Из-под медиатора

«…и я теряю воздух»                      — Тор, я в дерьме. Самый большой и пафосный особняк в Оксфорде, приезжай. Но только, — он набрал в грудь побольше воздуха, — можешь мне не верить, если хочешь. Телефон тут же вырвали из его рук, и Локи почувствовал, как его сильно и больно ударили мощным кулаком под дых. Перед глазами всё плыло, тело ломило. Он ощущал что-то теплое и соленое под носом — кажется, это была кровь. Его трясло он страха и злости. Он медленно поднял мелко дрожащую голову и яростно взглянул на изящную фигуру, стоящую перед ним как ни в чем небывало и с задумчивой улыбкой наблюдающую за его мучениями. — Нехорошо обманывать своих друзей, птенчик мой. Ну мы же договорились: без трюков… Грандмастер кивнул Мозесу, и тот снова нанес Локи удар: теперь уже по лицу. — Теперь молись, мой сладкий, чтобы Тор приехал тебя спасать. Договорились? Локи молчал. Не потому, что не хотел отвечать: не было сил. — Ты, — выдавил он с трудом, — убил моего отца, верно? — Фу, какое противное слово, — отмахнулся Грандмастер с гримасой отвращения на худом лице, — «убил»… Не говори так больше, — погрозил он ему пальцем. Локи задыхался. Он хотел прикончить его прямо здесь, на металлическом холодном полу отцовского подвала, но руки были крепко замотаны бечевкой, широкая потная ладонь Мозеса сжимала его шею сзади, и все тело было настолько измотано и непослушно, что готово было вырубиться уже сейчас. Ему было больно и страшно. Слезы стояли тяжелым комком в горле и наворачивались на глаза, сколько бы он не пытался сдержать их. Локи осознавал, что он совсем один здесь, в стенах родного дома, и его некому защитить от человека, которого он считал когда-то своей родней. Считал до тех пор, пока тот не убил его отца. «Хоть бы ты оказался не совсем пропащим дураком. Прошу, не приезжай сюда…» — подумал Локи перед тем, как все-таки упасть в обморок. Отыскать свой дом, пестрящий шиком и роскошью, было несложно. Даже как-то странно было возвращаться сюда: слишком много тёплых воспоминаний, заставляющих сердце сжиматься в тоске. Здесь и изящные мраморные фонтаны, у которых Локи любил играть в детстве, и многолетние ароматные деревья, где он когда-то получил множество ссадин и царапин, и папин любимый сад, где он любил подолгу сидеть прохладными вечерами, укутав себя и сына в пледы, и читать Бальзака вслух. «Может, ну его? Бросить всё и сбежать, чтобы никто не нашел?» — думал Локи, быстрым шагом взбираясь по мелким ступенькам крыльца. Но сбегать было нельзя — слишком рискованно. Для начала нужно было отыскать первую часть программы, чтобы «Черные вороны» не сували туда свои алчные клювы. Внутри всё казалось таким, каким было несколько месяцев назад: огромная хрустальная люстра, витые лестницы, узорчатый блестящий пол, мраморные колонны: всё так, как и полагается богатейшему человеку Англии. Локи зазвенел сапогами по идеально чистому полу, и тут его голову посетила ужасающая мысль: было слишком чисто. Так, будто… — Милый, вот и ты! А мы тебя заждались. Локи вздрогнул. Он медленно повернулся на притворно-слащавый голос и с ужасом узнал в его обладателе старого «друга» отца. — Грандмастер, — пытаясь скрыть дрожь в голосе, проговорил Локи, — так тебя называют твои «вороны»? Грандмастер широко улыбнулся и хмыкнул. Он подошел ближе к испуганному парню, готовому в любой момент вытащить нож из заднего кармана. Но он не успел: что-то больно оглушило его сзади, и очнулся он уже в подвале-бункере, который отец задумывал как укрытие «на всякий случай». Руки были плотно перевязаны сзади, жирный потный мужик крепко держал его за затылок. Колени горели: стоять на них на железном полу было просто отвратным делом. — Птенчик мой, у меня к тебе две просьбы, — начал Грандмастер, стоящий перед ним в дурацком золотистом костюме с красным галстуком. Чересчур сильный диссонанс: мрачные тени бункера и утонченный пидорковатый мудак. — Во-первых, будь добр, отдай нам «Ищейку», — загибал пальцы Грандмастер, — во-вторых, позвони своему новому златокудрому дружку, пожалуйста. Нам очень уж нужно подписать контракт с фирмой его отца. Идёт? Он белозубо улыбнулся, а потом сделал весьма серьезное лицо, такое непривычное всем и пугающее. — И я не шучу. Локи сглотнул слюну. — У меня нет «Ищейки». Грандмастер кивнул Мозесу, и Локи тут же прилетело его кулачищей по носу. — А теперь? — мило переспросил главарь «Черных Воронов». — Нет у меня программы! — прорычал Локи, — часть отца надёжно спрятана где-то, а свою я не начинал! — Вот как? — удивленно спросил Грандмастер, — что ж, птенчик мой, придется поработать за двоих. А пока — передай весточку мистеру Одинсону-младшему. Локи колебался. Он не знал, что страшнее: выдать Грандмастеру код программы или… подвергнуть Тора опасности. Почему-то лишь при одной мысли о том, что с этим недотёпой может что-то случиться, в животе затягивался тугой узел от страха. *** Тор наматывал круги по номеру, нервно теребя пальцы. Он передумал тысячу мыслей, и все они никак не хотели становиться единым целым: они путались, в страхе перемешивались друг в с другом, и Одинсон не мог выдавить из себя ни одной разумной идеи. Спасти, спасти, только бы спасти… Но как? И от чего? И почему Локи разрешил ему «не верить»? Тор мало что понимал сейчас, кроме одного: он должен помочь. Тор чувствовал, будто он потерян, лишен чего-то, заключен. Его словно связали по рукам и ногам и бросили в темницу, а ключ затерялся где-то на дне Темзы. Его сковывали тиски страха, неизвестности и странного, необъяснимого одиночества — будто кого-то, кто был рядом с ним всю жизнь, отняли у него. Его лицо и оголенные руки замерзли от прохлады, создаваемой им из-за быстрых нервных шагов по комнате. У него уже начинала подкруживаться голова, но сейчас ему некогда было обращать внимание на такие мелочи. Вал с Брюсом сидели на кровати с ногами, не снимая обуви, и наблюдали за другом уже как минут двадцать. Первой не выдержала Вал. — Прекрати ходить взад-вперед. Голова кругом идёт, — спокойным тоном попросила она, задумчиво глядя вперед. Тор остановился. Он подошел к окну, опёрся руками о подоконник и тяжело выдохнул. — Нам надо что-то делать. У меня есть план: я свяжусь с… — Хватит! — крикнула Вал и вскочила на ноги. Брюс вздрогнул. Часто Вал выходила из себя, но в этот раз получилось как-то слишком убедительно и искренне. — Ты чего? — удивился неожиданному всплеску эмоций Тор. Вал перевела дух. — Хватит подвергать наши жизни опасности из-за первых встречных, — она подошла к Тору ближе и сложила руки на груди, — сколько раз уже нам приходилось вытаскивать тебя из говна, пока ты геройничал? Это глупо. Тор неверяще глядел на нее, хлопая глазами. Он был уверен, что друзья всегда помогут ему, и, неужели, он ошибался? Его охватила волна страха: если они не помогут, как самому помочь ему? И кто спасет его от необъяснимой нехватки воздуха в его воображаемой темнице? — Он не первый встречный, — пытался уверить Вал Одинсон, — он… — Нет-нет, — перебила она его, — я понимаю: он тебе понравился. И что? Забудь! Понравится кто-нибудь другой. — Ты не понимаешь, — уже не выдерживал Тор, понижая голос. — Понимаю! Худощавый чернявый бармен — такие тебе по вкусу? Найдем! — продолжала она, и Брюс уже подошел к ней сзади, чтобы попытаться успокоить ее, пока та не наговорила лишнего, — у этого на лбу написано, что он связан с криминалом: зачем тебе это нужно, черт возьми?! Зачем тебе рисковать жизнью ради него?! — Да потому что у него больше никого нет, кроме меня! Оба замолчали, устав от короткой перебранки. Брюс огладил Вал по плечам, будто согревая, и посадил на пуфик рядом. Она положила локти на колени и закрыла лицо руками. Тор хмурился и тяжело дышал. Он не понимал, почему его так тянет в этот Оксфорд, в этот старый роскошный особняк к этому наглому бедовому парню. Он знал лишь то, что у Локи больше нет никого, кто мог бы его спасти. Да и вырваться из своих метафорических тисков на свободу он мог лишь отыскав этого невероятного парня и убедившись, что с ним все в порядке. Он резко выдохнул, как после рюмки водки, и привычно потянулся рукой к карману джинс, где обычно лежал телефон: там его, очевидно, не было, зато в его руке оказалась маленькая треугольная пластинка с выгравированными на ней узорами. — Медиатор Локи… — тихо проговорил он в пустоту, и воспоминания полились рекой. — Что это? — Брюс подошел к Тору и уставился на пластинку в его ладони. Он быстро убрал медиатор обратно в карман. — Друзья, — начал он скомкано, но уверенно, — сейчас мне как никогда нужна ваша помощь. Я не знаю, как объяснить вам, но этот человек стал очень важным для меня за эти несколько дней, — он помолчал, — я не знаю, что я буду делать, если потеряю его. Я не хочу рисковать вами, и я пойму, если вы откажетесь — буду действовать сам, но… Он не знал, как сказать это правильно, поэтому просто произнес вслух самую очевидную истину: — Без вас мне не справиться, как и всегда. Брюс с Вал переглянулись. Тор подошел к пуфику и сел рядом с подругой. — Пожалуйста, — добавил Тор, кладя руку на ее плечо, — у него есть только мы. Вал промолчала, сдаваясь. Брюс устало вздохнул и тоже присел рядом. — Ну и какой у тебя план? Тор почти счастливо улыбнулся, и эта его улыбка казалась друзьям такой жалкой, что долго терпеть ее не было сил. — Я свяжусь с одним человеком, он-то уж точно знает все тайные лазейки преступного мира, — «Отомстители» удивленно переглянулись между собой, и Тор добавил, — ты, кстати, Вал, хорошо его знаешь. *** Помощь пришла довольно быстро: стуком острых каблуков, запахом перегара и неистовым лаянием. Как только в дверь затхлого номера постучали, Тор оживился. Он не был уверен, что готов к этой встрече, но другого выхода у него не было. Он подождал, пока стук в дверь не сделается нервным и раздраженным, и лишь потом встал с места и направился открыть посетителю. — Ты изменилась. — А ты ничуть. Такой же болван. Стройная эффектная девушка прошла вглубь комнаты и поморщилась, разлохмачивая шерстку своему чёрному огромному псу породы лабрадор. Ее кожаная куртка почему-то пропахла гарью, а черные узкие джинсы были порваны на коленях. Она носила тёмный вызывающий макияж и длинные прямые волосы, и была похожа на байкершу или гота. Раньше, до своего «падения», она была совсем другой. По крайней мере, у нее точно были золотистые длинные кудри, которые она убирала в косу — признак породы Одинсонов. — Ну и вонь. Вы тут сарай содержите? Брюс нервно сглотнул, увидя, кто именно решился помогать их солисту. Вал раскрыла рот от удивления. Она ошеломленно смотрела на гостя, не смея произнести ни слова, а после, заметя, наконец, что на ее лице отражены все те чувства, которые она хотела бы скрывать, вернула своему выражению невозмутимый вид. Вал всё же встала с места, чтобы поприветствовать давнюю знакомую. — Хела. — Ну здравствуй, красавица. Тор неловко переминался с ноги на ноги. Брюс смущенно отводил взгляд. Все прекрасно помнили, что именно произошло однажды между этими двумя, но никто не мог даже и подумать о том, чтобы вспоминать об этом вслух. — Ну что? Нашла кого-то… как ты там сказала? адекватного? — тихо рассмеялась Хела и плюхнулась в маленькое кресло у стены. Лабрадор примостился у ее ног, свернувшись калачиком. Вал молчала. Она отошла от сестры Тора в сторону и упрямо продолжала строить мину безучастия на лице. Ей было тяжело. — Так чем помочь-то? Что может понадобиться от меня идеальной и любимой дитятке Одина? Она положила ногу на ногу, саркастично глядя на брата. — Ну уж точно не покушаться на его жизнь и пытаться обманом продать его фирму, — угрожающе напомнил Тор, уже потихоньку жалея, что он решился пригласить ее сюда. — Подумаешь? — беззаботно ответила она, — всего-то один раз было. Так что надо? Мне после тюрьмы особо руки марать не хочется, если что. В комнате повисло неловкое молчание. После ее предательства, Тору сложно было довериться ей полностью. Если бы не острая нужда помочь Лафейсону, он бы и не стал пользоваться номером телефона, который Хела когда-то дала ему при случайной встрече. Он не знал, изменила ли ее тюрьма, или это всегда, с рождения было в ее почерневшей душе. Ее растили, как принцессу, но она сбегала со шпаной докуривать брошенные бычки; ее окружали заботой, как хрупкую дорогую вазу, а она пробовала наркотики за гаражами; ее любили, как Айвазовский любил море, а она решилась на преступление, разбившее сердце тем, кто ее так любил. Тор не мог понять ее. Быть может, это была минутная слабость или детская глупая обида, или запретный плод был ей сладок до умопомрачения, но ничто из этого Тор не мог превратить в оправдание: слишком хорошо он помнил боль и отчаяние в глазах отца и матери, тщетно и искренне пытавшихся повернуть ее к свету. Тор постарался откинуть в сторону ненужные сейчас воспоминания. Он серьезно и тревожно взглянул на сестру, формулируя в голове вопрос. — Ты знаешь, кто такие «Черные вороны»? Хела усмехнулась и цокнула языком. — Допустим, — она похлопала себя по карманам джинс, ища сигареты, — только не говори, что ты ввязался в их грязные делишки. — Мой… друг ввязался, — Тор снова заходил по комнате, нервничая, — мне нужно его спасти. Хела присвистнула. — Нет уж, я тут не помощник. Да и дружок твой может попрощаться с этим миром, — она порыскала во внутреннем кармане кожанки в поисках зажигалки, — с этими чокнутыми шутки плохи. Тор побледнел, и Брюс поспешил заварить ромашковый чай в банке с помощью кипятильника. — Курить тут можно? — добавила она. Тор подлетел к ней и подсел рядом, сжимая ее плечо. — Да хоть в углу нассы, только помоги мне спасти его, прошу, — в надежде проговорил он под удивленный взгляд сестры, — я все готов сделать ради него. Она скептически смотрела на Тора, оглядывая его с ног до головы. Потом попыталась зажечь сигарету, не разрывая с ним зрительного контакта, закурила, и после долгого молчания решила-таки ответить взволнованному брату и остальным членам «Отомстителей», находившимся уже на грани от сложившейся ситуации. — Да… А я ведь говорила, что он из «этих».