Из-под медиатора

Брюс трясся от страха. В животе сворачивались горячим узлом ужас и паника. Дыхание перехватывало, и по лбу начала скатываться щекочущая капелька пота. Он уже успел мысленно попрощаться со всеми, кого любил, и не было ни единой мысли в его голове о том, что что-то могло измениться в лучшую сторону. Брюс трясся от страха, Вал — от злости. Казалось, ее вообще не волновали бандиты в черных костюмах, скручивающие ей и ее другу руки за спиной, их стволы в задних карманах и угроза скорой гибели. Она сжимала зубы до посинения челюстей и чуть ли не стреляла огнем из глаз в Хелу, беззаботно зашедшую на заранее обговоренное место встречи — на кухню. — Так и знала, что ты та еще стерва! — выплюнула Вал в ее сторону. — Это всего лишь моя работа, — повторила она будто заученную фразу. Вал оскалилась еще сильнее. Ее разрывало от злости и ненависти, и ей было так горько обидно в эту минуту, что даже страх отступил на второй план. — Что ты сделала с Тором?! Хела не отвечала. Она ждала следующих поручений от Босса «Черных Воронов», с которым она связалась, как только узнала обо всей заварушке от Тора. Лишний заработок явно не был бы лишним для нее, поэтому такая идея казалась ей более чем отличной. Если каждый, кто ее знал, считал ее алчной и бесчувственной, то абсолютно каждый был прав. Воспитанная в розовых платьях, игрушках и блестках, она чувствовала вкус денег еще с пеленок. Ей быстро наскучили комфорт и роскошь: куда более интересным занятием было таскаться с пацанами из бедных районов по гаражам и чужим садам, забираться на вышки и пробовать крепкий алкоголь на спор. Тогда она твердо решила, что жизнь в вате и роскошь не для нее. Она создана для иного мира. Но однажды она встретила ее, и всё пошло наперекосяк. Она начала сентиментальничать, перешла на вишневый блеск для губ вместо тёмно-алой вульгарной помады, заменила текилу и виски легким фруктовым пивом и стала задыхаться от одного только взгляда смуглой темноглазой девчонки, таскающейся за ней повсюду. Решение спутаться с шайкой незрелых преступников пришло само собой. Всему виной вредное влияние извне и избалованность, но ей и не нужно было вычислять причины. Адреналин бродячей жизни захватил ее с головой, и убийство и воровство казались ей квестом, который пройдут лишь сильнейшие. Она не прошла. Не смогла, не справилась, дала слабину. Всё-таки любовь — сильная штука, способная испоганить жизнь. В ухе запикало. Она дотронулась до кнопки портативного наушника и выслушала следующие требования. Ее лицо выглядело сосредоточенным и напряженным, хотя яркие голубые глаза так и бегали из стороны в сторону. Она с трудом терпела дурацкий слащавый голос Грандмастера в левом ухе и хрустела костяшками пальцев. Отомстители так и продолжали стоять в плену безжалостных рук членов «Черных Воронов», ожидая своей участи. Хотя оба, конечно, обо всём догадывались еще тогда, когда их неожиданно скрутили по мановению руки торовой сестрицы. Хела продолжала слушать. Между тонкими изящными бровями пролегла небольшая складочка. Она отключила наушник и двинулась вперед. Брюс зажмурился в ожидании самого страшного. Вал продолжала зло пялиться, хотя тень тревоги все же пробежала на ее лице. Вдруг резкий, но изящных взмах ноги; выпад небольшого, но мощного кулака: чужие пистолеты в ее руках. Доля секунды: два одновременных выстрела и столько же безжизненных тел, мешком картошки падающие на пол. Хела выглядела неуверенно и потрепано. Она бросила пистолеты в чужие руки и отвернулась от удивленных испуганных лиц напротив нее. — Дальше сами. — Ч-что это значит? — заикающимся голосом спросил Брюс, еле держащий в дрожащих руках оружие. Он перевел дыхание. Удостоверившись, что он и Вал целы и невредимы, он с облечением расслабил плечи и вздохнул полной грудью. — Ничего не значит, — она пожала плечами, — свою часть договора я выполнила: привела братца и вас, недоумков, сюда. Остальное — не моя забота. Вал ошарашенно хлопала глазами, ощущая на ладонях неприятное тепло только что стрелявшего пистолета. — Ты не убьешь нас? — Как видишь. — Она повернула к Вал голову. — Дала слабину, — потом добавила, уходя через окно, — Тор с лафеевым сынком в бункере, внизу. Поторопитесь, Грандмастер решил их проведать. После этих слов она скрылась за оконными рамами, оставляя после себя два истекающих кровью трупа и потерянную, удрученную Вал, чью душу она снова успела разбередить. *** Тор с Локи сидели на полу, прислонившись взмокшими спинами к холодной железной стене. Локи облизывал свои зацелованные губы и считал трещинки на освещенном лампой потолке: 166, 167, 168… Тор перебирал чужие черные волосы и чему-то улыбался. Глупо, конечно, но им больше ничего не оставалось. Было тепло: как тогда, на травянистом холме, освещенном розовым закатом Торнтона. Вдвоем было не так страшно. Тору было безумно обидно от несправедливости: вот он едет в Лондон в мечтах о прекрасном, дает концерты в переходах, готовится стать звездой и находит дорогого сердцу человека в прокуренном шумном баре, но всем его мечтаниям не дано сбыться из-за шайки жадных сумасшедших. Он поцеловал сидящего рядом Локи в макушку и потихоньку успокоился снова. Вдруг оба вздрогнули. Послышался скрежет замка входной двери. Через мгновение на пороге показался разодетый и намалеванный тоналкой мистер Гранд, почти заигрывающе глядящий на парней. Тор встал, заслонив собой Лафейсона, но тот тоже не смог усидеть на месте. Одинсон на полном серьезе приготовился нападать: прокрутил в голове, куда лучше целиться и в какой момент начать наступление. Локи же пытался придумать очередную уловку, позволяющую им выйти сухими из воды, но, кроме как кинуть в мистера Гранда массивным компьютером позади них, никаких мыслей в голову не приходило. — Золотки мои! Очень хорошо, что… Он не договорил. Послышался гулкий железный звук удара, продолжительное эхо, и Грандмастер неожиданно повалился на пол без сознания. Локи отскочил назад от неожиданности. В дверях парни увидели Бэннера, стоящего в воинственной позе и двумя руками сжимающего чугунную сковородку. Вал показалась следом. — Пора валить, мальчики, — звонко сказала она, похлопав расхрабрившегося Бэннера по плечу, — местечко тут так себе. Тухлое. — Ребята! Тор не смог сдержать своей радости: он накинулся на друзей с объятиями, душа их в теплоте своих ручищ. Локи закрыл лицо руками и облегченно плюхнулся на скрипучий деревянный стул.                             — Итак, нужно продумать план действий, — рассуждал Тор, когда тушка Грандмастера уже была затащена в бункер и надежно заперта там. — Ты уже продумал, дубина, — съязвил Локи, потирая уставшие руки, — чуть не подохли из-за твоей сестрёнки. Вал побледнела и тут же отвела взгляд. Они шли по темному коридору в поисках выхода, пытаясь обойтись без искусственных источников света: ни у кого не было ни мобильников, ни фонариков — всё было предприимчиво изъято «Черными воронами». — Знать бы, где засели его марионетки, — рассуждал вслух Лафейсон. — Знать бы, как выбраться отсюда! — Вал задумчиво крутила пистолет, врученный ей Хелой, в руках. Локи хмыкнул. — Предлагаю фее-крестной, мужико-бабе и Брюсу по-тихому свалить отсюда через окно кухни — там задний двор и удобный для перелезания забор. Тор непонимающе взглянул на Локи, не обращая внимания на оскорбившуюся подругу, и схватил его за руку. — Я без тебя никуда не пойду. Локи покривился. Он выдернул свою руку из тёплых тисков и цокнул языком. — Значит, только мужико-баба с Брюсом. — Да я сейчас его… Брюс вовремя остановил подругу от необдуманных действий: всё-таки, у нее в руках было оружие. — Тор, — спокойным тоном начал он, — мы не позволим тебе снова так рисковать собой. Одинсон легонько улыбнулся. Он положил руку на плечо Вал и проговорил тихо: — Всё будет в порядке, мы справимся. Лучше бегите нам за подмогой, да поскорее, — он подмигнул им, мол, всё в порядке, — лады? Через минут пять в доме остались лишь два трупа, Тор с Локи, Грандмастер без сознания и несколько его пешек. *** Кабинет отца навевал самые приятные и в то же время самые горькие воспоминания. На диванчике маленький Локи часто засыпал, не дождавшись сказки, в кресле нежился на отцовских коленках, пока тот работал, на подоконнике подглядывал за садовниками, вычисляя среди них вампиров или преступников. Сейчас Локи рылся в отцовских бумагах, пытаясь отыскать заветные листочки с программой. Они с Тором перерыли уже весь кабинет, и ничего, кроме бумаг компании или Грандмастеровских дел, не находили. Только сейф вызывал огромные подозрения, но ни один логичный пароль к нему не подходил, да и отпечаток пальца Локи не прошел проверку. — Ты пробовал искать в компьютере? Это же логичнее. — Всё уже перерыл. Он стопудово оставил ее на бумажном носителе! Только где… Тор задумался и присел на кожаный диванчик. Оба воззрились на железный, раздражающе поблескивающий сейф. Локи подошел к нему ближе и положил на него руку, опираясь. — Все дни рождения перебрал… Тор встал и подошел к парню, обнимая за плечи. Он хотел подарить Лафейсону успокаивающий поцелуй и уже легонько прикоснулся к его губам своими, как тут парень отпрянул, выставляя руки вперед. — Не надо. Тор растерялся, убирая от парня руки. — Но, как же… Локи прочистил горло и замотал головой. — То, что было в бункере, — он запнулся, — было просто… минутной слабостью. Не более. Локи умоляюще посмотрел на Одинсона, и Тор через силу кивнул. На душе стало пусто. Несмотря на удрученность и обиду, Тор перебрался к следующим ящикам, рыская и там. Перебрал вещи в шкафу, пролистал книги: снова ничего. Только справочники по экономике, менеджменту и музыке. Он пытался сделать вид, будто все в порядке, но выходило с трудом. Напряжение и неловкость висели в воздухе тяжелым грузом, пока Одинсон не отвлекся на знакомую глазу книжку. Тор вытащил один самоучитель по игре на гитаре и помахал им у лица Локи. — Смотри! У моего отца такой же есть. «Из-под медиатора», вот прямо как наш! Даже потрепан почти так же. Лафейсон отмахнулся, но вдруг лицо Локи вытянулось. Он схватил книжку, еще раз прочитал название и, не глядя на Одинсона, постучал Тору по плечу пальцем. — То-о-ор… Тор поднял брови. — А? — А где мой медиатор? Тор ойкнул и полез в карманы своих джинс, с облегчением нащупывая там заветную пластинку. — Прости, — он почесал затылок, — забыл отдать. Локи начал разглядывать пластинку со всех сторон, будто выискивая царапинки и повреждения. Он пристально пялился на медиатор, щупал и мял, пока, наконец, его взгляд не прояснился. — Эти узоры, — проговорил он и протянул медиатор Тору, — я всегда думал, что это имитация колец жизни у деревьев, — он попытался отыскать на лице Одинсона понимание происходящего, но не смог и продолжил, — но это имитация отпечатка пальца! И тогда Тора осенило. Он отдал медиатор Локи. — Не зря же он всё твердил мне, чтобы я берёг эту штуку как зеницу ока… Локи подошел к сейфу и с трепетом приложил медиатор к специальному окошечку. Тор затаил дыхание от волнения. Сейф положительно запикал, и дверца с треском отворилась. Оба чувствовали себя так, будто после нескольких тщетных попыток всё же прошли сложнейший уровень компьютерной игры. Локи с воодушевлением полез в хранилище под одобрительный смех Тора и извлек оттуда конверт, который тут же вскрыл трясущимися руками. В конверте оказались две записки — одна большая, и другая — поменьше. «Мой дорогой мальчик, я начну свое письмо крайне банально, ты уж прости. Если ты это читаешь, значит, мы вряд ли когда-нибудь увидимся снова. Я всегда знал, что ты умный парень и хороший сын, поэтому я не волнуюсь за тебя и за будущее нашей компании. Несколько дней назад я заподозрил твоего дядюшку Гранда в неладном. Сейчас я не до конца разобрался во всём, однако, кажется, я уже зашел слишком далеко. Он замешан в крайне опасных делах, поэтому, пожалуйста, держись от него подальше. Если со мной что-то случится, перебирайся в Нью-Йорк к моему хорошему другу юности по прикрепленному мной адресу. Не бойся и доверься Одинсонам, я обо всём договорился. У нас с тобой больше никого нет, кроме этой почтенной семьи. Я уверен, что они полюбят тебя, как родного, и помогут во всех начинаниях. Коды «Ищейки» ищи там, я недавно переправил их по почте. Несмотря ни на что, Локи, постарайся быть счастливым. Я очень тебя люблю. Прости, что не смог быть с тобой до конца. Твой папа.» Губы Локи задрожали. К его глазам подобралась горячая влага, и на бумагу упало несколько капелек. Локи закрыл ладонью рот и несколько раз нервно шмыгнул носом, слезы полились ручьями. Он судорожно громко вздыхал и пытался успокоиться, но у него не выходило. Было невыносимо тяжело. В груди всё ныло от сдерживаемых рыданий. Тор подошел ближе и тихонько приобнял его за плечи. Локи уткнулся носом в чужую грудь, заглушая свой плач и доверяясь одному из Одинсонов — как и просил его отец. Они долго стояли, обнявшись. Локи держал в руках мокрый листок бумаги и платиновый медиатор — единственное, что у него осталось от семьи, и не мог перестать плакать, впервые осознавая страшную вещь: он больше никогда не увидит папу. Локи плакал и плакал, Тор сжимал его в объятиях, и в это время послышались гудки сирен, а кабинет осветили голубые и красные огни мигалок.