Блаженная

–…и поэтому я никогда больше не стану иметь дела с сородичами. Видимо, разум ставит их слишком далеко от пути правды, от пути природы. Пусть они называют себя друидами — но остаются людьми: грешными, забывшими о тихом голосе сердца, суетными. Теперь-то я понимаю, что сама едва не стала такой, но мне выпал шанс обновиться, переродиться… — Э-э, Миррель, — тихонько (и не в первый раз) окликнул Херон. — Ты разговариваешь с деревом. — Да-да, я знаю, — раздражённо отмахнулась та. — Но мне говорили, что это — самый быстрый способ набраться опыта и мудрости, так что… — Я, конечно, не какой-то там учёный чародей, а всего лишь кентавр, — перебил Херон, воспользовавшись тем, что ему наконец хотя бы ответили. — Но я уверен, что для опыта и мудрости должно быть особенное дерево. Миррель, уставившись на него, в задумчивости потеребила ухо, потом осмотрела дерево… Пришлось признать, что ёлка не выглядит очень умной — ну или по крайней мере готовой делиться своей мудростью с кем ни попадя. — А если мне и не нужна какая-то особенная мудрость? — не сдавалась Миррель. — А так, самая обычная… — Тысячу золотых монет, кирку вам в за… в забой, — внезапно сказала ёлка. — И будет тебе мудрость всего гно… хвойного народа. Зарой-ка под её… под моими корнями. — Вот об этом мне тоже говорили, — вздохнула Миррель. — Не всякое дерево, увы, готово делиться знаниями бескорыстно. Жаль, что денег у нас нет… — Да уж, хре… прискорбно, — ворчливо откликнулась ёлка. Сочувствия в её голосе было маловато. — Ладно, согласен… согласна... согласно на жареного кролика и фляжку вина. Не закапывайте, оставьте так. И провали… Идите с миром, путники. Херон собирался уже что-то сказать, но Миррель быстро приложила палец к губам и кивнула влево; сама же тихонько, почти неслышно поднялась и двинулась вокруг говорящего дерева вправо, не прекращая говорить. — Конечно, мудрое доброе дерево, — ласково увещевала она, — мы оставим дары, как ты просишь, но всё-таки поделись сперва с нами… Ага! С обратной стороны ёлки, из невысоких кустов, торчали ноги в коричневых стоптанных, явно гномьей работы, сапогах. Миррель вскинула ладонь, призывая простенькую молнию… — Ну что сразу в драку-то? — заголосил гном, поняв, что его разоблачили. — Уж и пошутить нельзя! Он зашуршал кустами, поднимаясь. Его коричневое — то ли от загара, то ли от намертво въевшейся рудничной пыли, — лицо было изрезано глубокими морщинами, хотя рыжая нечёсаная борода и такие же волосы выдавали в нём молодого гнома. По крайней мере, по гномьим меркам молодого. — Вставай давай, — скомандовал из-за плеча Миррель Херон. В его крепких руках, привычных к копью, легко плясала заточенная длинная палка. — Не могу я встать, — огрызнулся гном. — Вы не только тупые, но и слепые, да? Ногу вот сломал. Думал, хоть пожрать с вас поимею, раз уж пришлось это всё выслушивать… Его левая нога и в самом деле торчала под явно ненормальным углом, но под широкими штанами сразу и не разглядеть было, насколько серьёзны повреждения. — Нет, — тихо и обречённо сказал Херон. — Мира, не… Пальцы Миррель уже светились вместо льдисто-белого целительно-розовым. — Могли бы сразу попросить о помощи, — упрекнула она гнома, опускаясь на землю с ним рядом. — Сейчас я вас подлечу, а Хе… мой друг поскачет за помощью. Гном таращился на Миррель во все глаза и только тихо ойкнул, когда она положила ладони на сломанную ногу, ставя кость на место. С её узких ладошек стекало лечащее заклинание. — Ты блаженная что ли? — ворчливо спросил гном, недоверчиво её разглядывая. — Бросаешься на помощь каждому встречному, да? — В яблочко, — кивнул Херон. — Пожалуй, ты и правда мудр… для дерева. — А ты больно разговорчив для лошади, — не остался в долгу гном. — Хватит, — устало попросила Миррель. Удивительно, но вошедшие в раж спорщики в самом деле заткнулись. — Вас, господин гном, нельзя оставлять тут, а ноге, даже с лечебными чарами, нужно время. Расскажите моему другу, как найти ваш дом. — Никак, — буркнул гном. — Оставьте мне пожрать… Вина, я так понимаю, у вас самих нету, да? И проваливайте уже. — А я с ним согласен, — вставил Херон. — Только еды б оставлять не стал. Всё равно ночью его волки сожрут. И его, и нашего кролика жареного. — Подавятся, — буркнул гном, поудобнее перехватывая рукоять топорика. — Так нельзя, — упрямо сказала Миррель. — Вы же пропадёте один. — Нету у меня дома, — признался гном, отвернувшись. — Как ты давеча про своих сородичей говорила? Разум их слишком далеко от пути правды, во. Грешные они, забывшие о чём-то там, бла-бла. А я, выходит, как ты. Переродившийся. — Понятно, — вздохнул Херон. — Выперли за скверный характер, что ли? — И ничего не выперли! — возмутился гном. — Сам ушёл. Миррель, усевшись на кучу сухой травы, молча его разглядывала. — Ну да, выгнали, — сдался гном. — Но ведь и вы тоже… — Пойдёмте с нами, — внезапно предложила Миррель. Кентавр с гномом ошалело переглянулись. — Вас нельзя оставлять одного, — гнула своё Миррель. — И вы можете, пока нога не заживёт, ехать на… — Нет! — взвыл Херон. Видимо, гнома убедила согласиться в первую очередь возможность испортить жизнь кентавру. — Ну-у-у, — ломаясь, протянул он. — Пропадёте же без меня, блаженные. Ладно уж, побуду пока с вами, пригляжу. Только пусть этот кляч галопом не идёт, а то меня укачивает. — Миррель! — попытался воззвать к разуму спутницы несчастный Херон. — Ну зачем он нам? — Не бросать же тут, — Миррель, покраснев от натуги, помогла гному подняться на здоровую ногу и теперь смотрела на приятеля серьёзно и решительно. Выбора у того не было: пришлось подойти и опуститься к земле, чтобы гном мог забраться верхом. — Как его хоть зовут-то? — буркнул смирившийся с ездовой участью кентавр. — Сэр Фурункулюс, — степенно представился гном. Херон фыркнул и заржал почти по-лошадиному. — Если у вас эта… деликатная проблема, я могу попробовать вылечить, — скромно предложила Миррель. — Да Прыщ он, — не выдержал Херон. — И такой же «сэр», как я — пегас. — И в кого ты такой умный, кляч? — проворчал гном. — Ну и Прыщ, ну и что? Я, может, вот как эта блаженная тут вещала, решил отбросить себя прежнего, грешного и суетного… — Давай помогу? — невинно предложил кентавр. — До ближайших кустов доброшу. Или лучше до ямы поглубже, а? — Чует моя за… загадочная гномья душа, — вздохнул Прыщ, — скоро я и сам… отброшусь. С такими-то спутниками. А куда мы, кстати, направляемся? — Хороший вопрос, сэр Прыщ, — откликнулась Миррель, подхватывая под уздцы пасущуюся рядом Серебрянку. — Э-э… Примерно куда глаза глядят. Самое то, чтобы отбросить… — Копыта, — продолжил ворчливо Прыщ. — Ладно, я с вами.