Аннигиляция

Ужасная трель будильника вырвала Никаса из ласковых объятий сна. Он ещё видел перед глазами зелёные просторы леса, смешавшегося с разбитым старым городом. Низкие грязно-серые коммуналки с выбитыми окнами поросли мхом, травой и плющом, упрямо взбирающимся по разрушенным стенам. Высоченные деревья укрывали пышными кронами крыши. А какой воздух! Никас был готов поклясться, он чувствовал свежесть и запах сырой листвы. Он счастливо улыбнулся и уже приготовился вдохнуть аромат полной грудью, но прозрачная крышка капсулы сна медленно поднялась, забрав с собой последние остатки «сна». Тяжёлый свинцовый воздух города обрушился на юношу вместе с реальностью. Он всё ещё был дома, в своей квартире-ячейке на восьмом этаже огромной многоэтажки, находившейся не далеко и не близко к центру супермегаполиса — Киберсити. — С добрым пробуждением, Никас, — раздался из ниоткуда и отовсюду приятный женский голос с механическими нотками.  — С добрым, Азура, — кисло поприветствовал систему «умный дом» Никас, с обидой припоминая, как она безжалостно выдернула его из «сна» на самом интересном месте. — Как спалось? — как будто специально поинтересовалась она. — Надеюсь, этот сон доставил тебе удовольствие. — Да, отлично, — рассеяно отмахнулся Никас, вставая босыми ногами на холодный паркет. — Сделаешь мне кофе? — Конечно. На кухне зажужжали механические руки. Послышались нажимы кнопок. Загудела кофемашина. Никас не спеша прошёл в ванну, почёсывая затылок. Под коротко стриженными ногтями осталась запёкшаяся кровь — неотвратимое последствие подключения к технологиям «воздействия». Никас включил кран, зашумела вода в раковине. Он умылся и причесал тонкозубой расчёской короткие русые волосы. Челка постоянно падала на лоб и уже начинала лезть в глаза. Пора идти к парикмахеру. Очередная лишняя трата кредитов. В этом месяце он активно экономил, чтобы позволить себе долгожданную покупку нового «сна», и вот придётся тратиться на стрижку. Никас усмехнулся, представив, как бы отреагировал Томас, решись он не стричься вовсе. Какие бы длинные волосы у него выросли за год или даже за полгода: густые светлые ух!.. Любая девчонка обзавидуется! Это вам не искусственные биосинтетические нити, а настоящие, свои волосы! Кажется, сейчас длинные волосы у мужчин снова входили в моду, но друг бы не одобрил, на смех бы поднял. Он и так сравнивает его с барышней-затворницей. Сам-то не лучше! Никас вошёл в большую комнату, представлявшую из себя и кухню, и гостиную. Одно от другого отделяла лишь обеденная стойка с парой высоких стульев на тонких металлических ножках. — Завтрак готов, — сказала Азура, поставив механическими руками, выраставшими прямо из стены, тарелку с хлебцами и чашку кофе на стол. — Чистая форма на вешалке. Разъехались в стороны мутно-белые стеклянные дверцы шкафа, и вперёд выехала железная балка-вешалка, а на ней, на плечиках, висела школьная униформа голубовато-серого цвета. «6% биоволокна, 94% синтетического волокна», — на автомате отметил Никас. Довольно дешёвый материал и особой прочностью не отличается. Также очень слабое терморегулирование и обтекание формы. Терморегулирование поддерживает стабильную, оптимальную температуру тела независимо от внешней среды и факторов. А обтекание формы отвечает за подстроение одежды к индивидуальным особенностям телосложения носителя. И все эти особые эффекты зависят именно от содержания в материале биоволокна. И чем больше его в одежде, тем она дороже. — Спасибо, Азура, — улыбнулся Никас и снял с вешалки форму. Он быстро натянул брюки, застегнул под самый подбородок молнию жакета с тёмно-серыми вставками по внутренней стороне рукавов. Ударил по металлическим пластинам на плечах, и верхняя часть одежды обтянула тело, потом прижал ладонями к талии части пояса, и униформа совершенно села по стройной мальчишеской фигуре. — Эх-х, — с сожалением выдохнул Никас. — Была бы у меня «пятидесятипроцентная» одежда, и руками бы размахивать не пришлось. — Это неподъёмные траты для вашего бюджета, — охладила его машинной логикой Азура. — Да, знаю я, — буркнул он, застёгивая перед зеркалом галстук — короткую рыжую ленточку, исходящую из такого же кристаллика на шее. С «бюджетом» у Никаса всегда были проблемы. Он не работал — возраст не подходил, а мать-учёная уехала работать в другой город-ковчег и раз в месяц отправляла «кредиты» сыну. Ими он оплачивал учёбу в школе, коммуналку, еду и прочее. Приходилось экономить, да и матери он не хотел добавлять лишних хлопот. Хватило и того, что случилось в прошлом учебном году. Из-за Харви… из-за богатого сыночка Харви его отстранили от учёбы на год! Причём ни за что. Этот мерзавец подставил его: якобы Никас ударил того в приступе агрессии. О как после этой клеветы он хотел приложить кулак к его лощёной морде и уже по-настоящему. Едва сдержался. Из-за Харви ему пришлось заново идти в 9 класс. Позор. Шестнадцатилетний Никас потерял год жизни, а хотел ведь пораньше устроиться на работу и слезть с шеи матери. А получилось как всегда… Но теперь уже Никас научен горьким опытом. Он с ещё большим остервенением углубился в учёбу, забыл, что такое подростковые развлечения и личная жизнь. Зато в следующем году он должен выйти на стипендию! Осталось хорошо сдать заключительный экзамен, и, если его ученический рейтинг попадет в десятку лучших учеников школы, бесплатное отделение и стипендия ему обеспечены. Не зря он весь год учился в поте лица и днём, и во «снах». — Ты помнишь, какой сегодня день, Азура? — спросил Никас довольный, как мартовский кот в первый день весны. — Сегодня первый день выхода «сна» — Adventures in the a ruined world*, — без запинки отчеканила она. — Вы долго ждали. — Именно, — сказал Никас, усевшись на стул. Перед ним стояла тарелка с гренками — конечно же, биосинтетическими — и чашка с чёрной жижей, называемой кофе. Остался ли в этой чёрной воде хоть запах от того чудесного напитка, который пили люди 125 лет назад — Никас не знал. Но на вкус это «кофе» было чуть лучше, чем грязь, разбавленная водой, зато бодрило. Никас откусил от почти резиновой гренки безвкусный кусочек, заставил себя его проглотить. Так уже лучше. А в школе он нормально пообедает, не зря же такие бешеные бабки за учёбу отдаёт. Еду готовят там хорошо. — Ты уже сделала предзаказ? — Да, — коротко ответила Азура. — В течение дня мне должны прийти данные, а вам — оповещение о транзакции. — Отлично, — выдохнул Никас, выходя из-за стойки. — Сегодня постараюсь прийти пораньше. — Чтобы раньше лечь спать? Это что сейчас была насмешка? Азура над ним потешается? Никас насупил брови, пристёгивая к запястью браслет-коммуникатор. До чего дошли технологии искусственного интеллекта. Теперь уже и машины могут шутки шутить! — Я заслужил отдых. Хоть ты не издевайся, ведёшь себя совсем как Анжела. — Ваша мама просто не понимает вашей тяги к кибертехнологиям. Ради этих технологий вы были готовы экономить на себе, на еде, на одежде, а значит и здоровье. — Ты просто не понимаешь, каково это, — воодушевлённо начал он, — видеть различные миры, новые и старые, фантастические, магические, любые! и участвовать в их событиях. Это неописуемый восторг. — Да, — неизменным голосом ответила Азура. — Нам, машинам, не дано понять и испытать людские эмоции. Но я не жалею. Они иррациональны и губительны. Эмоции и чувства только мешают логически мыслить. Зачастую вы, люди, совершаете из-за них самые глупые поступки. — Ты как всегда права, — снисходительно сказал Никас, взявшись за дверную ручку. — Но в то же время и неправа. — Вы сами себе противоречите. — Могу себе позволить, — усмехнулся Никас, — я человек. Дверь за ним закрылась, и щёлкнули замки, оповещая о включении системы безопасности.

Ⅱ

Автобус был переполнен. Оно и понятно — час пик. Душно, тошно, негде присесть и воняет, то ли от соседа-носорога слева, то ли от другого звероморфа справа, упиравшегося своей грудью в плечо Никаса. Это была пума. Женщина оскалила острые зубы-колья, мол: чего вылупился. И Никас поспешно отвернулся. «Уж простите, что ваша грудь в меня упирается, это же я виноват», — возмутился он про себя, но вслух ничего говорить не стал. С этими звероморфами свяжешься, проблем не оберёшься. Тем более женщина… Скучающе плыли по небу облака, натыкаясь на шпили огромных небоскрёбов. Они тонули в белёсых массивах, а ближайшие их сородичи под чистым голубым небом искрились на солнце сизыми стеклянными окнами. Никасу не нравился этот мутно-голубой цвет, как у пасмурного неба, он напоминал цвет его глаз. Никас уже и не помнил, кто так удачно сравнил его глаза с этими мёртвыми сизыми небоскрёбами, но был солидарен. Никогда не любил их цвет. Он столкнулся взглядом со своим отражением. Мрачный, нелюдимый юноша вперился в него чуть раскосыми глазами. Он всегда становился таким, стоило выйти из дома. Как будто заползал в защитный панцирь. И это касалось не только его. Люди (и звероморфы) вокруг, он чувствовал, были такими же: в защитной неприветливой оболочке. Никас с облегчением вывалился из автобуса, вернее, его снесло наружу людским потоком, и блаженно вдохнул тяжелый городской воздух. Жизнь в Киберсити кипела как всегда. Огромные толпы жителей спешили на работу, в основном в офисы, ведь в центре города почти не было заводов и фабрик, их всех перенесли на окраины. Подумать только, раньше люди и звероморфы враждовали, воевали, а теперь работают бок о бок в передовых и не очень компаниях. Сто двадцать пять лет назад, после «Великой войны двух рас», случился «Апокалипсис». Никто не знал, чем или кем он был вызван, но вся суша на планете Земля превратилась в бесплодную пустошь, а все моря, реки, озёра и океаны были отравлены токсинами; нередким явлением стали кислотные дожди. Некая организация предвидела подобный исход и создала города-крепости — «Ковчеги», последние оплоты жизни на Земле. Выжившие люди и звероморфы были вынуждены забыть о своих распрях, наступить на гордость и объединиться на спасательных станциях. «Ковчеги» дрейфуют по пустошам, а между ними поддерживается стабильная связь. Их всего восемь. Киберсити — «Ковчег-4». А мать Никаса Анжела три года назад мигрировала на «Ковчег-1». Она считала, что этот город больше нуждается в светлых умах, чем переполненный ими Киберсити. Все «Ковчеги» работают благодаря источнику бесконечной и безграничной мощнейшей энергии — «искре». «Искра» поддерживает работу всего города, включая электроэнергию, заводы, фабрики, связь и самое главное — передвижение города и добычу ресурсов. А также защитный куполообразный энергетический барьер. А недавно (50 лет назад) учёные сделали открытие, что такой источник энергии, как «искра», есть в каждом разумном живом существе. Только вот никто не умеет им пользоваться и не знает как. Поговаривают, «древние» знали и поэтому смогли создать «Ковчеги», аналогов которым нет нигде. Никас перешел по пешеходному переходу на противоположную сторону дороги, окружённый неизменной городской суетой. Бибикали автомобили, проносились мимо редкие мотоциклы, визжала реклама на электронных панно домов и голограммах, пели электронные певицы с механическими звонкими голосами, громко бухала музыка то слева, то справа. Никас проходил мимо магазина электроники. Там огромный голограммный плакат на всю стену: «Новая модель sparklight! Сегодня скидка 60%» — И фотография женщины с голой спиной, а её шею сзади полумесяцем обхватывает металлический рожок. — Успейте купить! — кричал робот-помощник у дверей магазина. — Теперь доступны разные цвета! Новая модель от REMOB, не проходите мимо!.. Никас мечтательно вздохнул. Sparklight* — второе изобретение, изменившее мир. Первым была капсула сна, благодаря которой люди забыли что такое недосып и усталость по утрам. Спарклайт, или в простонародье — «ошейник», устройство, с помощью которого любой носитель чипа может подключиться к Кибернету, системе дополненной реальности. Спарклайт, как все системы «воздействия», подключается к чипу, расположенному в третьем шейном позвонке, и считывает уникальный штрих-код. При рождении каждого человека (или звероморфа) чипируют — наносят на шею штрих-код. Он нужен для подтверждения личности. Их аналогами людям древности служили бумажные паспорта (крайне неудобная вещь!). Сейчас все транзакции и сделки совершаются исключительно с помощью штрих-кода. Его никому нельзя показывать, оттого и одежда вся с глухими воротниками-стойками. Спарклайт посылает сигналы прямо в мозг, через него в нервную систему, а оттуда сигналы доходят до «искры». Никто не знает, как использовать «искру» сознательно, но гениальные учёные REMOB смогли создать системы «воздействия» на неё, научились стимулировать выработку энергии. В Кибернете можно совершать как виртуальные покупки, так и делать заказы на вполне осязаемые физически предметы. Никас обожал магазины Кибернета, вещи, что там продавались, тот мир… Безумие! Он мог часами там пропадать, просто смотреть на все витрины подряд, иногда делать покупки. Город Кибернета был живым и казался гораздо более реальным, чем мир Киберсити со скучными сизыми небоскрёбами. REMOB — настоящие гении. Никас каждую минуту был готов благодарить их светлые умы и восхвалять их чудесные изобретения. Они творцы. Лучшие представители человечества. Мимо Никаса проехал на роликовых колёсиках приземистый робот-помощник. Он раздавал листовки с рекламой новой модели спарклайта. Все роботы принадлежали исключительно правительству Киберсити, а оно, в свою очередь, арендовало их магазинам, бутикам и самым разным торговым точкам. Некоторые особо богатые люди могли позволить себе аренду личного робота-помощника. Этих роботов тоже создали REMOB. А ведь изначально они специализировались на производстве и установке утерянных конечностей*, заменяли их кибернетическими, более прочными частями тела. Что-то вдалеке ослепило Никаса. Он поморщился, всматриваясь в солнечные зайчики на горизонте. Они мигали, а потом начали увеличиваться, слились в один растущий. И!.. Взрыв прогремел совсем рядом, за спиной Никаса. Волна жара окатила спину, и юношу отбросило вперёд. Он пролетел несколько метров, приземлился на четвереньки, получив синяки на колени и разодранные об асфальт ладони. Дикими глазами он уставился на горящего робота-помощника позади себя. Того самого, раздававшего листовки. Прохожие завизжали — кажется, кого-то задело так же, как Никаса. Началась паника. Уже гудели неподалёку сирены пожарных, скорых и полиции. Все звуки слились в голове Никаса в единый гул. Очевидцы кричали что-то о производственном браке и взрыве от замкнувших проводов, но Никас знал. Он видел, что предшествовало взрыву, и устремил взгляд туда, откуда исходили «солнечные зайчики». Единственный человек сразу привлёк его внимание. Байкер. Он сидел-полулежал на чёрном байке с неоновой красной линией, в чёрном, как сажа, биокостюме и со шлемом на голове. Забрало поднято. Яркие лазурные, как море у берега, глаза смотрели на горящие останки робота. Нет. На Никаса. Террорист понял — Никас видел его, Никас знал правду. Испуганные зелено-голубые глаза, самые прекрасные в жизни Никаса, недобро сощурились. Сердце больно защемило. Что это? Страх? Любовь с первого взгляда? Глупости. Или нет… Байкер лёг всем корпусом на свою машину и резко газанул. Мотоцикл сорвался с места и с громким дребезжанием исчез в потоке машин.