Из-под медиатора

Что-то стрекотало над ухом. Под пятой точкой чувствовалось нечто мокрое и прохладное, а в закрытые глаза неприятно светило яркое пятно. Пахло прохладой и свежестью. Тор с трудом разлепил веки и с удивлением обнаружил, что сидит на траве и чуть ли не любовно обхватывает руками чужую гитару. На правом плече чувствовалась тяжесть чей-то головы — это был Локи, сопящий так сладко и мирно, что разбудивший его сейчас казался бы Тору самым последним ублюдком. Не желая причислять к их числу себя, Одинсон аккуратно убрал черную макушку с себя, положил ее на мягкую траву, не подумав, однако, что трава была влажной от росы, и поднялся с насиженного местечка. Лафейсон похмыкал тихонько, обхватил руками лежащую рядом гитару и снова мирно засопел на радость Тору. Он размял затекшие колени, потянулся и взглянул перед собой. Судя по встающему на горизонте солнцу, Тор предположил, что было уже где-то за шесть часов утра. Рядом что-то завозилось: Локи все-таки проснулся. Он покряхтел и уселся рядом, щупая мокрые волосы на затылке. — Мы что, спали здесь? — удивленно проговорил он хриплым от сна голосом. — Получается, что так, — пробасил Тор, снова присаживаясь рядом. — Ну и зачем тогда деньги на номер тратили? — чертыхнулся Лафейсон и взглянул на наручные часы, — полвосьмого. Где твои орлы? — занервничал он. Тор немного помялся. — К девяти точно приедут. Локи закатил глаза и встал с места. Он направился в сторону ночлежки, ворча что-то себе под нос. Тор зашагал следом. *** — Ну и где он? — Не можем знать, сэр. Мы ищем. — О боги, боги… Ничего доверить нельзя! Скройся с глаз моих, Топаз. Мне нужно побыть одному… Утонченный мужчина в непривычно ярких одеждах сидел в огромном кресле с красной бархатной обивкой и массировал виски. Он устал: под его глазами залегли глубокие синяки, и он тщетно замазывал их тональным кремом каждое утро, отчего его лицо казалось нереалистичным, будто мраморным. Он рывком взял телефон с широкого дубового стола и принялся быстро набирать номер, защелкав кнопками. — Я не понимаю, Мозес, моя душка, где тебя носит? — притворно мило проговорил он в трубку, — я уже заждался моего птенчика. Он вдруг взглянул на фотографии, которые, уже запыленные, стояли на столе — счастливый отец с ребенком, ребенок в песочнице, ребенок в школьной одежде… «Надо бы убрать это как-нибудь» — прокрутил он у себя в голове. Уже какой раз. Он сморщился от надоедливого трещания в динамике телефона. — В общем, моя прелесть, поторопись. Ты же знаешь, как я не люблю ждать! Меня это раздражает, и у меня начинает болеть голова… Он отключил телефон и кинул его на стол, откинувшись на спинку кресла. Уберется здесь потом как-нибудь. *** Денег на еду у парней не хватило — и это было ожидаемо, ведь ни у Локи, ни у Тора не было ни фунта. Хотя и ждать торовых друзей пришлось недолго — под урчание в животе за окном послышался тихий рёв мотора их машины, и лишь тогда Одинсон подумал о том, что, похоже, ему придется распрощаться с его новым знакомым. И от этого почему-то становилось горько. Дверца машины громко хлопнула, и навстречу парням вышли растрепанные «Отомстители». Вал на ходу поправляла волосы, выглядевшие сейчас, как мочалка, Бэннер тёр красную щеку и злостно и беспомощно оглядывался по сторонам. Выглядели ребята еще хуже, чем Тор с Локи. — Тор, чёрт возьми, как же мне надоели твои выходки, — ворчала Вал, направляясь к объекту ее недовольства, — не сидится тебе на жопе ровно. Тор удивленно взирал на друзей. Локи оценивающе разглядывал старенький Форд Рейнджер, покрытый засохшей грязью и царапинами, и недовольно хмыкал. — Эта ненормальная повезла нас по такому бездорожью, которое тебе и не снилось! — не выдержал Брюс, — да еще и перед этим с мужиком каким-то на трассе сцепилась. — А не надо было стоять на дороге и мешать остальным, — беззаботно откликнулась она. — У него закончился бензин! — Его проблемы! Тор наконец прекратил свои удивленные разглядывания и решил пресечь дальнейшие попытки разжечь ссору между друзьями. Он встал между ними и попытался перекричать брань Вал. — Я рад, что вы вовремя, — громко выдал он и обнял Вал за плечи, — вы молодцы. «Молодцы» обиженно переглядывались друг с другом, как дети, пока общее дружеское веселье не испортил невыспавшийся и злой Локи. — Значит так, — начал он, скрещивая руки на груди, — довезёте меня до Оксфорда, а там я уж сам. Внимание Вал переключилось на чернявого наглеца. На ее лице можно было прочитать такое негодование, какое, наверное, не читалось и на физиономии Наполеона в опустошенной Москве. Она долго пыталась подобрать слова, но потом всё же собралась: — А куда вам еще надо, Ваше Высочество? — ошарашенно съязвила она. Тор похлопал ее по плечу. — Не злись, прошу. Ему досталось, — он умоляюще взглянул на Брюса, — поможем ему? Пожалуйста. Вал в раздражении закатила глаза и пропустила воздух сквозь зубы, подавив в себе желание обматерить и Тора, и его нового дружка. Она молча, в развалочку зашагала к машине, открывая дверь на водительское сидение. — Когда-нибудь ты угробишь нас, — доброжелательно отметил Брюс, садясь рядом. Локи довольно ухмыльнулся, по-хозяйски плюхнулся назад и похлопал по месту рядом, приглашая Тора. Дорога оказалась долгой, и у каждого были свои впечатления о ней. Вал, например, была в бешенстве. Вместо того, чтобы зависать где-нибудь с красоткой из бара или репетировать перед грядущим запланированным уличным выступлением, она ехала чёрт знает куда с чёрт знает кем, чтобы помочь с чёрт знает чем. Её выводила беспечность Тора и его глупое желание помогать всяким доходягам в ущерб себе и окружающим. Она хотела убить кого-нибудь и выпить — желательно, много. Брюс был взволнован. Не первый раз ему приходилось вытаскивать Тора из разных передряг, но каждый раз подобные выходки заставляли его живот скручиваться от волнения и нервов. Он действительно переживал: за друзей, за будущее, а особенно за Тора, у которого одно место чуть ли не горит от жажды приключений. Он так и не узнал подробностей, как и Вал, но одно Бэннер понимал точно: в этот раз Одинсон зашел слишком далеко. Ну или дальше, чем обычно. Локи дремал, валяясь на плече своего горе-спасителя. Он, казалось, не думал и не волновался ни о чем, но хмурая морщинка на переносице выдавали его дурные сны. Тор поймал себя на странной и стыдной мысли: ему хотелось разгладить эту складочку, заставить ее исчезнуть каким угодно способом. Что-то в этом парне будоражило его чувства и фантазии. Он был благодарен ему за то, что тот, хоть и невольно, взял его с собой в это короткое, но действительно заставившее понервничать приключение. Одинсон был польщен его открытостью и искренностью перед ним, парнем, которого Локи видит впервые. Тор чувствовал, что всё это не просто так. Он был уверен, что эта встреча — судьба. Пока каждый был погружен в свои мысли, изрядно потрепавшаяся колымага с треском и грохотом добралась до пункта назначения. Сумасшедшая езда Вал, заставляющая Брюса переживать не только за неугомонного Тора, но и за свою жизнь, не смогла разбудить Локи: тот так и продолжал спать на Торе, плечо которого уже успело затечь. Лафейсона пришлось будить, чтобы тот, наконец, вышел из машины. — Ну что ж, — начал Локи заспанным голосом, когда уже оказался на улице, — на этом наши пути расходятся. Он протянул руку Тору — тот выглядел удрученным и потерянным. Одинсон взял чужую ладонь в свою, и его будто током прошибло: так приятно было это прикосновение. Прохладные, тонкие, изящные пальцы чувствовались просто восхитительно в тёплой массивной руке. Тор чувствовал пульсацию и легкое подрагивание чужой ладони. Он разглядывал голубые венки на бледной прозрачной коже и не мог отвести взгляда. Из небольшого транса его вывело показное вежливое покашливание, и Тор вздрогнул. — Может, отпустишь уже? Тор поднял глаза и снова увидел завораживающую голубизну радужек, от которой сердце начинало колотиться чаще и дыхание перехватывало. Да еще и этот голос… Мягкий, дерзкий… — М? — Я говорю, руку-то отпусти. Тор опомнился, встрепенулся и одернул свою руку, как от огня. — Извини, — выдавил он, и вдруг его голову посетила безумная идея, — слушай, может, я с тобой пойду? Куда ты собираешься вообще в одиночку? Лафейсон удивленно поднял бровь. — Нет уж, — Локи хотел сказать это резко, но получилось слишком мягко и глупо, — не хочется мне в очередной раз спасать задницу своей доброй феи-крёстной. — Я буду осто… — Нет. На этом всё, — отрезал Локи и, не попрощавшись, зашагал в противоположную от компании сторону. — Подожди! — окликнул его Тор и осторожно придержал за плечо. Локи послушно остановился и повернулся лицом к Одинсону. Они постояли так недолго, тяжело дыша и вглядываясь в лицо друг друга, будто запоминая каждую черточку, каждую морщинку на нём. А потом Тор всё же заговорил: — Возьми, на всякий случай, номер телефона Вал. И немного денег, вот… Он вложил в руку Локи несколько купюр и простенькую, уже помявшуюся в углах визитку, которая, скорее всего, и была в единственном экземпляре. Локи молчал. Он долго смотрел на Одинсона своими голубыми, невероятно-очаровательными глазами, и только сейчас Тор заметил, насколько уставшим выглядело это изящное лицо. Лафейсон неуверенно кивнул и снова отвернулся, быстро зашагав прочь и скрываясь за невысокими постройками заправки. Тор долго смотрел вслед уходящему парню, пока, наконец, снова не развернулся к машине лицом. Рядом с ней он застал Брюса с Вал, наблюдающих всё это время за происходящим с открытыми от удивления ртами. — Это чё щас было? — тихо спросила Вал, не меняя выражение лица. — Кажется, Одинсон сошел с ума, — так же ответил Бэннер, следя глазами за тем, как Тор в расстроенных чувствах садится на заднее сидение. *** Утро следующего дня оказалось суетливым и волнительным. Вал бегала по номеру, как угорелая, пытаясь привести себя в порядок. Она то и дело спотыкалась о барабаны или чужую гитару, ища то расческу, то резинку, чтобы завязать хвост. Она судорожно искала и пудреницу по всей комнате, превращая ее в место, похожее на свалку. Бэннер любовно протирал части ударной установки, сетуя на неаккуратность подруги. Он собирался смазать винты своего сокровища, и боялся, что не успеет всё сделать вовремя. Тор же валялся на кровати, перебирая струны. Он вспоминал песню, что буквально день назад напевал своему новому то ли другу, то ли знакомому, то ли наваждению. Мелодия разносилась по комнатушке тихими переливами, но и они не могли снизить в ней уровень напряжения. — Соберись, Тор, — посоветовала Вал с резинкой для волос в зубах, — мы не должны ударить в грязь лицом. — Угу, — промычал Тор, начиная играть с начала. Вал с Брюсом переглянулись и тяжело вздохнули. Тор после недавнего происшествия стал сам не свой. Он витал в облаках, нервничал, оглядывался по сторонам, будто искал кого-то и вздрагивал, когда слышал вибрацию телефона Вал. «Влюблён. Определенно» — вынесла свой вердикт Вал, когда Брюс начал расспрашивать ее о странном состоянии Одинсона. Но Тор не говорил по этому поводу ни слова.        Начало выступления получилось скомканным. Тор всё время ошибался и нервно покашливал, начинал игру с начала, будто забывал слова или аккорды. Наконец он смог отпустить своё волнение. Слова, как и ноты, полились рекой, и несколько прохожих уже начинали кидать монетки и бумажки в чехол от гитары. — ♫…Бери что есть, Но только дай мне повод верить, Что счастье здесь… … Не прячь свои глаза…♫ * Прозвучали последние ноты, шум от инструментов еще не утих, а эхо аплодисментов оглушило подземку, когда Вал раздраженно взяла свой телефон и приложила его к уху. «Опять какая-нибудь реклама» — подумала она. Тор с волнением воззрился на нее. Вал вдруг нахмурилась и отдала телефон Тору. Его сердце пропустило удар. — Алло? — Тор, я в дерьме, — послышался шёпот и какое-то побрякивание на заднем фоне, — самый большой и пафосный особняк в Оксфорде, приезжай. Но только… — он помолчал, а после добавил совсем тихо и неразборчиво, — можешь мне не верить, если хочешь. В трубке послышалось громкое шебуршание, а после телефон отключился, и в ухо испуганного Тора набатом забили гулкие гудки.