Рефлексия умирающей империи

2 года спустя Никто точно не знает, когда это случилось.Но все прекрасно знают последствия.Чума не закончилась, напротив: очаги заражения вспыхивали с каждый новым днем, унося все больше жизней; Дануолл, — некогда великая и процветающая столица империи — теперь стоит в руинах на костях несчастных чумных.Бояться стало некого.Городская стража, эталон дисциплины и порядка, практически сгнила изнутри, раздираемая конфликтами на почве мнимого гуманизма к несчастным больным.Начальство утверждает, что влиятельные господа и дамы города успели перебраться из города в более укрепленное место, — бывало даже на другой остров.А потому в зачистке зараженных слоев населения нет ничего жестокого, и даже наоборот — облегчение мук и страданий.Не смотря на то, что подавляющая часть стражи все так же безукоризненно следовала приказам, оставались и те моралисты, которым это пришлось не по душе.Таковых признали отступниками и дезертирами, и сжигали вместе с несчастными женщинами, мужчинами и детьми, в «чистоте» которых «компетентные» органы усомнились. Жгли без разбору.Запах паленой плоти окутал весь умирающий Дануолл. Городские преступные группировки вроде банды с Боттл-стрит расползались как крысы, захватывают себе все больше бесхозных территорий. Смотрители, — палачи умирающего города, — по-прежнему враждуют с Китобоями; камнем преткновения стало существование друг-друга, и если раньше события развивались под предлогом борьбы с еретиками, то сейчас же идет самая настоящая гражданская война.И ни одна из сторон не желает уступить. «…Человечество пало; люди жгли людей.Несчастные кричали, вопили, и песни их раскаяния разносились далеко над Ренхевеном, знаменую победу над силами Чужого…» Увесистая крепкая ладонь захлопнула книгу. -Бред! -последовал за ней басовитый голос.Мужчина откинулся в кресле, демонстративно отшвырнув рукопись куда подальше. -Почему же? -флегматично вопросил совсем иной.Прозвучал прямо над ухом оппонента, от чего тот вздрогнул.-По-твоему это вранье? -С тех пор, как я научился читать, меня все больше разочаровывают реалии. -С тех пор как я научил тебя читать, -поправил другой, -ты хотя бы знаешь правду. Случайная встреча заклятых врагов обернулась крепкой дружбой, на которую не могли расчитывать ни один из них.Убийца и проповедник теснились в крохотной квартире у бывшей торговой палаты Радшор, прошло много времени с тех пор, как они с комфортом жили на бульваре Клеверинг.Увы, городская стража, по распоряжению лорда-протектора Корво Аттано, зачищала здания с исторической ценностью, и оккультные символы в квартире Тайрелла вкупе с укрыванием одного из людей Дауда, могло оказать негативные последствия, если бы их поймали, разумеется… Им пришлось бежать в спешке и занять одну из брошенных квартир, в которые точно никто не сунется… -Я знаю всю правду.-сказал Акила.Он поднялся, с вызовом заглянув в глаза смотрителю.-А ты знаешь лишь то, что тебе позволяют знать. -Тебя ущемило то, что смотрители оказались равными вам соперниками? -парировал Тайрелл. Моменты, в которых их мнения расходились были редки, и это можно было бы спихнуть на «родственную душу» и прочую сентиментальную чепуху.Но они были, а накал страстей неконтролируем.Как-то раз спор между ними начался прямо на улице, в самом эпицентре кишащим стражей бульваре.Акила до сих пор вспоминает тот случай с улыбкой, когда они оба старались делать вид, что друг-друга знать-не знают и вообще готовы в одно мгновенье нашинковать на консервы своего врага.Как бы то ни было, им пришлось отыграть этот маленький импровизированный спектакль.И отыграли превосходно, — даже позабыли о споре минутной давности. Однако сейчас все серьезнее.Предметом спора стали они сами. -Твоя ненависть к моим людям — вот, что меня ущемило! -басил Акила.Он имел привычку понижать голос, пытаясь выпятить свою доминантность.Разумеется, в глазах уравновешенного Тайрелла он выглядел не более чем подросток в пубертатный период. -Я только указал тебе на правду, -спокойно ответил смотритель.-В этом городе все слишком заняты собой.Кроме Аббатства у Китобоев не осталось врагов, — но мы есть, и мы стали сильнее.Нам пришлось стать сильнее.Мы просто защищаем свой дом.-Тайрелл тяжело вздохнул.-Я защищаю свой единственный дом. -Как и я, -слегка поубавил гнев Акила. -Ты всегда можешь сбежать.-Тайрелл пожал плечами.-Уехать с острова, найти другое ремесло… -Не могу. Акила мотнул головой. -Я не могу оставить тебя.Ты привязан к Аббатству словно сторожевой пёс. Смотритель как-то виновато опустил голову, его плечи поникли.Он скованно обхватил рукой предплечье.Этот его образ пай-мальчика не нравился Акиле: он знал, что Аббатство держит смотрителей в страхе.Но сам он ни разу не желал, чтобы Тайрелл его боялся. Потому он подошел ближе и перехватил его руки.Ладони коснулись чужих запястий. -Послушай, я ни в коем случае не считаю, что это твоя вина.Тебе не дали выбора, мне жаль.Но сейчас мы можем уехать, на Серконос или дальше, — куда захочешь! Но вот так, -Акила как-то неопределенно кивнул на Тайрелла, -не может продолжаться вечно. Кажется, они оба позабыли о разгоравшейся ссоре.Возможно, даже к худшему… Тайрелл знал, что имел в виду ассасин.Десятки шрамов и увечий на теле смотрителя напоминали ему, где его место.И вот сейчас, Акила сам того не зная, нежно оглаживал пальцами распухшие от колодок запястья.Последняя провинность.Мелкий конфликт, — и Тайрелл провел в колодках почти неделю.Укрепление духа, «…дабы помнил брат Семь запретов».Публичное избиение, шрамирование — малая часть того, что пережили многие в Аббатстве, но пережил Тайрелл.Он привык.И это самое ужасное. Боль возвращается с каждой секундой, и Тайрелл сдержанно выпутался из цепких длинных пальцев ассасина. -Они снова сделали это с тобой? -строго спросил убийца.Смотритель поднял на него карие глаза и коротко кивнул. -Покажи мне. Смотритель не сразу принял это непростое для него решение, но все же выполнил просьбу (приказ?) ассасина.Не спеша расстегнул все заклепки на серой рабочей куртке с нашивкой Аббатства, демонстрируя под ней темную льняную рубаху.Одежда бесшумно падала на пол.Тайрелл старался не смотреть в холодные серые глаза убийцы: на мгновенье ему показалось, что все это зрелище приносит ему удовольствие.Возможно, так оно и есть, вот только смотритель не осмелился поднять эту тему.Между тем, Акила отметил то бесприкословное повиновение Тайрелла, и это лишний раз свидетельствовало о психологическом насилии со стороны Аббатства.Ему даже стало стыдно за то, что он этим воспользовался. На шее показался окровавленный бинт, обвязанный наспех.Пока убийца недоуменно рассматривал его, Тайрелл покончил с перчатками, — и вот теперь бинты открылись и на запястьях. Худое изможденное тело было усыпано шрамами, синяками и кровоподтеками.Если бы Акила не знал Тайрелла, возможно, он бы решил, что перед ним бывалый в сражениях ассасин.Он ошарашено прикрыл ладонью лицо, не в состоянии подобрать и пары слов.То, что творит со своими людьми религиозная организация повергло его в ужас; он различал шрамы от меча, от ножа, от когтей и зубов волкодава; прижигание каленым железом оставило пестрый след на ключице.И колодки… Да, он уверен, что это были они. Тайрелл снял бинты, обнажая распухшие синюшные полосы от железа.Местами слезла гниющая плоть, и, хотя смотритель старался не подавать виду, все это нещадно жгло до скрипа зубов. Он ждал.Ему казалось будто в полной тишине он слышит как чужое сердце пропустило пару ударов.Но сам он не чувствовал ничего.Выдрессировали. Или все обстоит гораздо хуже? Акила не знал точно, однако все же были кое-какие подозрения касательно Тайрелла еще с начала их знакомства: то безразличие, исходившие, когда убийца нацелил на него арбалет… Акила вспоминал дальше.Случай, когда Тайрелла силой затащили в подворотню некие стражники, сначала избили, а затем угрожали надругательством над его бездыханным телом — так бы и случилось, не будь Акила рядом; но ведь Тайрелл даже не сопротивлялся, не пытался отбиться, и, когда все закончилось, он не выглядел благодарным за спасение.Ассасин тогда этому значение не придал, но сейчас… Он вновь посмотрел на Тайрелла.Того мелко трясло, то ли от холода, то ли от осознания ситуации, в которую себя же и загнал.Но не от страха, — в этом Акила убедился еще раз. Как же много мыслей, и ни одна не близка к истине. В полной тишине ассасин усадил продрогшего смотрителя на просевшее кресло, намешал травы и эликсир, как он учил, и принялся аккуратно наносить густую голубоватую смесь на гниющие раны от колодок.Было больно, но Тайрелла учили подавлять физическую боль.То есть, заставляли.А затем так же осторожно обвязал бинтами.Возможно, так он сделал одолжение себе же: он привык причинять боль, привык наблюдать, как от боли люди страдают, но наблюдать, как эта боль убивает близкого человека, он не мог. -Дай мне список имён.-неожиданно заговорил Акила. -Что? -Список имён.-твёрдо повторил убийца.-Я принесу тебе головы всех, кто был к этому причастен. Смотритель невесело хмыкнул. Его взгляд скользнул по отражению в треснувшем зеркале на стене.«Тогда начни с меня, » — подумал он, но вслух сказал сухое: -Это не их вина.Это всего лишь их работа. Конечно, было бесполезно лгать ассасину: за годы охотника за головами он научился отделять одно от другого.Но выпытывать сейчас что-то у Тайрелла он не стал. Еще совсем недолго они просидели вот так, вдвоём в тишине, молча слушая отдалённые сообщения грамофона на соседней улице.А затем Акила ушел, также молча и бесшумно, напоследок лишь легко поцеловав Тайрелла в лоб.