Крупным планом

      В последнее время Лёня много работает. Сезон отпусков этому немало способствует — ощущается легкий кадровый голод, и лишние смены активно поощряются. Самому Топтунову отпуск обещали в конце сентября, но он даже особенно не думал об этом — всё равно не решил, чем хотел бы заниматься. Работа — другое дело. Конечно, переработки утомляли. Но он был новичком, и порой считал, что должность для него слишком серьёзна. Надо было многому учиться. Не только тому, как всё работает, но и тому, как живет сама станция. Какой её внутренний распорядок, как на деле распределяются полномочия, чего от него ожидает начальство.       Надо было стараться. Надо было становиться лучше. Не только ради своего спокойствия — а Лёня порой ощущал жуткую неуверенность, особенно когда что-нибудь нужно было делать впервые. Нет, у него была ещё одна цель. Ему хотелось, чтобы Акимов был им доволен. Гордился даже.       Отчасти он мог оправдать это своё желание. Саша был дружелюбен с ним с первого дня Топтунова на станции. Он был терпеливым руководителем, которого, кажется, нисколько не смущали неопытность и неуверенность нового сотрудника. Акимов в буквальном смысле возился с ним первые несколько смен, и даже сейчас постоянно проверял, всё ли у Лёни идет гладко. И в коллективе себя поставить помог тоже именно он — Топтунову не то, чтобы было легко вписаться, но Саша сразу дал понять старшим и опытным коллегам, что даже с таким «зелёным» сотрудником нужно держаться уважительно. Конечно, такое доверие хотелось оправдывать. Хотелось показать, что Саша не зря вложил в него столько своих сил и времени.       Но было и ещё что-то. Что-то, что заставляло испытывать тоску, когда за смену им не удавалось переброситься парой слов. И тревожное волнение, если у него что-то не получалось на глазах у Акимова. Что-то, что заставляло ждать персонального внимания к себе и постоянно надеяться на одобрение. А ещё что-то, что заставляло чувствовать — на работе, рядом с Сашей, лучше, чем дома, но без него.       И всё же отдыхать было необходимо. Лёня чувствовал это, когда очередное утро встречал с тяжелой головой, а вечер — с ознобом, зато быстро забывал. Напоминали родители, которые, к счастью, жили рядом и присматривали за ним. Напоминал и сам Саша, вмешательство которого и не позволяло Леониду взвалить на себя слишком уж много. В итоге, выходные случались даже у Топтунова. И порой даже два подряд, что означало, что он может как следует набраться сил. В теории.       На практике, родители уже устроили ему встречу с дочкой тёти Ани. Всё началось с чая у них в квартире. Когда Лёня приехал, девушка уже была там и успела немного освоиться в беседе с его родителями, но Топтунов сразу понял — она настолько же не в своей тарелке, как и он сам. Это заставило чувствовать себя уверенно.       Разговором за столом в основном руководит его мама, и Лёня во многом ей за это благодарен. Он в основном слушает и узнает о гостье много нового. Её зовут Света, она сама из Саратова, но уехала учиться педагогический университет в Санкт-Петербург, который должна закончить в следующем году. И, насколько Лёня мог уловить внутреннюю суть разговора, основным вопросом для Светы сейчас было то, где она собирается жить после окончания учебы.       После чая их выпроводили «смотреть город». Лёня, как и обещал, был с камерой. Теперь он думал, что это, наверное, даже хорошо. Меньше необходимости поддерживать диалог. Потому что получалось у них, откровенно говоря, плохо — постоянно повисало тягостное молчание. Леонид пытался расспрашивать Свету про её жизнь в Петербурге — этот город всегда казался ему интересным, каким-то... Наполненным особой жизнью, которую трудно разглядеть со стороны. Но то ли Светлана была слишком увлечена учебой, то ли ей просто тяжело было раскрыться в общении, но говорила она мало, скупо, и Лёня быстро начинал чувствовать себя так, словно ведет допрос. Впрочем, самому ему тоже не было просто болтать несколько часов подряд.       А вот предложение попозировать вызывает в Свете живой отклик. Для прогулки Лёня как раз выбирает парк, день им выпадает солнечный, так что о фоне беспокоиться не приходится. Топтунов даже уговаривает себя, что надо тренироваться и в съемках людей. Нет, он никогда не смотрел на своё хобби с точки зрения возможного заработка, но приятно было бы, если бы его увлечения хоть кому-нибудь могло принести пользу. Свете, например, фотографии, похоже, понравились, по крайней мере, на маленьком экране самой камеры. Она даже оживилась и согласилась на вежливое приглашение в кафе, которое Леонид озвучил не то, чтобы потому, что ему не хотелось расставаться с девушкой. Скорее, потому что не нашел в себе решимости сказать что-нибудь вроде: «Ну что, я провожу тебя домой?»       Впрочем, фотография сама по себе Свету интересовала мало. Она была девушкой более практичной, и когда в кафе она немного расслабилась, разговор стал скорее бытовым. Она расспрашивала о городе, о Лёниной работе и дальнейших планах, о каких-то других мелочах. И кажется, теперь они поменялись местами — теперь Топтунову было неловко за собственные короткие ответы, абсолютно не помогавшие поддерживать беседу. Потом Света, то ли разочаровавшись в Лёне как в собеседнике, то ли по каким-то иным причинам, заторопилась домой. Леонид, разумеется, проводил её, и уже по дороге у них впервые завязался более-менее активный диалог — болтали о кино, но у подъезда пришлось распрощаться. Свету ждала мама, а даже если бы и не ждала — никто из них не стал бы предлагать подняться на чай. Поэтому они обменялись контактами, Лёня пообещал скинуть ей фотографии и поехал домой.       Дом встретил его темной, тихой пустотой, тарелкой в раковине и распахнутым на кровати ноутбуком. Лёня говорил себе, что пока только привыкает жить один, но время шло, а ощущения не менялись. Домашние обязанности не тяготили, скорее, он находил утомительным делать всё это ради себя одного. И это ощущение пустоты в доме... Действовало угнетающе.       Впрочем, хоть что-то в его вечере должно было быть светлым. Телефон, который он из вежливости не доставал на протяжении всего дня, радовал одним новым сообщением от Саши Акимова, пришедшим ещё несколько часов назад.       «Не забудь отправить фотографии. И не заморачивайся особенно на их счёт, просто вышли, что есть. Ты же не хочешь, чтобы тебя так и продолжали использовать как штатного фотографа?»       Всего несколько фраз, но на душе становится теплее. Саша продолжает присматривать за ним, оберегать. Он хорошо знает Топтунова — тот ответственно подходит к любому поручению, даже не относящемуся к его трудовым обязанностям. И надо же, даже нашел время в выходной, чтобы напомнить Лёне не загоняться из-за мелочей. Надо бы написать что-нибудь в ответ.       Наверное, хватило бы одного короткого «спасибо». Может быть, с обещанием, что он не потратит ночь на обработку фотографий (а он потратит). И ещё добавить пожелание хорошо отдохнуть. Там, на корпоративе, Саша упоминал, что на выходные поедет в Казань. Точнее, как упомянул. Ситников спросил, собирается ли он опять в Казань, и Саша согласился. В голове Лёни это отпечаталось и отдалось вопросами. Почему Казань? Почему опять? Но спросить он так и не решился, сидел, крутя головой и прислушиваясь, и ждал возможности сбежать. И вот сейчас это всплыло в мыслях снова.       Хватило бы пары фраз, это точно. Они оба не на работе, и ничто не располагало к беседе. Ничто, кроме Лёниного чувства одиночества. И острого желания хотя бы на несколько секунд, пока буквы будут бежать по экрану, ощутить связь с Акимовым.       «Спасибо. Сегодня отправлю, только немного обработаю и удалю совсем уж неудачные кадры. Ты в Казани сейчас, да? Как там погода? У нас — потрясающе. Тепло, солнечно. Гулять и гулять. Ты был прав насчёт выходных» Он отправляет сообщение и несколько секунд смотрит на экран, думая о том, что, может быть, стоит удалить его и переписать как-нибудь короче и нейтральнее, а потом всё-таки откладывает телефон. Саша прав, он переживает по пустякам. Остается только включить компьютер и продолжить обработку фотографий с корпоратива. И надеяться, что выходные у Акимова проходят лучше, чем у него самого. А выходные у Саши действительно проходят лучше.       Сообщение от Лёни приходит на его телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, и тот звонко вибрирует, толкнув лежащие рядом часы. Но Саше не до телефона. Его руки сжимают стройные бока молодого человека, который, запрокинув голову, скачет на нём, задыхаясь от восторга. Его руки то хватаются за Сашины, почти впиваясь в них аккуратными ногтями, то дергаются в воздухе, как крылья, то скользят по его груди и животу. Он не стонет, но в его частых выдохах появляется голос, а выражение лица меняется. Ещё несколько движений, и по всему телу идет дрожь, переходящая в содрагание, парень всхлипывает и «ныряет» на Сашину грудь, прижимается к ней, пытаясь отдышаться. Акимов гладит его по взмокшей спине, тянет бедро повыше, а затем, когда парень приподнимает голову, коротко целует его в губы.       На какое-то время в гостиничном номере воцаряется тишина. Потом парень чуть приподнимается, шепчет «я тебя обожаю» и сползает с Акимова. Он берет одну из подушек и, устроив её у Сашиных ног, поворачивается и укладывается на неё, поставив ноги на стену чуть выше изголовья кровати. Саша тоже возится, потом набрасывает на любовника простыню и ложится обратно, вложив в протянутую руку чужой телефон, а заодно прихватив с тумбочки собственный.       Молодого человека зовут Никита. Ему двадцать девять лет, он уроженец Казани, маркетолог и инста-блоггер. Последнее вызывает у Саши легкую усмешку. Вот и сейчас, например, едва отдышавшись, Никита явно лезет проверять свой профиль в социальной сети. Как к такому можно относиться серьёзно?       Впрочем, «серьёзно», это не то, чтобы вообще про их отношения. Которые, кстати, продолжаются уже сколько? Четыре года? Да, кажется. Они познакомились весьма случайно, в первых числах июля. Саше сперва не слишком понравилось, что Никита на несколько лет младше — привык иметь дело с ровесниками. Он тогда не думал, что всё так затянется. А всё взяло и затянулось.       С Никитой было хорошо. Приятно. Удобно. Комфортно. А Саша очень любит обустраивать комфорт в своей жизни. Акимов приезжает к нему по выходным, не каждый раз. Иногда останавливается прямо у Никиты, иногда, как этот раз, в гостиницах. Иногда Никита приезжает к нему, точнее, в Саратов. Саша бронирует ему гостиницу или снимает квартиру. В отпуск они тоже ездят вместе. Никита в этом особенно хорош. Он знает, куда надо ехать в какое время года, что в каком городе нужно обязательно посмотреть, где лучшая еда и лучшие гостиницы и как отдохнуть максимально круто за меньшие деньги.       Да, с ним определенно было хорошо. Когда они бывали вместе, они гуляли по тем городам, где оказались, ходили в кино или устраивали вечера кино прямо дома, болтали, ходили по магазинам (Никите нравился шопинг, а ещё нравилось одевать не только себя, но и своего любовника), и, конечно же, занимались сексом. Это, пожалуй, было главным пунктом любой их встречи. Оба любили секс, качественный и разнообразный, и отдавались его с полный самоотдачей. И в этом они тоже подходили друг другу более, чем хорошо.       При этом ни одному из них не было нужно больше. Жить вместе, вести общий быт, строить какие-то планы? Им обоим это в равной степени не было интересно. У Никиты была его работа, его проекты, его личные идеи и планы. У Саши был уют его мира, менять который он не был готов. Отсутствие быта позволяло не конфликтовать, не ссориться, не делить территорию. Никите не было дело до Сашиных бытовых привычек, его любви к тишине и одиночеству, его мрачной задумчивости после тяжелых дней на работе и порой — полной негибкости. Сашу не волновал трудоголизм партнера, его многочисленные друзья, любившие спонтанно заявиться в гости, устраиваемый им беспорядок и неуёмная активность. Никита лишь иногда строил страдальческую мину, когда Акимов, вопреки уговорам, делал так, как ему удобно, а Саша, в свою очередь, закатывал глаза, когда видел, что партнер в очередной раз пытается сфотографировать каждый кусочек своей жизни.       Впрочем, сегодня Саша упрекнуть Никиту не может — сам лезет в телефон, едва в голове всё окончательно проясняется. Надо же посмотреть, что за сообщение пришло — он слышал краем уха. От Лёни. Леонид — не просто коллега. Его нельзя оставить вне своих мыслей, переступив порог работы, а если бы было можно — Саша давно бы уже именно так и поступил. Потому что он любил всё вокруг себя обустраивать с комфортом, а Лёня вносил в этот стабильный и устойчивый мир неприятную смуту.       Вот как сейчас, например. Можно не отвечать. Отложить телефон и попробовать забыть о работе и обо всём, что с ней связано. Ещё больше суток до новой смены, и Леонид Топтунов всё это время — не его подчиненный, а просто парень, с которым они иногда общаются. Можно. Но вместо этого Саша, несколько секунд поразмыслив, начинает набирать ответ.       Он приподнимается на локте, пытается выглянуть в окно. Какая там погода? Они сегодня и на улице толком не были. Может, стоит выбраться, хотя бы вечером? Если будут силы, конечно. Он опускает глаза в телефон, несмотря на то, что кончики чужих пальцев уже пробегают игриво по его животу.       «В Казани. Погоду толком не разглядел, всё больше в помещении. А вот ты правильно делаешь, что гуляешь, тебе нужно набираться солнечного света. Отдыхай, всех денег не заработать, а молодость одна».       - Саш... - не получив внимания в ответ на прикосновения, Никита зовет его голосом. М? - Акимов откладывает телефон на тумбочку, но так, чтобы можно было дотянуться. Давай я переброшу все проекты, возьму работу на дом, и через недельку приеду к тебе? - предлагает парень расслабленно.       - М, почему нет? - Акимов чуть приподнимает голову. Рука с его живота никуда не девается, даже наоборот, пальцы выводят на коже какие-то узоры.       - Я имею в виду к тебе прям в Балаково это твоё. Я там никогда не был, интересно же, - на экране его смартфона — фотографии с геотегом города. В основном — люди, живущие там, но на себя обращают внимание другие снимки — красивые виды города, в основном — с одного аккаунта.       - Хм... - Саша молчит недолго. Косится на свой телефон на тумбочке, потом вздыхает. - Ну приезжай, если хочешь. Не уверен, правда, что тебе понравится.       - О, а я абсолютно уверен... - Никита поворачивается снова. Нависает над Акимовым, наклоняется и дразняще целует его в губы. И уже через секунду оказывается на лопатках.       Он тут же вскидывает ноги повыше, пытается обхватить Сашу за шею, но тот не дается. Приподнимается на колени, в то же время прижимая Никиту рукой за шею к кровати. Тот блаженно жмурится, ощущая в сильных, уверенных руках власть и решимость.       - Как же мне может не понравится... - шепчет он, а потом становится не до слов. Потому что Саша набрасывается на него, словно не было предыдущего раунда, да и всего того, что уже произошло между ними с утра. Никита выгибается и подается бедрами навстречу, руками вцепившись в изголовье кровати. Он закрывает глаза и видит за сомкнутыми веками яркие цветные пятна. И не знает при этом, что Саша, тоже зажмурившись, иногда, буквально на мгновение, видит чужое лицо.       Телефон на тумбочке вибрирует снова, на его экране вспыхивает новое сообщение, но до этого никому в номере уже нет дела.       Лёнин телефон вибрирует дважды, пока он моет посуду. Он вытирает руки, падает на кухонный стул и улыбается, увидев сообщение от Саши. Всё-таки ответил. Он перечитывает несколько раз и снова слишком много думает. Будет ли уместно написать что-то в ответ? Не сочтут ли его навязчивым? Это было приглашение к диалогу или просто дань вежливости? Топтунов смотрит на сковородку со своим ужином, вздыхает и всё же решается написать снова.       «Да, я гуляю. Просто... Не знаю. Иногда мне кажется, что я не знаю, что делать со своей молодостью. И своей жизнью вообще».       Получается слишком лично. Это Топтунов понимает, когда сообщение уже отправлено. Но на этот раз у него даже нет соблазна ничего удалять. Вместо этого он смотрит, что за второе уведомление пришло почти в то же время. Новый подписчик в инстаграм, ничего особенного. Но Лёня любит смотреть, кто интересуется им, и сейчас сильно удивляется — у парня несколько тысяч подписчиков. С чего бы ему интересоваться кем-то вроде Топтунова?       Лёня пробегает глазами профиль. «Маркетолог, блогер и твой пропуск в мир ярких впечатлений, если осмелишься. Любовь к себе 24 на 7. О путешествиях, работе, жизни и счастье. Казань. Скоро тридцать, а ещё мальчик». И радужный флаг в конце. Лёня улыбается и жмёт «подписаться». Парень ему нравится.       Он пробегает глазами фотографии, читает несколько описаний. Парень любит фотографировать себя и свою жизнь. Почти каждый день публикует новый пост, то об одном, то о другом. Кроме селфи мелькают фото города, еды, каких-то вещей и заведений. А ещё на фото иногда появляется мужчина. Лица его в кадре нет, но он появляется то тут, то там. Вот стоит в куртке, спиной к камере, и смотрит с Монмартра на раскинувшийся внизу Париж, а вот в машине, держит обладателя инстаграма (который называет себя Ник) за руку. Эти руки приковывают к себе взгляд. И кажутся знакомыми. Настолько, что Лёня долго не решается закрыть фотографию. Да нет, быть такого не может. А в голове стучит. Казань. Почему Казань, почему опять?       Он возвращается в профиль, открывает сторис. Фотография лица Ника на фоне широкой спины, украшенной яркими полосами, которые, судя по всему, оставлены ногтями. И подпись. «Для тех, кто спрашивал, где посты. Ко мне наконец-то приехал мой С. Мне не до постов, ребята. Любите друг друга».       Если подумать, на свете очень много мужских имён на С. Слава, Стас, Сергей, Семён. Саша. Да нет. С — это, может быть, вообще фамилия. Или просто прозвище. И всё Лёня ищет фотографии с этим С, одну за другой. Несколько из них красивые, явно профессиональные. Но везде — руки, спина, иногда торс. И всё кажется таким знакомым... Почему Казань, почему опять? Любите друг друга... Как будто кто-нибудь вообще может его полюбить.