Heaven In This Hell

«Ты бросаешь его!» Дерек зажал ладонями уши и мотнул головой. Лора уже полчаса как ушла, оставив его в одиночестве, но её голос всё ещё звенел в ушах. «Оставляешь какого-то человека в одиночестве на всю его грёбаную жизнь из-за своих идиотских страхов! Ты не думал, что у тебя всё так плохо именно из-за того, что вместо того, чтобы подождать своей метки, вместо того, чтобы найти пару по-нормальному, как все делают, ты кидался в первые попавшиеся отношения, которые удовлетворяли твоему непритязательному вкусу?» Дерек не глядя потянулся к минибару, неловко снеся пепельницу, ухватил первое попавшееся горлышко и свернул крышку. Джин. Дерек усмехнулся. Это было любимое пойло Кейт. Она мешала его с вермутом и лукаво ухмылялась, подсовывая его своему несовершеннолетнему любовнику. «А если горько, о, скажите мне, Откуда появляется удовольствие?» Дерек понятия не имел. Ни тогда, ни теперь. Он глотал хвойную мерзость, пока не почувствовал, что ещё капля, и она пойдёт обратно. Огненный ком рухнул в пустой желудок, моментально давая по мозгам. Дерек опустился на пол и отставил бутылку в сторону. Он смотрел в стену, задумчиво почёсывая руку. Тошнота медленно улеглась, и как только в горле перестала плескаться горечь, он вновь приложился к дорогущей жиже, которой Лора поила самых важных гостей. Правая рука была занята бутылкой, когда левая вновь зачесалась, и Дерек потёр её о ковролин. Он бездумно возил предплечьем по полу, наслаждаясь облегчением от раздраженной горящей кожи на грани с болью. Упавшая пепельница укоряюще поблёскивала из-под стола. Дерек подтянул её к себе и обвёл пальцами фирменный логотип клуба — Лора ненавидела бардак на вверенной ей территории, и мысли о недовольстве сестры кольнули где-то внутри смесью злорадства и щемящей нежности. Дерек положил пепельницу себе на бедро и представил, как ребристое донышко раскалённым клеймом прожигает плотную ткань джинсов, оставляя на его бедре бугристый оттиск. Heaven. На самом деле, это было чертовски иронично, назвать клуб так, чтобы каждый раз, слыша это название, думать о Кейт. «Ну же, малыш, чувствуешь ли ты, это — блаженство, блаженство в этом аду». — Да что, блять, с тобой такое? — пробормотал он, вновь шоркнув рукой по полу. У него не было аллергии на джин. Обычно. Но зуд всё усиливался. Отчаянно знакомый зуд. Дерек вздрогнул и от испуга дернул рукой. Врезавшаяся в край гранитной столешницы бутылка хрупнула. Резко запахло спиртом и ёлками. Из-за шрамов было плохо видно, но они были там, на покрасневшем запястье. Темные мутные разводы. Шевелящиеся под кожей, как хтонические чудовища, отбрасывающие на поверхность воды лишь тень. Дерек шумно сглотнул и сильнее вцепился в отколотое горлышко. «Метка — это судьба, Дерек…» Эту чёрную дымку хотелось соскоблить ногтями, как присохшую зловонную грязь. Срезать с кожи, как кожуру с яблока. Колупать её, как глазки из проросшей картофелины. Выдавить с кровью, будто гной. Дерек прикусил кончик языка и легонько подцепил стеклом край рубца, возле которого чернота казалась темнее всего. О да, еще немного, самую малость… Боль ударила по нервам, на мгновение отрезвляя. Дерек сжал зубы и заставил себя разжать пальцы. Осколок тихо звякнул об пол, прямо как в день его совершеннолетия. Он зажмурился, пытаясь сморгнуть пьяный туман, плывший перед глазами. Метки не было. Никаких завитков, мазков, линий. Никаких мутных разводов, только его кровь. Дерек едва сдержал истеричный смешок и, пытаясь остановить её, накрыл надрез большим пальцем. Через пару недель он станет едва заметной засечкой. Его кожа была испещрена сотней таких полос. Он знал, что однажды не остановится на этом. Ему нужно было отвлечься. Найдя в аптечке пластырь, Дерек заклеил ранку и встряхнул рукой. Лента немного тянула, сковывая движения, но боли почти не было. Или просто Дерек её уже не чувствовал из-за плескавшегося внутри алкоголя. Он выложил из карманов телефон и бумажник, взяв с собой лишь ключ-карту от рабочей зоны клуба. Уже стоя на лестнице и запирая офис, он внезапно вспомнил, что сегодня был четверг. По четвергам секс давался ему легче, хотя он понятия не имел почему. Звучало как бред, но, возможно, дело было в том, что по средам из-за графика Лоры он лучше высыпался. Всё казалось лучше, когда голова не гудела от недосыпа. Чертов четверг! Он уже полчаса как мог забыться в дымке похоти. Его будто крюком дёрнуло вниз, и он, не ожидав от себя такого энтузиазма, пошатываясь, побрёл по ступеням, задевая плечами стены, вывалился на танцпол, окунаясь в шевелящуюся массу людей. Чья-то рука проскользила по его груди, кто-то ухватил его за правое запястье, но Дерек только повёл плечом, избавляясь от потных пальцев. Если у него не пытались нащупать метку, ему было плевать. Зрение плыло, но он отлично знал, куда ему нужно. Бордовая дверь «тёмной комнаты», спрятанная в нише, пиликнула электронным замком. Чтобы её открыть, достаточно было членской карты, так что её содержимое пользовалось большим спросом. Дерек опустил голову, чтобы ненароком не засветить лицо в дымном полумраке. На кожаных диванах шла привычная возня, но она слабо интересовала его. Он прошёл комнату насквозь и нырнул за занавеску, скрывавшую ряд разноцветных кабинок. Они напоминали Дереку шкафчики для дошкольников. Когда-то он хранил в подобном сменную обувь и запасную одежду, а сейчас он собирался засунуть в кого-то свой член в одном из них. «Зато так проще понять, кто тебя ждёт внутри», — фыркнула Лора, когда рисовала проект «тёмной комнаты». Дерек не стал с ней спорить тогда и не собирался зацикливаться сейчас. Он толкнул первую попавшуюся дверь в полностью голубом ряду кабин — с некоторых пор сама мысль о сексе с женщинами вызывала у него отторжение — и заперся на щеколду. Над дверью внутри и снаружи зажглась лампа, являя на свет обитые кожзамом стены, флакон смазки с дозатором и беленькое ведёрко на рейлинге из Икеи, полное дешёвых презервативов. Дерек закатал рукава, упёрся лбом в стену и стал ждать. Свято место пусто не бывает. Он знал это и ждал, когда любители халявного перепихона, как мотыльки, прилетят на свет фонарика, означавшего, что кабинка занята. Что внутри есть свободный член. Свободная дырка, свободный рот или дружелюбно протянутая ладонь, готовая дать то, что по каким-то причинам человек не мог получить снаружи, за пределами фанерной клетушки метр на полтора, пропахшей антисептиком и дерматином. За стенкой грохотнуло, кто-то сдавленно ругнулся, и сквозь отделанную по канту мягкой резиной дырку, располагавшуюся на уровне паха, в кабинку Дерека пролился свет. Наконец-то. Дерек, путаясь в пальцах, расстегнул джинсы и вжикнул молнией. У него не стояло. В голове от выпитого стоял шум, а член не стоял совсем. За перегородкой прочистили горло, и рука с широким запястьем и обкусанными ногтями просунулась в дыру. — Помощь нужна? Дерек сглотнул. Анонимные перепихоны были омерзительны. С той стороны мог оказаться кто угодно. Но обычный секс был еще хуже. Если Дерек не видел лица партнёра, ему хотя бы не казалось, что его вывернет всем съеденным накануне прямо на том же самом месте. Он подался бёдрами вперёд. Влажная мозолистая ладонь накрыла его член и уверенно сжала. Дерек зажмурился, пытаясь расслабить напряженные плечи. Привычная тошнота так и не пришла. Видимо, его и так достаточно сильно тянуло блевать от ополовиненной бутылки джина, что организм решил не нагнетать градус пиздеца. Незнакомец выругался, и от этого сдавленного бормотания Дерек неожиданно начал возбуждаться. Тело, продажная сука, узнало эти причитания — Дерек был уверен, что уже пересекался с парнем. Безликий голос бормотнул что-то одобрительное. — Не оденешься для меня, здоровяк? Мне пока нужно кое-что, ох… Пробка. Этот парень всегда приходил с пробкой. Не то чтобы Дерек заводился от игрушек, но мысль о том, что не придётся возиться с растяжкой и как его члену сразу будет мягко и жарко, горячей волной продрала вдоль позвоночника. А еще с этим парнем можно было меняться. Дерек порылся в ведёрке, находя презерватив своего размера, и надорвал зубами упаковку. Кожзам, которым были обиты стены, неприятно лип к влажной коже, но Дерек всё равно прижался к нему и замер, давая незнакомцу самому сделать всю работу. Ощущение прикосновения, приглушённое латексом, сменилось гладким скользким горячим нутром, и Дерек на пробу двинул бёдрами. В парне было хорошо, ровно как он и помнил. Парень задышал чаще, хрипло и загнанно. Он неровными толчками начал подаваться Дереку навстречу, подмахивая так, что колени подгибались. Его бёдра глухо ударялись о стену, и хлипкая конструкция вздрагивала от каждого толчка, отдаваясь во всем теле. Дерек прижался щекой к стене и сжал пальцы в кулак. Ему хотелось пощупать эти бёдра, скрытые перегородкой. Узнать, какие они на ощупь — гладкие или шершавые. Ощутить на них кучерявые или прямые волоски, если они там были. Промять пальцами кожу, находя под ней мягкий жирок, острые углы костей или жгуты мышц. Исследовать неровности, шрамы, выпуклости родинок. Ему было без разницы, каким на ощупь окажется это тело. Каким окажется лицо. Ему нужно было лишь увидеть эмоции, отражающиеся на нём. Ему хотелось… Дерек зарычал и ткнулся лбом в перегородку. Дешёвый поролон смягчил удар, не давая выбить из головы весь тот мусор, который скопился там за все время, которое Дерек провёл в одиночестве. Он драл незнакомого парня, даже не видя его лица, и всё, чего ему хотелось, это не кончить поскорее, а прижаться к нему кожей, вдохнуть запах, видеть, как он дрожит и покрывается испариной от его прикосновений. Дерек зашипел сквозь зубы, пытаясь выгнать из головы этот образ, полный черт, не имеющих никакого отношения к внешности. Он впился ногтями в обивку, представляя, что это настоящая кожа, и именно в этот момент парень за стенкой решил всхлипнуть, пытаясь проглотить нечто гораздо более громкое. Крик, стон, быть может, даже чьё-то имя. Этого оказалось достаточно. Дерек переждал остаточную дрожь, резко отстранился и сдёрнул презерватив. Парень за стенкой выдохнул так, будто ему было больно. Дерек не стал спрашивать, всё ли у него в порядке. Он трясущимися руками натянул джинсы и дернул щеколду. «Ну же, малыш, чувствуешь ли ты, это — блаженство…»