My long summer 1984

Прерывистый звук будильника показался столь громким и пронзительным, что Майкл едва не упал с дивана, опрокидывая на пол кружку с недопитым вчера кофе. Ошалело открыв глаза, мужчина оглянулся вокруг. Его снова вырубило в гостиной. С такими темпами, офицер Лэнгдон скоро уже начисто забудет, что в его доме существовала еще и спальня. Потирая рукой болезненно затекшую шею, Майкл тихо простонал и покосился на циферблат электронных часов. — Твою мать! — невольно вырвалось у него. Резко вскочив с дивана, Лэнгдон кинулся в ванную, надеясь, что успеет хотя бы почистить зубы. Похоже, его будильник решил пожить собственной жизнью, вместо семи утра дав сигнал только в 8:30. Не то чтобы кто-то стал наезжать на Майкла за опоздание, но его всегда преследовало обостренное чувство пунктуальности. Стащив с себя на ходу белую футболку, мужчина швырнул ее в сторону переполненной корзины для белья, в очередной раз промахнувшись мимо. На душ и бритье уже не было времени, так что, бросив в зеркало взгляд на свою заспанную поросшую щетиной физиономию, Лэнгдон недовольно скривился. Еще немного, и со своими переработками, паршивым питанием и сломанным режимом сна, он станет походить на тех бездомных бомжей-наркоманов, которые иногда попадали к нему в участок. Пока Майкл спешно носился из комнаты в комнату, пытаясь одновременно застегнуть рубашку и налить себе кофе, раздался оглушительный звонок телефона. Да что ж сегодня за пакостное утро!.. — Да! — рявкнул он в трубку, срывая ее с аппарата. — Не обязательно на меня так орать, Майкл, — послышался из телефона недовольный голос матери, — звонила к тебе в участок, но там сказали, что ты еще не приехал… — Чего тебе? — закатив глаза, перебил мужчина, отхлебывая слишком горячий кофе и едва не проливая его на себя. — Ты ни о чем не забыл? — невозмутимо переспросила Констанс и хоть офицер сейчас не мог ее видеть, фантазия уже ярко рисовала ее фирменное надменно-насмешливое выражение лица. — Конкретней! — Майкл уже начинал терять терпение, несмотря на то, что по жизни был весьма спокойным и уравновешенным человеком. Но сегодня, похоже, был не его день. — Нэнси Паркер, — словно для особо одаренного умом мальчика проговорила мать, — ты обещал мне, что позвонишь ей позавчера! А сегодня я узнаю от ее матери, что бедняжка всю ночь прорыдала в подушку! — Кто?.. — растерянно проговорил мужчина, снова бросая взгляд на часы, что уже показывали 09:04, — короче, мне некогда, я опаздываю. — Не смей вешать тр… — уже успела повысить голос Констанс, но Майкл уже решительно оборвал вызов. Чуть не забыв полицейский значок на столе, мужчина вылетел из дома, тут же быстрым шагом приближаясь к своей старой машине. Оставалось надеяться, что эта дрянь сейчас не выкинет фокусов и заведется с первого раза. — Ну, давай… — сквозь зубы процедил Майкл, проворачивая ключ в замке зажигания и уже слыша не самые обнадеживающие звуки, — да чтоб тебя!.. Злобно зарычав, Лэнгдон вышел из машины, обреченно подходя к капоту и открывая его. Не утро, а какое-то форменное издевательство! Проковырявшись с автомобилем еще минут десять, мужчина, наконец, смог его завести, хотя прекрасно понимал, что надолго это не поможет. Старый форд, что достался ему еще от отца, уже давно был больше мертв, чем жив, но распрощаться с колымагой Майклу не позволяла сентиментальность. Лэнгдон старший скончался всего два года назад, потерпев поражение в своей долгой борьбе с раком. Так что, пока его сыну было тяжело распрощаться с вещами, что напоминали ему о самых счастливых моментах в его жизни. 09:28. Сильно, должно быть, сегодня удивятся его парни из участка. Майкл, за долгие восемь лет службы, еще ни разу не опаздывал. Офицер Лэнгдон в принципе часто смешил их своей излишней педантичностью и любовью к порядку (впрочем, эта любовь не распространялась на содержание своего холостяцкого жилища, но это уже другая история). Многие в участке, да и в самом Рокленде, искренне удивлялись, как за столько лет мужчина до сих пор не получил повышения хотя бы до сержанта полиции. На фоне своих безалаберных коллег, Майкл отличался редкостным упрямством, ответственностью и твердой волей, но тем не менее, в нем никогда не было желания кому-то что-то доказывать и утирать окружающим нос. Он выполнял свою работу в маленьком городе округа Нокс, и выполнял ее на совесть, не жалуясь, и не требуя, чтобы над его головой возносили за это корону. Мать по этому поводу, частенько любила упрекнуть его за отсутствие честолюбия, но офицеру Лэнгдону было плевать. Проезжая мимо маленьких частных магазинов, Майкл уверенно гнал машину к участку, надеясь, что она не заглохнет по пути. Свернув на одной из главных улиц, через открытые окна он услышал нарастающий шум. Похоже, где-то неподалеку собралась внушительная толпа… Уже догадываясь, что увидит вскоре, мужчина вымученно застонал. Эта головная боль началась у полиции Рокленда около полугода назад. Раньше здесь, разумеется, иногда проводили митинги, но они случались довольно редко, длились недолго и все мирно расходились по своим домам. Теперь же, в городе вспыхнула настоящая истерика, состоящая из целой сотни демонстрантов. А если еще точнее — демонстранток. Поначалу, офицер Лэнгдон искренне пытался вникнуть в цели их многочисленных пикетов, на которые они неустанно требовали разрешения, но после, осознал бесполезность данной затеи. Казалось бы, шестидесятые с их бунтом домохозяек остались далеко позади, однако, в несчастном 1984-м году, женщины Рокленда решили учинить очередной бунт за свои права. И во главе всего этого сумасшествия, как успел выяснить Майкл со временем, стояла девушка, которая всего-то пару лет назад закончила старшую школу. Однако, уже в свои девятнадцать лет отличалась столь надоедливым и скверным характером, что дала бы фору любой озлобленной старухе. Офицер Лэнгдон не знал, за что юная мисс Уотсон так ополчилась на окружающих, но ее агрессивная социальная активность, доставляла ему немало проблем. С каждым новым митингом, ее свора нарушала все больше установленных правил, игнорируя предупреждения и просьбы полиции. В Рокленде не привыкли применять грубую силу к местным жителям, предпочитая решать вопросы как можно более мирно. Но черт возьми, эта мелкая мегера буквально напрашивалась на то, чтобы ее на несколько суток упекли за решетку. Однако, к большому сожалению офицера Лэнгдона, он не мог себе такого позволить ввиду несовершеннолетия девушки. А жаль… Как казалось Майклу, несколько часов в обезьяннике, определенно бы немного вправили мозги поехавшей феминистке. Припарковавшись на своем привычном месте под окнами мелкой булочной, мужчина вылез из машины, громко хлопнув дверью. Впрочем, этот звук все равно потонул в какофонии митингующей толпы. Кого здесь только не было… И студентки технологического ВУЗа, и ученицы старших классов, и даже несколько зрелых женщин, в коих Майкл успел узнать продавщицу из обувного магазина, и старушку, торгующую антиквариатом в лавке за углом. Офицер был пока не в курсе, давал ли кто-то из его коллег разрешение на сегодняшнюю демонстрацию, но что-то ему подсказывало, что ответ на этот вопрос будет отрицательным. Эти дамочки уже совсем в край обнаглели. — Не позволим мужчинам забирать у нас рабочие места! — голосил кто-то из толпы. — Скажем «Нет» грязным домогательствам на службе! — Подпишите нашу петицию!.. Пытаясь не вслушиваться в звенящие от гнева лозунги, Майкл целенаправленно устремился к главной зачинщице, которую уже прекрасно знал в лицо. Удивительно, сколько же проблем может доставить обычная малолетка в полтора метра ростом… Ее длинные русые волосы, собранные в высокий хвост и синюю клетчатую рубашку, заправленную в джинсы, мужчина приметил в толпе сразу же. — Разрешение! — сухо выговорил он, подходя к Уотсон вплотную и скрещивая руки на груди. Обычно, он старался общаться с ней более вежливо и терпимо, но паршивое настроение преследовало офицера полиции до сих пор. Заметно вздрогнув, девушка быстро вскинула взгляд. Большие карие глаза уставились на хранителя правопорядка не то с удивлением, не то с праведным гневом. — Ваш напарник-кретин не захотел нам его выдавать! — огрызнулась она. — Либо вы сейчас все расходитесь по-хорошему, либо ты садишься в клетку, пока родители тебя не заберут, — мрачно проговорил Лэнгдон, глядя на девушку сверху вниз. — Вы не имеете права! — заносчиво ответила она, — это нарушения устава! Майкл шумно выдохнул через нос. Как же его это все уже достало! Почти каждый божий день одно и тоже. Сколько эта малолетняя дрянь еще будет мотать нервы ему и всему участку? Она знала, что полиция не имела официальных полномочий взять ее под арест и прекрасно этим пользовалась. — То есть, по-хорошему ты понимать не собираешься, да? — натянуто улыбнувшись, переспросил офицер, незаметно стиснув руку в кулак. — Из-за таких как ты наше общество и скатывается в каменный век! — яростно завопила Уостон, топая ножкой, — из-за того, что в органах правопорядка сидят одни долбаные шовинисты!.. Майкл не знал, что на него сейчас нашло. Хронический недосып, плохой день или просто звезды не так сошлись, но то, что он сделал в следующую секунду, не лезло ни в какие рамки его жизненных и моральных устоев. — Лицом к стене! — неожиданно рявкнул он на девчонку, что тут же испуганно подскочила, — что, оглохла или тупая?! Быстро, я сказал! Грозный голос Лэнгдона перекрыл шум толпы, что изумленно уставилась на то, как главу их митинга приперли носом к кирпичной стенке. — Руки за спину! — скомандовал он, уже не помня, когда в последний раз производил задержание в столь грубой форме. Явно давно… А уж в отношении женщины, так и вовсе ни разу. Но видит бог, эта сучка сама допрыгалась. Майкл ожидал, что сейчас Уотсон разорется пуще прежнего, когда на ее запястьях сомкнулись наручники, однако, к его удивлению, девчонка испуганно притихла. Зато вот негодующие вопли поднялись из толпы ее подпевал. — Вы не можете с ней так обращаться, она ничего не сделала! — выкрикнула одна из подруг Уотсон. — Да как у вас совести-то хватило!.. — А ну, тихо! — гаркнул офицер, впившись рукой в предплечье задержанной и поднимая взгляд на толпу, — все по домам, иначе у нее сейчас за решеткой появится компания! Видя гнев полицейского, митингующие нерешительно попятились назад. Похоже, застрять в участке никому из них особо не хотелось. Пока Майкл тащил задержанную в участок, та даже и не пикнула. Удивительно, куда вдруг подевалось все ее ораторское искусство и наглость? Шагая по серому коридору, мужчина слышал лишь натужное и частое дыхание девушки, которое показалось ему немного странным. На миг оглянувшись, Лэнгдон увидел, что Уостон, лихорадочно краснея, неотрывно смотрела в пол. Может, он слишком больно сдавил ей руку? Не став спрашивать об этом вслух, мужчина чуть ослабил хватку, но на состоянии Уотсон это никак не отразилось. Судя по опустевшим столам, его коллеги уже успели убежать на обед. Но так даже к лучшему… Не придется объяснять, какого черта Майкл решил посадить в обезьянник несовершеннолетнюю. Открыв решетчатую дверь, офицер втолкнул девчонку внутрь, тут же с неприятным металлическим лязгом закрывая клетку. — Ты не имеешь права! — вдруг снова заговорила Уотсон, но в этот раз ее голос уже не звучал столь твердо и уверенно. — Ну и что ты сделаешь? — ехидно переспросил Майкл, снова поворачивая девушку к себе спиной и расстегивая наручники сквозь решетку, — в полицию теперь позвонишь? Уотсон снова злобно запыхтела, но не нашлась, что сказать. Вот и прекрасно. Пора этой пташке наконец заткнуться. Отойдя к своему столу, что стоял прямиком напротив решетки, Майкл с нескрываемо довольным видом опустился в кресло, закидывая руки за голову. — Тебе это так просто с рук не сойдет! — прошипела девушка, сжимая пальцами металлические прутья, — я найду, кому на тебя пожаловаться! — Во-первых, перестань мне «тыкать», — спокойно проговорил Майкл, глядя на задержанную, — во-вторых, просто чтоб ты знала, я могу продержать тебя здесь столько, сколько посчитаю нужным. И если будешь дальше меня бесить, выйдешь отсюда только на утро… А уж твоим родителям, я придумаю, что сказать. — Ну ты и свинья… — А за оскорбление должностного лица при исполнении обязанностей, я могу еще и штрафных работ тебе выписать, — криво улыбнулся офицер, — зато хоть полезным делом, наконец, займешься. — А ты каким полезным делом занят? — огрызнулась Уотсон, — расследуешь секретное дело о пропаже бургера на вчерашнем обеде? Полиция Рокленда уже годами ни черта не делает, кроме как просиживает тут штаны! — Надо же, какая у тебя осведомленность, — съязвил мужчина поднимаясь из-за стола и приближаясь к кофеварке, — зато ты со своими истеричными воплями на улице прям «Чудо-женщина», да? — Да пошел ты! — рявкнула Уотсон. — А тебе, похоже, нравится здесь сидеть, — усмехнулся Майкл, наливая себе кофе в старую кружку со сколами, — ну, я предупредил… Выйдешь отсюда, только когда извинишься. — Еще чего… — И на нары садиться не советую, — добавил офицер с раздражающей ухмылкой, — там позавчера какой-то обдолбанный спал… Не уверен, что после него там все нормально отмыли. После слов полицейского, девушка с испуганной брезгливостью покосилась на тюремную скамью. Похоже, над ней попросту издевались. Не обращая внимания на громкое негодующее сопение со стороны камеры, Майкл не спеша взялся за папку с вчерашними документами. Давно бы уже надо найти секретаря для всей этой бумажной волокиты, но от одной мысли, что придется проводить собеседования, у мужчины начиналась головная боль. — О, ты жив, — со смехом воскликнул Джек, возвращаясь в участок с обеда, — а мы уж думали поисковую группу за тобой отправлять. — Проспал, — коротко отозвался Майкл, не отрывая взгляда от документов. — Ого, а это у нас тут кто? — удивленно добавил мужчина, только сейчас замечая запертую в клетке девушку, что с унылым видом сидела на нарах, обняв руками коленки, — ты ее, все-таки, закрыл, да? — Пусть посидит, ей полезно, — фыркнул Лэнгдон в ответ. — Не боишься, что от ее семейки тебе потом прилетит? — хмыкнул Джек, отходя за свой стол. — Переживу как-нибудь, — равнодушно вздохнул он, на миг подняв взгляд, сталкиваясь со злыми глазами девчонки. … Прошло уже порядка четырех часов, когда из клетки снова послышался мрачный голос: — Мне нужно в туалет. — Он у тебя есть, — невозмутимо ответил мужчина. Растерянно моргая, Уотсон обернулась в сторону хромированного ужаса в углу. Да она скорей в голову себе выстрелит, чем станет облегчаться на глазах у всего полицейского участка. — Больно ты кому-то тут нужна, — с насмешкой добавил Майкл, замечая реакцию девушки, — смотреть на тебя никто не собирается. Шумно сглотнув, Уотсон опять начала краснеть и покрываться испариной, пока спустя пару минут тяжелых раздумий, неразборчиво произнесла: — Извините. — Что, прости? — вскинул бровь офицер. — Я прошу прощения, — пискнула уже более членораздельно девушка, явно униженная тем, что ей пришлось сдаться исключительно из-за собственного мочевого пузыря. — Ну надо же, — со смешком сказал Джек, — похоже, Мэри Поппинс с тебя и правда вышла неплохая, Лэнгдон. Пропустив подкол мимо ушей, Майкл потянулся к телефону, что стоял на его рабочем столе. Быстро найдя в справочнике нужную фамилию, мужчина набрал номер. — Да, здравствуйте, миссис Уотсон, это офицер Лэнгдон. Я звоню по поводу вашей дочери… Нет, с ней ничего не случилось, но мне пришлось задержать ее в участке. Да, снова митинг… Не хочу отпускать ее отсюда одну, так что, если вы сейчас не заняты, то заезжайте. Угу… До свидания. Повесив трубку, мужчина неспешно приблизился к камере, открывая дверь. — Туалет по коридору налево, — сухо сказал он девушке, глядя на нее сверху вниз, — и окна там нет, так что бежать тебе некуда. Стараясь больше не столкнуться с полицейским взглядом, Уотсон яростно протопала по коридору, закрываясь в уборной, а Лэнгдон лишь устало покачал головой. Ну, по крайней мере, ему удалось заставить ее умолкнуть — уже какое-никакое достижение. Минуло еще полчаса, прежде чем в участок на всех парах не влетела миссис Стефани Уотсон, тут же с негодованием глядя на притихшую на стуле дочь. — Мэллори, сколько раз я говорила тебе прекращать со своими пикетами! — возмущенно воскликнула она, начиная отчитывать девушку при всех, отчего та густо покраснела, — забирать тебя из полиции… Просто позор! Майкл молча перевел взгляд с разгневанной матери на девчонку. Он был почти уверен, что сейчас-то она точно выложит миссис Уотсон все как на духу о том, что офицер Лэнгдон имел наглость запереть ее за решеткой, однако, Мэллори словно воды в рот набрала. — А ты еще просила отпустить тебя одну в лагерь! — никак не успокаивалась женщина, крича на смущенную дочку, — и это после такого поведения?! — Миссис Уотсон, потише, все будет нормально, — примирительно сказал Чарли, что недавно вернулся с перекура, — дать вам воды? — Ох, благодарю, не стоит, — устало отмахнулась женщина, поправляя рукой залаченные светлые кудри, — Мэллори, живо в машину! Словно радуясь возможности поскорей сбежать от прилюдных нотаций, девушка судорожно подорвалась со стула тут же выбегая за дверь. — И спасибо вам, что позвонили, — добавила женщина, обращая взгляд на Майкла, — надеюсь, больше такого не повторится. — Да, я тоже надеюсь, — натянуто улыбнулся Лэнгдон, — хорошего вам дня.