Рефлексия умирающей империи

Прошел месяц с того момента, когда они в последний раз видели друг друга. Это не было в порядке вещей, но каждый знал, что так будет правильно. Долгими ночами Тайрелл не смыкал глаз.Бездумно смотрел в потолок, прислушивался к шорохам снаружи, в надежде, что совсем скоро в окно по-привычке войдет Акила.Вернувшись с долгого задания, он бы плюхнулся рядом со смотрителем и до самого утра рассказывал, где он был, что повидал, и обязательно принес бы какую-нибудь безделушку: китовую кость или потрепаный фолиант.А под утро они бы заснули в теплых объятиях, позабыв о работе, о распрях между их лидерами.Просто растворившись друг в друге, вдыхали родной аромат близкого человека.Тогда у Тайрелла на душе был покой. Сейчас он чувствует тревогу.Беспокойство одолевает его каждый день.Его внутренний конфликт, который разрешал Акила, сам того не ведая.Ему просто было хорошо рядом. Каждую ночь Тайрелл не помнит, как смог уснуть.Никаких сновиденй, никаких границ, словно он просто телепортируется в новый день.И почти каждое утро на своем столе он находил подарки.От Акилы.Но не те, что были раньше, нет.Зловонные и окровавленные отрезанные головы, завернутые в саван с короткой запиской.На клочке бумаги корявым почерком появлялось новое имя новой жертвы: «Вильям Карсвелл.Каленое железо.» «Бенджамин Сарк.Волкодав.» «Оливер Грейсон.Колодки.» Имен было много.И Тайрелл знал каждое из них, хотя и его носителя опознать было практически невозможно. Акила нашел их всех.И только когда под его клинком пала последняя жертва, убийца, наконец, обрел покой. // Вернувшись после долгой рабочей смены, Тайрелл снял железную маску и устало осел на край кровати.Ноги гудели, а голову словно сдавили тисками.Он устало потер переносицу и оглядел комнату; да, домом он бы это место не назвал, да и смотрителям положено держать казарменное положение, однако он все равно продолжает приходить сюда, сам не понимая почему.Акила больше здесь не появится, но смотритель продолжал питать ложные надежды. Рукой Тайрелл нащупал рядом с кроватью недопитую бутылку тивианского вина, открыл, и сделал пару глотков.Красная жидкость моментально обожгла горло, но уже через мгновение приятным теплом разливалась внутри.Он позволил себе расслабиться, и даже на какое-то время позабыл о насущных проблемах. Близилась ночь, но на улицах Затопленного квартала как всегда было тихо и спокойно, даже слишком.Изредка до смотрителя доносились стоны и плач умирающего плакальщика. Окно в квартире смотрителя было по обыкновению распахнуто, а сам Тайрелл корпел над плитой.Уже изрядно перебравший с алкоголем, он, по-детски насупившись, сосредоточенно мешал содержимое в кастрюльке.Есть ему не хотелось, да и готовил он скорее из привычки. В какой-то момент Тайрелл остановился; замер, опустошенно смотря куда-то себе под ноги. Его нервы не выдержали.Невидимая стена внутри него, которая защищала Тайрелла от самого себя, рухнула. Спустя секунду в стену полетела бутылка вина, еще одна, а за ней — посуда… Все билось вдребезги, осколки разлетались по комнате, несколько даже угодили в лицо смотрителя.Он остановился отдышаться, и его взгляд случайно пал на треснувшее зеркало на стене.Затравленно взглянув на него, он подошел ближе. В отражении на него смотрел совсем другой человек, нежели которого он ожидал увидеть: бледный исхудалый молодой человек.Лицо в ссадинах и кровоподтеках, глубокие порезы сильно задели губы, придавая Тайреллу вялый оскал. Он растерянно опустил глаза в пол, поджимая губы.Зеркало было треснуто не просто так. Скромно переминувшись с ноги на ногу, он вновь нерешительно поднял голову, и его взгляд приковался к отражению, к его разбитым располосованным губам, к выступающим скулам, к мертвым карим глазам.Кажется, он даже не помнит себя прежнего. В нем постепенно закипала злость и обида.Чем больше он разглядывал себя, тем больше ненавидел.Всех.Себя, Аббатство, Акилу, императрицу, даже безымянного плакальщика, который где-то за окном с каждой секундой все громче вопит от боли… С трудом отдавая себе отчет о своих намерениях, Тайрелл крепко сжал руку в кулак и в одно мгновение разбил зеркало.Больно.Тайрелл вскрикнул и зажал себе рот свободной ладонью.Осколки врезались глубоко под кожу, но он продолжал крошить свое безобразное отражение, и не успокоился до тех пор, пока его рука не отнялась. Она сильно кровоточит.Это одна огромная рваная рана, и боль от нее разносится по всему телу, заставляя его непроизвольно содрогаться.Тайрелл сцепил зубы, но не издал ни звука. Он был в бреду.Его трясло и он не понимал, что происходит вокруг него, все словно утратило некий реализм, и он мучался от постоянного эффекта присутствия, будто в комнате есть кто-то еще.Но он видел перед собой лишь то, что комната меняется буквально на глазах; с каждой секундой в ней то появлялись, то исчезали различные предметы.Стены казалось были исписаны наскальными рисунками оккультных символов, рунами и даже набросками странных существ, о существовании которых он даже не подозревал.Алтари, руны, амулеты, берега Пандуссии… Воспаленный мозг смотрителя проецировал невообразимые вещи.На короткое мгновение Тайрелл решил, что утянут в Бездну самим Чужим, однако сверхъестественного создания из книг он так и не узрел, зато заметил кое-что более реальное. Нож.Да, он реален.Он ухватился за сам факт того, что лежащий перед ним кухонный тесак более реален, чем сама его жизнь, ведь в данный момент бедного Тайрелла словно перебрасывало из одной реальности в другую, все вокуг менялось с невероятной скоростью, но нож оставался неизменным.Это был своего рода знак, или выход, — Тайрелл не определился, но он без колебаний схватил нож и со знанием дела занес над своей шеей. Время вокруг замедлилось, а затем вовсе остановилось.На мгновение.Тайрелл услышал, как кто-то совсем рядом шепнул его имя; он все понял, однако что-то предпринять оказалось слишком поздно.Он полоснул себе по шее лезвием, криво и грязно, но секундами ранее, — и он бы прошел насквозь. Тайрелл рухнул на пол, задыхаясь, харкая собственной кровью.Однако только сейчас понял, что в квартире он на самом деле был не один.