Идеи

— Может я и не Темная Волшебница, но кто сказал, что только им можно строить Хитрые Планы. Все пройдет как надо. Мухаха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-аха… Ахагррр, так, хватит! — Она осторожно осмотрелась: не скрыло ли солнце облако, не вторит ли ей гром, нет ли аккомпанемента в виде зловещего вороньего карканья. Нет, утро было таким же безобразно солнечным. — Хорошо, а то со всеми этими напастями так и сама поверишь, что не юная волшебница и аврор, а Ведьма-Злодейка! Часы уверенно показывали половину одиннадцатого. — Отлично, можно отправляться в министерство и преступать к исполнению Плана. Впрочем, с не давних пор, визит в министерство перестал быть простым делом. Тонкс уверенно проследовала в прихожую, там, чуть не доходя до входной двери, под мариной, в виде прорывающегося через шторм парусника (как символично) она дотронулась палочкой до первого снизу кирпича, благо оригинальная штукатурка, вполне, позволяла его разглядеть, и… на первый взгляд ничего не произошло. Но она только улыбнулась и проследовала в ванну. Там же, подобно входу на Косой Аллее, открылся тайник. Простая ниша 60 дюймов в высоту и 30 в ширину, разделенная двумя полками на уровни, была обустроена ею в первый же день. Тогда еще она не представляла в какое безумие может превратится её жизнь, но хранить некоторые выданные директором Боунс, предметы открыто было как-то неловко. С верхней полки она сняла три объёмных папки и вернулась к рабочему столу. Пусть окна её квартиры были, лично ею, зачарованы на Неразрушимость и Непроглядность, но рабочая зона и тайники все равно из окон были не видны. Аластор, Гарри, а теперь и жизнь научили не полагаться на вредноскопы и проявители врагов и любопытных (все зеркала в квартире были не совсем зеркалами). По буравив папки взглядом она, наконец, выбрала папку, подписанную как Агата Таутхерт. Внутри оказалось несколько колдофото, подробнейшее жизнеописание, волшебная палочка (!) и сверток крохотной, словно кукольной одежды, подобной той, что носила женщина на колдографиях. Агата Таутхерт — склочная одинокая волшебница, скончавшаяся около полугода назад. Друзей нет, близких родственников нет, о смерти сообщил домовый эльф, принадлежавший еще её деду, и скоро скончавшийся от старости. Все записи о смерти были аккуратно изъяты из всех архивов, так что мисс Таутхерт скоро нанесет еще один визит в министерство. Полчаса у зеркала, аппарация в пустой, заброшенный, но подключенный к каминной сети дом. Таких «забытых» домиков довольно много. Излюбленные места «тайных» встреч выросших в магическом мире детишек. К сожалению, после двух войн, появилось не мало и вправду забытых домов, несколько ей даже известны, но сейчас не та ситуация. И вот, в вихре зеленого пламени, в атриуме министерства появляется не прекрасная юная волшебница, перспективный аврор и вообще кладезь всевозможных достоинств, а пожилая, даже на вид скандальная, волшебница. Так, работаем по плану. Появится в атриуме, отряхнуть одежду, посетовать под нос, но непременно так, чтобы несущие службу в боковых нишах у каминной площадки, авроры услышали, что Летучий Порох уже не тот, что раньше. Окинуть атриум, многократно ранее виденным, взглядом, словно она у себя дома и ищет, пропущенную нерадивой прислугой, пыль. Заодно, это прекрасная возможность оценить обстановку. И вот тут то начались странности. В атриуме царила привычная для рабочего утра суета, но опытный взгляд сразу выявил неестественный порядок: дежурная смена точно на предписанных местах, стоят словно на смотру, стажеры, кажется, и вовсе не дышат. Никто не болтает, не сплетничает, не шляется по атриуму, даже во взглядах, бросаемых на посетителей и посетительниц (даже весьма хорошеньких) так и читается: «Исключительно по соображениям безопасности». Хотя нет, во взглядах, бросаемых на дежурного (опрятного, с застывшей улыбкой покойника и неестественно ровной спиной), кажется, Коллинза из Департамента Магических Катастроф, так и читается затаенная жалость и готовность отвести глаза в любую секунду, словно на неизлечимо смертельно больного смотрят. Однако, такого она и не упомнит, в дни самых жестоких «залетов», когда перепадало всем, опытные коллеги все равно не вели себя как стажёры на присяге. Странности странностями, а время идет, и надо бы поторопится. Уверенной походкой, вставшего на боевой курс линкора «милая старушка» двинулась на штурм дежурного, по крайней мере у него должно было сложится именно такое мнение. — Добрый день, мэм. Чем я могу вам помочь? — ой как все плохо. Мертвые глаза, пустой голос, она жертв многомесячного Империо видела, что выглядели получше. Ну чисто инфернал. Ну или как тот магл в, как его, Макдональдсе, вроде. — Здравствуйте, юноша. Мне срочно, катастрофически немедленно, необходимо в Департамент Магического Транспорта. Эти… эти негодяи, они пролетели прямо над моей крышей. Мистер Царапка так испугался, что у него даже шерсть стала выпадать, а Коготок — он ужасно ест, начал терять вес. Кто должен оплатить лечение? — и весь монолог постепенно повышая голос, злобно буравя дежурного взглядом и как бы надвигаясь на него. — А моя крыша, с нею чуть черепицу не сорвало. С потолка пыль так и посыпалась, так и посыпалась. Куда смотрит Министерство? — ну давай же, давай, делай, как всегда. Как было завещано поколения дежурных до тебя. Вот, теперь глубокий вдох, перед, все должны быть убеждены, куда более громогласным и скандальным продолжением. Давай Коллинз, не посрами ДМК, видишь же, что это твой последний шанс вклинится в монолог! — Конечно, мэм. В Департаменте Магического Транспорта будут рады помочь вам решить эту проблему. — Молодец, Коллинз! Правильно, побыстрее сплавь скандалистку. Даже не объясняй, что с такими жалобами в ДМП, а не ДМТ. В атриуме ведь дежурят авроры, и уж они не применено сообщат кому департамент обязан таким «подарком». По неписанной, но свято чтимой и нерушимой традиции «отмазывать» без последствий для себя, можно только свой департамент. — Вашу палочку, мэм. — Ути, мой хороший! Совсем большой стал, а ведь начинали мы, кажется, в одно время. Правильно, посетителю (лоху) нельзя давать время на раздумья, а то еще чего-нибудь вспомнит. — Ваша палочка, мэм. Вам на 4 этаж, 48 кабинет. Эх, повезло вам ребятки, что вы сегодня такие несчастные. У неё была целая речь заготовлена. Целое собрание «перлов», кропотливо собранных за годы стажёрского дежурства в атриуме, а к ним 101 придирка и целая кипа уверенности в собственной правоте и праве орать на всех вокруг. Так хотелось хоть раз оказаться на другой стороне. Не зря же она сегодня надела зеленные (темно-зеленные) туфли? В лифте компанию ей составили только 2 сотрудника, и вид они имели такой словно сею секунду готовы к трудовому подвигу. Разумется, никто не стал проявлять Постоянную Бдительность и караулить пока «милая старушка» покинет лифт на заявленном этаже, и вообще подглядывать за дамой, пока она поправляет юбку — моветон. Вероятно, Белтрам Коллинз очень удивился бы доведись ему увидеть, как выйдя из лифта, на этаже, который большинство сотрудников предпочитает избегать, «старушка» претерпела удивительные метаморфозы. Шаг стал мягче и уверенней, спина распрямилась, да и помолодела она как бы не на век. Пара взмахов волшебной палочкой отменяют трансфигурацию туфель и платья, к сожалению, платье все еще остаётся викторианского покроя, как, впрочем, и мантия, но с этим вполне можно работать и без магии. Помимо обязательного набора чар для юной леди, которые обязательно усваивает каждая ученица Хогвартса, если не желает выглядеть замарашкой у неё были и домашние уроки. Если честно, то эти уроки она вспоминает с содроганием. Нет, первая их часть была очень полезна. Вот сейчас, благодаря им, в отличии от маглорожденной, она твёрдо знает, что мантия — это отнюдь не безразмерная тряпка. Здесь подвернуть, там подтянуть или ослабить, и мантия прекрасно подчеркивает все, что должна и скрывает, что нужно. После этих уроков, которые она бы назвала: «Как выглядеть прилично, если ты вдруг оказалась одета в один лишь фиговый листок, а твой сверхстойкий макияж потек и затвердел так, что посрамит погребальную маску могучего шамана», — она парой движений превратила, заранее подготовленную ветошь во вполне достойное платье. Из этих же уроков она узнала, что перечень чар и зелий, разработанных светскими львицами, за века и призванных выставить соперницу в неудобном свете, просто ужасающе велик и разнообразен. Зелье Голого Короля там даже не в первой сотне, да что там, даже поделки Дуриков Уизли меркнут. Вторая же часть этих уроков оставила в её разуме неизгладимый след. — «Нимфадора (гр-ррррр), мы с отцом всецело поддерживаем твой жизненный выбор, но ты так же никогда не должна забывать, что ты в первую очередь леди, и магия, отнюдь, не единственное твое оружие. …Иные мужчины любят говорить, а порой и сами свято верят, что самый надежный способ их заполучить — это раздеться, и подать стейк с пинтой гинесса. Не лишённый полезности метод — на определенном этапе, конечно же. На самом деле же эта древняя игра лишь кажется таковой — это безжалостная битва! Дочь моя, как всякая мать я желаю тебе счастья и позабочусь чтобы ты, если не всегда выходила победительницей, то по крайней мере не знала поражений!» — в тот момент у мамы были такие глаза и выражение лица, что она испугалась за отца. Серьёзно, в тот момент, она бы и тетку Белатрикс до трясущихся поджилок довела. Тряхнув головой она отогнала непрошенные воспоминания, и извлекла из кармашка маленькое зеркальце. Делать или не делать? Похоже её «отчет» сработал слишком хорошо и выводить директора дальше уже опасно, но… надо бить наверняка. Никаких компромиссов, отступать некуда! Несколько секунд и волосы принимаю вид: «Безумный парикмахер, сраженный белой горячкой трясущимися руками пытается стричь», — уродовать себя конечно не следует, но каждому должно быть понятно попрание ею внешнего облика достойного аврора. Теперь приобретаем цвет: «Пожар в джунглях на закате, запечатленный экспрессионистом, после литра абсента», — готово. Можно и на доклад! У дверей Угольной Ямы директор Боунс встречала её лично (это за 5 минут до начала!). Эх, Мордредова подагра, это она сильно перестаралась. Вид директор имела виновато-расстроенный (?)! Это как? Ксено Лавгуд оказался прав и этой ночью всех сотрудников министерства похитили и подменили эти, как их — рептилоиды с Нибиру. — Тонкс (даже не аврор! Ой, мамочки!) я… очень сожалею! Уверяю тебя, это все для блага страны! Можешь быть уверенной круг посвященный, не при каких условиях, не будет расширен! — Последние предложение она произнесла с такой интонацией, что, человек с ней не знакомый мог бы предположить, что этих новых посвященных, ожидает безрадостный финал. Вот только она Амелию Боунс знала и сомнений в судьбе «ново посвящённых» не испытывала! Это что же тут творится такое? Правду говорят — ко всему привыкаешь. Во второй визит лязг дверного засова такого впечатления не произвел, да и сесть ей предложили не в «кресло подсудимого», а за круглый стол, наравне со всеми. А в комнате произошли некоторые перемены: во-первых, теперь она вся была освещена мягким белым светом (интересный вариант Губрайтова Огня), появился круглый стол с пустым пространством по середине, вполне, на вид, удобные стулья, а у противоположной стены, кажется, обнаружился Омут памяти. Немного изменился и состав участников. Со стороны родного или пока «родного» министерства все те же (даже старикашка Даксворд), а вот вместо гостя из греческого ДМК два каких-то, весьма представительных, джентльмена. — Не будем терять время. Начинаем! — как всегда лаконична директор Боунс. — Прежде чем перейдем к сути обсуждения считаю своим долгом объясниться перед аврором Тонкс (а-в-р-о-р-о-м! Как звучит! Э, что значит объясниться?), и сделать это лучше при всех причастных — во избежание недопонимания. — Наши сегодняшние гости: Гельдрих фон Рифт и Михаэль Штаубер — полномочные представители ДМП и Министерства Магии Объеденных Германских Княжеств. — В общем-то и без пояснений ей было понятно кто откуда. Льдисто-голубые, словно прозрачные глаза фон Рифта лучше всяких удостоверений выдавали его с головой. Более массивное, по сравнению с коллегой, телосложение и едва заметный, словно от кислоты, шрам на подбородке тоже намекали, но шли довеском. В целом, внешне очень похожий чертами лица, но обладающий более светлым оттенком волос и серыми глазами Штауберг выглядел, как-то, мягче. Впрочем, что странно, на типичного кабинетного клерка он тоже не походил. — Не для кого здесь не секрет, что не смотря на благополучное разрешение, ситуация с Горгонионом не могла не привлечь внимание МКМ. Ожидаемо, никто не поверил в сказку с внезапной погодной аномалией, пусть стараниями авр… мисс Тонкс (э?) большинство следов произошедшего было уничтожено, но по косвенным уликам они сумели установить если не подробности, то первопричину. Как вы все знаете, последнее десятилетие выдались крайне тяжёлыми для Великобритании на международной арене. Отставка Дамболдора с поста Председателя Конфедерации, множественные нарушения Статута во время первой и второй войны с Безумным Лордом, и целый ворох недоброжелателей, нажитых за предыдущие годы. Все это позволило МАКУСА (они по сей день не могут забыть нам ситуацию с «Чемоданом Скамандера») инициировать особое закрытое заседание по «Британскому вопросу», а ведь еще полвека назад эти выскочки колонисты даже права такого не имели! Не вдаваясь в подробности, скажу лишь, что заседание прошло крайне сложно. Нас, по сути, лишили всех привилегий члена-основателя, а вместе с ними и большинства рычагов воздействия на ситуацию внутри Конфедерации. Если бы не героизм мисс Тонкс и её прекрасное понимание политической ситуации все могло бы закончится гораздо хуже — Это когда она стала понимать политическую ситуацию, да еще и прекрасно? — Над нами нависла угроза низведения нашей страны до статуса участника-наблюдателя, а это уровень какой-нибудь Аргентины — политический крах. К счастью, ваш отчет мисс Тонкс оказался именно тем, что и следовало знать министру Брустверу в текущей ситуации. Он, абсолютно правдиво, уверил Конфедерацию, что мы всего лишь пристально наблюдали за ситуацией, и никак к ней не причастны. Впрочем, без помощи Германии, все, вероятно, закончилось бы гораздо хуже. Германская сторона чрезвычайно заинтересована в предоставленных вами, мисс Тонкс, материалах по Шварцваленскому Инциденту. К сожалению — ей показалось, что она слышит скрежет зубов директора Боунс — наши добрые союзники настояли на этой встрече, для объединения наработок, а также максимального и всестороннего воссоздания и анализа ситуации. Причину такого интереса они, позже, объяснят сами, а сейчас я хочу сообщить, что донесла до них всю щекотливость вашего положения. — вот сейчас ей стало очень страшно. — Они вполне понимают, что, фактически, будучи в отставке, по политическим причинам, вы не только героически исполнили свой гражданский долг, но и изыскали для страны возможность для маневра на международной арене, и не ваша вина, что наша слабая политическая позиция и просчёты прежней администрации, вынудили нас привлечь вас для этой встречи. Думаю, я смогла донести, до наших гостей, что вы не наш шпион, а гражданское лицо содействующие нам из патриотических побуждений — если во время первой части спича директора Боунс она еще могла что-то заподозрить, то вторая часть похоже, была произнесена абсолютно искренне. По крайней мере откровенное бешенство, которое испытывала директор, ощущали все в комнате (все-таки она сильная волшебница). Впрочем, все эти мысли прошли фоном, она вообще то утратила способность связно мыслить. Политическая ситуация? «Правильный отчет»? Оценка международной ситуации и возможность маневра? ЭТО ВСЕ КАК!!!!!!!!!? Она сошла с ума? Находится по действием какого-то «лютого» зелья и/или чар? Провалилась в иной мир? Потому, что если директор говорит это серьёзно, то либо она в детстве упала в котелок с испортившимся Зельем Удачи (а мама об этом умолчала) либо её посетила крестная фея Удача… и её сестра Неудача, которые оказались законченными извращенками, и вместо осыпания пыльцой и поцелуйчика в лобик — засосали её по самые гланды, поочередно. Эм, последние, кстати, в свете новых знакомств, выглядело пугающе правдоподобно. Да-а, хорошо, что предвкушая эпический разнос она сгруппировалась, «заклинила» мышцы лица и спины, а изученный, по одному арабскому трактату, метод изменения сосудов не позволял ей покраснеть (так то, он предназначен для уменьшения кровопотери в бою, но и в обычной жизни применим). — Что ж, мы понимаем, что ситуация видится, для вас, весьма неприглядно, но уверяю вас, на подобное нас сподвигла только лишь крайняя необходимость. — заговорил Штауберг. Да уж, речь его звучала вполне понятно, но с такой манерой говорить она раньше не сталкивалась. Каждое слово словно чеканилось, она практически слышала лязг гильотины, отрубавшей каждое слово в предложении. Сама же речь была какая-то рычащая, примерно так говорил Гарри в волчьем облике. Впрочем, Тонкс за войну и, особенно, за последний год навидалась самых разных оборотней, и в гостях из Германии она зверя не ощущала. — Не смотря на тот факт, что с момента Шварцваленского Инцидента, минуло уже полгода, в Германии, в особенности на северо-востоке, ощущается невероятное напряжение. Происходят стычки «неизвестных» волшебников, несколько глав известных семей умерли в результате «нечастного случая» или, без каких-либо известных причин, уступили место наследникам, обострились некоторые старые конфликты, а темные существа невероятно осмелели. Последний раз нечто подобное происходило в нашей стране во времена восхождения барона Гриндевальда. Учитывая тот факт, что начало этих событий, условно, совпадает с визитом гера Эванса, а также его репутацию, в определенных кругах, где его прямо ставят в один ряд с бароном, как минимум по харизматичности, вы должны понять наше беспокойство. Мы, не смотря на огромный объём собранной информации, подчас подробнейшей, ничего толком не знаем о событии известном, как Шварцваленский Инцидент. — Да, не позавидуешь им, но сравнивать Гарри с Гриндевальдом не стоило, при ней так точно. — Началось же все с того, что 7 месяцев назад все, хоть чего-нибудь стоящие пророки либо впали в натуральную истерику, либо перестали что-то видеть вообще. Возможно, вы нас просветите, фрау Тонкс? — Ничего не могу сказать о ваших прорицателях, но примерно в это время у герцогини Авроры из Летнего Двора, сформировалось четкое желание объявить Дикую Охоту. Собственно, вы должны были замечать Знаки. — Мерлин его знает, что за Знаки, но раз Гарри сказал, что они были, значит были. — Дикую Охоту? — каким-то странным голосом переспросил Даксворд. — Ага. Не призрачную забаву, а именно настоящую Дикую Охоту…эм… малую. — Где-то на середине фразы у неё возникло подозрение, что просто пересказать рассказ Гарри, умышленно не выспрашивая подробности и не вникая, чтобы поразить начальство своей тупостью и не пригодностью к оперативной работе — плохая идея. Натолкнули ли её на ту мысль такие «мелочи», как резко побледневший и упавший в обморок Даксворд, задеревеневшие коллеги и внезапно закопавшиеся, в неизвестно от куда извлеченную груду документов, немецкие гости. Наверное, минут пятнадцать, тишину в Угольной Яме нарушал только шелест страниц и глубокое дыхание её коллег. После, неестественно умиротворённый Коулдвел, не иначе решил прибегнуть к одной из сомнительных практик из арсенала оклюменции, движением палочки привел Даксворда в чувства. Подскочивший на стуле и бешено вращающий глазами старичок явно хотел что-то сказать, но был превзойден фон Рифтом. — Проклятье!!! Все же было перед глазами: свет над Ведьмиными Кругами, парады призраков, сухая верба зацвела, погодные аномалии… Как мы могли это не заметить? — Полагаю, никто не хотел даже думать о подобном исходе. — с искренним сочувствием сказала директор Боунс. — Когда была последняя Охота, в 15 веке? — В начале 16. — вернулся к обсуждению Даксворд. — Это даже не нарушение Статута. Весь регион мог просто обезлюдить. Сейчас угрозы нет? — Нет. Для Охоты, сейчас, нет причин. Главный виновник прибывает в Темнице Летнего Двора, так, что Фейри есть чем заняться. — Гер Эванс… — несмотря на недосказанность вопрос Штауберга она поняла. — Нет. Когда Гарри отправлялся в Германию, он об этом не знал. Планировал поработать с архивами, что собрало Туле о проклятии оборотня. О готовящейся Охоте он узнал случайно, где-то спустя месяц с начала визита. Собственно, начав выяснять причину он и столкнулся с Герцогиней Авророй, уже от неё узнав некоторые подробности, которые его изрядно разозлили. Собственно, тогда он и решил не покидать страну, а разобраться с виновными, или скорее, передать их в руки правосудия. — Правосудие Фейри. Впрочем, в этом случае это, пожалуй, лучший вариант — с каким-то потусторонним блеском в глазах произнес фон Рифт. — О скольких… жертвах известно геру Эвансу? — О пятидесяти, но это именно дети, взрослых никто не считал — Пораженный вздох со стороны директора её не удивил. Она сама, когда таки выпытала из Гарри короткий пересказ истории, была в ярости, сравнимой с Инцидентом. — Да. Историю падения Крысиного Логова пересказывают по всему миру, но о причинах этого, доподлинно, до сего дня не знали даже мы. — Продолжил фон Рифт. — Пятьдесят. Это без учёта жертв войны, надо думать. Пострадавшие за 70 мирных лет, маглы и волшебники в возрасте до 13 лет, — похоже он испытывал огромное желание грязно ругаться, но пока себя сдерживал. — Чего хотели эти… эти? — Мы точно не знаем, но если верить Авроре и уцелевшим копиям некоторых документов, а так же познаниям Гарри в теории колдовства и волхования, то — Кристаллизованное Чудо. Что бы это не значило. — Гарри, на эту тему, даже с ней говорить отказывался. Прочие собеседники тоже выглядели весьма удивленно, а вот Велизарий Коулдвел как-то подозрительно задумался. — Жертвы — дети столкнувшиеся, или даже просто увидевшие фей? — и дождавшись её кивка продолжил. — Да верно, Чудо. Задумка, в целом, понятна. Безумна, бесчеловечна, самоубийственна, но могла сработать. Когда-нибудь, спустя десятилетия изысканий, и вероятно, не без помощи хорошего алхимика. Повисла тяжёлая, тягучая тишина. Нескольку минут каждый думал о своём. Эх, грустно, противно, но надо продолжать. — Гарри начал расследование, и спустя 3 дня оно привело его в парк близ Касселя, к башням Любопытного Рыцаря. Собственно, в новой, Смотровой Башне и произошла первая встреча с преступниками. — продолжила она. — Да, после прочтения вашего отчета мы повторно изучили этот инцидент, более пристально. Фрау Маэнгофт, смотрительница старой — Падающей Башни, любезно поделилась своими воспоминаниями о произошедшем. — сообщил фон Рифт, одновременно делая знак, предлагающий всем воспользоваться Омутом Памяти. В Омуте, серая пелена быстро сменилась чудным видом на парк, видимым сквозь бойницу старой башни. Легкая рябь на границе видимости давала понять, что воспоминание корректировали, скорее всего добавили картину, предшествующую битве, чтобы дать время приготовится. Впрочем, пастораль долго не продлилась. Вот женщина вглядывается в, похоже выбитую, видимую из бойницы, дверь в новую башню, а спустя секунду вздрагивает от затопившего все поле зрения взрыва фиолетового пламени. Похоже, что она просто оцепенела от испуга и не смогла спрятаться, благодаря чему они теперь имели возможность наблюдать сражение. Благо взрывом фиолетового огня снесло часть стены обнажив винтовую лестницу на второй этаж, сейчас превращенную в каток, без ступеней и большой круглый зал, занимающий весь второй этаж. Само заклинание её тоже весьма заинтересовало: не грохота взрыва, не ударной волны, даже обломки стены исчезли в языках пламени, а главное огонь исчез так же внезапно, как и появился. Раз, и его уже нет. Очень полезно. Хотя новая башня была заметно выше старой битва разворачивалась на уровне второго этажа, тогда как наблюдательница, скрытая каменной стеной, созерцала бой, через бойницу третьего. Просто императорская ложа в Колизее. Благодаря такой удачной точке наблюдения ход сражения был более-менее понятен. Гарри и его, пока плохо видимый союзник, будучи атакованными при попытке войти в башню, вынесли двери и отступили на второй этаж. Таким образом они, условно, поменялись местами с напавшими на них идиотами (засада на оборотня штука сложная. Мало того, что многие забывают скрывать запах, так еще его отсутствие или неестественная тишина тоже могут выдать незадачливого охотника. Это уже не говоря о том, что звериное чутьё на опасность и острое ощущение окружающей магии отнюдь не миф. Надо было дать им войти и через стену взрыв чарами отработать, или лестницу на Сон зачаровать) которые, вместо боя на своих условиях, теперь должны штурмовать чужую подготовленную позицию. Конечно, можно предположить, что за пару минут многого не сделаешь, но она Гарри знала — сюрпризов будет уйма. Впрочем, среди четверых нападавших нашелся, по крайней мере, один опытный (что ж он раньше то молчал?), и вместо попыток увлекательного подъёма по одному, выискивая сюрпризы и отбиваясь от противников — пустил по лестнице, эти самые, огненные чары. Огонь «съел» часть стены, дверь и от рикошетил от выставленного, совместными усилиями, щита, в стену зала второго этажа, разрушив её. Тем временем, двое нападавших (все они, кстати, были в черных пафосных мантиях с капюшонами) быстро сотворив Воздушные Ступени, поднялись на второй этаж и принялись наседать на Гарри, двое других, куда более медленных, забрасывали всякой мелочью его союзника. Чем больше длилась схватка, тем более странной она ей казалась. Те, что атаковали Гарри демонстрировали невероятную командную работу: первый много и разнообразно атаковал, а второй его всячески прикрывал (чего стоит только перехват Копья Сигне через усиление уже «сброшенного» напарником щита. Усиление чужого щита даже в показательных схватках считается пижонством, опасным пижонством. Она такое последний раз видела во время Битвы за Хогварст, и там щит был стационарный.) двое же других не выдавали ничего сверх очень хороших семикурсников. Правда сыпали они, почему-то, одними всевозможными проклятиями (она едва четверть узнавала), а напарник Гарри отбивался всевозможными модификациями огненных чар. Возможно, напавшие думали, что удачным наскоком прорвались на этаж и теперь теснят противника к лестнице на вершину башни, но скорее их втягивали в глубь зала, к заготовленным ловушкам. А вот и начало второго акта. Брошенное Гарри Копьё Сигне (она эти чары узнала из книги Хлодвика Яростного) разбилось о мощнейшее Протего, но помимо, сотворенной магией, оболочки из завихрений «острого» воздуха имелась еще и «начинка» из совершенно не магического холода. Противники, случалось, и сознание от резкого понижения температуры теряли, а то и помирали — вдохнув. Здесь, конечно, не тот случай: волшебник принял холодный воздух на, сотворенный левой рукой Импервус (ого!), но вместо атаки, на всякий случай, видимо, защитил голову (и органы дыхания) чарами Воздушного Пузыря, и буквально на долю секунды выпал из атакующего ритма. Гарри же, резко, перешёл на полную волчью скорость (он и до этого не сдерживался, но мог, не долго, куда быстрее) запустил в противников Мгновение Тишины (ой, теперь и она его так называет. Красиво же!). Те, что очень странно, чары (для всех проклятие) либо узнали (?), либо ждали чего-то такого. Шагнув ближе друг к другу они установили, сразу за Протего Максима, Стену Стального Воздуха, а Первый еще и, удерживая Протего, без палочки (!) трансфигурировав из пола, хлипкую и не высокую (в половину щита) каменную стену. Впрочем, Гарри, перехватив инициативу, не собирался на них наседать. Небрежным движение палочки, он запустил по дуге, так, чтобы и его противников задело, в противников своего напарника, мощный порыв ветра. Собравший по пути, образовавшуюся, после Мгновения, пыль он должен был выполнить роль как атаки, так и завесы, что скроет их отход к лестнице, даже сделал пару шагов назад-влево (в сторону союзника). И если противники Гарри, ювелирными чарами Помехи, проделали в пыли окошки, что бы не на миг не терять его из виду (профессионалы, что тут скажешь) то, атакованный с боку, противник его напарника просто поднял сферическое Протего. Видимо, он не надеялся на напарника в деле зашиты от чар его врага, и справедливо предполагал, что, порожденный из магии ветер, разобьётся о щит, а немного долетевшей пыли он может и перетерпеть. Так все и вышло, но сказался крохотный нюанс. Этот волшебник был пижоном! В обычных условиях, при малейшем ветерке, его мантия должна была развиваться, словно рыцарский плащ, с батальных полотен (легкая и видимо очень прочная. Явно что-то подороже щёлка акромантула), словом посрамить знаменитую мантию профессора Снейп. Да вот беда, даже профессор Снейп не позволяла себе такие полы-крылья, одно из которых, подхваченное ветерком, краем выглянуло за край сферы (ветер то может и был создан магией, но пока долетел до цели, а летел он умышленно медленно, двигал и естественные воздушные массы (о какие она слова знает!)). Пустяк в общем-то, но не тогда, когда в этот самый край влетают чары Уменьшения, мощные чары. Раз, и волшебник, роняя палочку, заваливается на спину. Толком конечно не рассмотреть, но похоже, что мантия, не хуже дыбы, вывихнула ему оба плеча и теперь душила идиота завязками (да плетенные черные завязки с серебристыми, на концах, кисточками, это пафосно и красиво… и душит отлично). Ну не идиот ли, она же видела, что у всех нападавших есть броня (кирасы точно). Если есть время и возможность одевай горжет, его же не глупые люди придумали! Как же ей надоели эти диванные боевые маги! Напялят броню ловца, в лучшем случаи охотника, школьных времен и вперед, а подумать, что она не для того создана. Нет, от осколков, температур и кислот с ядами она в какой-то мере защитит, но её ведь правильно носить надо, правильно в ней двигаться, а от магии: у её голой кожи сопротивление магии выше, чем у обработанной для квидича драконьей брони. Хуже только неумехи в правильной броне. Найдет такой дедушкин доспех, приведет в порядок, наденет по инструкции и все ОНО непобедимо, а что при задержании ты видишь серьезного противника, работаешь как положено! Он на полгода в Мунго или на кладбище, а у тебя за спиной потом шепчутся о женщинах рода Блэк и, что: «вся в тетку». Она поймала себя на том, что усиливает свой слух до предела и надеется понять: ему завязками трахею раздавило и это сейчас агония или просто медленно душит. (Вот когда она научилась такое на слух определять?! Где её жизнь свернула не туда? Хотя, конечно с удушением было бы забавней! Ой, откуда такие мысли? Она же добрая девочка! То есть, уже конечно не дево… ай, сейчас не о том!) Тем временем, Гарри решил рискнуть, и пока его противники суматошно сносили, судя по движениям палочек Финитой Максима, что то на потолке (зная Гарри это наверняка была иллюзия какой то узнаваемой рунической ловушки) он прицельно приложил тем же Уменьшением ботинки противника. Хруста и всхлипа свидетельница не слышала, но они точно были. Теперь не убежит, хорошо если от болевого шока не помрет. Желая перехватить инициативу противники Гарри, встав уступом (это когда один впереди, а второй сзади-слева) обрушили на него целый шквал простых, мощных проклятий: Режущие, Взрыв кость, Кипячения, Взрыва, ну и стихии конечно. Гарри же, продолжая отходить к напарнику, целиком ушел в защиту. Впрочем, его путь пролегал мимо массивного антикварного стола, в центре залы, заставленного различными вазами, подсвечниками и прочим. Вот это самый хлам, он, проходя мимо метал в противников без всякой магии, сбивая им темп. Протего, за исключением специфических модификаций, их не остановишь, а сила и глазомер оборотня превращают его в серьезную угрозу. Что странно, если Второй держал чары Помехи, то Первый вполне успевал уворачиваться. Значит, он либо не человек (не совсем человек) или метаморф, что, впрочем, вряд ли, пластика движений не та, либо перед боем использовал чары, либо зелья ускорения. Вот только почему лишь один из четырех? Вот, проходя мимо очередного стула, он пинает стул прямёхонько между противниками, а те не обращают на него внимания, что очень зря. Неужели они поверили в промах? Должны же были оценить меткость. Стул оказывается за спиной Второго и мощно взрывается. Часть щепок, ударная волна, и хорошо им видимая, ножка от стула влетают ему в спину и сбивают с ног. Едва ли он сильно пострадал. Мантия, возможно, что и зачарованная и броня способны выдержать и не такое, а вот утрата темпа и угроза оказаться с противником один на один — это уже серьёзно. Они не расслышали, что он крикнул, но его напарник перешел к крайним мерам, а именно использовал Аваду. Похоже, что её подозрения подтвердились и Первый находиться под Империо или иной формой принуждения. Гарри упоминал, что участвовал в возвращении свободы воли комиссару МКМ, но без подробностей. Впрочем, подозрения возникли и без этого. Первый сражался прекрасно, но слишком механически, не вкладывался в бой, это трудно объяснить, можно только начать замечать с опытом. Подтверждением этой теории служил и отказ от Непростительных. Противники в проклятиях не церемонились, беспокойства о душе от них и вовсе ожидать было смешно, так почему? Ладно другие, может они для такого слабоваты, но Первый? Авада, в исполнении волшебника его силы, да в помещении, вполне вероятно стала бы неотразимым аргументом. И вот, с кончика палочки срывается поток зеленного света. Да-а, вместо ожидаемого, проклятия подобного хорошему бревну, получилось скорее копьё. Все еще очень опасно и, безусловно, смертоносно, но мощь не та. Вывод прост — Империо, вероятно в комплексе с кучей зелий и иных чар. Просто потому, что иначе такого серьезного мага на долго не подчинить, да и в бой с ним идти чистое самоубийство. Об этом все знают, но не любят говорить. Под действием Империо творить Непростительные можно, но выходят они чрезвычайно жалкими (ну нет у лишённых воли и одурманенных сладкой пустотой каких-то желаний. Тем паче четкого желания убить.) так, что от них и вовсе лучше отказаться (они ведь подтачивают силу Проклятия Подвластия). Есть конечно, множество иных способов контроля разума, Империо просто самый быстрый, легкий и простой в применении. Не надо внушать дружбу или любовь, разжигать ярость, подробно, шаг за шагом объяснять порядок действий. В бою, когда магическое ядро «кипит», а цель испытывает сильные эмоции любой контроль слабеет (он так то со временем слабеет, причем не зависимо от сопротивления. Так уж устроено подсознание), а там есть хороший шанс, что раб превратиться во врага. Еще не стих последний слог Убийственного проклятия, а Гарри уже озаботился защитой. Его личная модификация Авис Дуо сначала укрыла его стаей крупных воронов, а после, надо полагать под действием невербального Опунньо, направила их на врагов. Она подозревала, что здесь не обошлось без чар Иллюзий, так как было полное впечатление будто на воронов распался сам Гарри. Теперь же невидимый за обилием птиц (их там, пожалуй, было сотни две) он, словно анимаг, сам вороном обернувшийся, и теперь выбирающий место и время удара (ходили о нем и такие слухи). Авада же, проделав в воронах коридор, так никого и не коснувшись, выбила камень из стены (сильно. Каменная кладка это вам не кирпич). Противники среагировали на воронов по-разному: Первый, неожиданно, закрутил вокруг себя синий смерч — крайне своеобразная модификация чар Орбис, затягивала воронов и использовала их как часть щита против их же «сородичей», а вот Второй предпочел классику сферического Протего, призрев угрозу кратковременной потери видимости. Это стало его последней в жизни ошибкой. Атакующие, по все возможным траекториям вороны, разбиваясь о щит, осыпали его искрами, вот среди этих искр под щит влетел особый ворон. Отвесно пикируя, он врезался, куда то в скрытое капюшоном лицо, почти успевшего среагировать, Второго. В лучах послеобеденного солнца они четко видели, как утративший иллюзорный облик, бронзовый ворон, движимый чарами анимации стремился проникнуть все глубже и глубже в голову поверженного врага. Первый, ожидаемо, никак не отреагировал на смерть напарника, он, уверенным движением палочки, отправил окружающий его вихрь, с воронами, в сторону напарника Гарри (как он сам через него, то пролез). Впрочем, вихрь был разбит Копьем Сигне от, оказавшегося примерно там, откуда он и исчез, Гарри. Далее он, неожиданно, резко бросился на последнего своего противника, а тот самозабвенно рушил, различными проклятиями, противоположную стену. Надо думать иллюзия. Хороший выбор. Пусть серьёзные чары иллюзии требуют на подготовку много времени, которого у него раньше не было, но они очень эффективны против одурманенных. Их разум мало того, что слаб против них, так и большинство зашитых приёмов либо не возможны, либо вместе с иллюзией, сорвут и дурман. Тем временем Гарри, по пути призвав манящими чарами ножку от стула, достиг Первого и хорошенько приложился ему по голове. Первый свалился как мешок сена. Немудрено, оборотень и голыми то руками, если поднатужится, может голову оторвать, а уж дубинкой, как бы тот вообще очнулся. Терзают её нехорошие подозрения почему Гарри не использовал обычные оглушающие чары, очень нехорошие. Словно подтверждая их, Гарри, не теряя, впрочем, из виду последнего врага, опустившись на колено, разорвал мантию и, кажется, разрезал когтями кирасу оглушённого. После чего, что-то сорвал с груди противника и брезгливо отбросил в сторону. Последний враг, впрочем, геройствовать не пожелал, и прикрывшись от своего противника дымовой завесой, рванул по лестнице вниз, пока есть такая возможность. Напарник же Гарри быстро убрал завесу Финитой и подбежав к пролому в стене, принялся активно махать палочкой (теперь они четко видели, что напарник оказался напарницей, а будь её волосы на пару оттенков рыжего светлее, она бы решила, что в Германию занесло Джини Уизли). Слов заклинания они не слышали, но чары она узнала. Похоже, Рыжая решила не тратить время на спуск и бой с крысой, а накрыть выход и первый этаж Облаком Пепла. Сложное, крайне требовательное заклинание, вот уже пару веков вышло из употребления из-за своей медлительности, но хуже запекать противника, в собственном соку, прямо сквозь большинство защит, оно от этого не стало. На несколько десятков секунд, на вершине башни воцарилась тишина (ну ладно Гарри занят осмотром пострадавшего, а ты то чего ждешь? Догоняй!), которая была нарушена самым мерзким способом — отвратительным хрустом. Взгляды всех, смотрительницы в том числе, на миг оказались прикованы к источнику звука. Как оказалось, развеялись чары анимации и трансфигурация на вороне, успевшем забраться в череп практически целиком. Ворон, в девичестве, оказался бронзовым подсвечником и теперь, она была уверенна, все были благодарны, что капюшон, с головы мертвеца так и не слетел. На этой радостной ноте воспоминание закончилось. — Последний из нападавших, вероятно, сумел уцелеть. С обратной стороны башни, при осмотре, мы обнаружили узкий пролом. При осмотре же найденных в Крысином Логове тел, было установлено, что одно из них покрыто сильными ожогами, не повлекшими смерть. Рискну предположить, что один из оставленных, на краях пролома, окровавленный фрагмент мантии, и стал ключом к местонахождению Крысиного Логова. — словно ни в чем не бывало продолжил фон Рифт. — Гарри магией Крови не владеет и запрещённых дисциплин не практикует. — ну, а что тут еще скажешь. Судя взглядам — они ей не верят. Вот это обидно, можно подумать, что она лгунья какая. — Нет, правда. Окровавленный фрагмент сыграл свою роль, но Гарри использовал Договор. — С кем же, если не секрет? — опять, старикашка Даксворд оживился — Лето, Зима? — Долина Теней — ой, а что это мы все так побледнели. — Кого он поставил на След? — ага, Штауберг, определенно, не обычный клерк. Только почему у него голос дрожит? — Тень Ловчего (Моргана его знает, что это за тварь, но если Ловчий, значит ловит). После её ответа все вдруг, еще сильнее, побледнели (хотя куда уж дальше?), а Даксвор, если бы не хлопок по плечу от Коулдвела, похоже, снова бы упал в обморок. — У гера Эванса Договор с Тенью Ловчего? — с видимым трудом, спросил Штауберг. — Нет, у него договор с Привратником, а уже тот подбирает подходящих исполнителей, и дерет немилосердные комиссионные — почему-то её ответ их не успокоил. Надо будет, подробнее, расспросить Гарри, чего все так нервничают. Фейри, конечно, опасны, (это еще слабо сказано), но соблюдение определенных правил, и помощь друзей, помогают уберечься от большинства опасностей. Да и Договор с Привратником, Гарри, в тайне хранить не просил. Видимо, что-то такое в её взгляде отразилось, потому что, все на неё о-очень странно посмотрели. — С обнаружением — понятно. — продолжил фон Рифт. — Еще бы было не понятно! Эта тварь, да отведав крови, разве только под Фиделиусом, не может найти добычу. Да и там, говорят, что может вывести на Хранителя! — если это Даксворт такой нервный, зачем его вообще приглашают? — Соотнеся доклад фрау Тонкс с полученными воспоминаниями и прочими данными, мы установили, что противниками гера Эванса были комиссары МКМ: Катарина Сфорца — именно её удалось захватить и, в последствии, избавить от подчиняющих чар, и Рудольф Штамф — оказавшийся предателем. — в пересказе Гарри все звучало так обыденно, но если задуматься, то предатель в рядах комиссариата это жуть. Тем временем, фон Рифт, похоже, сдался под пристальным взглядом директора Боунс. — Комиссары МКМ были направленны в Германию для поиска нескольких, ранее считавшихся мертвыми, волшебников — известных военных преступников. МКМ очень заинтересованно, в как можно более полном изучении этой ситуации. Поэтому, в не официальном порядке, нам удалось получить доступ к выпискам из доклада фрау Сфорца. Им удалось выйти на след, явно, проявляющих торопливую небрежность преступников. После, фрау Сфорца, помнит, как ложилась спать в гостинице (в целях безопасности они с напарником делили один номер) в чувства её привел уже гер Эванс. — Учитывая, что комиссар Штамф был её напарником вот уже полтора года, а также, обнаруженные в архиве Крысиного Логова, абсолютные доказательства его предательства, МКМ чрезвычайно обеспокоенно своей внутренней безопасностью — вот хитрюги! И свои проблемы решат и с МКМ свою выгоду стрясут. И эти люди будут её обвинять в понимании политической ситуации! — Фрау Тонкс, хотите что-нибудь добавить? — попытался закрыть тему Штауберг. — Пожалуй. Преступники использовали Красных Скарабеев — отсюда и такой способ обезвредить комиссара Сфорца. — эта новость, ожидаемо, ажиотажа не вызвала. (Сами Скарабеи были созданным из одноимённого магического жука амулетом, что впиваясь в кожу, высасывал кровь, а затем, насытившись, впрыскивал её в кровоток. Такое «зелье» давало силу, скорость, и, при принятии, другого зелья, огромную устойчивость к попыткам лишить сознания при помощи магии. Ценой за такую помощь служили собственные жизненные силы и жуткие шрамы — присосавшегося Скарабея приходиться буквально вырезать. При неразумном использовании Скарабей мог «загнать» волшебника до смерти. Мерзкая штука, наказуемая, тем не менее, всего лишь крупным штрафом. А вот в комплекте с Империо — очень болезненным задержанием, порой смертельно.) — Так-как защита на башне рухнула, то Фейри сумели подробно рассмотреть этот «перевалочный пункт». Уже перед уходом, к Гарри, явился посланник Авроры и сообщил, что Охота назначена на следующую ночь. — Это объясняет последующие действия гера Эванса. — тяжело сглотнул фон Рифт. — По его просьбе, в замке Голубь, фрау Инга фон Рейн (вы её видели в битве на Башне) созвала Совет Земель (Представители самых старых и уважаемых семей). Туда так же были приглашены представители обитающего в Щварцвалене Ковена Ведьм, а также вампиров и оборотней, что как вы понимаете, жуткий моветон. К счастью, любимый птенец Антуана Рейвенсдорфа, главы вампиров Шварцвалена, недавно попался нам, с поличным, и в обмен на смягчение приговора, его сир предоставил нам воспоминания о встрече. Отдельно замечу, что он предоставил нам их только после знакомства с отчетом фрау Тонкс (анонимным конечно) и будучи убежденным, что гер Эванс не возражает. Это было сделано накануне, и мы эти воспоминания, так же, не видели — на это раз Штауберг пригласил их к Омуту. Снова серая пелена, а за ней ярко освещенная зала, с длинным столом по середине. За столом сидят человек 30. На изголовье каждого стула, более похожего на трон, виднеется герб. Впрочем, за столом хватает пустых мест. Вампир, по все видимости, наблюдает за событиями из правого, от входа, угла комнаты. Стоящий в проеме между окнами здоровяк, поперек себя шире, с нечеловеческими зубами (частичное обращение) — явно оборотень. Сесть ему не предложили. Сидящая на кресле, в стороне от всех, в компании двух, на вид злющих девиц, внушающая мадам — явно Ведьма. Открывается дверь и в зал входит Гарри в компании очень бледной женщины, лет сорока. Вполне возможно, что дополнительной бледности ей предают черные, цвета вороньего крыла волосы и яркое освещение зала. Судя по аккуратной повязке на голове и, немного, не уверенным движениям — это и есть Катарина Сфорца (быстро она в себя пришла!). А так, нечего сказать — красавица, если кому нравятся хищные птицы. Почему-то, глядя на неё, возникали именно такие ассоциации. Да и зачем комиссару МКМ (профессиональному убийце, по сути) ТАКИХ размеров грудь — крепостные ворота таранить? Тем временем, гости и хозяева, вот уже пару минут, молча играли в гляделки. — Ты думаешь, что у тебя есть право требовать от НАС, собираться по твоему зову? Да если бы не уважение к семье фон Рейн — благообразный старик лет 100, но еще крепкий, кивнул на рыжую девицу — здесь бы никого не было! Кем ты себя возомнил — Гриндевальдом? Та я его помню, и как он закончил тоже! Даже Гелерт не позволял себе такое неуважение! Ставить нас всех вровень! С вампирами и оборотнями! — старичок замолчал, но его поддержали одобрительным гулом. — Не забывайся! Стая Шварцваленна тебе не борзые щенки! Не смей появляться на нашей земле, если не хочешь узнать вкус своих потрохов! — а это уже оборотень. Ведьма промолчала, как и вампир. Может у него, за века, чувство опасности прорезалось. Она то видела, что не смотря на обычное вежливо-внимательное выражение лица, Гарри был в шаге от ярости берсерка. Еще вот чуть-чуть и, знаменитое: «Всех убью — один останусь!». Посторонние же, могли заметить, разве, периодически гуляющие по его глазам искорки зеленого света. Но они же там, в одном с ним помещении, как можно ТАКОЕ не ощутить? Началось! На их спич Гарри очень воспитано хмыкнул. Не мыслимое для него поведение! Щелчок пальцами и он трансфигурирует из воздуха удобное кресло (а спинка выше, чем у Этих). Присутствующее, кажется, даже онемели. Она их понимает. Будучи далёкой от всего этого политеса, она все равно знала, что использовать палочку, без согласия сторон, ВОПИЮЩЕЕ хамство. Палочку он, конечно, не доставал, но посыл поняли все. Далее, он галантно, предложил руку Катарине (очень удивленной, Катарине!) и помог усесться в кресло. Та, расселась с видом королевы, но было заметно, что она испытывает сильное облегчение. Еще щелчок — новое кресло рядом. Удобно устроившись в кресле (демонстративно удобно) и окинув собравшихся взглядом, от которого, начавшие было шуметь, замолкли, он заговорил. — Уважение! Вы говорите мне о уважении, но делаете это без уважения. Я здесь не для того, чтобы говорить с вами. Я сообщаю, что через два часа, жду тех, кто пожелает, у Кровавого камня, на опушке Шварцваленского леса. Те же из вас, что не желают присоединится к благородному делу сегодня присоединятся к Дикой Охоте завтра — в качестве гончих. На этом все! — с царственным пренебрежением игнорируя замерший зал Гарри поднялся, и медленной, вальяжной походкой, подошел к оборотню. — Значит, не появляться на «твоей земле». Хорошо! Думаю, мы сможем отбросить наши разногласия. — с этими словами, улыбнувшийся, как мурена, Гарри, едва заметным, даже для вампира толчком обеих ладоней, вышвырнул здоровяка в окно. После чего спокойно вернулся в кресло. — Фрау Гертруда, гер Рейвенсдорф мне потребуется полное содействие ваших подчиненных. — Надо полагать, что в противном случаи наши разногласия ты тоже «отбросишь» — невозмутимо поинтересовалась белокурая, чем-то похожая на директора Боунс, леди лет 45. А вот её спутницы постарались стать как можно более незаметней. — Нет. Я вам просто заплачу — с этими словами Гарри, достал из кармана жилета и выставил на воздух, небольшой, запечатанный воском, грубый глиняный кувшинчик, с каким-то золотистым символом. — Леди Айша? — сиплым голосом спросила леди Гертруда — Нам с — кивок в сторону вампира — за помощь? — Согласны? — ДА! — кажется, было единогласным. Без дальнейших уточнений Гарри поднялся, помог подняться Катарине и направился к выходу, с ней под руку. — Э, Дикая Охота, гер Эванс? — спросил кто-то из зала. — Вам не сообщили? — Гарри даже обернуться не счел нужным, только шаг замедлил. — Нет. Они бы ни поверили. Только о безумных пережитках прошлого. — впервые, подала голос Рыжая. — Объясни, если не трудно. Пожалуй, дам вам дружеский совет. Даже если мы сегодня справимся, останутся те, кто так или иначе содействовал злодеям. Лучше найдите их сами, до того, как за дело возьмутся Дворы. На этой оптимистической реплике Гарри со спутницей вышли за дверь (ей показалось, что уши вампира уловили, что та хихикает, как школьница) и воспоминание прекратилось. — Хорошо, что в зале, где заседает Визенгамот, нет окон — решила она разрядить обстановку. — Да. Клаус Фёхдель, падая, нанизался на шпиль, расположенной ниже, Девичей Башни. Дежурным аврорам, которые его сняли, сообщили, что он решил покончить жизнь самоубийством. В определенном смысле, верно. — пребывая мыслями не здесь, ответил фон Рифт. — Это — золотая туш? Работа Леди Айши, а не кого-то из её учеников. Почему я не знаю, что Эванс имеет право приобретать её работы? — от «доброго» голоса директора Боунс, инстинктивно, все присутствующие пригнули головы. — Но вы же знаете, что никто уже и не пытается следить за Великой. Это же верная смерть. — жалко оправдывался Коулдвел. — Вы понимаете, что о нас говорит тот факт, что о возможности британского волшебника приобретать работы величайшего алхимика мира, алхимика, что начала свой путь во времена Старого Царства в Египте, алхимика, что открыла секрет Вечной Молодости без Философского Камня, мы узнаём от чужаков? — продолжила буйствовать директор. А вот гости из Германии, молча, практически ощупывали её взглядами, при этом словно сравнивая с кем-то. Заметив эти взгляды директор… тоже принялась смотреть на неё так же. Лишь изредка она бросала на гостей взгляды, в которых читалось сожалении от самого факта их существования. Ох, ценное должно быть варево у этой Леди Айши, а ведь Гарри, после всего, подарил ей глиняную баночку, с такой же печатью, и каким-то жутко полезным для кожи кремом. Она даже думала обидеться на него за это, но потом решила отдать крем маме, она то не метаморф. Ну, мама, наверняка, ничего не знает о этой Леди Айше, так что все будет хорошо. Правда ведь? — Пока мы не отошли от Омута. Гарри, чтобы оценить все со стороны, взял копию воспоминаний, у одной присутствующей ведьмы. Они у меня с собой. Будем смотреть? — пузырек со светящейся жидкостью у неё чуть вместе с пальцами не оторвали. Вообще то, получилось как-то странно. Гарри поделился с ней этими воспоминаниями, потому что все это видела куча народу. Так откуда такая реакция? Новое воспоминание встретило их опушкой ночного леса и Гарри сидящем на, надо думать, Кровавом камне. Обычная, с виду гранитная глыба, чуть красноватая. Хотя, в лучах закатного солнца, должно выглядеть впечатляюще. Слева от Гарри, на вполне удобном стуле, устроилась Катарина Сфорца, вокруг них, расположились еще четыре ведьмы, не считая ту, чьи воспоминания они смотрели. Стоило только Гарри убрать часы в карман жилетки, как рядом, с громким хлопком, появились еще 15 волшебников. Совершенно не те, что она видела в замке Голубь, но выглядящих очень серьёзно. Особенно, мрачный здоровяк, с гранитной челюстью. Она такое выражение лица, на войне, не раз видела. Он пришёл сюда убивать или умереть, и не видел в этом большой разницы. Страшный враг. Впрочем, волшебников было только 10, кроме трех не знакомых волшебниц, присутствовала и, уже знакомая Инга фон Рейн (Рыжая). Взгляд ведьмы сразу же прикипел к ней. Было от чего. Мало того, что она вырядилась в древний костюм для верховой езды, кажется во времена молодости её бабки, такие называли амазонкой (а вот мантии не одела), так еще и накрасилась. Где, в каком безумном мире, чародейки наносят макияж перед смертельной битвой? Она бы еще начала красится не перед свиданием, а непосредственно перед… эм, финалом. Хотя, конечно, если правильно подобрать стойкий макияж, можно выглядеть очень даже. Да и на контрасте со всякими замарашками выйдет очень хорошо. Но в этот раз она старалась зря, ничего ей тут не светит! Гарри, меж тем, поприветствовал собравшихся и ввел их в курс событий. — Все мы знаем зачем мы здесь. Дорога до Крысиного Логова — известна. Ловушками, во внешнем кольце охранения, займутся очаровательные фрау из Шварцваленского Ковена и вампиры. — Ловушки? — спросил кто-то из толпы. Ведьма смотрела прямо на Гарри, и не видела говорившего. — Спрятанные по оврагам инферналы, в основном, и всякая злобная мелочь. Главная защита Логова — секретность. — ответил Гарри. — А внутреннее кольцо? — Сюрпризами во внутреннем кольце, как и теми, кто попытается сбежать, займутся подданные Эрлкинга. — ОН здесь? — этот вопрос был, кажется, задан единогласно. — Пока нет, и если не напортачим, то он ограничится наблюдателями. — умеет же Гарри мотивировать. — Времени мало. Предлагаю построится клином, со сменой острия каждые пять минут, и выдвигаться. — голос у Катарины Сфорца оказался красивый, но, как и с внешностью, было в нем что-то хищное. — Они не просто так выбрали этот лес. Он не только защита от Надзора. Нам предстоит пробиваться через толпы темных тварей, без всякого вмешательства с их стороны. — ответила она на вопросительный взгляд здоровяка. — Не придётся. Эти существа не толпа, они стадо, а у всякого стада есть пастух. — с этими словами, очень недобро улыбаясь, Гарри, не торопливо зашагал ко входу в лес. Лес, надо признать, выглядел жутко. Она не участвовала в игре: «Сходи в Запретный Лес после заката», — но там, наверняка, было по проще, а то бы участники быстро кончились. Не видимые во мгле существа, казалось, таились под каждым листом. Казалось, что сам лес — это единый организм, что вот-вот выйдет на встречу гостям. Конечно, большинство «комитета по встрече» наверняка, составляла мелочь вроде пикси, но сил, чтобы прожечь (иного выхода она не видела) себе дорогу через них и лес, потребуется уйма. Гарри, тем временем, вошёл под крону древнего дуба и замер, а после, подняв голову к лунному серпу (до полнолуния была еще неделя) ЗАРЫЧАЛ. Вот только, что это был за рык. Даже здесь, в воспоминаниях, хотелось убежать и дрожать свернувшись в клубочек, и вместе с тем, в сердце, поселилось осознание того, что побег не поможет. Самое же страшное было в том, что они все, она была уверенна, глубинами своей души понимали этот рык. Это был приказ, приказ собраться для охоты, приказ загнать и обложить добычу, и вместе с тем, это был призыв «добрым поданным» разделить с их господином кровавое торжество, и его триумф. После, окинув собравшихся взглядом (а то вдруг разбежались), умиротворенно улыбающийся Гарри (она, буквально, кожей чувствовала, что этим рыком он выплеснул всю душившую его ярость на этих упырей), приглашающе махнув рукой, пошел в лес. Первой за ним пошла Сфорца, за ней, не смело фон Рейн и остальные, а лес — буквально расступился. Казалось, что даже кусты и деревья уходят с их пути. По крайней мере Гарри шел только прямо. Непроглядно темная, алчная чаща, казалось сама раздвигала листья, что бы лунный свет освещал им дорогу, а все те существа, издавая нечленораздельные, но торжествующие звуки, все так же таясь, следовали за ними. Откуда то пришло понимание, что сегодня, ни одно темное существо, даже по-настоящему опасное, не заступит им дорогу. Путь процессии через лес занял, пожалуй, около получаса. Они остановились на границе большой поляны с озером. У озера, словно палец, торчала скала, или как она теперь знала, построенный еще нацистами, по приказу сподвижников Гриндевальда, прекрасно и всевозможно замаскированный секретный объект — Крысиное Логово. Укрытая в скале с естественной стальной жилой и закованная в сталь руками людей лаборатория по изучению того, что Фейри видеть не следовало, это тогда. Во что её превратили нынешние хозяева еще предстояло узнать. Жухлая, по сравнению с окружающей растительностью, травка, красноречиво намекала, что пресекать границу поляны плохая мысль. После минутной передышки, в дело вступила Сфорца. Сложный жест палочкой по замысловатой траектории, без слов, и вылетевшие из кончика палочки, белые огоньки, похожие на цветки лотоса, освещают пространство от нападавших и до скалы. От увиденного её чуть не стошнило. Все пространство поляны было просто одним пятном, наложенных друг на друга, проклятий и перекрыто порожденными темными искусствами Замкнутыми Барьерами. Что же скрывалось под всем этим было страшно подумать. Как они вообще это взяли? Сходство Сфорца с ловчим соколом стало просто феноменальным, и похоже дело было не в усилиях, направленных на удержание, явно необщеизвестного аналога аврорских чар Вердимилиус, а в ярости от сложившейся ситуации. — Начинаем? — поинтересовалась комиссар МКМ. — Нет. Помогите нашим друзьям установить периметр и берегите силы. Продолжите, когда я закончу. — удивил всех Гарри. Чем там занялись остальные они не видели, ведьма была сосредоточена только на Гарри, что и к лучшему. Он же извлек из своего саквояжа явно тяжёлую непонятную штуковину, похожую на их первый телевизор, только раза в 2 больше. Она узнала только антенну, сейчас направленную на противника. Спустя, пожалуй, минуты две странная штука щёлкнула и на ней загорелась красная лампочка. Гарри же, сотворил стул и… извлек из саквояжа термос с чаем и чашку с блюдцем. — Что? Пора пить чай. Глаза окружающих нужно было видеть. Впрочем, никто не отказался. Хотя, что Сфорца, что фон Рейн выглядели так, словно каждый день так и проводят. Как раз к концу чаепития странная штука опять щелкнула и загорелась зеленая лампочка. Убрав чашку Гарри, выдвинул из штуки полочку с э-э… чем-то, щёлкнул тумблером, и с полным сосредоточения лицом принялся выстукивать. А, вот теперь она поняла, что это за штука! Поняла, похоже, только она. Воспоминание прервалось и все вопросительно на неё уставились. — По всей видимости, в Крысином Логове не отказались от использования электрического освещения, его ведь маглы строили. — им все еще не понятно. — Вот, а знаменитый изобретатель Никола Тесла изучал беспроводную передачу электричества. Для чего с электричеством, в другой системе, нужно установить связь. Ага, установив связь и передавая энергию можно… э-э… мигать лампочками. — И что? — выразил общее мнение, до нельзя заинтригованный Коулдвел. — Так ведь для колдовства нужно очертить область (визуальный контакт, или как тут, везде где мигает) и вложить в арию силу. Магии ведь, за редким исключение, все равно на каком языке к ней обращаются. Английский, арамейский, азбука Морзе — проклятие Злого Песка сработает все равно. — Все верно. Все убитые в Логове умерли от того, что воздух в их легких превратился в стеклянный песок. — взмахнул, похоже, отчетом фон Рифт. — Ага, Гарри не рассчитывал накрыть всех. Им просто не повезло. — остальные не нашли, что на это сказать. Они вернулись к воспоминанию, чтобы наблюдать, как часть проклятий исчезает, да и часть Барьеров схлопнулась. Вот он недостаток такой системы. Замыкать на своего подельника, которому все равно нельзя выходить во вне, самые мощные элементы защиты, конечно логично, но чревато их потерей. Здесь как с Фиделиусом — чары мощнейшие, но убей Хранителя, и все. Удара в самое сердце они явно не ожидали. Улыбка, с которой Сфорца наблюдала за ослаблением защиты, даже не намекала, а прямо говорила, что с её «любимой» тётушкой они бы поладили. Меж тем это был еще не конец. Убрав в саквояж непонятную штуковину, которую, видимо, нельзя было уменьшать магией, Гарри достал оттуда что-то, завернутое в шелк. Ведьма, похоже проиграв своему любопытству, подошла поближе, и хорошо разглядела, как он шелк разворачивал. Каменная табличка, покрытая клинописью, выглядела совершенно обыденно, но все вокруг сильно напряглись. Гарри же, оправдывая предыдущий тезис, о второстепенности языка, принялся зачитывать, медленно разгорающееся золотым светом письмена, на английском: С копьём в правой руке и молнией в левой; Едет совершенный воин верхом на облаке, как на коне; И когда донесется рык Вельзевула, сына Догана; Когда, голос Ваала загремит; Тогда ветра завоют, горы затрепещут и землю затрясет; Враги на гору взберутся и сбегут в лесные пущи; И побегут с востока на запад, колыхая воздух криками; Бог смерти Моот — огнем дышит изо рта; Его дыхание несет смерть; Сгорели до тла 60 лиг леса в одну ночь; И устрашенные воины сожгли святое орудие перед богом смерти; Правдой пораженные, ослепленные ярким светом; Слезы Ваала молнией рвут небеса; (Dantalian no Shoka; вторая серия) Вторя его словам, с совершенно чистого ночного неба, обрушилась молния. Вот только, что это была за молния. Чрезвычайно яркая, еще в полете, она разделилась на множество «змей», которые впились во вражеские чары. Разряды молнии плясали, кажется, секунды четыре, но за это время, невозможно меняя направление и изгибаясь, они выжгли все видимые проявления темных искусств. Кажется, парочка молний, даже, через, им не заметные, воздуховоды, проникла внутрь. Колдовство с опорой на гримуар — нестареющая классика. Гримуар — это не только нервный тик у авроров, это еще и очень полезная штука. Он не только может поделится силой (с этим надо быть очень осторожным), но и, при должном контроле и понимании всех нюансов, сильно облегчает колдовство. Колдовская ария — это ведь не просто способ структурировать и «настроить» свою магию и взаимодействовать с магией вообще, это, так же, максимально подробное описание, чего ты вообще хочешь. И здесь, либо компенсируй недостатки силой и накалом страстей (очень плохая мысль. Такое обычно срабатывает случайно.), либо пользуйся, отшлифованными поколения волшебников ариями, либо используй гримуар (лучше 2 и 3 способы вместе). Вот, в этом случаи, ария и гримуар подразумевали поражение врагов смертельными молниями. Гарри, «просто», подставил во враги темную магию, опять же, молния — небесный огонь, антипод проклятиям. Получилось мощнейшее антитемномагическое колдовство (темным волшебникам и существам тоже лучше держатся подальше), иронично, учитывая, кто его сотворил. Судя по подпалинам и змеистым дорожка, как на траве, так и на скале, оборону эти ублюдки крепили долго и старательно, с упором на темные искусства. Просто противник не из их лиги. А вот оборону Хогварства он бы за сколько вскрыл? Пока Гарри отдыхал, сидя на стуле, группа захвата, за исключением Рыжей (для красоты они её что ли взяли) во главе с Сфорца, быстро, мощно, но, тем не менее, очень профессионально проверили и очистили полосу, футов 50 шириной, до ворот Логова. Далее, взрывными проклятиями, очистили многотонные ворота от маскировочных гранитных плиток, и даже успели, трансфигурацией и Прожигающим Огнем, проделать небольшое углубление. Похоже, однако, что помимо выжженных проклятий, ворота были на совесть зачарованы, вероятно, что, из нутри, еше и рунами покрыты. Времени у негодяев было в достатке. Сломать бы, в отсутствии сопротивления, их бы сломали, и судя по задумчивому взгляду Сфорца, куда быстрее, чем их создатели надеялись, но потеря времени могла обойтись дорого. Вот здесь, к делу подключилась Инга фон Рейн. К воротам она практически прошествовала (Дура! Кто на операции задницей крутит? Да и было бы чем крутить! Ты же не знаешь, что живых врагов уже нет!). Минут пять она выжигала на воротах оксаграмму, которую опоясала арабской вязью. В центр она поместила, какой-то камень. Далее, по её жесту, с ужасным шумом, из выдранных из ворот кусков стали, сложилась гротескная человекоподобная фигура. Походила она на сотворенную на скорую руку и походя анимированную поделку студента, но пробитые двумя ударами, в месте, где он «родился» ворота, намекали, что это не так. Из пролома повалили инферналы. Жуткие фигуры, большей частью в обветшалых робах узников концлагеря, пусть и были добротно зачарованы и обработаны, но группе боевых магов на открытой местности, да под прикрытием голема, ничего сделать не могли. Когда, чудом уцелевшая, ловушка оторвала, сунувшемуся в пролом, голему левую руку показалось, что ситуация может изменится, но собравшаяся без помощи создательницы рука, более чем ясно дала понять, что шансов у противника нет. В общем то, все. Далее 3 часа ушло исключительно на аккуратное и вдумчивое занятие Логова. Сюрпризов больше не было. Трупы собрали, архивы частью сожгли, частью забрали, кое что, впрочем, оставив аврорам. Занявшую последний уровень, лабораторию этого… вечного узника пыточных Летнего Двора Гарри и Сфорца спалили до потёкших стен. — Первый глава семьи фон Рейн, как говорят, привез из Крестовых Походов одно из Имен Бога, что делает големов этой семьи уникальными. Неоценимость членов этой семьи при штурмах замков заложила основу их сегодняшнего положения. Признаться, мы ожидали, что именно Инга фон Рейн сыграла ключевую роль в падении Крысиного Логова. ТАКОГО мы даже вообразить не могли — пробормотал пораженный до глубины души Штауберг. — Девонька, а бери-ка ты в охапку эту, старшую из сестер Гринграс (они же в школе, до его исключения, ладили) да тащи к нему мириться. Вдвоём вам сподручней будет своего не упустить. — блеснул маразмом Даксворд. — И не гляди на меня так. Ты думаешь, что после такого эти хитрые германцы, да и МКМ его из поля зрения упустят? Да и французы. Министр Делакур очень не прочь такого зятя. Он ведь помнит, кто ему помог не допустить еще один Живодан. Ты то, конечно, вовремя подсуетилась (небось на гулянках Фейри ты о нем не мало узнала, чего не докладывала?) и удачно пристроилась… Если ты кого сама присмотрела, или соотечественницу рядом видеть не хочешь, то подумай о стране! — продолжил нести чушь старый маразматик. — Кхе-кхе — попыталась его образумить директор. — Что? Сейчас он нас игнорирует, а если решит вспомнить Амбридж? Времени между завтраком и первым чаем ему в аккурат хватит, чтобы похоронить министерство. Да и прочие возможности. Ты ведь представляешь, что можешь через него достать? Я уже старый, такие возможности не про меня, но ты то шанса не упускай! — Нам многое нужно обдумать и оценить, так, что на сегодня закончим. С вами джентльмены мы поговорим позже — кивок германцам. — Остальные могут быть свободны. Только вас, мисс Тонкс, я попрошу остаться. Нужно обсудить кое что, важное для безопасности страны. Вот сейчас, глядя в лицо, оставившей все притворство и фальшь директора Боунс, она поняла, что все — финал! Она больше не аврор! Нет, конечно, если очень захочет, то её вернут. Вот на какую должность скажет на такую и вернут. Вот только доверия ей не будет. Они небось для себя уже решили, что она для Гарри информацию собирала, практически со дня знакомства. Устраивала себе будущее! Вот как удачно все легло про стереотипы о метаморфах. Амелия Боунс на стереотипы не велась, но спустя годы совместной роботы и войны, она вполне четко могла сказать кого та, перед собой видела. Отмороженного на всю голову (кровь ведь не вода), но все же профессионала. Кого-то сравнимого с Алостором, но на другой стороне, пусть и союзной. Боевого мага и Моргана его знает, чего агента, при визите которого в министерство, теперь всегда будут объявлять готовность №2 для дежурных групп. То, что она не такая — не поверят. Даже если она убедит директора, министр ведь не только её доклады читает — будет только хуже. Добро пожаловать в новую жизнь, Тонкс! После таких откровений говорит не хотелось ни с кем, а, впрочем, хотелось: взять ящик огневиски и поплакаться агуане о не лёгкой судьбе метаморфа, и к Мордредову геморрою последствия! Жаль, что такого она, пока, не дошла. Впору удивиться собственной стойкости. Следующая же мысль была: «Это, что получается, я абсолютно верно надела зеленные туфли!!!».