Вместе?

      Омега медленно открывает глаза. Белые стены и потолок, пищание мониторов, туман перед глазами и гул в ушах. Какие-то голоса. Тэхён понял, что всё ещё находится в больнице, но, судя по другой обстановке, уже в новой палате. Взгляд слабо фокусируется на враче, который мельтешит перед ним, а потом начинает светить фонариком в глаза и щелкать пальцами, что-то говорить и записывать результаты в протокол. Но только смысл всего этого, если омега так и не открыл глаза до конца и не произнес ни слова. Да и тем более ничего не услышал. Но во враче он четко узнал Джина, а значит. Его перевезли в другую больницу. Тэхён закрыл глаза и судорожно выдохнул, а когда приоткрыл снова, то Джин буквально навис над ним и что-то пытался донести. Но Тэ так и не понял что. Он снова закрыл глаза, но больше не открывал, дышал рвано и тяжело. Через пару секунд Тэхён почувствовал на руке прикосновение, которое вызвало по руке табун мурашек. В нос ударил запах его любимого шоколада, и он понял, что сейчас рядом с ним его альфа. Омега снова открыл глаза и посмотрел на такой такой родной взгляд Чонгука, который согревает сердце. Он улыбнулся уголками губ, но снова был вынужден закрыть их. На лбу появился нежный поцелуй, из-за которого омега еле ощутимо сжал руку альфы.       — Джин-хён, что с ним?       — У него плохая реакция на свет, судя по всему — вообще ничего не слышит, поэтому и молчит. Но реагирует на раздражители.       — Это ты меня раздражителям назвал?       — Ага.       — Ну спасибо.       — Спокойно. Ему нужно время. Он постепенно приходит в себя. Было не просто избавиться от яда. Но мы справились. Благодаря ему мы избавились и от наркотиков в его крови, вернее, яд их просто растворил. Поэтому никуда его не нужно возить.       — Господи, Джин. Спасибо тебе.       — Как твоя нога?       — Нормально, просто царапина, ничего серьезного.       — Ага… Царапина, которая могла принести заражение крови, из-за которой ты мог потерять много крови и результатом этих влияний — кома или вообще смерть.       — Ну прости.       — Кстати, про ноги Тэхёна… Он…       — Что?       — Стопы Тэ были вывернуты. Он, пока что, не сможет ходить, ему придется заново учиться.       — Господи, малыш, — альфа крепче сжал руку омеги и прикоснулся к ней губами, а после начал рисовать только ему известные узоры большим пальцем на тыльной стороне ладони. У омеги начался кашель, который периодически заглушал разговор друзей.       — Я не думал, что даже в таком состоянии может быть кашель.       — Я сейчас надену ему кислородную маску, чтобы было легче. У него грипп. Но он уже сходит на нет.       — Грипп? Тот врач нам сказал, что это из-за течки…       — М-да, этот ваш Хан хорошо всё продумал, но не до конца. У Тэхёна был грипп. Но сейчас мы от него избавились. Кстати, что стало с тем врачом?       — Ну, его посадили, и его помощников тоже. Хан мёртв, как и его помощник. Юнги хорошо постарался. Все бордели закрыты, персонал уволен, шлюхи и рабы переданы государству. И Тэ спрашивал мне про врача, который помогал ему… Его убили люди Хана.       — Если Тэхён об этом вспомнит — не говори. Просто не нашли следов. Но всё закончилось. Ему нельзя волноваться и нервничать. Это может плохо сказаться на его и так слабом организме.       — Хорошо, я понял. А… Он нас не слышит?       — Нет, я же говорил. Но зато чувствует, особенно тебя.       — Да. Джин-хён. Тут же с ним ничего не случится?       — Конечно нет. Здесь я, а значит — он в безопасности.       — Спасибо.       К вечеру омега перестал кашлять окончательно. Когда снова проснулся — без труда открыл глаза и смотрел на своего альфу. Слух тоже вернулся, как и силы разговаривать. Поэтому парни всё время болтали. Вернее, Чонгук что-то рассказывал, а Тэхён слушал, кивал головой и иногда отвечал. Перед сном в палату зашёл Джин и внимательно осмотрел омегу.       — Что сказать, к утру всё пройдет. И усталость, и сонливость. Всё будет как у нормального здорового человека.       — А… Когда меня выпишут?       — Не все так быстро, Тэ. Есть кое-что, из-за чего тебе нужно остаться. Но об этом завтра. Спокойной ночи. Маску не снимай!       — Хорошо…       Чонгук остался с Тэ на ночь. Около двух часов ночи омега начал стонать и ворочаться, на лбу выступила испарина. Альфа очень испугался за него, но быстро сообразил, что Тэхёну снится кошмар. Он наклонился над ним и поцеловал в лоб, но это не помогло. Тогда альфа супер аккуратно положил его к себе на колени, укладывая голову на изгиб локтя, а второй рукой начал гладить его. И пусть он знал, что Тэ его не слышит, Чонгук все равно начал говорить всякие милости о том, какой он молодец, что альфа его любит больше всей своей жизни, жалеет, что они познакомились так поздно, они вместе со всем справятся и прочее. И омега действительно успокоился: он повернулся на бок и обнял альфу за талию, утыкаясь теперь носиком в изгиб локтя. Из-за маски Чонгуку было немного неприятно и неудобно, но он так просидел всю ночь, боясь потревожить наконец-то спокойный сон Тэхёна.       Утром пришёл Джин на осмотр и застал миленькую картину: альфа спит, облокотившись на стену у изголовья кровати, а на нём омега. Но когда врач подошёл ближе, то понял, что Тэхён не спит. Он любовался Чонгуком и гладил его по руке.       — Тэхён, ты как?       — Всё нормально.       — А по голосу и не скажешь — хриплый до жути. Стесняюсь спросить, а это вот что такое?       — Мне ночью снился кошмар, а потом я почувствовал тепло. А когда проснулся, вот это и увидел.       — А почему снял маску?       — Я хотел почувствовать его.       — Мониторы?       — Я запутался в проводах, извини.       — Хах, понятно. Мне нравится, что ты быстро пришёл в себя. Истинность творит чудеса. Но сейчас мне нужно с тобой позаниматься. Эм…       — Не буди его. Он всю ночь не спал из-за меня.       — Что ж… Тогда, я тебя покатаю.       — В смысле?       — Мне жаль, правда, но пока что ты не сможешь ходить. Лежи, а я сейчас приду. Встанешь — разбудишь Чонгука, а ты этого сам не хотел.       — Ну хёёён…       — Минуту.       Джин удалился из палаты и действительно вернулся через одну минуту с инвалидным креслом.       — Поскольку ты ооочень долго лежал, возможно, у тебя будет сильно кружиться голова. Поэтому, постарайся потерпеть. Нам проехать нужно буквально 5 минут, — прошептал Джин, пока снимал с Тэхёна оставшиеся провода от оборудования и вытаскивал капельницу. Альфа поежился, но не проснулся, — ты готов?       — Д-да.       — Хорошо. Поехали.       Джин осторожно поднял омегу на руки и посадил в коляску. И он был прав — у омеги со страшной силой закружилась голова, что она даже наклонился вниз и прижался лбом к коленям, накрывая её руками и тихонько постанывая, стараясь не разбудить альфу. Джин же сразу вывез Тэхёна из палаты и они направились в процедурный кабинет. Получилось даже быстрее, потому Джин очень спешил облегчить страдания омеги. Как только они приехали, то врач снова поднял Тэ и переместил на кушетку, которую заранее подготовили медсестры. А через минуту они и сами зашли в кабинет, закрывая за собой дверь.       — Ты как?       — Жив.       — Я серьёзно!       — Очень кружится голова и тошнит, вот прямо совсем.       — Нормально. Расслабься и не открывай глаза. Сейчас сделаем МРТ, потом клинический анализ крови, заодно и снимем тебе швы, флюшку оставим на потом, и так много облучения. Начнем разрабатывать запястья и стопы…       — Какие швы?       — Так, спокойно. Ты так много пережил, что этого ты даже не заметишь.       — А может они как-нибудь сами?       — Нет, Тэ. Прости.       — Ноо.       — Не бойся. Я же с тобой. Я не причиню тебе боль, обещаю. Вернее, постараюсь не причинить, сделаю всё, что в моих силах.       — Х-хорошо, хён.       — Тогда приступим.

***

      Чонгук проснулся из-за холода. Когда он открыл глаза и осмотрелся, понял, что он всё ещё в палате Тэхёна, но самого омеги нет. Взяв телефон, чтобы позвонить Джину, он увидел, что времени то уже за полдень. А значит, скоро обед, а следовательно, омегу должны скоро вернуть обратно. И он не ошибся. Через полчаса в палату зашёл Джин, катя Тэхёна перед собой. Чонгуку это не особо понравилось, поэтому он злобно посмотрел на врача, а после обеспокоенный взгляд на омегу, который был бледный и вымотанный.       Когда он увидел, что не менее уставший Джин собирался его поднять, то как по щелчку оказался рядом и сам взял Тэхёна на руки. Омега же прильнул ближе к нему, утыкаясь носиком в шею альфы и вдыхая его запах, чтобы набраться сил. А когда почувствовал, что альфа отпускает его, наоборот прижался ещё сильнее и наотрез отказался отпускать. Чонгуку ничего не оставалось делать, кроме как лечь рядом с ним. Почувствовав влагу на коже, он легонечко отстранился и вытер слезы с впалых щек омеги.       Джин умилялся с этой картины, после объявил альфе, что Тэхён быстро поправляется. Поэтому, если всё будет хорошо — то через неделю омегу уже выпишут. Однако сам Тэхён был не рад, ибо ненавидел больницы и всё, что к ним относится. А Чонгук просто был рядом и успокаивал его как только мог. Вечером омеге поставили капельницу, из-за чего тот сначала сжался, а после начал постепенно засыпать… Альфа сидел рядом и смотрел на своё сонное чудо.       — Чонгук-и.       — Да, малыш.       — Я… — омега проронил слезу, а альфа сразу же придвинулся вплотную к кровати и вытер слезинку, пытаясь заглянуть в глаза. Но они были прикрыты и смотрели куда-то в пол.       — Что такое, котёнок?       — Я хочу домой. Я очень устал. Пожалуйста, забери меня.       — ТэТэ, я понимаю тебя. Но я не могу. Ты должен до конца поправиться, а то могут возникнуть осложнения, и придется здесь быть ещё дольше.       — Ты любишь меня?       — Конечно люблю. Больше жизни люблю. Что за глупые вопросы?       — Зачем я тебе?       — Не понял.       — Зачем я тебе такой. Израненный, сломленный, бывший наркоман. Ты должен знать, что «бывших наркоманов не бывает», а значит, я могу сорваться и снова начать употреблять наркотики, только уже сам. Меня уже который раз пытались изнасиловать, так что тебя к себе я не скоро подпущу. А если и разрешу, это будет не так, как у всех…       — Ты у меня такой глупый.       — Что?       — Конечно ты мне нужен. Любой. Прошу тебя, не думай о себе плохо. Если снова потянет на наркоту — мы вместе справимся. И ждать я тебя готов сколько угодно. У меня есть ты, и мне больше никто не нужен. И вообще, зачем нам быть всеми, если мы — это мы. Это наша жизнь, а в ней только мы главные. Я люблю тебя, ТаТа!       — И я тебя, Кукки.       — Спи, малыш. Тебе нужно отдохнуть, а утром не бойся разбудить меня.       — Хорошо. Ты в любом случае нам будешь нужен. Джин-хён хочет поскорее поставить меня на ноги.       — Я помогу, не переживай. Всё, спи. Спокойной ночи, солнышко.       — Спокойной ночи, кроль.