Аннигиляция

— Ты где ходишь? — накинулся на Никаса Томас, стоило ему только пройти за двери школы. — Асфальт штанами протираешь? — он насмешливо выгнул бровь, заметив помятый видок друга. — Ха-ха, — равнодушно отозвался Никас. — Почти. Просто влип в один инцидент… — У нас тут тоже «один инцидент», — заговорщически зашептал Томас. — Вся школа на ушах с самого утра стоит! Томас сегодня был на редкость энергичный и весь трясся то ли от нетерпения, то ли от возбуждения. Он то и дело стучал ногой по полу, отбивая произвольный ритм, и хитро блестел своими ясными голубыми глазами. — И в чём же дело? — со вздохом поинтересовался Никас, делая шаг в сторону коридора. Томас весь оживился — ждал этого вопроса — и поспешил вслед за ним. — Ты что, совсем от жизни отстал? — издевательски пожурил он, хотя и очевидно было, сам только недавно свои «новости» узнал. — Вот во что превращаются люди, ведя затворнический образ жизни! Уже даже не ходишь на двух ногах, а елозишь на карачках. Деградация, точно деградация! Ушёл в свой виртуальный мир… — Да хватит уже! — вскипел Никас. — С самого утра день не задался, а он ещё и издевается. Говори давай, что там случилось, не тяни! Томас самодовольно хмыкнул, скрестив руки на могучей груди. Друг был широкоплечий и высокий, на полголовы выше Никаса, с запоминающимся лицом. Ей богу, Никас так к нему привык, что и сказать не мог, симпатичный он или «так себе». Но как человек, как друг, он точно был хороший, только характер… невыносимый. И ведь специально резину тянет! Кичится тем, что первый узнал о чем-то. И так постоянно. — Ладно-ладно, — сжалился Томас, блеснув глазами. — Поведаю тебе тайну… — Какая же это тайна, если вся школа знает? — съязвил Никас. Томас снисходительно глянул на него, оставив реплику без внимания, продолжил: — К нам в школу переводится дочь главы корпорации REMOB. Никас оставил удивление при себе, а на лице изобразил равнодушие. — Ну и что в этом такого? Детки богатеньких родителей — не редкость в нашей школе. — Ты не понимаешь! — воскликнул Томас. — Слухи о её неземной красоте давно ходят по Кибернету. Да она лицо компании своего отца! Потрясающая красотка, как какая-нибудь модель или актриса… — Да они же все прооперированные. В этих моделях ничего своего не осталось, даже кожа! — Дурак, ну дурак! — не унимался друг. — Она настоящая ожившая картинка, а не эти жертвы пластической хирургии! — Да ты её видел что ли? — На фотках видел! — На фотках видел, — мерзким голосом передразнил Никас. — Да эти фотки… — Да чёрт с тобой, — махнул рукой Томас. — Сам увидишь, когда она придет. Говорят, тоже в девятом будет учиться. — Надеюсь не у нас, в «первой ступени». — Вот тут не знаю. Поток девятиклассников, и не только их, был разбит на пять «ступеней». Распределение шло по уровню знаний, то есть — ученическому рангу. Каждому ученику присваивался свой ранг в зависимости от оценок и результатов экзаменов. Те, кто учатся лучше всех в потоке, попадут в «первую ступень», и так по нисходящей. Никас и Томас учатся в первой ступени. Также в школе существует глобальное тестирование, проводимое по всем классам. Составлялся топ лучших со всей школы, вне зависимости от пола, расы или возраста, смысл имели только баллы. Если ты попадал в «десятку лучших» за заключительное годовое тестирование, то получал бюджетное место на следующий год и стипендию. Никас весь год пахал, чтобы получить стипендию. Он не имеет права облажаться! Томас и Никас шагнули на стеклянную лестницу. Повсюду сновали школьники: низкие, высокие, всякие — в неизменных голубовато-серых униформах. Сегодня школа и правда гудела. Все куда-то бежали, суетились. — А ещё о ней ходят странные слухи, — вдруг сказал Томас. Никас вопросительно поднял брови. Смысла озвучивать непросвещённость в этом вопросе не было — Томас и так знал. Он наигранно устало вздохнул, чуть ли не по макушке своего друга потрепал. Ей богу, как с маленьким. Корчит из себя старшего брата, только потому что ростом вышел, а сам на год младше Никаса будет. — Она же посреди учебного года переводится, разве не находишь это странным? — Томас загадочно сощурился, снова не отвечает прямо, на мысли любит наталкивать. — Ну да, не хорошо это, — хмуро ответил Никас. — В рейтинге учеников рискует упасть на последнее место. Программы-то школьные немного, но отличаются. — А я о чем, — довольно кивнул Томас. — Так вот о слухах. Говорят, она за последние три года успела кучу школ сменить, а всё из-за коматозников. — Каких ещё «коматозников»? — не понял Никас. Он уже начинал раздражаться. Почему Томас не может нормально объяснять и по порядку? Всё загадками говорит да намёками. Ну, точно издевается! — Ты что, и про подростковую комаэпидемию не слышал? — вылупил глаза друг. — Да что это за бред?! — вспылил Никас. — Скажи уже прямо. — Как с тобой сложно, — посетовал он. — Вроде всё время в Кибернете зависаешь, а таких важных новостей не знаешь. Комаэпидемия три года назад началась, но особую активность проявила только сейчас. Подростки по всему Киберсити ни с того ни с сего вдруг в кому впадают, и разбудить их нельзя. Совсем! Ещё ни один так и не проснулся. Никас потер двумя пальцами переносицу. — И как девчонка с этим связана? — По Кибернету ходит слушок, якобы она со всеми этими коматозниками так или иначе контактировала, пока они не отключились. — Жуть какая, — поморщился Никас. — А доказательства? — Смутные, — коротко ответил Томас, скучающе взглянув в окно на лестничной площадке. — Поэтому и говорю, сплетни всё это да слухи. Про богатых и известных любят распускать всякое… Никас не ответил, нахмурился. Всё же, слухи — это глупость, но и они на пустом месте не рождаются. А девчонка эта реально подозрительная. Странно это, посреди года переводиться, и коматозники эти… Тут дело нечисто, но Никасу как-то всё равно. Он туда лезть не собирается. Просто будет держаться от неё подальше, ему главное год хорошо закончить. Да ещё она богачка, а с богачами у Никаса разговор короткий. Научен горьким опытом «дружбы» с Харви. Какой-то «средний класс» им не чета, и высокомерные они все, неискренние и злые. Ошпарился уже однажды — знает, как это больно. Ⅱ После звонка класс ещё долго галдел. Все ученики о чем-то переговаривались вполголоса, а классная руководительница опаздывала. Почти пять минут с начала урока прошло, а она всё не пришла. Никас скучающе подпёр рукой щёку. Томас, его сосед по парте, разговаривал с каким-то своим одноклассником-товарищем по сетевым играм, и на Никаса внимания никто не обращал. Да и он не горел желанием вступать в их разговор. Он мало что смыслил в терминах, что проскакивали почти через каждое их слово. Тихо звякнуло оповещение на коммуникативном браслете. Никас быстро повернул тонкую синюю пластинку на себя. Чёрной строкой там пробежало: «транзакция выполнена». Ура! «Сон», который он заказывал, наконец-то оплачен, а значит, данные только что пришли и к Азуре. Никас расплылся в глупой улыбке, был так счастлив, что наконец-то сможет его посмотреть, и даже не заметил, как класс затих. Кажется, вернулась учительница и долго и восторженно о чем-то говорила, а потом: — Пожалуйся, войди! Бесшумно отъехала в сторону мутно-белая стеклянная дверь. В кабинет, тихо цокая невысокими каблуками, вошла девушка. Сначала Никас увидел ноги, длинные и прямые, одетые в тонкие чёрные колготки. Девчонка шла медленно, и подол юбки серого школьного платья вздрагивал в такт уверенным шагам. Она дошла до середины и повернулась на пятках к затаившему дыхание классу. Её прямые тёмные, как жжёный кофе, волосы, уходившие ниже талии, покачнулись от резкого движения. Лоб её лёгкой паутинкой покрывала ровная, стриженная по последней моде чёлка. Кожа лица белая как молоко, на красивых розовых губах неуловимая усмешка. А глаза!.. Она скучающим взором обвела каждого присутствовавшего в классе, ни на ком не задерживая своё внимание больше, чем на долю секунды и вдруг... Сердце Никаса заколотилось как бешеное, точно сейчас оно проломит грудную клетку и ускачет далеко, как можно дальше отсюда! Лазурные, как морская вода у берега острова, глаза смотрели прямо на него, не мигая. Никас никогда не видел море вживую, но часто смотрел на него во «снах» и на фотографиях в Кибернете. Оно восхищало его и завораживало. И эти глаза действовали на него точно так же и, похоже, не только на него, но и на других. Никасу стало не хватать воздуха. Жарко и страшно. Ему хотелось сорваться с места и убежать, безумно смеясь. Он узнал эти глаза! Их невозможно было забыть и не узнать. И девчонка тоже узнала его. Нет. Байкер-террорист узнал его. Никасу показалось, что она усмехнулась остро, недобро. И, глядя прямо на него, сказала: — Меня зовут Анимус Битрикс, я — дочь Алена Битрикс, главы корпорации REMOB. С этого дня я буду учиться с вами, — она смолкла, кинула небрежный взгляд на воодушевлённую учительницу, потом на класс, смотревший на неё как на божество, и, выразительно уставившись на испуганного Никаса, добавила: «‎Надеюсь, мы поладим». Лучезарная улыбка была наградой каждому присутствовавшему. Подростки завизжали, засвистели, громко аплодируя. Они ликовали (такая богатая красотка будет учиться с ними бок о бок!), но Никас не разделял их восторга. Анимус продолжала смотреть на него, и Никас не знал, как интерпретировать этот взгляд, в котором насмешка смешалась с чем-то непонятным, осторожным и оценивающим. Эхо оваций в ушах Никаса отдавалось предсмертным маршем. Все оставшиеся уроки он просидел как на иголках, то и дело ощущая долгий взгляд на своей макушке. Анимус посадили за самую первую парту у входа вместе с какой-то болтливой девчонкой. Новенькая откровенно зевала на уроках, мало что записывала в свою голографическую панель на столе. А когда ей становилось совсем скучно, она оборачивалась и долго смотрела на Никаса, сидящего за третьей партой у окна. Он специально игнорировал её, делал вид, что усиленно вслушивается в слова учителя, хоть и ничего разобрать не мог. А если не сдерживался и случайно сталкивался с Анимус взглядом, она хитро ухмылялась, а Никас краснел. Он с нетерпением ждал конца учебного дня, только бы вскочить с места, собрать манатки и свалить домой быстрее. Вот и звонок прозвенел. Всё просто, спокойно, на автомате. Никас поднялся со стула, свернул голопанель в браслет-коммуникатор, стараясь быть естественным, коротко махнул рукой Томасу. Так, путь свободен, выход открыт. Теперь быстрее, на волю! Никас рванул к выходу. В проходе тут же появилась Анимус. Она поставила руки на стыки двери, отрезая все пути побега, и хитро сощурилась. У Никаса сердце оборвалось и упало в пятки. Он невольно попятился, тяжело сглотнув. Вот и всё, вот и влип. Он же видел её, как она взорвала робота, совершила преступление. Наивно было полагать, что она так просто его отпустит. Единственного свидетеля, знающего правду. Она ведь не убьёт его? Как того робота… — И после всего, что между нами было, ты решил меня избегать, Никас? — громко и чётко сказала она. Специально, чтобы весь класс услышал приговор его смерти… Одноклассники как по команде уставились на него. Никас видел, как гневно заскрежетали челюстями парни и недовольно насупили брови девчонки. Теперь они все его ненавидели. Всего одной фразой Анимус уничтожила его репутацию ботаника-тихони, уничтожила спокойную жизнь без задир и ненавистников и дала понять, что ему от неё не сбежать. Всего одной фразой указала, кто главный в этой игре. Непонятной игре с правилами, известными только самой Анимус. Всего одной… Хотелось плакать и смеяться. Никас влип. По полной влип. — Нам надо поговорить, — мрачно декларировал он, и брюнетка удовлетворённо кивнула. Ждала такой ответ. Они прошли по быстро пустеющему коридору четвертого этажа, спустились на лестницу между третьим и вторым, где всегда ходило мало людей. Тишина, пустота. И никто не придет на помощь, если Никас будет в беде. Он мог бы закричать в случае чего, но хотел бы избежать такого позора. Что он, девчонки испугался? Совсем трусло? Едва они дошли до середины лестницы, Никас выпалил: — Я никому ничего не скажу, можешь не волноваться. Просто сделаем вид, что ничего не было и я ничего не видел. Только оставь меня в покое, мы друг друга не знаем и в первый раз встретились, идет? Анимус, шедшая чуть впереди, остановилась и развернулась к Никасу всем корпусом. — Я знаю, что ты никому не скажешь, — проворковала она, встав на одну с ним ступеньку. Никас судорожно втянул носом воздух и почувствовал легкий запах мяты от парфюма Анимус. Щёки его порозовели. Анимус была с ним почти одного роста из-за каблуков, но Никас несколько осел под её пристально-насмешливым взглядом. Она подошла к нему почти вплотную, заметила его поведение и улыбнулась острыми белыми зубами. Хищная улыбка. Никас даже подумал, а не было ли у нее предков зверомофов? — Я хотела прояснить ситуацию, — почти интимным шепотом произнесла она, и Никас весь сжался. — Того робота я взорвала, потому… — А мы как раз тебя искали Анимус! — раздался высокомерный девчачий голос. Никас невольно обернулся, и тут же губы его скривились. «Превосходные» возвышались над ними, стоя у начала лестницы. — Заходили в твой класс, а нам сказали — ты ушла. Хорошо, что еще застали тебя в школе, — продолжила вещать блондинка Биатрис. — Хотели позвать тебя в нашу компанию. Ты же тут первый день, еще, наверное, не освоилась, а мы с радостью провели бы для тебя экскурсию по школе и составили бы компанию. Вся «пятерка» согласно закивала. «Превосходные» — элита из элит, как они себя преподносят. Это группка богатеньких детишек богатеньких родителей. Сами пустышки пустышками: ни толковых знаний, ни особого интеллекта, зато мнят себя пупами земли. Ни копейки своим трудом не заработали, только и умеют, что тратить деньги родителей. Их родители — отдельная тема. Кто-то владеет заводами и фабриками, кто-то сетью клубов/ресторанов, кто-то банками, а кто-то строительным компаниями. Очень влиятельные и уважаемые люди, а вот их детки — та ещё отрава. В семье не без урода, как говорится. Часть школы пресмыкается перед ними, надеясь урвать кусочек связей и нажиться на их богатстве, другая, как Никас и Томас, презирают их и ненавидят, стараются игнорировать и никак с ними не контактировать. Было ожидаемо, что они придут за Анимус. «Превосходные» — те еще меркантильные твари, а Анимус — дочь самого богатого и влиятельного человека, да ещё и красавица. Чего еще желать! Это же грааль небесный. Они просто не могут упустить такую возможность, как поднятие своего авторитета с помощью дружбы с Анимус. Так грустно. Они просто используют друг друга, и никакие теплые отношения их подавно не связывают. А теперь они хотят воспользоваться также и Анимус. Стоит ли её предупредить? Нет. Она богачка, такая же, как они. Сейчас она с радостью пойдет с ними, подсчитав свою выгоду из этой «дружбы». — Прости, меня это не интересует, — скупо обронила Анимус, даже не взглянув в их сторону. Лицо её было мрачным, но только Никас это заметил, ведь она ещё была повернута к нему. — Тем более я уже нашла себе экскурсовода. Вы нас прервали. — Его-то? — послышался ироничный смешок. Харви. Он стоял слева от Биатрис и смотрел на Никаса надменно, сверху вниз. — Брось этого зануду, с нами будет куда веселее. Никас стиснул зубы. Кулаки так и зачесались, а перед глазами отчетливо предстали события прошлого года. Никас с Харви дружили, по крайней мере, первый так думал. Глупо полагать, что друг познается в беде, по-настоящему друг познается в радости. Только тот, кто искренне порадуется твоим успехам, может считаться настоящим другом. Но, к сожалению, большинство людей по природе своей завистливы. И Харви не был исключением. В тот роковой год Никасу впервые призналась девчонка. Она была недурна, но теперь Никас уже и не мог вспомнить её лица. Слишком заурядна. Они начали встречаться. Никас был счастлив, а вот Харви с каждым днем становился всё желчней и злей. Постоянно выкидывал в её присутствии унижающие Никаса шуточки, высмеивал каждое его действие и поступок. Было мерзко. И вот однажды он отбил у Никаса эту девчонку. Оно неудивительно — Харви богатей и красавчик-ловелас, по нему все девчонки сохли. Но ему сдалась именно эта, заурядная и не шибко богатая. В тот день Харви позвал Никаса «поговорить» на первом этаже возле школьной раздевалки. Он устроил провокацию, но Никас не поддался, пусть ему было больно и неприятно. Терпел. И тогда Харви воспользовался самым последним отчаянным методом: ударил сам себя несколько раз, а когда на горизонте замаячили свидетели, он обвинил во всем Никаса. Конечно же Харви все поверили — он же жертва! (черт его дери!), а у Никаса имелись мотивы для мести. Харви же отбил у него девушку. А потом, благодаря связям его папаши, вместо простого выговора Никас получил отстранение от учебы на год! Ух, как потом Никас жалел, что не заехал ему кулаком по морде взаправду. Он его не простил и никогда не простит. Этот гад Харви того не стоит. Он-то теперь в 10-м классе учится, весь беленький и пушистенький — урод, а у Никаса клеймо на личном деле. Он вперился в Харви свирепым взглядом. Светловолосый презрительно хмыкнул. — Меня и его общество устраивает, — сказала Анимус, схватив Никаса за рукав. — Пойдем, Никас. — Постой, Анимус! — крикнул один из «превосходных». Кажется, Майк. Зеленоволосый, патлатый. — Помнишь, год назад мы виделись на вечеринке, организованной моим отцом? Твой отец, Ален, проектировал для нас особых роботов-помощников… Дальше Никас уже не слушал. Он вырвал руку из её ненадежной хватки и быстро спустился по лестнице. Сбежал. Ⅲ На следующий день все было как обычно, за исключением того, что чуть ли не каждую перемену в их класс заглядывал кто-нибудь из «превосходных» и безрезультатно пытался позвать Анимус с собой. Она откровенно игнорировала их, на вопросы отвечала рассеянно и односложно, часто даже невпопад. Во время уроков и после она открыто смотрела прямо на Никаса, видимо, снова призывала на диалог, но он делал вид, что занят или не замечает. Игнорирование — лучшая и универсальная стратегия. Девчонка обозлится и отстанет или тоже начнет игнорировать в отместку и, опять же, отстанет. Никас свято верил, что неприязнь — штука взаимная. Если один ненавидит, второй обычно тоже начинает. Конечно, Анимус он не ненавидел, просто хотел держаться на расстоянии от неприятностей (а от нее ими так и веяло), и лучше всего этого добиться неприязнью. Скоро Анимус точно потеряет к нему интерес. Он покажет, что «безопасен» и никому о её преступлениях не расскажет. Нужно только немного времени. — А что у вас с Никасом? — послышался шепоток соседки по парте Анимус. — Ты постоянно на него смотришь. — Нас связывает общая тайна, — загадочно промурлыкала Анимус. — Но он даже на меня не смотрит. И это после всего… — наигранно обижено вздохнула она. Почему наигранно? Все это время она хитро улыбалась, бросая недвусмысленные взгляды на Никаса, навострившего красные от злости уши. — Бедная, — искренне посочувствовала соседка. — Ну и гад же он, — она бросила острый взгляд на ссутулившегося юношу. — Ничему его прошлый год не научил. Никас сжал в кулаке стилус. Да откуда этой пигалице знать правду о «прошлом годе»! Она верит в чепуху, сказанную Харви. О том, что Никас приревновал и побил его. Тварь! И чего добивается эта Анимус? Зачем говорит так двусмысленно? Специально, чтоб неправильно поняли! Только почему Никас стал её жертвой? Он же отчетливо сказал: никому не скажет! А она продолжает настраивать класс против него. Неужели так сложно оставить его в покое. Анимус решила забавляться за его счет. Типичная избалованная богачка. Делает, что хочет, не думая о других. Ладно. Он потерпит. Скоро ей станет скучно, и она отвяжется. Такие, как она, надолго чем-либо не увлекаются. Но на этом удивления не кончились. Близился урок физподготовки. — Что у вас с Анимус, жук? — насмешливо спросил Томас, заходя в мужскую раздевалку. — Мне заливал, что знать её не знаешь, а сам давно с ней знаком и, похоже, довольно близко. — Бред это всё, — насупился Никас, снимая галстук. — Я, правда, вчера впервые её встретил. А всё что она говорит — неправда! — Ну и зачем ей говорить эту «неправду»? Томас выгнул бровь и скрестил руки на груди. — Хотя в это действительно трудно поверить, чтоб затворник вроде тебя был близко знаком с богачкой-красоткой вроде Анимус… Никас бросил гневный взгляд на Томаса. Обиделся. Да, красотой модели он не обладал, как и деньгами, но всё равно обидно, когда так прямо в лицо озвучивают, что ты самый непримечательный тип. Но Никас и уродом никогда не был! — Понятия не имею, — процедил он. — Ладно, не злись, — примирительно сказал Томас, разведя руками. — Может быть, она на тебя запала, а? Ну у богачей всякие специфические вкусы бывают… — Томас! — рыкнул Никас. — Шучу я, шучу. Но вдруг это так? — Невозможно, — отрезал он, ни секунды не раздумывая. — Не могу я ей нравиться. Я самый обычный и скучный ученик средней школы. Никас тяжело вздохнул, прикрыв глаза, натянул спортивные треники. Правда это. Горькая, неприятная правда. Не может он ей нравиться: внешность обычная, характер заурядный. Это невозможно. Она просто что-то задумала, но пока неясно что, и каким боком Никас встрял в её планы. — Ну, может она по этим… по ботаникам, — задумчиво проговорил Том. — Невротики-заучки таких красоток, как она, за километр обходят стороной, боятся и шугаются. А вдруг такие ей и нравятся, но всё время её избегают. Вот она тебя встретила и решила взять быка за рога, пока не поздно. — Не может быть, — возразил Никас. — Всё ты выдумываешь. Мне просто кажется, у неё есть какой-то коварный план, но я пока не понимаю, причём тут я. Томас озадачено пожевал губу. — Это ты всё время всё выдумываешь и себя накручиваешь. Вечно у тебя в голове теории вселенских заговоров против тебя. Просто ты не хочешь признать, что и над твоей головой солнце засияло! Красивая девчонка запала на тебя, пессимист! — Я реалист, — гордо заявил Никас, застегнув под горлом молнию спортивной куртки. — Поэтому ни за что в такой бред, как чувства, не поверю! Никас стоял перед препятствием, тяжело дыша. Подошла его очередь прыгать через трамплин надежно вкрученный в пол. Вернее, не совсем прыгать. Нужно было с разбега схватиться пальцами за тонкую грань доски и, оттолкнувшись от небольшого помоста под ногами, перевернуться через препятствие, приземлившись на ноги уже с другой стороны. Такое упражнение… Их что, для спецназа готовят?! Звероморф перед Никасом легко проделал упражнение. Ему-то это раз плюнуть, комплекция и масса тела другая, не человеческая. Для него это тренировка, развитие мускул, а хлипкий Никас чего тут добьётся. Шею свернёт при падении? Ладони как всегда взмокли. Предатели! Знают же, что если он соскользнёт с «грани», в лучшем случае, отделается ушибом. И почему у него нет освобождения как у Томаса? Никас болезненно сглотнул. Вон уже и тренер смотрит недобро, сейчас нагоняй влепит. Надо прыгать. Никас пригнулся, готовясь к короткому разбегу. Спортзал был большой и самых разных «препятствий» в нём навалом. Никас был последним из мальчишек, все остальные давно прошли «грань» и принялись качать грузами мускулатуру рук и ног. Девчонки на другой половине зала разделились на пары и перебрасывали друг дружке большой увесистый мяч. Они следующие пойдут на «грань». Но Никас тормозил, задерживая очередь. Нда-а, все ждали только его. — Эй! — послышался со стороны девчачий возглас. — Это же Никас до «грани» дошёл. Ну, сейчас отожжёт… — Отожжёт? — непонимающе спросила Анимус, перестав бросать мяч, но ей не ответили. — Точняк, — закивала другая девчонка, и через мгновение они все уже перестали выполнять упражнение. Все смотрели на Никаса, и он чувствовал эти прожигающие весёлые взгляды. Стало ещё больше не по себе. Ну и ладно. Пусть смотрят. И Анимус эта тоже смотрит с нескрываемым любопытством. «Она на тебя запала», — эхом пронёсся в голове голос Томаса. «Невозможно», — так же мысленно возразил Никас, тряхнув головой. Отбросим наваждение. Он глубоко вздохнул, и взгляд его стал серьёзным. Пульс как всегда участился и застучал в ушах, перекрывая собой все другие звуки. А перед глазами предстала знакомая картина из приключенческого «сна». Погоня, перестрелка. Страшно. И сердце вот-вот выскочит из груди. Его догоняют, и вот перед ним преграда. Захват, прыжок, в котором все внутренности вместе с хозяином совершают кульбит, и приземление. Ноги прострелила боль от жёсткой посадки. Колени Никаса беспомощно подогнулись. Он перескочил грань, так легко и уверенно, что внутренне его продолжало колотить, но посадка… Всё время не выходит. Опять он не спружинил как надо, а вошёл в маты, как топор в бревно. Тренер начал орать, но Никасу было всё равно. Он сделал это. Остался цел. Всё позади. Откуда-то слева, с лавки, на него наскочил Томас, подбадривающе хлопая его по плечам. Он начал говорить что-то восторженно-радостное, но Никас не слушал. Он невольно посмотрел в сторону девчонок. Они тоже были веселы, все о чём-то переговаривались, спорили, и только Анимус посреди всего этого балагана стояла спокойно. Поймав взгляд Никаса, она уверенно улыбнулась и кивнула. Глаза — насмешка, улыбка — укус. Раздражает. Никас насупился и отвел глаза. Подошла очередь девчонок показывать чудеса гибкости и физподготовки. Они спорили и ругались, кто пойдет совершать «подвиги» первым и пройдет полосу препятствий. Всё толкали вперёд какую-то зашоренную девчонку. Она чуть ли не в истерике. Почти рыдает, за руки «толкательниц» хватает. Никас её понимал: кому охота добровольно себя калечить, да ещё и самым первым. Сам бы так же верещал, но ему повезло: мальчишки были посмелее и не такие вредные — Никас всегда шёл последним по всеобщему молчаливому согласию. На радость «серой мышке», вперед уверенно шагнула Анимус. Облегающая серая куртка и лосины только больше подчёркивали её идеальную фигуру — «песочные часы». Всё её тело было подтянутым и упругим, точно хлыст. Анимус подобрала резинкой волосы в высокий хвост, чуть расстегнула стоячий воротник куртки, коротко хрустнула тонкими пальцами, присела, потянув сухожилия. Сказать, что вся мужская часть класса лупилась на неё, истекая слюной, — ничего не сказать. Впрочем, Никас не был исключением. Он смотрел на её уверенные, иллюзорно расслабленные движения, на лазурные глаза, полные необъяснимой силы и… скуки. И что-то не давало ему покоя. Может, у него просто разыгралось воображение, но он заметил под её глазами по небольшому синему пятнышку возле переносицы. Раньше это называлось: синяки под глазами от недосыпа, но уже как 50 лет люди знать не знают что это. У каждого есть капсула сна! Она обеспечивает совершенный сон, без кошмаров, внезапных пробуждений посреди ночи и бессонницы. Она подключается к чипу на шее, как Спарклайт, и отключает сознание от тела. Так оно может восстанавливать силы гораздо эффективнее, а человек тем временем будет наблюдать самые интересные (и не очень) приключения, места, события, созданные виртуальной средой «капсулы». Анимус — дочь человека, создавшего капсулы сна! У неё есть доступ к самым лучшим и новейшим технологиям REMOB. Бред — полагать, что она не высыпается. Это же невозможно. Если только она почему-то спит без капсулы сна… Анимус присела у начала полосы препятствий, точно так же, как делал это Никас и… Короткий разбег, прыжок. Она оттолкнулась от трамплина, кувыркнулась в воздухе, приземлилась на руки, толкнулась. Два кульбита подряд, потом сальто над «гранью» и идеальное приземление на ноги с руками в стороны. У тренера отвисла челюсть, как и у детей. После секундного замешательства все разразились аплодисментами. Не смог сдержаться и Никас. Он сидел на лавке и дикими глазами смотрел на Анимус, стоявшую перед ним, и она смотрела на него сверху вниз. И взгляд этот его напугал. В нём была власть. Власть над ним и его жизнью. Точно он больше не принадлежал себе, он принадлежал Анимус. И она решила это задолго до их встречи. И протесты Никаса её не волновали. Всё было решено ещё в тот миг, когда он встретился с ней глазами, тогда после взрыва. — Никас Лайтер, — твёрдо произнесла она, но голос её потонул в восхищенных девчачьих визгах. Одноклассницы подбежали к ней и окружили со всех сторон. Никас тряхнул головой и попятился в сторону. Привидится же такое. Он свободный человек в свободном обществе и принадлежит только сам себе и никому более! Нет. Эта Анимус странная и опасная. Лучше держаться от неё подальше, избегать. Чего только стоит её «представление» сейчас. Никас был уверен: всё это было сделано, только чтоб показать — в силе ему с ней тоже не тягаться. «Не человек, — ударила по голове настойчивая мысль. — Она монстр»