Бандитские штучки

POV Игорь       Открывая глаза, я увидел белый потолок, на котором висела большая и красивая люстра. Медленно опуская глаза вниз, я заметил шкаф, где было много различных книг и пара фотографий, но одна из них привлекла меня больше всех. Даже с кровати, на которой лежал, я видел, кто изображен на снимке: мой младший брат и Миша. Они оба улыбались и позировали. Какие наивные, они ещё не знали, что будет после. А ведь, наверное, когда-то клялись друг другу в вечной дружбе, но стоило только появиться третьим лицам в их жизни, как они тут же разбежались, как будто ничего и не было. И виной всему эта девчонка.       Приподнимаясь на локтях, я увидел, что сейчас на мне совсем другая одежда: я был в чёрном классическом костюме, чтобы быть полностью похожим на Егора. «Интересно, кто меня переодевал?» — задался вопросом я и откинул одеяло, смотря на одежду, в которую меня переодели. Черные джинсы, что обтягивали мои длинные ноги, серая кофта, которая отлично на мне сидела и показывала мое красивое тело, и обычные черные носки. Выдохнув с облегчением, я лег обратно на кровать, смотря в потолок. Ещё вчера попасть сюда было самой главной целью, сейчас это стало лишь воспоминанием. — Наконец-то я дома, — прошептал сам себе, улыбаясь, и моя левая рука дотронулась до перебинтованной головы. В подсознании начали прокручиваться некоторые воспоминания: Виктор нанес мне удар чем-то тяжелым, я почувствовал боль и потерял сознание.       Аккуратно вставая, я схватился за голову из-за резкой пульсации, в глазах начало темнеть. Шаги, что доносились за дверью, все приближались к моей комнате, а голоса были взволнованными. Ложась обратно, я повернул голову на дверь, которая сразу же открылась. Сначала показался доктор, а после девчонка. На её лице были ссадины, она похрамывала, и я даже заметил корсет на её шее. — Ох! Бедняжка! Она в наши планы не входила, но главное жива осталась. Жалко было, если бы она погибла от моих рук, а я так и не почувствовал, какая она внутри горячая и мокрая, — подумал я, усмехаясь, и мысленно гадал, как же эту прекрасную особу зовут. — Он очнулся, Юрий Степанович, — крикнула русоволосая, подбегая ко мне и беря меня за руку, целуя тут же в лоб, радуясь. « — Фу! Что за нежности?! Неужели мой братец стал мягким с ней? Неужели ему действительно нравится такое?! Если так, то у Виктора он не выживет. И мне эту девчонку нужно будет поставить на место, а то слишком много уже нежностей в данные секунды. » — сказал я сам себе, выдёргивая свою руку из маленьких ручек русоволосой и устремляя свой взгляд на врача, не реагируя никак на эту девчонку. — Я рад, что ты очнулся, Егор! Если честно, я даже в большом шоке, что после такой аварии вы вообще живы остались. Но все хорошо закончилось: ты отделался черепно-мозговой травмой и парой ссадин на лице. — Хм, да я прям счастливчик, — съязвил, понимая, что доктор также не умеет нас различать, но это и к лучшему — я смогу долгое время притворяться, и никто не заметит подмены. — Язвишь, уже хорошо. Значит быстро пойдешь на поправку, — засмеялся Юрий, оставляя на тумбочке пару баночек с таблетками и тюбик с какой-то мазью, которая уже воняла даже через закрытую крышку. Я ещё раз убедился как же мне не нравятся любые лекарства. — Это обезболивающее на случай, если головная боль станет очень сильной и будет ломить тело, а это мазь для ваших ссадин — она быстро заставит их затянуться, — закончил врач. — Я так рада, что ты очнулся. Ребята себя полностью извели, особенно Артём. Он корит себя в аварии и постоянно говорит, что это он виноват, — сказала русоволосая, прижимаясь ко мне плотнее, а её нежные ручки поглаживали меня по голове. Как же она достала! — Прекрати так делать и отцепись от меня! — сказал я резко и аккуратно встал, не обращая внимания на странные взгляды людей рядом. — Егор, что с тобой?! — разволновалась русоволосая, а её голос стал тише. — Р-раньше тебе нравилось, когда я поглаживала тебя по голове, — дрожащим голосом говорила девушка. Ещё чуть-чуть, и она бы заплакала, а этого я не хотел. Понимая, что так могу быстро раскрыть себя, я решил быть чуть мягче, но не был уверен, что смогу такое выдержать. — Прости. Я просто сам нахожусь в неком шоке от того что случилось, — сказал я, смотря на русоволосую, которая только поморгала глазами в знак согласия и прикусила нервно губу. — Вам двоим нужно отдохнуть. Вы пережили аварию, которая могла унести ваши жизни, но вы выжили, поэтому не изводите себя, — сказал Юрий, подходя ко мне ближе, и положил ладонь на мое плечо, сжимая его. — Будь с ней помягче, не становись тем Егором, которого она из тебя выгнала, — прошептал мне врач и направился к двери. — Он ещё мне говорить будет, что делать! — пронеслось у меня в голове, а я отвернулся к окну, чтобы только не смотреть на все это. — Ульян, с травмой шеи постарайся не делать резких движений и меньше говори: твоим связкам нужно реабилитироваться. Все остальное я тебе уже сказал, — подмигнул врач русоволосой и скрылся за дверью, оставляя нас одних. — Ульяна, значит? Будем знакомы, — сказал я про себя, а ухмылка сама появилась на лице.        В комнате повисла тишина. Я слышал, как мое сердце быстро билось, а во рту пересохло. Я не понимал, как мне нужно вести себя с Ульяной, которая ждала от меня того же, что говорил и делал мой братец. Единственный раз, когда я проявлял нежность к кому-то, было в детском доме. Тогда я любил по-настоящему, но сейчас я просто добился своего, и русоволосая — некое препятствие у меня на пути. Я дома, и для меня это самое главное сейчас, но нужно разбавить обстановку, если я хочу трахнуть её. М-да, актёр из меня все же никакой… — Прости меня. Я просто не отошел от аварии, — сказал я, медленно пробираясь к манящему тельцу Ульяны, которая скрутилась калачиком на такой большой и просторной кровати и никак не реагировала.        Проводя рукой по бедрам девушки, я чувствовал, как её кожа покрывалась мурашками, как дыхание полностью сбилось, а она сама замерла. Она не шевелилась, а её руки покоились рядом, давая понять, что она не против. Прильнув носом к её волосам, я вдохнул аромат, который начал кружить голову, а мои губы оставили поцелуй на её макушке. — Прости… — прошептал я, обнимая одной рукой девушку, притягивая её ближе. — Это ты меня прости… Ты же знаешь, когда я рада, я не могу себя контролировать, — сказала русоволосая, поворачиваясь ко мне лицом, и теперь я мог с точностью её рассмотреть.        Её зеленые глаза, словно трава поле дождя, такие же яркие и чистые, а улыбка заставляет не отводить взгляд от таких пухлых и манящих губ, которые хочется целовать. На её шее корсет, что затруднял движения головы, но она старалась не показывать мне, что ей больно. Она выдавливала из себя улыбку, а я видел как ей хочется плакать от боли. Да, всё-таки мой братец выбрал себе вполне неплохую девушку, но становиться таким мягким с ней… Мы с ним не так уж и похожи, хотя может быть это и к лучшему. Она любит Егора, даже не подозревая о том, что сейчас перед ней лежит и обнимает совсем другой человек. — Не говори глупостей. Самая важная черта в человеке, которая должна в нем присутствовать — это доброта. И она у тебя есть. — сказал я, прикусывая губу поглаживая своими длинными пальцами волосы девушки, заставляя её улыбнуться.        Мы лежали так достаточно долгое время, и у меня даже рука затекла. Я выдохнул только, когда услышал сопение девушки и понял, что она спит. Пора. Аккуратно вставая и постепенно выдергивая правую руку из рук Ульяны, я встал на ноги и направился к двери, где были слышны голоса. — А вот и банда. — пронеслось у меня в мыслях, и я открыл дверь, выходя на коридор, плотно за собой закрывая дверь, оставляя девушку спать. Будить её мне не то что бы не хотелось, просто, во-первых, ей не стоит знать всего, что происходит в этом доме, во-вторых, вряд ли бы она добровольно выпустила из кровати.        Ступая по лестнице вниз, я рассматривал каждый уголок в доме, который мне только попадался. Когда я бывал в доме раньше, я чувствовал себя уютнее, а сейчас я вижу только голые стены, на которых остался след от больших фоторамок. На полках, где стояли статуэтки, образовалась пыль. В прошлые разы я видел некоторые фотографии на стенах, и всегда мечтал, чтобы однажды точно такая же фоторамка со мной появится на стене. Поворачивая голову на банду, которая затихла и пристально смотрела на меня, я усмехнулся, засовывая руки в карманы черных джинс. — Егор. Я виноват перед тобой. Прости меня! В следующий раз я буду тщательно осматривать машину, которую оставляю на ночь, — похоже это сказал Артём, падая мне в ноги. Да, братец, до чего ты опустился. Но сейчас все изменится, так как теперь здесь живу я. — Встань! — крикнул я, заставляя Артёма тут же подняться, но он так же отводил свой взгляд от моих глаз. — Смотри мне в глаза, сукин ты сын! — продолжал властвовать, заставляя Артёма съеживаться сильнее, и только через пару секунд я увидел его карие глаза, которые бегали по моему лицу, не зная что делать. Он был растерян, и скорее всего не ожидал Егора увидеть таким. Но нужно было закончить начатое. — Ты моя правая рука! Почему ты не проверил местность и машину? Как ты мог допустить то, что у машины отказали тормоза?! — кричал я на Артёма, который уже нервно дышал, а его зубы сжимались и сжимались настолько сильно, что был даже слышен скрип. — Я… я проверял! Все было нормально! Клянусь! — оправдывался Артём, а у меня зачесались кулаки от лжи, которую он произносил. Мой удар с левой тут же прошелся ему по челюсти.        Я смотрел на Артёма, который выплюнул кровь и пытался встать, но от моего резкого удара его тело потряхивало — он не понял, что произошло. Вся банда стояла молча и не шевелилась. Никто из них не препятствовал нашему разговору и, даже когда я ударил Артёма, никто не побежал ему помогать. — Ну хоть где-то мой братец проявил свои лидерские качества, — пронеслось у меня в голове.        Услышав звук бега, я повернулся и увидел, как огромный пес бежал ко мне и больно схватил зубами за правую руку, кусая так, что я увидел на своей серой кофте кровь. — Ротти, ты чего?! — спросил кто-то из банды, не веря своим глазам, ведь пес не мог напасть на своего хозяина. — ААА! Сука! Уберите его, пока он мне руку не отцапал! — кричал я, чувствуя, как боль в руке усиливалась, но пес не отпускал моё предплечье. Он как будто еще сильнее хватался, причиняя мне адскую боль. — Ротти, фу! Отпусти Егора! — крикнул Артём, отстраняя от меня собаку, которая начала громко без утихания лаять. — Черт! Моя рука! — смотрел я на свою руку, полностью в крови. Рана сильно пульсировала. — Уведите эту шавку! Чтоб глаза мои её не видели! — кричал я, сжимая возле раны руку, чувствуя как теплая кровь капала на пол.        Из-за моего громкого крика, проснулась Ульяна, которая всеми силами пыталась быстро добраться до нас. Артём увел собаку во двор, не давая проникнуть в дом и ещё раз укусить меня. Я знал, что такое произойдет, но не думал, что пес сам соизволит так быстро напасть. Все же мы с Егором близнецы, но я забыл, что собаки работают носом, а не глазами. — Егор, господи, что произошло? Почему Ротти напал на тебя?! — начала задавать мне вопросы Ульяна, а я сжимал зубы сильнее, чувствуя жгучую боль в руке. Боль стала невыносимой — нужно было что-то сделать. — Меньше вопросов! Мне нужно остановить кровь и перебинтовать руку! — кричал я на девушку, чувствуя боль в голове. А все так же стояли и не могли отойти от двойного шока.       Спустя пару секунд Ульяна пришла в себя и достала аптечку из кухонного шкафчика. Разрезав рукав на моей серой кофте, она начала аккуратно обрабатывать рану, из которой текла теплая кровь. Лай собаки не утихал, пес маячил возле окон и не переставал гавкать, даже пытался выбить стекло, но у него не получилось. Я повернул голову к окну и встретился с карими глазами Ротти. Он пристально, не отрываясь, смотрел на меня, и я с точностью уверен, что он единственный, кто различает нас с братом. Ротти тщательно показывал свой оскал, и, если я в ближайшие секунды ничего не предприму, то я могу так же подвергнуться его нападению снова только этот укус будет в шею. — Все же Егор здорово успел натренировать пса, — подумал я, перемещая свой взгляд на руку, которая была почти перебинтована.        Как только узелок на бинте был завязан, я вздохнул с облегчением понимая, что кровь остановлена, и все позади. Посмотрев ещё раз на пса, я сжал зубы, понимая, что есть только один выход из этой ситуации — пристрелить собаку. — Почему Ротти напал на тебя? — спросила меня своим нежным и дрожащим голоском Ульяна, не поднимая глаза на меня. Сейчас она собирала все медикаменты обратно в аптечку. — Ты меня спрашиваешь?! Я откуда знаю, что у этого пса на уме?! Он животное и похоже взбесился, а таких только пристреливают! — сказал я вставая, замечая резкие взгляды на себе от сказанных мною слов. — Нет, Егор! Он же твой друг! Скорее всего он так же перепуган и не понял, что сделал. Ведь он чувствует, что с нами произошло! — говорила Ульяна, а я смотрел ей в глаза и видел слезы. — Друзья не кидаются на своих хозяев, Уль. Он взбесился! — сказал я, показывая пальцем на собаку, тот до сих пор лаял. — Пожалуйста! Он же наш друг! — молила меня девушка, но, если я сейчас изменю свое решение, то меня могут быстро раскрыть. — Нет. Я все решил! — прикрикнул я, давая понять, что это окончательное решение. — Банда, принесите пистолет! — скомандовал я, а все только переглянулись, не решаясь пойти за стволом. — Егор, ты уверен? Он же твой друг! — спросил меня брюнет, кажется это был Стас. — Уверен! Он меня укусил, а когда собаки кусают своих хозяев, они становятся бешеными! — после моих слов Стас развернулся и пошел в какую-то комнату, где пробыл пару секунд, но тут же вернулся к нам. Он громко вздохнул и не решался отдавать мне пистолет долгое время, но под моим пристальным и грозным взглядом он отдал мне тяжелую игрушку. — Не пожалей потом, Егор, — сказал Артём, а в его глазах я увидел печаль. — Намордник на него наденьте, — скомандовал я, вертя в левой руке пистолет, играясь с ним. — У нас его нет, но мы сейчас сделаем из веревки, — сказал Стас, направляясь похоже в кладовую.        Стас быстро смастерил самодельный намордник и показал мне его, а я махнул головой, что означало мое согласие и полную решимость.       На улице небольшими хлопьями падал снег. Мороз прошелся по всему телу, но даже он не заставит меня поменять план действий. Осматривая задний двор, я на пару минут вспомнил, как был тут с отцом и гонял с ним мяч, задевая мамины клумбы с цветами. Когда отец забирал меня к себе, было лучшее время, о котором я мог только мечтать, но все рано или поздно заканчивается, как и для этой шавки. Сейчас его последние секунды жизни.       Я, Стас и Артём двинулись к псу, который начал пятиться назад, а я понимал, что сейчас победа за мной. Пока парни держали Ротти и надевали ему на морду верёвочный намордник, я стоял и смотрел на то, как этот пес проживает последние секунды, и даже в это время он брыкался, пытался выбраться и укусить менять. Дождавшись, пока парни отойдут от пса, я прицелился и выстрелил прямо в голову собаке. Ротти издал последний писк и упал на землю, истекая кровь. — 1:0, песик! — сказал я сам себе, усмехаясь. Повернув голову к окну, я увидел то, как Ульяна убегает прочь со слезами на глазах…