DiaDop AU

      Он пялился на него несколько секунд, гадая про себя — как же, блять, если не секрет, Дьяволо умудрился телепортировать себя и свою чёртову машину в проулок. Скорее всего, когда Доппио бежал через перекрёсток, соединяющий две главные улицы. Они были обсажены кучей деревьев и, скорее всего, именно они заслонили мальчишке обзор. Пока Доппио пытался сообразить, с какой-такой скоростью Дьяволо добрался до него, тот уже успел открыть дверь гаража при помощи пульта.       Впрочем, этот человек всегда был полон тайн и загадок. Этого следовало ожидать.       Юноша попросту продолжил бежать трусцой, делая вид, что он ничего не заметил и не слышал. Всё, что угодно — лишь бы не оглянуться назад и не увидеть (скорее всего) совершенно охреневшее лицо Дьяволо. Как только он отбежал на несколько метров, машина снова приблизилась, однако, стекло по-прежнему было опущено. — И что ты тут делаешь? — Бегу, — равнодушно ответил Доппио, не сбавляя темпа и полностью игнорируя мужчину. — Думаешь, что вся из себя привлекательная конфетка, ха? — огрызнулся Дьяволо, окидывая мальчика хмурым взглядом, глубоким и тёмным, как дно океана. — Будто я не просёк твою игру. — Игру? — Доппио наконец-то остановился, кладя обе руки на бедра и вопросительно вскидывая бровь. — Сэр, понятия не имею, о чем вы. — Посмотри мне прямо в глаза и скажи еще, что ты не вилял задницей прямо перед моим домом, предварительно включив эту ебучую попсу. — Не знаю, о чем вы таком могли подумать… Но я живу через дорогу. И был около своего дома, делал растяжку, — парень показательно взмахнул своим розовым хвостиком, прищурился и медленно подошёл к машине. — Это вас беспокоит, сэр? — он нарочно сделал ударение на последнем слове. — А я-то думал, вы сказали, что все кончено. И больше вы не имеете со мной никаких дел. — Я и не имею, — быстро отрезал Дьяволо; руки его впились в руль, костяшки его пальцев побелели. — Ну тогда нам и говорить не о чем, — мальчишка легко отпрянул назад, поправил выпавший наушник и тут же побежал вперёд, позабыв про все эти дерьмовые советики в стиле «нужно держать осанку во время бега». Ему нужно было вилять бёдрами настолько, насколько он вообще умел. Конечно, у него не было огромных сисек, которые бы соблазнительно подпрыгивали во время бега, как у какой-нибудь распутной девчонки из аниме, но его драгоценная и аппетитная задница выглядела не менее привлекательно, тем более со спины.       Кости брошены. Делайте ставки, дамы и господа!       Может, Доппио только что слегка переиграл? Следовало ли воспользоваться этой возможностью и запрыгнуть-таки в эту тачу, как маленький похотливый подросток… Или же, нужно было продолжать строить из себя недоступную диву, чтобы наверняка добиться желаемого? Доппио хоть и был ветреным (каждый мог подтвердить), но далеко не безмозглым. Он знал — Дьяволо хочет его больше всего на свете, только вот не понимал, почему мужчина, такой жестокий и властный, привыкший получать всё, что захочет, при этом сторонился Доппио. Вот почему он должен был продолжать свой маленький спектакль. Он должен был сломать эту стену отчуждения, найти заветный ключик. Если, конечно, он ещё не опоздал.       Это… так на него не похоже. Ведь всё, чего он хотел — наслаждаться этими тёплыми объятиями, влажными поцелуями и мускусным запахом. Доппио не мог оглянуться, чтобы посмотреть, едет ли за ним Дьяволо — это означало показать свою слабость. Оставалось рассчитывать на свою задницу и капли пота на висках. Он был юн — чем и успешно пользовался.       По крайней мере, ему нравилось так думать.       Кроссовки ритмично ударялись о землю, а солнце парило всё сильнее. Доппио раздражённо фыркнул, думая, что только ментального разочарования ему не хватало для полного счастья, в добавок к изнурению, которое уже подобралось вплотную. Мама действительно была права, когда удивилась, увидев своего сына в спортивных шортах. Хотя бы потому что он был далеко не из тех, кто привык бегать по утрам. Как итог — сейчас мальчишка чувствовал себя чутка запыхавшимся.       «Еще чуть-чуть. Пока он окончательно не потеряет тебя из виду», — подумал про себя Доппио, сворачивая, чтобы снова обежать квартал. На проспекте воздух казался чуть свежее и прохладнее благодаря зеленому газону. Наконец, юноша оглянулся назад и не увидел за собой ни следа чёрного Мазерати. Дьяволо, скорее всего, окончательно взбесился и свернул в другую сторону.       Доппио остановился на полпути — ноги окончательно перестали двигаться. «Фу», — возмутился мальчик, — «надо бы и правда укреплять мышцы, если не хочу к 22 превратиться в Джаббу Хатта». Он прислонился к дереву, приподнял ногу и потянул мышцу бедра, чувствуя мучительно-сладкую боль от того, как тело напрягается еще сильнее. Выдохнув, он задрал вверх другую ногу. Спина ныла. Очень хотелось опустить ногу и упасть на землю.       Может, ему все же стоило пойти в спортзал? Один из них был совсем рядом — там, где коммерческие комплексы пересекались с жилыми домами. Он знал, что Джоске и Джолин частенько зависали там, так что… Наверное, это было неплохим местом, особенно для подростков. И мама бы наверняка гордилась им.       Пара приближающихся шагов привлекла его внимание — Доппио посмотрел в сторону, откуда они доносились и приоткрыл рот, когда осознал, что к нему шёл сам Дьяволо. Он сразу же выпрямился и пожалел об этом — от резкого движения голова сразу же закружилась, нарушая равновесие. — Как это так?.. — тихо и удивленно спросил юноша, ощущая знакомый прилив адреналина, от чего голова загудела ещё сильнее.       Приближающийся силуэт Дьяволо — это явно не к добру, понял Доппио с некоторым страхом в душе. Ужасно неуместное возбуждение разлилось по всему телу. Дыхание застряло в горле, в легких застрял испуганный крик, как только мужчина схватил его своими сильными руками, потянув за талию и вжимая в себя. Во взгляде ядовито-зеленых глаз горела ярость и что-то… Что-то ещё, чему Доппио не знал названия. Дьяволо впился в его губы с такой силой, что мальчишка чуть не захныкал вслух.       Это был не столько поцелуй, сколько самая настоящая попытка вытянуть из него всю душу. Возможно, Дьяволо был вампиром, который пытался восполнить жизненные силы за счёт него — что ж, тогда бы это многое объяснило. Доппио, оправившись от шока, уперся ладонями в грудь мужчины и с силой оттолкнул от себя Дьяволо. Голова перестала кружиться — он огляделся, широко распахнув глаза и прерывисто дыша. — Да вы охренели совсем?! Мозги отшибло?! — вскрикнул мальчишка. Конечно, вокруг никого не было, но никто не давал гарантии, что за какой-нибудь занавеской из соседнего дома могла скрываться любопытная пара глаза. Он увидел, как тьма затмевает зелёные глаза Дьяволо. В них плескались ярость, безумие, сдобренные желанием. Когда они сияли именно так, Доппио только и оставалось, что напоминать себе, насколько опасна эта игра. — Кто угодно… Любой мог бы заметить нас, — потрясенно прошептал юноша, все ещё озираясь по сторонам и ощущая, как щеки его полыхают. — Ты, — процедил Дьяволо, трясущими руками откидывая челку назад. — Проклятый мальчишка, — он подошёл к Доппио, в наглую используя своё преимущество в росте и силе и снова потянул его к себе, будто бы юноша был всего лишь куклой. Беззащитной, маленькой марионеткой, которую он мог легко подчинить себе. Запах, исходящий от мужчины (Доппио заметил это к своему глубокому сожалению) был подобен яду, проникающему в мозг сквозь ноздри и пробуждающему самые низменные инстинкты.       Они снова поцеловались, абсолютно наплевав на то, что их могли увидеть.       Поперечные улицы в их квартале как раз пересекались с главными, так что, в этом районе не было ни единого дома, через окна которого можно было не увидеть это зрелище. К тому же, это были окна из боковых стен, к примеру, кухонные. Они словно были на виду у всех, но Дьяволо это мало беспокоило. Он прижался всем телом к Доппио, вслушиваясь, как шуршит куртка мальчишки по грубой поверхности дерева. Спустя минуту они оказались по другую сторону дерева, скрытые в его тени от посторонних глаз.       Этот безумный поцелуй, однако, лишь больше утомлял Доппио — мальчик все еще чувствовал слабость после того, как дважды обежал квартал. Дьяволо крепко-крепко держал его за талию, и именно это помогало Доппио не рухнуть на землю словно желе. По какой-то неведомой причине дышать становилось всё тяжелее; Доппио чувствовал давление в горле и, с потрясением, неподдельным страхом — черт побери! — осознал, что опять возбуждается. Как назло, правая рука Дьяволо сомкнулась вокруг его плоти, в то время как его левая рука обвила горло мальчишки, блокируя попадание воздуха в глотку.       Мальчик трясся и вырывался, чуть ли не теряя сознание, когда, наконец, сила захвата Дьяволо начала ослабевать. — Сэр… — прошептал юноша, едва контролируя дрожь в коленках и пытаясь отойти от столь головокружительного поцелуя. — Что вы делаете?.. — Что… — Дьяволо вздрогнул, глядя на него так, словно вообще впервые увидел. Моргнув, мужчина медленно отстранился, раздраженно выдыхая. — … а что ТЫ, по-твоему, делаешь? — Не понимаю вас… — Доппио уставился на него изумленным взглядом. — Блять, почему так все… — сдавленный звук вырвался из горла мужчины, будто бы там что-то застряло, но не могло никак освободиться. — Почему я продолжаю тратить на тебя свое время? — Тратить на меня время? — Доппио наклонил голову и приложил ладонь к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение и успокоить сбившееся дыхание. — Ты сумасшедший, Дьяволо. Безумец. — Безумец? — яростно переспросил мужчина. — Целуешь меня прямо посреди улицы… И думаешь, что эти деревья смогут нас спрятать? — Доппио обвёл рукой местность. — Неужто передумал? — Я… Не передумал, — Дьяволо расстроенно вздохнул, касаясь круглой веснушчатой щеки мальчика. Большим пальцем он прошелся вдоль кожи так нежно, так заботливо, что по спине Доппио пробежала дрожь. От грубо сжатой вокруг его горла ладони до ласковых касаний члена — этот человек был ходячей тайной. Дьяволо провёл вдоль губ мальчика пальцем, оттягивая нижнюю вниз, и Доппио покорно распахнул рот, облизывая палец. Взгляд карих глаз прожигал мужчину насквозь. Ощущая на языке вкус солёной кожи, Доппио боролся с желанием закрыть глаза — он хотел разглядывать тьму, окутывавшую глаза Дьяволо. — В этом и вся проблема… — голос мужчины стал тяжёлым от возбуждения.       Мальчик медленно посасывал палец, теряясь в глазах Дьяволо, пока страх и желание поглощали его. Он до смерти боялся, что кто-нибудь откроет окно; один из домов находился прямо за правым плечом мужчины. Почему Дьяволо не испугался? Он, человек, который ненавидит выходить из дома до того, как луна засияет высоко в небе? Почему именно Доппио испытывал такой ужас?       А самое главное — с чего бы это страху вообще пробуждаться внутри него?       Ему нравилось ощущать прилив адреналина от того, что он делал нечто запретное, и этот страх, сжигающий его изнутри, заставлял его содрогаться от возбуждения. Каждый раз, когда он встречался с этим человеком, он открывал еще одну темную, глубокую тайну его личности. — Тебе нужно разобраться в себе, — прошептал Доппио, проводя мокрым от слюны пальцем вдоль подбородка Дьяволо. — Я тебе не куколка, с которой можно поиграть и выбросить. — Да что ты говоришь? — зашипел мужчина, приподнимая левую бровь. — Всё, что ты делаешь — это нарываешься, играешь в эти опасные игры, дразнишь меня… И этот твой выпад в мою сторону, когда Триш была совсем рядом? Надо было тебя переехать нахрен. — Ну ты почти это и сделал, — захихикал Доппио.       На секунду Дьяволо нахмурился ещё сильнее, а затем грубо фыркнул: — Идём со мной в машину. — Ага. Просто чтобы ты трахнул меня и потом выпнул вон, заявив, что это не в счёт? — Доппио поцеловал мужчину в щеку; взгляд его был наполнен желанием, любовью и некой самоуверенностью. — Не, так не пойдет.       Дьяволо раздосадовано прорычал: — Ну почему ты так себя ведешь? — Я не позволю больше обращаться со мной, как с какой-то дешевой шлюхой. Я хочу стать твоим во всех смыслах этого слова.       Они услышали громкий свист, рассекающий воздух подобно пуле. Дьяволо поморщился — оказалось, это включились разбрызгиватели, и струи воды тут же хлынули на них. Доппио едва ли отреагировал — холодная вода была для него будто благословение с небес, помогающее остыть и разгоряченному телу, и затуманенному разуму. Мужчина же хмуро смотрел на стоявший рядом разбрызгиватель, будто тот убил всю его семью.       Казалось, именно вода разрушила все чары. Наконец, Дьяволо отстранился на несколько шагов и прикрыл глаза ладонью, чтобы посмотреть на солнце, сиявшее в небесах — возможно, единственного свидетеля их маленького преступления. Доппио же промок насквозь — никакой бег не помог бы теперь просушить одежду. Все еще прижимаясь к дереву, Доппио глубоко вздохнул в первый раз с той поры, как пересек эту злосчастную улицу. В расстегнутой куртке, с чуть влажной от воды и пота кожей, болью в бедрах и волосами, выбившимися из хвоста, он выглядел как только что лишившаяся девственности юная красотка.       Мужчина снова посмотрел на него сверху вниз, пожирая взглядом мягкую влажную грудь, впалый животик и выпуклость между ног мальчика. Капли воды стекали по его соблазнительным бёдрам. Черт, он хотел его так сильно, что безрассудство овладело его разумом. Оставив свою машину припаркованной прямо посреди улицы, последовал за Доппио, схватил его на середине улицы и целовал так сильно, до тех пор, пока юноша не растаял в его объятиях. Дьяволо и вправду был сумасшедшим, абсолютным психом. Он сошёл с ума из-за того, как сильно нуждался в этом мальчишке.       Черт возьми, да он мог бы отсосать Доппио прямо посреди улицы, если бы не здравый смысл, ударивший его в голову несколько секунд назад.       Ну, или если бы не включились эти ебучие разбрызгиватели.       Любовь — какое чуждое ему слово. Он не понимал самого смысла той самой, романтической любви. Даже не верил, что способен на такое. Он жил подобно тени; черт, у него даже не было настоящего имени. Все вокруг было лишь эдакой страховкой, созданной, чтобы поддерживать его бизнес и сохранять власть. Даже этот дом, огромный дом, в котором Дьяволо жил, был лишь мелкой каморкой по сравнению с тем, что он мог бы себе, в теории, позволить. И жизнь в этом районе — ширма, сплошное притворство тем, кем он никогда и не являлся.       И вот он здесь, проебывает буквально все из-за какой-то сочной пары бедер, восхитительного розового рта и самого сладкого, самого прекрасного поцелуя, который он когда-либо пробовал за свои почти сорок лет.       Вот ради этого он жил в тени все эти годы — ожидал подарка в виде этого чудо-мальчика?       Ну нет, этого не могло быть, этого не должно было случиться. Он любил жить, скрываясь ото всех больше, чем что-либо на свете. Любить Доппио означало перетягивать его на темную сторону.       Поэтому, очевидно, он не мог любить мальчишку. Доппио не заслуживал такой судьбы.       Дьяволо вытер рот и развернулся спиной, чтобы уйти. Однако он остановился и бросил в сторону Доппио последний взгляд. Бедняжка… Он выглядел растерянным, преданным. Юноша так всегда отчаянно нуждался во внимании и развлечениях, даже когда пытался играть в свои соблазнительные игры. Черт, ну почему он был таким милым?       Доппио же, как ни в чём не бывало, застегнул куртку и последовал за Дьяволо, медленно направлявшемуся к своей машине. Мужчина окинул его вопросительным взглядом: — Ну и что это значит? — То есть, ты вообще ничего не чувствуешь? Прям совсем-совсем? — спросил Доппио спокойно и уверено, как если бы спрашивал, какой сегодня день недели.       Они молча дошли до главной улицы, где была припаркована машина Дьяволо. «Припаркована», конечно, было сказано слишком громко — мужчина просто беззаботно оставил ее посреди дороги. Повезло, что они жили в пригороде. Они подошли к Мазератти, и Дьяволо открыл дверь. — Ты же знаешь, — наконец ответил он. — Я тебе говорил множество раз.       Доппио вздохнул, наблюдая за тем, как Дьяволо садится внутрь и захлопывает за собой дверь. Он наклонился вперед — совсем как в тот вечер на прошлой неделе, и положил руки на открытое окно машины, склонив голову на бок. Взгляд его, со стороны, мог показаться безразличным, но на самом деле в карих глазах бушевала целая буря эмоций. Теперь за ними уже не следила никакая Триш. — Множество раз… Ты отвечал по-разному. Старик, ты просто не осознаешь. — А я-то думал, что ты поумнел после летних событий. — Это — часть моего убойного обаяния, — Доппио пожал плечами. — Именно так я заставил тебя, старик, влюбиться в меня.       По какой-то причине слова Дьяволо застряли у него в горле и, прежде чем он успел осознать это, мужчина подался вперед и оставил на губах Доппио быстрый поцелуй. Поцелуй, который мог значить всё и ничего одновременно — учитывая, кем они оба являлись. Он должен был сказать, что не любит этого мальчишку. Возможно, если он будет повторять это снова и снова, это однажды станет правдой.       Мужчина резко надавил на газ, и машина пронеслась по улице, как темная молния. Возвращаться домой было бессмысленным занятием, хотя он знал, что вскоре его возбуждение от этого безрассудного поцелуя иссякнет, и он будет чувствовать себя совершенно разбитым. Идти домой и смотреть в лицо Триш не хотелось, рисковать и бросаться на этого мелкого чертенка — тоже.       Дьяволо ударил кулаком по рулю от досады; его раздражала вода, пропитавшая всю одежду и чувство беспокойства, донимающее его даже несмотря на смертельную усталость.       Он как раз готовился ко сну, когда проклятая попсовая песня привлекла его внимание. Всю ночь он разбирался с недоделанной работой, и был чертовски измотан к 8 утра. Мужчина был готов проспать хоть весь день, но в 4 дня около его дома зазвучала музыка. Музыка. Теперь, когда Дьяволо вспомнил об этом, он осознал, что это было приманкой, брошенной на одну очень мелкую и тупорылую рыбешку. Коей он и являлся.       Доппио просто символизировал все, чего он жаждал в своей жизни. Молодость, красота, очарование, возможность быть безрассудным; благословение вновь почувствовать себя молодым — то, что просто невозможно купить или продать. Восхищение, слепое доверие — все мелкие детали, которые присутствовали в мальчике, играли на струнах сердца Дьяволо, как Зигги Стардаст только и мог играть на своей гитаре.       [п.п. - Зигги Стардаст (англ. Ziggy Stardust) — вымышленный персонаж, созданный Дэвидом Боуи, автор шарит за отсылочки]       Он просто хотел хорошенько потрахаться, закрутить интрижку и позабыть о ней. Но уж никак не хотел влюбляться в какого-то ребенка. Что, блять, с ним было не так? Дьяволо, будучи сильным, безжалостным мужчиной, потерял голову от пары конопатых щёчек. Отвратительно.       Дьяволо ненавидел сам себя. Также, как ненавидел и Доппио — за то, что тот догадался. Господи, конечно же, он знал — иначе стал бы вести себя столь самоуверенно в последнее время? Хитрое маленькое создание, не такое уж и глупое и наивное, как Дьяволо думалось.       Если у него были яйца, в конце концов, ему нужно было избавляться от этой сладкой занозы.       Но он этого не сделал. Вместо этого Дьяволо представлял себя в своем поместье в Италии, которое находилось недалеко от берега моря. Громадный дом будто был весь вылеплен из белоснежного камня. Самый прекрасный вид и самый прекрасный закат, который мужчина когда-либо видел. Он воображал золотой свет, отражающийся на веснушчатой коже Доппио и чувствовал тепло — сияющее, окрашивающее мальчишку чудесными оттенками розового. Юноша выглядел так восхитительно, когда краснел. Так мило, когда его колени расцветали багрянцем.       Красный и розовый — по сути, один и тот же цвет, в зависимости от того, сколько добавить белого.       Они гуляют по белоснежному пляжу, вместе едят ванильное (белое-белое) мороженое, и Дьяволо трахает его прямо на белом песке, пока мальчик не отключится от усталости. Повсюду только безупречно белый.       Дьяволо терпеть не мог правила дорожного движения. Он превысил скорость. Выезжая из пригорода. Он мечтал о несбыточном, и его совершенно не волновали красные огни. Не обратил он внимания и на приближающийся на полной скорости грузовик.       Он увидел Джорно, обедающего вместе со своим парнем под деревом, и медленно подошел к ним: — Эм, ребят, а можно переговорить? — Конечно, зефирка, — присвистнул Миста. — Не называй меня так. — Что-то случилось? — поинтересовался Джорно, откладывая свой сэндвич с авокадо и приобнимая Гвидо за плечи. — Ну… Не знаю, как сказать, но Триш не было сегодня на занятиях. Она не предупредила, что пропустит уроки. Вы с ней с одной параллели, так что, я подумал, может что-то случилось?       Это было в понедельник — прошло не так много с того времени с той встречи с Дьяволо. Школа казалась совсем незначительной вещью, но Доппио решил, наконец-то, взяться за ум. Во-первых, уроки помогали отвлечься от навязчивых мыслей о мужчине, во-вторых, Доппио был посредственным учеником, и только чудо (или старания) гарантировали ему стипендию или проходной балл в каком-нибудь крутом университете. Потому, тратить столько времени на заботу о дурацких отношениях с Дьяволо было… Очень глупо.       В обоих случаях, Доппио просто ждал, когда же все встанет на свое места и молился, чтобы какая-нибудь неведомая магия исправила все досадные косяки в жизни.       Но так как все в его жизни было или супер-неудачливым, или же быстрым, мимолетным, не-сказать-что-очень-уж удачливым, мальчик довольствовался тем, что оставалось. И, учитывая обстоятельства, ему действительно нужно было увидеться с Триш. — А ты пытался ей позвонить? — вмешался Миста. — Ага. Она не берет трубку. — Ой, точно. Я знаю, что случилось, — Джорно кивнул. — Ее отец в больнице.       Доппио уставился на блондина: — Извини, её кто… Где… — Да. Дьяволо сбил грузовик. — Его сбило что?! — воскликнул Доппио так громко, что Миста аж вздрогнул: — Чел, блин, тише! Успокойся! — Блять, грузовик?! — Глупая смерть, да? — пробормотал Джорно скорбным тоном. — А он уже умер? — переспросил Миста.       Джорно лишь пожал плечами. — Джорно, ты, блять, издеваешься?! Что за несмешные приколы?! — Доппио резко схватил парня за грудки, чуть ли не тряся его. — Хэй-хэй, руки убрал, — Миста нахмурился и схватил Доппио за руку. Юноша вздрогнул и отступил назад, сделав несколько шагов в сторону. Он не был уверен, шутят ли ребята или нет, но ему все это совершенно не нравилось. — С чего бы тебе беспокоиться об отце Триш? С хрена ли тебе не все равно, а, Доппио? — Да мне… Пофиг на него… Я… За Триш волнуюсь… — пролепетал Доппио, глядя на Джорно широко распахнутыми глазами. — Откуда ты узнал? — Папа сказал, — буркнул блондин. — О Триш не стоит сильно переживать, ты в курсе? Она сильная девочка, и с ней все хорошо. По крайней мере, мне так передали родители. Да и, в конце концов, ей все равно на отца. — Ага, — подтвердил Миста. — За неё не стоит париться. Даже если это и случилось, она была бы только счастлива, когда бы этот чудик-батя исчез из её жизни.       Доппио уставился на парочку, глядя на них с полнейшим недоверием. Дьяволо не мог быть мёртв. Это была просто тупая шутка. И откуда они только узнали, что он влюблен в мужчину? Им еще и хватило наглости придумать такую жестокую шутку… Как низко с их стороны.       Но, с другой стороны, Триш не пришла на занятия, и Доппио не мог связаться с ней. Зачем Джорно нужно было так шутить? Это, может быть, и было в стиле такого грязного, вонючего и волосатого ублюдка, как Миста (который никогда не нравился юноше), но вот Джорно… Он был хоть чуть-чуть порядочным человеком. Или же притворялся им ради своей безупречной репутации в школе. — Вы же сейчас шутите, верно? — спросил Доппио испуганным тоном. — Нет… — медленно ответил Джорно. — Слушай, Доп, с Триш все в порядке… Не нужно так о ней переживать. Папа сказал, что с ней все хорошо, я спрашивал. Не беспокойся. — И правда, чувак, расслабься, она вернется через пару деньков.       Но Доппио не мог просто взять успокоиться. Они не понимали. Не хотели, не могли. Никому и в голову бы не пришло, что на самом деле это значило для Доппио. Он кивнул головой, прошептав слова благодарности и развернулся на своих двоих, как робот, зашагав вперед с застывшим выражением лица. Выражением пустоты, никак не отражавшей того, что творилось у него в голове.       Как только он обогнул одно из зданий школы, то сразу же бросился бежать, быстро ища туалет и выуживая свой новый телефон. Он погуглил все дорожно-транспортные происшествия с участием грузовика за последние несколько дней, потому что что-то вроде этого должно было быть в новостях.       А потом до него дошло — такой человек, как Дьяволо, никак не мог засветиться в новостях. Эта мысль заставила его вздрогнуть. Чертов херов параноик. Еще одна попытка дозвониться до Триш оказалась тщетной. У Доппио заболела голова, сдавило все в груди, а в глазах начало щипать, будто в них насыпали песка. Сухость во рту, влага, затмевающая взгляд. Доппио зарычал и, не в силах остановиться, ударил кулаком по зеркалу. Он вскрикнул, когда на смену истерике пришла острая боль и выругался как полный безумец, стоило крови хлынуть из его пальцев. Зеркало треснуло прямо посередине — сотня, тысяча плачущих Доппио смотрела на юношу, и тому оставалось лишь с ужасом осознавать, что он буквально уничтожил школьное имущество.       Его затошнило, несмотря на то, что он был голоден из-за того, что пропустил свой обед в поисках Триш.       Вдруг пара быстрых шагов ворвалась в туалет, и Доппио был найден лежащим на полу с раскрасневшимся лицом, кровоточащей рукой. Ему предстояло еще очень долго объясняться.       Он был отстранен от занятий на три дня. За ним приехала мать. Доппио отстранили не потому что он разбил зеркало — подросток, впавший в ярость и сломавший что-то в школе, был довольно стандартным явлением для Америки. Его отстранили, потому что, когда школьный психолог спросила его, что же довело его до такого состояния, Доппио прямым текстом послал ее нахуй.       Теперь, сидя на пассажирском сиденье и изредка ловя тяжелый, неодобрительный взгляд матери, он смотрел на свою забинтованную руку и гадал, какого хрена он это сделал. Это было не только очень больно, но и глупо, и он даже не был уверен, действительно ли что-то произошло.       Это могло по-прежнему быть жестокой шуткой.       Или же, ничего ужасного не случилось. Может, с Дьяволо всё было хорошо.       А может, он погиб.       Все это так сильно пугало.       Он даже никому не мог рассказать о случившемся. Единственное, что Доппио мог делать, это терпеливо ждать, пока Триш не возьмёт сраный телефон и не объяснит, какого хрена случилось. Однако же теперь он был под домашним арестом — это значило, что он не мог выйти из дома, по крайней мере, целую неделю. Даже дольше, чем в тот раз, когда его отстранили от занятий. — Все еще не хочешь мне рассказать, почему ты это сделал? — мать интересовалась этим уже пятый раз с тех пор, как они отъехали от школы. — Я не могу, — вздохнул Доппио.       Женщина тяжело выдохнула в ответ: — В последнее время я беспокоюсь за тебя. — Мам, давай не будем об этом… — Нет, Доппио, мы будем говорить об этом, — твердо высказала женщина. — Ты уже взрослый, и я не могу… Позволять тебе где-то пропадать, уничтожая чужое имущество или же разгуливая полуголым, или… — Погоди-погоди, полуголым? — юноша удивленно уставился на нее. — Что это значит? — Это, конечно, хорошо, что ты пытаешься самовыражаться, но разве это требует того, чтобы ты показывал свои… Потаенные части тела? Как бы, почти что голым… И ты всегда вот так ходишь… Слишком открыто демонстрируешь свое тело, даже когда на дворе стоит зима, — пробормотала она в ответ. — Мы живем во Флориде! — вскрикнул Доппио. — Здесь всегда жарко, ты же не можешь заставить меня одеваться так, будто мы в Сиэтле или еще в какой-нибудь жопе мира! Да-да, я знаю, что я взрослый, и не собираюсь я разбивать никакие зеркала. Сегодня просто так вышло — случайно! — Так вышло? А что же будет в будущем, м? Вместо того, чтобы говорить со мной о своих переживаниях, о том, что тебя гложет, ты копишь это в себе! Следующее, что ты сделаешь — врежешь учителю по лицу вместо того, чтобы послать его ко всем чертям! — женщина в ярости ударила по рулю. — Нужно доверять хотя бы мне, Доппио. — Я доверяю тебе! — ни черта он ей не доверял. — Я… Хорошо, если ты хочешь знать правду, я тебе расскажу, — Доппио глубоко вздохнул: — Я просто боюсь, что мне не хватит баллов, чтобы попасть в хороший университет, как всем моим друзьям… И что я больше не увижу Триш, потому что она-то хочет, блять, поступать в Стенфорд. И… Да, я боюсь будущего, а еще и нервничаю из-за школы, и мне все это надоело уже!       Играть в подмену понятий — лучший выход, который сейчас существовал для него. Может, часть из этого и была правдой, но уж точно не по этим причинам он разбил зеркало.       Его мать некоторое время молчала, пристально глядя на дорогу — все мы знаем о том, сколько хорошего и плохого происходит в автомобилях и около них в этой сказке — пока не фыркнула и не выдохнула. Она мельком взглянула на мальчика: теперь, когда Доппио все время красил волосы, они уже не так похожи; рыжие волосы — единственное, что у них было общего, вместе с веснушками. По крайней мере, хотя бы они остались. — Зайка, ты же всегда можешь прийти к маме и поговорить со мной. Я обещаю помочь тебе — только, если буду знать, что с тобой происходит. Договорим, когда приедем домой. Доппио вздохнул. Он разблокировал свой телефон в надежде увидеть уведомление от Триш, но, кроме лайков в Инстаграмме, там ничего не было.       Его рука снова начала болеть. Он посмотрел на повязку — медсестра настояла на том, чтобы обработать его рану, прежде чем отпустить его с мамой. Доппио действительно не хотел проводить в школе больше ни секунды, но он решил, что общество медсестры будет лучше, чем психолога или его матери. Взгляды других учеников следовали за ним и его матерью, пока они шли к парковке.       По правде говоря, он хотел, чтобы Дьяволо лечил его раненую руку так же, как в тот раз, но, насколько ему было известно, этот человек лежал на больничной койке или, что еще хуже, гнил на холодном металлическом ящике. Его сбил грузовик. Как же это случилось? Когда же это случилось?       Дьяволо был одним из самых осторожных людей, которых он знал. Он не мог попасть под грузовик!       Но тогда он также не должен был нападать на Доппио при свете дня, как он сделал это в субботу. Это было безрассудно.       От всех этих мыслей у Доппио снова заболела голова.