Крупным планом

      - Итак, я Никита, как ты уже, возможно, догадался. А тебя как зовут? Или это страшная тайна? - Никита улыбается доброжелательно. Поправляет на плече рюкзак и смотрит на Лёню с искренним интересом.       - Леонид, - быстро представляется Топтунов. Никита ведёт себя очень приветливо, и Лёня, как ни странно, ощущает к нему искреннее расположение. Хотя почему странно? Разве он должен ненавидеть кого-то только потому, что...       - Леонид? А сокращённо Лёня, да? - парень хмурится, словно обдумывает что-то, пока Лёня кивает. - Нет. Лёня мне не нравится. Звучит как-то... Не знаю, пыльно. Я буду называть тебя... Лео. Не против?       - Нет, не против, - Лёня прячет руки в карманах. Пыльно? Да, пожалуй. Весь он на фоне Никиты с его модной стрижкой, удачно подобранным образом и уверенной, легкой манерой вести себя с незнакомым человеком, был каким-то пыльным, выцветшим, неказистым.       - Отлично. Я Ник, так удобнее. Я смотрел твой профиль, ты вроде, людей особенно не фотографируешь. Решил научиться? - интересуется Никита тем временем, и Лёня снова просто кивает. - Это круто, очень круто. Знаешь, саморазвитие это важно. У меня вот была работа прошлая, платили что надо, но я чувствовал, что это потолок. Никакого роста. Так что я просто ушёл вникуда, и через месяц нашёл новое место. Новые проекты, все завертелось...       С Никитой легко. Он много и оживленно говорит, и в то же время не забывает вовлекать в разговор Лёню. Он ведёт себя так, словно они как минимум хорошие приятели и действует настолько уверенно, что у Топтунова просто не получается сопротивляться. По дороге они обсуждают работу (Никита говорит больше, Лёня соскальзывает с темы, ему не хочется говорить о своей настоящей профессии), творчество и хобби. В парке, пока Лёня фотографирует, Никита рассказывает ему всевозможные забавные истории, которых у него, кажется, миллион.       Лёня улыбается. Кивает, отвечая на вопросы, и старается поудачнее подобрать ракурс очередного фото. Никиту фотографировать легко. Он красивый, уверенный и позировать умеет. Удобно. Совсем не так, как большое начальство на корпоративе. И не так, как вечно ускользающего от камеры Сашу. Вот только Акимова ему фотографировать нравилось. А каждое фото Никиты отзывается в груди болезненным ноющим ощущением.       - Как насчёт перекусить? Честно говоря, я голодный, как волк, усмехается Никита, когда с другой стороны парка они выруливают снова на оживленную улицу.       - Да, конечно, - Лёня прячет камеру в чехол и отводит глаза. Зачем ему идти обедать с этим человеком? Они не друзья. Даже не знакомые. Это - парень мужчины, которого Лёня любит. Человек, существование которого причиняет Топтунову боль. И в тоже время Леонид соглашается. Почему? Может, потому, что, не считая Саши, он давно ни с кем не говорил так легко и свободно. А может, и это дурацкая, болезненная мысль, но пока они гуляют вот так, вдвоём, Никита не рядом с Сашей. Потому что как только они разойдутся, Леонид обречён. Думать о том, что его новый знакомый пойдёт сейчас к Саше. Представлять, как они будут вдвоём, наедине. Чем будут заниматься, о чем говорить...       Никита кажется Лёне интересным. Умным. Он столько всего знает, столько всего видел. Судя по рассказам, у него полно друзей и приятелей. Интересная работа. Куча ярких впечатлений. Его жизнью интересуются тысячи. Ну и Саша, конечно. Наверняка они постоянно говорят о чем-то интересном. Помимо... Всего прочего.       - Вот и отлично. Я только своему наберу, ладно? - Никита улыбается и показывает на телефон, затем нажимает на вызов. А Лёня стоит, замерев, и смотрит в пространство, потому что больно. Внезапно очень больно от того, как Никита называет Сашу. Коротко и просто. Мой. Его, и Лёниным никогда не будет. Надо выжечь себе это где-то на теле, и всё равно болеть будет не так сильно, как в этот миг. Да что же с ним не так-то?       -Алло! Да. Да я просто предупредить, что мы сходим пообедать. Да с тем мальчиком, про которого я говорил. О! Ну глупости не говори, ладно? Обедай там без меня тогда. Окей! Не беспокойся, за ужином всё компенсирую. Да, да, вместо ужина. Я понял. Всё, я побежал. Да-да, я тебе напишу. Целую, пока.       У Топтунова звенит в голове. Звук у телефона хороший. Достаточный, чтобы он, хотя и не мог разобрать слова, слышал голос. Знакомый, пусть и чуть искаженный динамиком, голос Саши. Целую, пока.       - Я не мешаю твоим планам? - тихо спрашивает Леонид, пока они идут к ближайшему ресторанчику. Руки в карманах, следить за голосом.       - Нет, нет, что ты! - улыбка у Никиты самая искренняя. - Если бы мешал, думаешь, я бы позвал тебя жрать?       Они входят в помещение и разговор ненадолго прерывается. Они занимают столик и, изучив меню, делают заказ. Леня ощущает странную тревогу теперь, когда они в помещении, и он не может найти повода скрыться за своей камерой. А вот Никита становится только веселее.       - Это алкогольные коктейли, да? - он указывает официанту на причудливые названия на одной из страниц.       - Да, - кивает мужчина, уже закончивший записывать Лёнин заказ. Топтунов тем временем роется в сумке, чтобы хоть чем-то занять руки.       -Никогда таких не видел. Я хочу их все! - Ник громко смеется. - Ладно, ладно. Давайте этот, этот, этот и... И вот этот ещё, с орешком.       - Конечно, - официант кивает и удаляется в сторону кухни, оставив их вдвоем. Лёня изучает скатерть.       - Слушай, ты как-то мало себе заказал, - щурится блогер, сцепив руки в замок. Под его взглядом Лёня чувствует себя меньше, чем он есть.       - Я просто не голоден, - он пожимает плечами. Есть действительно не хочется. Ничего не хочется. Вакуум внутри разрастается, и его нельзя заполнить овощами на гриле или пастой с морепродуктами.       - Смотри у меня! Худющий же. Без обид! - Никита вскидывает руки. - Слушай, если проблемы, я могу заплатить. Я знаю, у фотографов не всегда есть... Возможности.       - Да нет, нет, у меня есть деньги, - Лёня мотает головой. Неужели он выглядит ещё и нищим? - У меня есть... Работа. Нормальная. Ну, в смысле постоянная.       - Нормальная, ага, - Никита смеется, и Лёня невольно сам улыбается своей фразе. - Стоило догадаться. Дорогая камера.       - Это подарок, - признаётся Топтунов, касаясь чехла. Слишком дорогая для подарка, слишком дорогая для его навыков.       - От кого? - живо интересуется собеседник. Кажется, он не оставляет попытки вытянуть из Леонида побольше информации.       - От друга, - запинается Лёня. И правда, от кого? Кто ему Саша? Коллега по работе? Просто коллега вряд ли стал бы дарить что-то подобное. Друг? Не слишком ли громкое слово? Не сказать, что они уж очень много общаются, Лёня всё ещё иногда сбивается на "Александр Фёдорович" в разговорах, да и разница в возрасте. Любимый, возлюбленный? Да, Лёня любит его. Но так ведь не принято называть тех, кто не отвечает взаимностью. Тем более тех, кто занят.       - Знаешь, обычно такие штуки дарят тогда, когда хотят быть больше, чем просто друзьями, - усмехается Никита. И снова Лёне неловко. Хорошо ещё, что приносят напитки, и можно ненадолго отвлечься на них. Но судя по взгляду Никиты, тот всё ещё ждет ответа.       - Нет, нет. У него... Есть отношения, - сформулировать трудно. Лёня боится проговориться. Выдать себя. Он словно на минном поле. Не хочется, чтобы Никита догадался, что он знаком с Сашей. Пусть даже всё можно будет списать на случайность... Лёне не хочется делиться даже этим.       - Чтож, тогда, наверное, это очень хороший друг, - Ник снова смеется, потянув свой коктейль через трубочку. - А недурно, знаешь? Мне нравится. Итак, у друга есть отношения. А у тебя?       - Нет, - качает головой Топтунов, изучая яркую закрученную трубочку в высоком стакане. Нет, отношений у него нет и не было. Никита упоминал несколько своих бывших, пока они гуляли. Популярный. В отличии от Лёни, который вообще никому не нужен.       - Я так, глянул твои подписки... В маленьких городах иногда бывает непросто в этом плане, да, - Никита кивает. - Ну да ладно. Знаешь, не хочу тебя пугать, типа лучшие годы проходят, но... Реальность такова, что надо уметь идти к своей цели. Счастье само на тебя не свалится, и ждать его бесполезно. Надо добиваться, бороться, понимаешь?       - Понимаю, - и Лёня, вроде, действительно понимает. Он так и останется один, если продолжит ждать, что на пути попадется кто-то особенный. Вот, попался уже, и что?       - Дам тебе пару советов. Пока бесплатно! - блогер смеется, поднимает указательный палец вверх. - Во-первых. Твой мужик должен делать три вещи. Во-первых, заботиться о тебе. Потому что иначе он нафиг не нужен, и проще каждый день менять. Во-вторых, хорошо трахаться. Потому что секс это важно, что бы там всякие ханжи ни говорили. И в-третьих, готовить завтраки. Потому что завтрак - самый главный прием пищи.       - Завтраки... - повторяет Топтунов. Он уже не помнит, что закинул в себя этим утром. А Никите, получается, завтрак готовил Саша. Мысль об этом отдает неприятным ощущением в горле.       - Усвоил, да? Ладно, не делай такое лицо. Найдем тебе кого-нибудь. Я в этом мастер, - Никита похлопывает собеседника по руке таким утешительным жестом, что Лёня едва может проглотить вставший в горле ком.       - Я не могу, - он мотает головой. Что ему нужно меньше всего, так это то, чтобы кто-то пытался устроить его личную жизнь. - Я... Люблю кое-кого. Не взаимно.       - Сколько тебе лет, Лео? - вдруг интересуется Ник, глядя на Лёню очень-очень пристально.       - Двадцать пять исполнилось недавно, - тихо отзывается Топтунов, не поднимая глаз.       - Я к твоему возрасту пять лет прожил в отношениях, в которых я безумно человека любил. Когда я всё-таки с ним расстался, я весил килограмм 45, наверно. Волосы клоками выпадали. А по ночам я иногда внезапно начинал задыхаться. Любовь - это та ещё хуйня, поверь мне, и к отношениям она имеет не такое уж и большое отношение, - Никита отодвигает от себя один из стаканов.       - А Са… Своего парня ты разве не любишь? - сердце Лёни вдруг замедляется. Он смотрит на опустевший стакан, потом на новый, который Никита подвинул поближе.       - Люблю, не люблю... С ним хорошо. Охуенно просто, вот честно, - он усмехается в ответ. - Лучше не придумаешь. Самые гармоничные отношения в моей жизни. Ну, вот страсть, например. Понятное дело, что за четыре года она должна бы выветриться. Мы не живём вместе, но всё равно всё понятно. Но ты знаешь? Нет. Всё в этом плане прекрасно. Особенно в последние несколько месяцев. Второй медовый месяц. Шутка, конечно, у нас и первого то не было. Стакан пустеет. Лёня чувствует себя так, словно погружается в болото и не делает ни малейших попыток выбраться. Он смотрит на Никиту внимательно, пристально, словно он опять в университете, на паре любимого преподавателя. А Ник тем временем напивается. И расходится всё сильнее. Сперва он говорит об отношениях. О том, что каждый должен заботиться о себе и не мешать это делать окружающим, что ни под кого не надо подстраиваться, что все держится на страсти и понимании друг друга, а ещё, что нужно уметь вовремя всех послать. Но чем больше пустых стаканов образуется, тем откровеннее становятся разговоры.       - Знаешь, если бы не секс, мы с моим не были бы вместе. Всё это родство душ, идиллия, быт... Такая туфта. Жить приятнее всего с самим собой, а пообщаться и с друзьями можно, правильно? Но секс... - Лёня жалеет, что не заказал себе ничего крепче кофе. Потому что он падает. Падает в бездну знаний, к которым он не готов, но не может остановить ни себя, ни Никиту. - В постели он просо Бог, клянусь тебе. За это я готов терпеть все его загоны на счёт порядка, личного пространства и всего прочего. Я приезжаю, или он приезжает, и мы устраиваем такие марафоны, что я после этого ещё неделю хожу как на пружинках. Правда. Всё умеет, всё может, никаких запретов, ну, в пределах разумного. Вот таким должен быть мужчина, понимаешь?       Лёня понимает. И не понимает. Он хочет продолжения. И боится его. Потому что он будет думать об этом. Будет, обязательно. Сегодня ночью, завтра ночью. Каждой своей жалкой, одинокой ночью будет думать, представлять, фантазировать. И это грязно, пошло, стыдно, но он не сможет остановить себя. Потому что Никита блаженно жмурится и улыбается, описывая, что с ним делает Саша. Саша, на руки которого Лёня мог бы смотреть вечно. Саша, которого иногда хочется поцеловать так сильно, что губы покалывает. Не_его_Саша.       Никиту ведет уже совсем некрасиво. Леонид не умеет иметь дело с пьяными. Наверное, стоит отвезти его домой. Вот только как? Он говорит, что пора расходиться, и ищет глазами официанта, думая о том, что придется найти такси. Вот только что делать у дома? Попробовать довести его до квартиры? Или позвонить Саше? Встреча будет неловкой, ужасно неловкой. Всё же следовало заказать себе что-нибудь покрепче.       Впрочем, при слове "счёт" Никита слегка приходит в себя. Канючит сперва, как ребенок, что ещё рано расходится, но потом вытаскивает телефон. Кому он звонит, становится ясно сразу, и Лёня почти роняет голову на стол, когда Никита ласковым, чуть капризным тоном просит забрать его.       - Извини, - Никита кладет телефон на стол и поднимает мутноватый взгляд. - Некрасиво получилось. Я иногда... Перебарщиваю.       - Всё в порядке, - шепчет Лёня. Всё действительно в порядке. Не у него, конечно. В целом. Ничего страшного не произошло. Никита заказывает себе воды, а Лёня сидит напротив и ждёт, когда наконец можно будет расплатиться. Вот только что потом. Сбежать? Бросить человека в таком состоянии? Нет, ему не позволит совесть.       Но когда со своего места он видит, как открывается дверь, и на пороге появляется знакомая фигура, инстинкт "бежать" уже нельзя контролировать. Он ныряет в спасительный коридор, ведущий к туалету, а потом прячется за дверью, молясь, чтобы Никита не стал его дожидаться. Его лицо горит, сердце стучит во всем теле сразу, и он не готов сейчас видеть Сашу.       - Привет, - Акимов подходит к столу, глядя на расплывшегося по дивану Никиту, и качает головой. Вот почему он не любит отпускать его куда-то одного, когда они вместе. Не умеет себя контролировать.       - Привет, - усмехается Ник, оглядывая пустое место напротив себя. Он даже не успел понять, куда исчез мальчишка. Официант кладет на стол папку, и Саша лезет за бумажником. - Я отдам.       - Отдашь натурой, - усмехается Акимов, расплачиваясь. А потом, убрав бумажник в карман, протягивает руку. - Пойдем.       - Подожди, я хочу познакомить тебя с Лео! Лео, ты где?! - Никита оглядывается, щурясь, когда его всё-таки поднимают с места.       - В другой раз, - у Саши нет никакого желания знакомиться с новыми людьми. Тем более с теми, кто общался с пьяным Никитой. Тем более с местными.       Он выводит Ника из клуба. Сажает в машину, приоткрывает ему окно, пристегивает. Возится с ним без раздражения, но с какой-то отстраненностью, словно выполняет не слишком любимую работу. Ещё бы, сегодня весь вечер уйдет на приведение Никиты в божеский вид.       - А я с таким мальчиком познакомился... - тянет Ник, когда Саша заводит машину. И обхватывает свое сидение руками.       - Лео? - Саша качает головой. Дурацкое прозвище, наверняка Никита придумал. А что там в оригинале было, лев?       - Лео. Он фотограф. Если бы я знал, что у тебя здесь такие очаровательные мальчики водятся, я бы приехал гораздо раньше... - тянет Никита с улыбкой.       - То есть меня недостаточно? - Акимов на собеседника не смотрит. Это их старая игра, в которую он сейчас не особенно хочет играть. К счастью, Ник и сам тянется за телефоном.       - Я голосовуху запишу, - предупреждает он и подносит телефон к лицу. - Герман? Слушай! Помнишь, ты говорил, что всех славных мальчиков давно разобрали, и остались только избалованные сучки вроде меня? Так вот, я нашёл тебе сокровище. Напиши мне, как сможешь. Не люблю, не целую, пока!