сома наконец ушёл спать, в кабинете Сиэля состоялся разговор при свечах. Сиэль сидел у камина, его повреждённое запястье было аккуратно перебинтовано. Себастьян стоял у его плеча, а Мария сидела напротив, чувствуя себя связующим звеном в этой странной троице. — Мария, — начал Сиэль, не глядя на неё, а наблюдая за игрой пламени. — Твои «знания». Они говорят что-нибудь об этом слуге? Об Агни. Мария сделала глубокий вдох. Это был её момент. Момент, когда она могла использовать свои знания не как тайное оружие, а как мост. — Они говорят, что он человек, — подтвердила она тихо. — Более того, один из самых сильных и преданных людей, которых вы когда-либо встретите. Его сила... она не от сверхъестественного. Она от чего-то другого. От веры. От долга. От любви к своему принцу. Она посмотрела на Сиэля, стараясь донести свою искренность. — Они не плохие, Сизль. Сома... он наивен, эгоцентричен, но в его сердце нет ни капли зла. Он ищет свою няню, женщину, которая была для него всем в тёмные времена. А Агни... он живёт только чтобы служить и защищать. Он видел в Соме «божественный свет» и посвятил ему всю свою жизнь, искупая прошлые грехи. Они... они другие. Но они не враги. Сиэль долго молчал. — Глупые мотивы, — наконец пробормотал он, глядя в огонь. — Посвятить жизнь кому-то из-за чего-то столь эфемерного, как «свет». Искать кого-то «столь никчёмного», как служанка, с таким отчаянием. Но в его голосе не было прежней едкой насмешки. Была усталая, горькая понимающая нота. Он сам носил в себе отчаяние куда более страшной потери. Мария поняла, что он видит в них, в их наивной преданности и боли, искажённое зеркало собственной одержимости. — Есть вещи, которых нельзя достичь, — тихо сказал он, больше сам себе. — И отчаяние, которого не избежать. Себастьян, наблюдавший за этим обменом, мягко добавил: — Тем не менее, их навыки... и их нестандартность... могут быть полезны. Пока они здесь. Или пока мы не разберёмся с этим делом в Ист-Энде. Изображение языка пламени... оно наводит на мысли. Сиэль кивнул, его мысли уже вернулись к расследованию.

***

В последующие дни Мария сознательно пошла на сближение. Она нашла Сому в библиотеке, где тот в сотый раз с грустью разглядывал свой рисунок. — Мне жаль, что вы её не можете найти, ваше высочество, — мягко сказала она, садясь рядом. Сома взглянул на неё, и его улыбка на этот раз была печальной. — Мина... она была как мать. Она учила меня всему — доброте, состраданию. А я был таким непослушным... А теперь я даже не могу вспомнить её лицо чётко. Они разговорились. Мария, сама потерявшая своё прошлое, нашла неожиданный отклик в его тоске. Она не давала пустых обещаний, но слушала. А когда Сома, в свойственной ему манере, начал восхищаться красотой снега или рассказывать смешные истории из детства, она искренне смеялась. Её собственное сердце, закалённое страхом и осторожностью, понемногу оттаивало под лучами его простодушия. С Агни общение было иным. Тихим, уважительным. Она застала его на кухне, где он с невозмутимым мастерством помогал Бардрою (к великому изумлению последнего) и спасал сервизы от разрушительной энергии Финниана. — Вы удивительный слуга, мистер Агни, — заметила она как-то раз, наблюдая, как он одной левой рукой ловко вынимает идеальный бисквит из печи, в то время как правой поправляет падающую полку с приправами. Агни повернулся к ней, и в его строгих глазах мелькнула тень чего-то тёплого. — Служение — это не умение, леди Мария. Это состояние души. Когда ты находишь того, ради кого стоит жить, все твои умения обретают цель. Он говорил о Соме, но Мария невольно вспомнила Сиэля и Себастьяна, их сложный, трагический симбиоз. Да, служение могло принимать разные формы. Однажды вечером они втроем сидели у камина в малой гостиной — Сома, Агни и Мария. Сома с восторгом рассказывал о индийских праздниках, Агни тихо дополнял деталями, а Мария слушала, задавая вопросы. Она чувствовала себя... нормально. По-человечески. Без необходимости быть настороже, вычислять угрозы, взвешивать каждое слово. Агни, чувствуя её искренний интерес, постепенно раскрывался, рассказывая о своей прошлой, тёмной жизни и о том, как свет принца вырвал его из пропасти. — Он дал мне не просто жизнь, — сказал Агни, глядя на задремавшего у камина Сому с выражением безграничной преданности. — Он дал мне смысл. А это дороже любого прощения. Мария кивнула, понимая его больше, чем он мог предположить. В этом искажённом мире, полном демонов, жнецов и политических интриг, она нашла неожиданный островок простой человечности. Дружбы, построенной не на расчёте, а на взаимном уважении и странном понимании потерянности друг друга. Когда позже той же ночью она увидела из окна своей комнаты, как тёмная фигура Агни вновь бесшумно выскользнула из особняка, чтобы продолжить ночные поиски, в её сердце не было подозрения. Была лишь тихая грусть и надежда, что он найдёт то, что ищет. И смутное предчувствие, что их пути с этими двумя «неплохими» людьми пересекутся ещё не раз, и не только в стенах этого особняка. Снег за окном продолжал кружиться, укутывая Лондон в хрупкое, временное одеяло, под которым кипела своя, тёмная и страстная жизнь.

***

Тишина в лондонском особняке Фантомхайв после полуночи была особого рода — густой, звенящей, будто воздух сам затаил дыхание в ожидании бури. Мария не спала. Беспокойный сон, сотканный из обрывков воспоминаний о болотных тенях и холодных глазах «Наблюдателей», развеялся, оставив после себя лишь тревожную бдительность. Она сидела у своего окна, завернувшись в шерстяной плед, и смотрела, как редкие снежинки тают на тёмном стекле. Именно тогда она увидела его — тень, скользнувшую через сад к чёрному ходу. Агни. Его фигура, обычно такая прямая и невозмутимая, сейчас казалась сгорбленной под невидимым грузом. Он исчез в ночи, и Мария почувствовала ледяной укол предчувствия в груди. Через несколько минут лёгкий, почти не слышный стук раздался в дверях её комнаты. Это был не Себастьян — его появление всегда было бесшумным воплощением. Это был условный сигнал, о котором они договорились с Сиэлем после истории со складом. «Если что-то происходит ночью». Когда она, накинув халат, вышла в коридор, она застала там сцену. Сиэль, уже одетый в тёмное дорожное пальто, с лицом, застывшим в выражении холодной решимости, слушал тихий отчёт Себастьяна. — ...покинул территорию десять минут назад, движется в направлении Ист-Энда. Его траектория не хаотична. У него есть цель. — Хорошо. Пойдём, — отрезал Сиэль, поворачиваясь к потайной лестнице. И тут из тени глубокой ниши выступил принц Сома. На нём не было его обычной яркой одежды, только простой тёмный халат. Его лицо, лишённое сияющей улыбки, было бледным и серьёзным. — Я иду с вами, — заявил он, и в его голосе не было места для возражений. — Я видел. Видел, как он уходил прошлой ночью, и ночью перед этим. Я хочу знать почему. Я хочу знать, что мучает моего Агни. Сиэль на мгновение замер, его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Соме. Мария видела мгновенную борьбу в его глазах: раздражение от непрошеного попутчика, прагматичный расчёт (принц мог быть полезен или, наоборот, обузой) и… что-то ещё. Что-то, что, возможно, было отголоском его собственной, давней беспомощности. — Вы будете делать то, что я скажу, без вопросов, — проговорил он наконец, ледяным тоном. — Одно неверное движение, одно дурацкое восклицание — и Себастьян вернёт вас сюда, даже если для этого придётся нести вас без сознания. Понятно? Сома кивнул, его челюсть была напряжена. Мария сделала шаг вперёд. — Я тоже иду. Теперь на неё устремились три взгляда: холодный Сиэля, аналитический Себастьяна и удивлённо-благодарный Сомы. — Мария, это не та миссия, где требуется светская беседа, — сухо заметил Сиэль. — Я знаю. Но я могу быть другой парой глаз. И… — она посмотрела прямо на Сому, — ему может понадобиться друг, а не только следователь. Сиэль задержал взгляд на ней, и в его васильковых глазах мелькнуло что-то сложное — досада, признание её упрямства, и, возможно, тень того странного беспокойства, которое он проявил на складе. Он резко кивнул. — Поторапливайтесь. И оденьтесь соответственно.

***

Преследование было мастер-классом скрытности. Себастьян, словно тень, сливался с мраком, указывая путь. Сиэль двигался с поразительной для его возраста и комплекции ловкостью и тишиной. Мария, сжимая в кармане пальто маленькую склянку с нюхательной солью (подарок Мэйлин «на всякий случай»), старалась не отставать, её сердце колотилось не столько от физического напряжения, сколько от предвкушения развязки. Сома шёл рядом с ней, его дыхание было прерывистым, а глаза лихорадочно блестели в темноте. К их компании неожиданно присоединился Лау, вышедший из-за угла как будто случайно, с безмятежной улыбкой на лице. Сиэль лишь бросил на него короткий взгляд, но не стал протестовать. Лау был своим в этом мире ночных тайн. Они пришли к внушительному, но безвкусно украшенному особняку в более респектабельной части Ист-Энда. Табличка у входа гласила: «Гарольд Уэст Джеб. Импорт экзотических товаров». Сиэль, скрываясь в тени соседнего здания, произнёс с тихим презрением: — Мошенник. Сколотил состояние на контрабанде и поддельных контрактах. Королевский ордер для него — билет в высшее общество и монополия. Проникнуть внутрь под умелым руководством Себастьяна и с неожиданной помощью Лау (который каким-то образом знал о потайной двери для прислуги) оказалось делом техники. Вскоре они, притаившись на балкончике второго этажа, выходившем в просторный кабинет, наблюдали за сценой ниже. Агни стоял посреди комнаты, его спина была пряма, но Марии показалось, что она видит дрожь в его сцепленных за спиной руках. Перед ним, развалившись в кресле из красного дерева, сидел мужчина с грязно-светлыми волосами, зачесанными вперед на макушке головы. Одетый в дорогие костюмы различных брендов— Гарольд Уэст Джеб. Его голос, хриплый и самодовольный, долетал до них. — …и последнего конкурента убрали с дистанции. Элегантно, мистер Агни. Очень элегантно. Никакого шума, только небольшой намёк на… неотвратимость. Королевский ордер теперь практически у меня в кармане. — Вы обещали мне информацию о Мине, — прозвучал голос Агни, ровный, но с подспудной сталью. — Ах, да, ваша загадочная дама! — Уэст жевал сигару. — Всё в своё время. Сначала ордер. Потом… может быть. В этот момент Сома, стоявший рядом с Марией, задрожал. Мария инстинктивно положила руку ему на локоть, чувствуя, как напряглись его мышцы. Боль, недоверие и гнев боролись на его лице. И прежде чем кто-либо успел среагировать, он сорвался с места. — АГНИ! Его крик прозвучал как выстрел в тишине кабинета. Принц, не помня себя, сбежал по лестнице и ворвался в комнату, его глаза пылали. — Что ты делаешь?! Приказываю тебе немедленно разобраться с этим человеком! Наступила шоковая тишина. Агни замер, будто поражённый молнией. Его глаза, всегда такие преданные и спокойные, расширились от ужаса. Он смотрел на своего принца, затем на Уэста, и в его взгляде читалась мучительная борьба. Гарольд Уэст, сначала опешивший, быстро овладел собой. Глаза его сузились, а на губах расплылась презрительная усмешка. — О-о-о! Какая неожиданная встреча! Принц, я полагаю? — Он повернулся к Агни. — Что ж, раз уж тайное стало явным… Проучи этого избалованного щенка. Пусть знает, кто здесь заправляет. Приказ прозвучал как удар кнута. Агни вздрогнул. Его тело, всегда готовое повиноваться Соме, теперь получило противоречивый приказ. Он стоял, разрываемый на части, его кулаки сжались так, что костяшки побелели даже под бинтами. На балконе Мария застыла, её разум лихорадочно работал. «Как спасти Сому, не выдав нас?» — эта мысль, должно быть, одновременно посетила и Сиэля, и Себастьяна, и Лау. Показать свои лица — означало свести навесы все шансы на скрытое расследование и отдать Уэсту козыри. И тогда Агни сделал шаг. Шаг по направлению к Соме. В его глазах не было ярости, только бесконечная, вселенская скорбь. Из-под плотно завязанной повязки на его правой руке вдруг сочилась алая жидкость, капая на персидский ковёр. Не кровь из раны. Это были слёзы. Кровавые слёзы, стекающие по его щеке. — Прости… прости меня, ваше высочество… — прошептал он хрипло, и его голос был поломан. — Я… я должен… Он рванул бинты. То, что открылось взгляду, было не рукой в привычном понимании. Кожа, казалось, светилась изнутри странным, тёплым золотистым светом, испещрённая тончайшими, похожими на санскрит, линиями. Это была не конечность воина. Это был инструмент, сосуд для чего-то нечеловеческого. Агни двинулся. Его атака была не яростным натиском, а воплощённой скорбью. Каждое движение было сокрушительным, точным и неотвратимым. Он не целился убить. Он хотел подчинить, поймать. И в тот миг, когда его «рука» была готова сомкнуться на плече Сомы, между ними возникла тень. Но не Себастьяна в его обычном виде. На плечах дворецкого, словно жуткий трофей или часть костюма, красовалась голова оленя с огромными ветвистыми рогами. Это было настолько неожиданно, сюрреалистично и пугающе, что даже Уэст отпрянул с идиотским выражением на лице. — ЧТО ЭТО ЗА НАРОЧНОСТЬ?! — завопил он. — АГНИ, УБЕЙ ЭТОГО ОЛЕНЯ! НЕМЕДЛЕННО! Новый приказ, ещё более абсурдный и отчаянный, окончательно сорвал Агни с цепи его внутренних противоречий. С рычанием, полным боли и ярости, он обрушился на Себастьяна. Тот, уворачиваясь с невероятной грацией (голова оленя, казалось, нисколько не мешала ему), подхватил ошеломлённого Сому на руки и, словно перышко, отпрыгнул к окну. Что последовало далее, было хаосом. Агни, пытаясь достать их, в слепой ярости крушил всё вокруг. Дорогие вазы летели на пол, массивная мебель разлеталась на щепки под ударами его светящейся руки. Лау, воспользовавшись суматохой, ловко стащил зазевавшегося Уэста в потайную дверь в панели (как он её нашёл?). Сиэль схватил Марию за руку. — Пора. Они выскользнули тем же путём, каким пришли, оставив особняк Гарольда Уэста в руинах и с одним безутешным, рыдающим титаном в его центре.

***

Возвращение в особняк Фантомхайв прошло в гробовом молчании. Воздух в кабинете, куда они все собрались за чаем, был густым от невысказанных эмоций. Сома сидел, сгорбившись, его глаза были пусты. Мария наливала чай, её руки чуть дрожали. Она видела собственными глазами ту силу, о которой знала лишь из воспоминаний. Видеть это в реальности было в тысячу раз страшнее. Сома наконец заговорил, его голос был безжизненным. — Самадхи. Состояние глубокого транса. Когда вера… когда преданность становятся настолько абсолютными, что стирают границу между человеком и божеством. Он черпает силу из своей веры. В меня. — Он горько усмехнулся. — И использовал её, чтобы выполнять приказы того тщеславного червя. Внезапно он резко встал, смахнул со стола чайный сервиз. Фарфор разлетелся с оглушительным треском, чай растёкся тёмным пятном по ковру. — ПРЕДАТЕЛЬ! — крикнул он, и в его голосе звучала не детская истерика, а настоящая, взрослая боль. Он выбежал из комнаты, хлопнув дверью. Себастьян, обменявшись с Сиэлем коротким взглядом, бесшумно последовал за ним. Мария слышала отголоски того, что происходило за дверью спальни Сомы. Жёсткий, безжалостный голос Себастьяна, разносивший принца в пух и прах: «Грубиян! Ребёнок! Ни на что не способный без своей игрушки-слуги!». И тихие, прерывистые всхлипы Сомы: «Я всех потерял…». И затем голос Сиэля, холодный, но лишённый насмешки. Голос, говоривший о сожжённом доме, убитой семье, плене и клейме. О мести, которая не является местью, а является игрой, делающей его счастливым. О ожидании, что за ним придут, и о готовности заставить их испытать тот же позор. Эти слова, адресованные Соме, эхом отзывались и в душе Марии. Она видела, как Сиэль, закончив, вышел из комнаты, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах горел тот самый холодный огонь одержимости. Сома выбежал следом. Его лицо было заплаканным, но решительным. — Я… я был глуп. И неопытен. Я хочу исправиться. Хочу понять, почему Агни… — он поклонился и Сиэлю, и вернувшемуся Себастьяну. — Прошу прощения за моё поведение. Позвольте мне помочь. Позвольте узнать ваши планы.

***

За новым чаем (Мэйлин, вздыхая, принесла другой сервиз) план был изложен. Королевский ордер, выставка карри через неделю, махинации Уэста. Сиэль положил на стол записку, найденную на месте одного из «несчастных случаев» с конкурентами. Фраза «ради моего бога» и тот самый символ — стилизованный высунутый язык. — Он пошёл на сделку ради тебя, — тихо сказал Сиэль Соме. — Ты — его бог. А ты, по его же словам, поклоняешься Кали. Богине с высунутым языком. Он пытался купить свободу для твоей Мины, думая, что это сделает тебя счастливым, и старался скрыть от тебя свои методы. Сома сидел, сжимая чашку так, что пальцы побелели. Боль понимания была на его лице. — Дело закрыто, — заключил Сиэль. — Скотленд-Ярд получит все доказательства против Уэста. С Агни и твоей няней разбирайся сам. Это не моя территория. И тогда Сиэль произнёс то, от чего у Марии ёкнуло сердце предвкушением. — Я займусь своими делами. Выиграю этот конкурс карри и получу королевский ордер для корпорации «Фантом». Себастьян выиграет его для меня. — ВЫ не сможете! — вырвалось у Сомы. — Если за Уэста будет выступать Агни… вы не понимаете! Его божественная правая рука… её истинное предназначение — не разрушение! — Голос принца дрогнул от эмоций. — Его истинный дар — это творение! Приготовление карри! Это… это подобно сотворению нового мира из ничего! Это искусство, в котором он непревзойдён! Впервые за весь вечер на лице Себастьяна, стоявшего за креслом Сиэля, появилось выражение, далёкое от вежливого интереса или холодного анализа. Это был азарт. Чистый, неподдельный азарт мастера, услышавшего вызов. — Непременно? — произнёс он, и его губы тронула та самая, бездонная и опасная улыбка. — Это звучит как достойный вызов моим скромным кулинарным способностям.

***

Последующие дни превратили поместье в лабораторию карри. Воздух был пропитан ароматами куркумы, кориандра, кардамона, чили и десятков других специй. Себастьян, с лицом учёного, проводящего решающий эксперимент, готовил вариант за вариантом. А Сома, с серьёзностью верховного судьи, пробовал каждое блюдо, зажмуриваясь, анализируя вкус, послевкусие, баланс. Мария часто находилась на кухне. Она не столько помогала (её кулинарные навыки были скромны), сколько наблюдала. Наблюдала за феноменальной работой Себастьяна, превращающего готовку в высокое искусство. И видела, как иногда, когда никто не смотрел, Сома отворачивался и быстро вытирал глаза, пробуя очередное блюдо. Оно было превосходным. Но это не был вкус Агни. Не был тем самым «миром», созданным руками его слуги. Однажды вечером Мария сидела с Сомой в зимнем саду. Принц был необычно молчалив. — Он увидит список участников, — тихо сказал Сома. — Увидит имя корпорации «Фантом». И поймёт, что должен будет сразиться… со мной. С тем, ради кого он всё это начал. — Он поймёт, что ты не одобряешь его методов, — мягко сказала Мария. — И что ты нашёл в себе силы бороться честно. Иногда, чтобы спасти кого-то, нужно не принять его жертву, а показать другой путь. Сома посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула слабая надежда. — Вы думаете, он поймёт? — Он предан тебе, а не своему греху, — ответила Мария. И сама поверила в это.       Ночь перед конкурсом. Себастьян подал Сиэлю к чаю изысканный шоколадный десерт. Сиэль, изучая последние отчёты, отодвинул тарелку. — Приготовь парадный костюм. И продолжай искать. Идеальное карри. Я не хочу сейчас шоколада. Можешь добавить его в карри, если считаешь нужным. Мария, сидевшая рядом с вышивкой, поймала взгляд Себастьяна. В его красных глазах на мгновение вспыхнула искра почти человеческого раздражения, мгновенно сменённая привычной покорностью. — Как пожелаете, молодой господин.

***

Утро конкурса карри было ярким и морозным. Сиэль в своём парадном костюме, с тростью в руке, выглядел как миниатюрный, но абсолютно уверенный в себе монарх. За ним следовала свита: Себастьян в безупречной ливрее, слуги (Бардрой, Мэйлин, Финниан и присоединившийся Танака), Сома с мрачным решительным видом, Лау и даже Лан Мао, наблюдавшая за происходящим с ленивым интересом. Мария шла рядом с Сомой. Она была одета в элегантное, но не кричащее платье, её роль — поддерживать моральный дух «родственницы». Внутри всё трепетало от волнения. Себастьян, получив кивок от Сиэля, склонился и направился в зал для конкурсантов. Его уход казался таким же неотвратимым, как отбытие полководца на поле битвы. И именно там, среди котлов и паров, усыпанных специями столов, он встретил Агни. Дворецкий в белом и слуга в простой одежде, обмотанный свежими бинтами. Они стояли друг напротив друга, и между ними висело всё несказанное — боль, предательство, вызов. В это время Сома, бродивший по залу ожидания, вдруг замер. Его взгляд устремился в толпу гостей. И он увидел её. Мину. Одетая в дорогое, но безвкусное платье, с холодным, отчуждённым выражением на когда-то мягком лице. — МИНА! — крикнул он, пробиваясь к ней, его лицо сияло надеждой. — Я нашёл тебя! Мы можем вернуться домой! Она обернулась. И в её глазах не было ни радости, ни нежности. Была лишь усталая неприязнь. — Вернуться? К чему? К жизни служанки? — её голос был ледяным. — Я теперь жена важного человека. У меня есть положение. Мне надоело нянчиться с тобой, ваше высочество. Оставьте меня в покое. Она развернулась и растворилась в толпе, оставив Сому стоять с выражением человека, только что получившего удар в самое сердце. В этот миг он выглядел не принцем, а потерянным мальчиком, которого второй раз предали те, кому он доверял больше всего. А в зале для конкурсантов Агни, глядя в пол, тихо говорил Себастьяну: — Я думал… если она будет свободна и счастлива… он перестанет тосковать. Я хотел скрыть от него, во что она превратилась. Чтобы его свет… не померк. В это же время к одному из растерянных конкурсантов, в отчаянии мешающему безвкусную смесь, подошла знакомая фигура в светлом платье. — Позвольте предложить вам один секретный ингредиент, дорогой, — прошептала Анджела, сунув ему в руку маленький пакетик с блестящим розовым порошком. Её глаза сияли озорным, опасным блеском. Раздался удар гонга. Ведущий, в пышных одеждах, объявил: — Дамы и господа! Объявляю Королевский конкурс карри открытым! И в ложи, под звуки фанфар, в окружении свиты, вошла сама королева Виктория. Её взгляд, всевидящий, обвёл зал, на мгновение задержавшись на миниатюрной фигуре графа Фантомхайва. Игра началась. На кону был не просто ордер. На кону были сердца, преданность, прощение и гордость двух величайших слуг, когда-либо ступавших по этой земле. А Мария, сжимая в холодных пальцах веер, понимала, что станет свидетельницей чего-то поистине эпического.