Из-под медиатора

В отделе связи уже нечем было дышать: окон не было, и угару некуда было выходить. Агенты, что еще не струсили и не разбежались кто куда, носились по помещению, как муравьи в муравейнике, пытаясь потушить пламя огнетушителями. Пожарных вызывать ни в коем случае нельзя. Мозес бежал по коридору, громко и тяжело дыша через респиратор. Он забегал за углы и иногда останавливался, чтобы отдышаться: грузное тело мешало свободно передвигаться с такой скоростью. Наконец, цель достигнута. Он вставил ключ в замочную скважину толстенной металлической двери, и тут же с ужасом обнаружил, что она была уже открыта. Внутри стояли два пустых стула, а веревки валялись на полу рядом. *** Ромашковые поля тянулись далеко-далеко за горизонт, солнце в пять часов вечера стояло еще достаточно высоко. Его свет слепил глаза, и приходилось закрываться ладонью, как козырьком. Над ухом иногда жужжала надоедливая мошкара. Они шли быстрым шагом по высокой траве и пахучим полевым цветам, всё больше и больше отдаляясь от огромного старого здания, похожего на завод. От его крыши шел уже не серый, а чёрный дым, и даже здесь, среди ромашек и осоки, пахло гарью. Хотя, возможно, это просто жженная трава. Локи хмуро шагал, иногда оглядываясь по сторонам. Тор шел рядом, и он всё еще ничего не понимал. — Куда мы идем? — наконец решился спросить он, догоняя нового знакомого. — Нужно выйти к населенному пункту и хотя бы узнать, где мы, — недовольно ответил Локи. — В Сохо, где же еще? — удивился Тор и чуть поморщился от слишком резкого движения — голову ломило после недавней встречи с огромными кулаками бандитов. — Наивный, — усмехнулся Локи, — мы даже не в Лондоне. Всю дорогу парни шли в неловком (для Одинсона) молчании. Идти пришлось еще минут двадцать. Поле казалось бесконечным, пока, наконец, вдалеке не показалась запыленная шумная трасса. Они остановились. Локи зачем-то похлопал по карманам, и по его лицу было видно, что он явно не в восторге от того, что он там нащупал. — Чего такое? — У тебя есть телефон? Тор нахмурился и полез в карманы. — Не-а, — удрученно ответил он и пожал плечами, — забрали. — А у меня вот не забрали, — он вытащил из кармана потрепанный восьмой айфон и помахал им перед лицом Одинсона, — тупые, а жучок догадались подбросить. Локи гаденько усмехнулся и покачал головой. Перед ними раскинулась широкая проезжая часть, и Тор закрыл нос рукой: пылищи тут хоть отбавляй. Мимо протарахтел огромный вонючий грузовик. Локи, хорошенько замахнувшись, кинул мобильник в кузов. В яблочко. Еще немного, и впереди показались маленькие каменные домики типичной йоркширской деревушки. У одного из домиков стояла старая покосившаяся машина с облупленной где-то краской. Под ней лежал человек, и парням видны были только его ноги в смешных клетчатых штанах. Они приблизились к машине, и Локи учтиво постучал по бамперу. — Вечер добрый, — заговорил Локи, — нам бы узнать, где мы. А то мы, — он помедлил, — э-э-э… — Заплутали! — с очаровательной улыбкой подсказал Тор, но очаровать кого-либо сейчас он вряд ли мог: фингал под глазом не придавал ему особой прелести. Мужчина, кряхтя, вылез из-под машины. Его лицо и руки были испачканы в мазуте, борода помялась. Он неуклюже встал на ноги и напялил на себя такую же нелепую клетчатую кепку. — Как же? — захрипел он с улыбкой, — вы в Торнтоне! Локи удрученно зарычал и хлопнул себя ладонями по лицу, заставляя Тора чувствовать себя неудобно перед удивленным такой реакцией стариком. — А кудай-то вам надо? — пытаясь быть доброжелательным, спросил он и поправил козырек. — Да я, честно говоря, не знаю, — развел руками Тор и вопросительно взглянул на Локи. — Есть у вас тут ночлежки? Хостелы? Что-нибудь? — раздраженно спросил Локи, оперевшись на машину. — А как же? Пять миль на запад, — показал он рукой, — идите прямо, не ошибетесь. — А позвонить у вас можно? — небрежно бросил Локи. — Еще как! — усмехнулся старик и проводил их к телефонной будке напротив. Локи подошел к будке и зачем-то снял сапог. Тор, уже привыкший к странностям за эти два дня, не предал этому особого значения: подумаешь, сапог. Подумаешь, Локи вынимает оттуда деньги. Разве этим теперь удивишь? Он открыл стеклянную дверцу телефонной будки и жестом позвал к себе Одинсона. — Звони своей банде, — сказал он ему, сунув в руку монету. — Это не банда, — обиделся Тор, проходя внутрь, — это рок-группа. Отомстители. — О Боже, — Локи закатил глаза и скрестил руки на груди, — еще и музыкант. Кому угодно звони. Скажи, чтобы приехали за нами утром, часов в семь. Дальше разберемся, кто куда. Тор усмехнулся, поражаясь откровенной наглости, но номер набирать начал. Семь — это как-то рановато, всё-таки… *** Окна были раскрыты нараспашку, и из-за этого прохладный ветер теребил листы открытых нотных тетрадей. На полу лежали коробки из-под доширака с недоеденной лапшой и пластиковые стаканчики. Инструменты были небрежно сгружены в один угол. На полу были разбросаны не только вещи: Вал разлеглась среди беспорядка прямо на дощатом паркете и выкуривала уже пятую сигарету за день — нервы. Она тупо смотрела в потолок, не в силах думать о чем-либо толковом. — Завтрашнее выступление придется отменять, походу, — безэмоционально проговорил Бэннер, сидевший на помятой кровати и пялившийся на поцарапанную бас-гитару Тора. — М-м-м, — промычала она в ответ, — тебя только это волнует… — Сама знаешь, что нет, — он потер лицо ладонями и лег на противно пахнущую подушку, — всё очень, очень плохо. Ты знаешь номер его родителей? Вал скептически подняла бровь и повернула голову к Брюсу. — Издеваешься? Знать номер телефона Одинсонов… Придумает же. Она снова обратила свой взгляд в потолок, от которого ее уже тошнило. Но что поделать? Ей больше ни на что не хотелось пока смотреть. Никто никогда из друзей Тора не мог позвонить ему домой и позвать гулять: слишком серьезные шишки эти Одинсоны, поэтому Тор сам всегда назначал время встречи. Чаще всего они встречались в небольшом городском парке, в самой его глуши — там не было взрослых, и там было безумно весело. Они делали там, в своем маленьком тайном убежище, такие вещи, о которых взрослым совсем необязательно было знать: ходили на охоту, летали в космос, отправлялись в морские путешествия, и, конечно же, давали самые грандиозные рок-концерты во всей Америке. Это, несомненно, были счастливые годы — годы детства. И Вал была уверена: она никогда не сможет забыть, как она впервые встретилась со своими друзьями. *** Она разодрала коленки, упав с велосипеда. Было больно: ранки щипали, и в них попали кусочки травы и листьев, но вдруг какой-то светловолосый мальчик неожиданно появился у нее за спиной и предложил ей посетить его дворец, чтобы передохнуть с дороги и, возможно, даже когда-нибудь стать принцессой, но та наотрез отказалась ей становиться: — Фу. Принцессы — это скучно. — Тогда, — подумал мальчик, насупившись, — ну, тогда, кем ты хочешь быть? — Я могу быть рыцарем, — серьезно ответила она, поднимая свой старый велосипед. — У нас уже есть рыцарь, — мальчик сделал крайне задумчивый вид, — давай я познакомлю вас, и, может быть, он уступит тебе своё место. Рыцарь оказался чернявым, кудрявым и немного пухлым. Он сидел на пеньке и упорно считал, скорее всего, до ста. — Брюс, — позвал мальчик рыцаря, — придется отложить прятки. Я привел нового друга. Ее нужно отвести к лекарю. Брюс повернулся и поморщился, оглядев её с ног до головы. — Это же девчонка! «Девчонка» обиделась. — Твой рыцарь, — сказала она, — тупица и сексист. — Смотри, это Брюс — наш рыцарь, — мальчик не обращал внимания ни на недовольства Брюса, ни на обиды нового друга, — а я Тор — здешний принц, потому что я придумал эту игру. Как тебя зовут? Она помялась. — У меня дурацкое имя. — Потому что ты девчонка! — не унимался рыцарь. — А ты тупица! Тору пришлось разнимать их и успокаивать перед тем, как всё же узнать имя новой жительницы его дворца. — Брунгильда. Она почти покраснела, чего совершенно не любила делать, и масла в огонь подливал заливистый смех Брюса. Она хотела ударить его, но тогда ей пришлось бы снова выслушивать нотации как от своих родителей, так и от чужих. А этого она не любила делать еще больше, чем краснеть. — Так это же круто! Так звали самую главную валькирию, — уверил ее Тор и взглядом заставил Брюса замолкнуть. — Кого? — Ну, валькирию! Это такие женщины-воины. Хочешь, будешь нашей валькирией? — Хочу. Но имя у меня всё равно дурацкое. Так она и стала самой настоящей валькирией. Ну, может быть, не совсем настоящей, но в детстве такие формальности мало кого волнуют. Постепенно «валькирия» переросла в «Вал», и тогда она решила, что будет пользоваться именно этим именем, ведь «Брунгильда» — и правда, совсем дурацкое… *** Впервые за этот вечер Вал смогла улыбнуться под влиянием воспоминаний. Всё это было так давно, а этот придурок-принц всё еще играет с ними в прятки… — Я даже знать не хочу, что там под тобой вибрирует, — услышала она голос Бэннера с кровати. Она нахмурилась. И правда, в заднем кармане джинсов вибрировал телефон. Она потушила сигарету об пол, прогнула спину и достала из штанов свой мобильник. Номер не определен. Вал опасливо нажала на зеленую сенсорную кнопку и приложила телефон к уху. — Да? Кт… Тор?! Вал резко подскочила и села на полу по-турецки. Брюс последовал ее примеру. — Где тебя бл… А? Ты где?! Как это вообще… Завтра в восемь? Ты можешь объяс… Ладно, потом. Ты в порядке?.. Хорошо. Ладно. Я поняла. Черт тебя дери, Одинсон. До завтра. Она ошарашенно положила трубку. — Что такое? Где он? — обеспокоенно подполз к ней Брюс. — Нам надо приехать за ним завтра в восемь утра в Торнтон. Сказал, что можно и в девять. Бэннер в недоумении уставился на подругу, но она тоже не могла ничего объяснить. *** Денег Локи едва ли хватало на отдельный номер в хостеле даже Торнтона. Вместо этого парням пришлось вселиться на ночь в захудалую ночлежку, в комнату, где вместе с ними дрых без задних ног еще какой-то неприятный мужик-алкаш. Зайдя в комнатку, они первым делом задели его гитару с наклеенными на нее марками, и та с грохочущим эхом упала на пол. Тор понадеялся, что не такое будущее музыканта-бродяги его ждет: как-то не так это романтично, как он представлял… Они не без отвращения взяли на ресепшене серое, вряд ли хорошенько стиранное постельное белье и принялись раскладывать свои постели, тяжело вздыхая. Даже вздыхать приходилось неглубоко — в «номере» чем-то жутко воняло. Локи пытался взбить совсем плоскую затасканную подушку. — И все-таки, — заговорил Тор между прочим, — можешь мне хоть что-нибудь объяснить? — Уф, — запыхался Локи, — если в двух словах: я нужен боссу тех парней, чтобы он смог заработать еще больше бабок, чем у них есть. — А кто ты? — Всё тебе расскажи, — Локи кинул подушку на место и плюхнулся на кровать. Она скрипнула, и Локи пожалел, что сел на нее так резко — матрас был слишком тонким. — Я еще не могу тебе полностью доверять. — Почему? Я спас тебя! Локи издевательски хохотнул. — Чего? Это я тебя спас. Тор не стал спорить. Все-таки, в этом была доля истины. Вместо этого он тоже сел на кровать — напротив Локи — и подпер голову руками. — Можем познакомиться поближе, чтобы ты мог мне довериться, — предложил он, — вот, например, я Тор Одинсон, музыкант, с ребятами в Сохо недавно, копим на… — Одинсон?! Тор и ответить ничего не успел: Локи выхватил откуда-то маленький складной ножик и выставил его прямо у Тора перед горлом. Наверное, тоже из сапога… — Ты чего?! — испугался Тор, рефлекторно отпрянув на несколько дюймов. — Думаешь, я идиот?! Решил втереться в доверие и выкрасть коды «Ищейки»?! — Локи продолжал угрожать ему ножом под смачное храпение соседа, — а хрен из два! У меня самого их сейчас нет, понял?! — К-какой ищейки?! Что ты несешь?! Убери эту штуку от меня! — Или ты хотел заманить меня в какой-нибудь подвал, где есть только сортир и комп, чтобы я там на тебя работал? — не слушал Локи, — да я лучше сдохну! Локи не унимался, и Тор решил перекричать его, чтобы, наконец, избавиться от холодного оружия у своей сонной артерии. — Да послушай ты, я не тот Одинсон! И вообще никакой Одинсон даже знать тебя не знает! И я честно не вдупляюсь, про какие коды, компы и сортиры ты говоришь. Убери от меня хренов нож, прошу! Локи нависал над Тором с ножом в руке и недоверчиво молчал. По его бегающему взгляду было заметно, что ему страшно. Когда пыл парня немного остыл, Тор мягко взял Локи за кисть и аккуратно отодвинул его руку от своего лица, попутно вынимая нож из дрожащих пальцев. Одинсон положил нож на прикроватную полочку и усадил Локи рядом с собой, боясь даже вздохнуть. — Вот так, — тихо успокаивал он, — всё хорошо… Никто никого не прирежет… Ладно? Локи молча уставился на Одинсона. Он судорожно выдохнул и, как показалось Тору, смущенно опустил глаза. — Что-то я нервный какой-то стал, — признался Локи, — ты ведь и правда недалёкий какой-то, зачем тебе наша программа? — Конечно! — обрадовался Тор, но улыбка быстро спала с его лица, когда Локи продолжил. — Если только твой отец или кто-нибудь там еще не послал тебя… — Не-не-не-не-не, — затараторил Одинсон, выставив руки вперед и закрыв собой доступ к ножу, — никто не посылал, честно! Мой отец — просто обычный мирный нефтяник, правда. Ну там, энергетика, или что-то такое… Газ… Локи удивленно улыбнулся. — Ты и правда не вникаешь в дела своего отца? Тор пожал плечами. — Да как-то не приходилось… — Вот как, — хмыкнул Локи, — я всю свою жизнь этому посвятил. — Расскажешь поподробнее? Солнце село совсем низко: розоватые лучи ложились на их лица, и Локи смог разглядеть сверкающие голубые радужки глаз напротив. Он не видел такой искренности и открытости в глазах уже как полгода — с того самого момента, как ему приходилось скрываться от бандитов в разных уголках Англии после смерти отца. Он долго не решался заговорить. Вдруг, это всё очередной обман? Он-то уже привык жить во лжи, а тут такой приятный добродушный недоумок, сияющий фингалом под глазом. Локи сощурился, раздумывая, стоит ли вообще еще о чем-то говорить. Но этот вид Одинсона… От одной только широкой искренней улыбки на побитом щетинистом лице хотелось рассказать Одинсону-младшему обо всём на свете. И Локи сдался. — Мой папа с самого начала готовил меня занять его место. «Глава корпорации Lafgrand — это тебе не по роялю стучать» — так он говорил. И поэтому мне пришлось стучать не только по клавишам рояля, но и по компьютерным. — Так ты играешь на клавишных! — неожиданно эмоционально вскрикнул Тор, вспоминая о своих мыслях по поводу клавиш в «Отомстителях», но потом тут же успокоился, — кхм, извини. Продолжай. Лафгранд? Что-то очень знакомое. — Производство программного обеспечения. — Точно! — Тор хлопнул себя по коленке, — у меня же ваш видеомейкер на ноуте стоит. А что за «Ищейка»? — не унимался Тор. — Я такой не знаю. Локи хихикнул и скорчил снисходительную физиономию. — Я уже понял, — он усмехнулся, — про эту программу знал только мой отец и я. Ну и мистер Гранд, как оказалось, — Локи поймал на себе непонимающий взгляд и поспешил объяснить, — босс «Черных воронов». Тех парней, что нас повязали. Мой отец когда-то взял его к себе за былые заслуги перед семьей Лафейсонов и даже подарил ему двадцать процентов акций компании, — он цокнул языком и облокотился о стену, — кто ж знал, что он та еще крыса? Я просто уверен, что «Грандмастер», как его называют эти придурки, и кокнул моего отца. Тор с ужасом слушал парня и пытался переварить полученную только что информацию. Оказывается, все не так просто, как он думал сначала… — И что же… Эта «Ищейка» — очень дорогая программа? — У-у-у, — засмеялся Локи, — «дорогая» — мягко сказано. Мы писали ее вместе с отцом, когда нехилая такая часть наших капиталов куда-то испарилась. Она создавалась, чтобы отыскать эти деньги, — Локи снова заметил, как Тор непонимающе пялиться на него, — ох, ты всё равно не поймешь, поверь мне. Суть в том, что эта программа способна найти любые вложения и обокрасть любое физическое или юридическое лицо. Своеобразный вирус, который мы собирались использовать в качестве средства по возвращению наших финансов. Мы писали ее по отдельности, поэтому я не знаю, где первая часть. Тор немного тупил. Нет, не немного: он очень много и долго тупил, совершенно не разбираясь во всей этой заварушке. Но он понял одно: есть нечто, что не должны получить плохие парни. — Ну, — попытался сконцентрироваться Тор, — а твоя часть где? Локи постучал пальцем по виску. — Вот тут. Я тоже ведь не идиот. Но без первой части она ничего не стоит — я уже не помню, что там было. Понял суть, зазубрил последние строчки и начал свою работу. Отец запрещал изучать свою половину. В целях безопасности, наверное… Они замолчали. Маленькая тучка закрыла закатные солнечные лучи, и в комнате стало совсем тихо и грустно: даже пьянчуга на своей койке заткнулся. «Надеюсь, не сдох…» — подумал Локи. — Эй, слушай, — вдруг снова заговорил Лафейсон, — ты ж играешь? — Он кивнул на упавшую гитару алкаша, — у меня кое-что есть, отчего ты дар речи потеряешь. Тор заинтересованно следил глазами за Локи, который снова полез в свой сапог. Сколько ж туда вещей помещается?! Может, у него там и пистолет заныкан… Тор подумал о том, что ему нужно быть предельно осторожным ночью. Вместо нафантазированного Одинсоном пистолета Локи вынул маленькую блестящую пластинку и передал ее Тору. Тогда-то Тор и правда не мог сдержать эмоций. — Это… это же… Одинсон крутил в руках дорогущий и редчайший платиновый медиатор, который он видел раньше только на картинках. Он оглаживал пальцами каждый округлый узорчик и не мог поверить своим глазам. — От компании Timber Tones… Из коллекции Treasure Tones… Персонально смоделированный… Платиновый., — как зачарованный восхищенно твердил Тор, — это же… откуда это у тебя? — Папа тоже обожал всё это дело, — его тон сменился совсем доброжелательным, но немного печальным, и Тору стало слегка не по себе. Ему больше нравилось видеть улыбку Локи, пусть даже и гаденькую. — Хочешь сыграть? — спросил Лафейсон, — выйдем только наружу. А то тут так душно, да еще и воняет чем-то. Тор неуверенно покосился на чужую гитару. — Она же не моя… — Я тебя умоляю, — Локи встал с кровати и взял гитару в руки, направляясь к выходу, — ты идешь или как? На небольшом травяном холме было тепло, светло и уютно. На небе виднелись алые облака со светящимися солнечным светом краями, и происходящее наверху было очень похоже на какую-то невероятно волшебную сказку из детства. Внизу были разбросаны маленькие каменные домики, но на них сейчас совсем не хотелось смотреть. Откуда-то с реки дул освежающий ветер. Они с удовольствием подставляли вспотевшие лица под его легкие потоки. Тор взял гитару поудобнее. Немного непривычно, но его устраивало. Медиатор мечты чуть ли не горел в его руках. Он дотронулся им до гитарных струн, и сказка из детства ожила. ♪  — Последний луч солнца тебя обнял, Он не хотел прощаться с твоим теплом… Прибой, лаская, нежно тебе шептал, Ты раньше не слышала таких слов. На горизонте море сливается с небом: Они, наверное, влюблены давно, И мы с тобою падаем в эту небыль И допиваем время, как вино… ♪ Пока Тор пел, последние за день солнечные лучи уже пробивались сквозь облака, снова тыча в лицо розовым светом. В глазах уже появлялись синие пятна, но они не обращали на это никакого внимания. Локи, ощущая давно забытые тепло и спокойствие, украдкой поглядывал на поющего Одинсона, и, в конце-концов, уже не смог смотреть куда-то в другую сторону. ♪  — Ты, я и больше никого, Я, ты и больше никого… Это мой самый лучший закат, Это мой самый лучший закат… ♪ Им было хорошо. Несмотря на недавние ужасы и проблемы, беды и передряги, им правда было хорошо в ту вечернюю минуту. Может быть, сказывалась чарующая вечерняя атмосфера Торнтона или умелая игра на гитаре… Почему еще может быть так хорошо? Все-таки не каждый день можешь сказать о том, что сегодня — самый лучший закат.