Red Fire

[Дело №1. Мин Юнги] Намджун всегда казался жестоким и хладнокровным.

***

Первым моим делом, за которое он заплатил, стало вытаскивание одного парня из психушки. Как Намджун о нем узнал — загадка. И я, если честно, был в шоке, когда увидел нашего подопечного. Я считал такие заказы гиблыми, так как зачастую затраченные средства не оправдывали результат. Психи нестабильны, вытаскивают их на одноразовое использование, но для этого необходимо пройти путь от семьи до полиции, от полиции до суда, от суда до психбольницы. И даже если использование не одноразовое — оно похоже на шприц после больного СПИДом. Нахождение его рядом с тобой становится опасным, и коэффициент опасности выше, чем коэффициент полезности. Лучшее решение для всех — утилизация.

***

Как всегда начинаются такие истории — в один из пасмурных дней мы приехали за больничной картой Чон Хосока. Что он сделал — я еще не знал. Судебное дело было только следующим шагом. Но чтобы понять, кому подмасливать в этом мире психов — я попросил хотя бы раз взглянуть на пациента. У меня впервые были такие сильные ледяные мурашки. Больничные коридоры, безэмоциональные врачи, запах лекарств — всё это, конечно, нагоняет. Но тянущее ощущение было не из-за этого. До того, как я с ним встретился, меня не беспокоило нахождение рядом с собой психа. В перспективе — 24/7. Перспектива и без того не радужная, но тут… Дверь открылась — это была не одиночная палата, но он сидел там один. Обычный парень, обычная палата, никаких ремней и привязей. А потом он поднял на меня глаза.

***

Я даже забыл поздороваться. Меня сковало. Мы замерли и смотрели друг на друга. Как две потерянные собаки — ненавидящие друг друга из-за страха, и боящиеся из-за ненависти. Чон Хосок не ждал от меня ничего. Не помню, как я это почувствовал. Он просто смотрел. Он был пустой и жуткий. Как наркоман, только он ни разу в жизни не принимал наркотики. Тогда я еще больше невзлюбил сравнения с использованным шприцом. Я обернулся на Намджуна и снова посмотрел на Чон Хосока, как будто не был уверен, что ничего не перепутали. Я очень желал в тот момент, чтобы перепутали. — Чон Хосок, — тихо позвал его Намджун. И кивнул. Этот шприц навредит еще не одному десятку человек. Намджун это знал. Изначально откуда-то знал. Затылок схватило острой мигренью. Я вышел первым.

***

Чон Хосок заживо поджег человека. Это был ничем не мотивированный поступок — не ненависть, не месть, не заказное убийство. Он пустил переночевать одного из друзей и ночью потерял контроль над собой. Как позже он объяснял — «Мне стало интересно — как? Это переросло во что-то большее». Его хотели осудить пожизненно, но кучи административных нарушений, наблюдение у психиатра и отчеты в полиции о порче имущества проложили ему путь в психушку. «Мне было страшно». Я думаю, что он врал. Ему было всё равно, он искал новых ощущений и ничего не испытывал. Возможно, только каплю удовольствия от происходящего. Всю жизнь он делал что-то для самоутверждения в глазах других, но ничего не получалось. Это становилось отправной точкой для всех его действий. Постепенно это перетекло в область поступков, которые могли бы доказать ему свою же значимость. Так случилось с поджигающей смесью, от которой загорелся университет. И тут, я думаю, произошел перелом. Чон Хосок перестал понимать, какая полярность у его действий. «— Почему именно он? — Ты уже понял это, как только увидел его». Намджун спускает его с цепи, привязывая к более длинному и мягкому поводку. «Он будет очень проблемным». Я сразу тогда подумал, что это всё очень плохо закончится. Правда не знал, в какой момент.

***

Спустя месяц мы едем в машине. Хосок просит заехать в сувенирную лавку и покупает там дорогущую зажигалку Ronson Classic Brass, которую потом отдаст Намджуну. Я до конца жизни ревновал его за это действие. Намджуну нравились такие проявления, он хранил эту «довольно фартовую и красивую зажигалку» очень долго, а потом отдал Хосоку для взрыва многоэтажки. Это с ней, зажатой в кулаке, тот бежал через девять этажей к Ланд Крузеру и молился всем богам разом*. Он был полностью отбитым парнем.

***

С Хосоком мы на удивление быстро нашли общий язык. Основное здесь было — не лезть в его дела. Всё, что он делал — априори было правильно, потому что назад пути уже не было. Его никто не осуждал, потому что взорванного человека или дом назад уже не соберешь. И если он что-то делал не так, как было необходимо — из-за возбуждения, аффекта или чего еще — Намджун никогда ему это не говорил. Мы могли обсудить с ним наедине — один короткий раз — и всё. Подобрать правильные слова для следующего дела. Управлять Хосоком было не сложнее, чем шариковой ручкой. Куда ведешь — туда он и идёт. Намджун очень ценил его, как сотрудника. Мало кто будет готов подорвать здание с сотней людей, не моргнув глазом. Хосок мог сделать это просто так.

***

Я долго думал, зачем согласился на всё это. А главное — не до конца понимал, как мой прагматичный и педантичный мозг мог такое пропустить, не отфильтровав. Вспоминал разговоры с Намджуном, первую встречу, строил карты отношений. В принципе, это были схемы не очень профессиональных вербовок, но этого хватало. Впоследствии, как выяснилось, все в нашей группе довольно легко шли за Намджуном. И дело было не в сказочных богатствах, рейтинге или адреналине. Что-то личное, и вроде как личное Намджуна. Оно напрягало и манило, ускальзывало, но оставалось на поверхности. По понятным причинам в начале я пытался лезть дальше очерченной полосы безопасности, чтобы проверить — но Намджун всегда отталкивал. Не доверялся или просто не хотел — я не знаю. Отталкивал именно так, как в самом конце. И мне всегда было очень обидно.

***

Помимо этого было еще кое-что, чем мне не понравилась политика Намджуна. Было это результатом какого-то негативного опыта или из-за его отсутствия — не мне судить. Но в свое время я едва не ушел от него из-за этого. Помимо меня Намджун одновременно вербовал еще одного человека. Этот парень был не намного старше нас, но его уровень… Он не мог уйти от кого-то с таким уровнем, иначе был бы уже не жилец. Но и в одиночку работать он не мог, так как одиночки не лезут в такие верха. В любом случае, это очень долго оставалось загадкой, а когда раскрылось — я боялся, что этот человек и станет нашей погибелью. Ким Сокджин, снабженец оружием.