Аннигиляция

Никас в очередной раз дождался, пока кто-нибудь не отвлечёт внимание Анимус, чтоб короткими перебежками добежать до туалета и обратно. Конечно, Анимус пристально не следила за каждым его случайным действием, но он чувствовал: она всегда была начеку, наблюдала. Но вот на выходе из мужского туалета его подкараулила другая беда. Беатрис. Размалёванная блондинка стояла у самого входа и, когда дверь отъехала в сторону, пропуская Никаса вперёд, Беатрис окликнула его. — Стоять бояться, сморчок, — грубо, не по-женски, сказала она и схватила Никаса за ворот пиджака, отвела в сторону, за угол. — Чего тебе, Беатрис? — сдавленно спросил Никас. — До меня дошли слухи, — лениво пояснила она, — о тебе и новенькой. Говорят, вы близки… — Врут всё, — угрюмо ответил он. Тёмные глаза Беатрис сузились. — Да мне без разницы, — прорычала она. — Главное, что тебя, похоже, она будет слушать в отличие от всех. «В отличие от «превосходных» — про себя поправил Никас, едва сдержав злорадную ухмылку. И скупо выдал: — С чего ты взяла? — Интуиция, — гадко протянула она, стиснув ворот его тонкого пиджака сильнее. — Вот и ты поинтуитствуй, умным вроде считаешься. И смекай… — Что смекать? — притворился олухом Никас. Беатрис неприязненно дёрнула губой. Он вот-вот выбесит эту высокомерную богачку. А то, что Анимус не слушает их — поделом. Пусть побесятся для профилактики, а то привыкли всё получать на блюдечке с золотой каёмочкой. Беатрис несколько секунд сверлила его колючим взглядом, потом вдохнула, выдохнула. И приглушённо сказала: — Намекни ей как-нибудь, что с «превосходными» её место, а лучше прямо попроси вступить в наши ряды. Ей не место среди простых смертных, да и нам она нужна. Связи, как у неё, и деньги на дороге не валяются. А нам и о будущем своём думать надо, — хмыкнула она. — Ты же думаешь о будущем? Никас нехотя кивнул. Он как никто думал о своём будущем и понимал, на какие жертвы люди иногда готовы пойти ради него. Никас, например, принёс в жертву свою беззаботную молодость и детские развлечения. Он учится сутками напролёт, и это его осознанный выбор. — Вот видишь, — довольно усмехнулась она. — Значит понимаешь, каково нам потерять такую «знакомую», как Анимус. Ты же и сам наверняка уже смекнул воспользоваться ей. Губы Никаса скривились в отвращении. Уж что, а использовать и обманывать людей он не хотел и презирал это. Он в состоянии добиться всего сам. Своими трудами и силами. Никогда не хотел сесть кому-нибудь на шею и на чужом горбу вскарабкаться на вершину. Это мерзко! — Поэтому ты, — она ткнула кислотно-розовым ногтем ему в грудь, — поговоришь с Анимус, а иначе сильно потом пожалеешь. Усёк? — Усёк, — буркнул Никас, спихнув с себя её руку. — Вот и молодец, — расплылась в улыбке Беатрис и отряхнула его воротник от воображаемой пыли (её там быть просто не могло — ткань отталкивает внешние раздражители, жаль только не людей). — Мы рассчитываем на тебя. Она, не глядя, махнула рукой со словами: «бывай, сморчок!» — и удалилась, оставив Никаса у стены. Он брезгливо отряхнул серый пиджак, всё ещё чувствуя раздражающий приторно-сладкий запах её духов. Никас не собирался разговаривать с Анимус о чем-либо. Он успешно избегал её и собирался продолжать в том же духе. Угроз «превосходных» он не боялся от слова совсем. Что они ему сделают? Подстроят драку, как в прошлый раз? Больше этот трюк не пройдёт. Он просто не будет отходить «поговорить» с ними наедине, всегда только в людных местах и при свидетелях. Они ничего не посмеют ему сделать. Какими бы отбитыми на голову они не были — всё же не дураки. Проблемы в личном деле им тоже не нужны. Ⅱ Никас хотел бы игнорировать Анимус, но кто ему позволит. Слова, услышанные сегодня в конце урока, стали для него последней каплей. Поток слухов стоит прекратить. И чем раньше, тем лучше. Вот уже и «превосходные» к нему прицепились. На вопрос группки мальчишек и девчонок об их отношениях Анимус ответила: — Мы давно друг друга знаем и всегда так хорошо общались. Души друг в друге не чаяли. А стоило нам встретиться спустя долгие годы в одном классе, так он охладел ко мне, да ещё и избегает. А я ведь так хотела с ним встретиться, — она смахнула с глаз невидимую слезу. Такая наглая, специально громко сказанная, ложь вывела Никаса из себя. Его уже весь класс ненавидит, особенно мужская часть. А ведь он так старательно поддерживал нейтралитет целый год. А теперь… Пришла эта Анимус и всё разрушила. Никаса просто трясло от злости. Он уже её ненавидел. На перемене Никас подошёл к ней. — Пойдём, выйдем, — глухо сказал он. Анимус усмехнулась. Раздражает. Она покорно встала с места, засунула руки в карманы юбки платья и позволила Никасу вести её. Он слышал, как за спиной мерно стучали по полу её каблуки. Взглянув на неё украдкой, Никас заметил, как Анимус скучающе разглядывает пейзажи за окнами коридора. Бесконечные сизые многоэтажки с окнами-зеркалами. Они завернули за угол, где недавно состоялся разговор с Беатрис. Это было удобное место. Левая сторона четвёртого этажа. Тут царил полумрак и редко проходили люди — можно было избежать лишних ушей да глаз. Никас остановился, повернулся к Анимус лицом. Она насмешливо взирала на него сверху вниз. Никас насупился, ссутулился ещё сильнее и тоже засунул руки в карманы. Невольное действие — оборонительная позиция. Анимус стоит в позе «босса» (ноги чуть расставлены, руки в карманы, голова склонена немного набок), но она тут не главная. Никас не будет подчиняться. — Анимус, — усилием воли начал он, — прекрати распускать о нас всякие слухи. Это же неправда! Зачем врать об этом и говорить так двусмысленно? Люди могут неправильно тебя понять. Чего ты хочешь? Я же уже сказал: тебе нечего опасаться, да и мне проблемы не нужны! — повысил он голос. Не выдержал. Ну, а как тут сдержаться, когда привычная жизнь рушится буквально на глазах, и всё из-за… Анимус порывисто приблизилась, Никас попятился, врезался спиной в стену. И капкан захлопнулся: она зажала его между собой и стеной, расставив руки над его головой. Лицо её оказалось так близко, что Никас мог отчётливо рассмотреть пятнышки на радужке её глаз, как камушки на дне чистого лазурного моря. И снова запах. Мята. Никас в первое мгновение смутился, но потом окаменел. — Ну и что? — так холодно спросила Анимус, что Никас её не узнал. В её глазах больше не было ни тени улыбки. Точно красивое переливающееся под лучами солнца море оказалось ледяным до судорог. — Да, я чуть-чуть преувеличила, — всё тем же тоном продолжила она, — но разве я не права? Ты отказываешься со мной говорить. Ты меня избегаешь. Никас поджал губы и отвел глаза в сторону. Это правда. — Нет, — сквозь зубы выдавил он. — Я тебя не избегаю. — Да? — насмешливо выгнула брови она. — Ну, тогда пообедаем сегодня вместе. Она не спрашивала — она утверждала. И утверждение это возражений не принимало. Да и Никас теперь не может ей отказать. Он же её не избегает! Никас прикусил язык. Дурак, что за дурак. Она же этого и добивалась с самого начала! Все её слова и действия. Она с самого начала знала, к чему придёт этот разговор. Всё знала и обернула в свою пользу. — Я уже обещал пообедать со своим другом Томасом, — попытался ретироваться Никас, нервничая всё сильнее. Только бы она отказалась, только бы… — Ничего, — довольно кивнула она. — Чем больше людей, тем веселее. А в глазах так и прыгали насмешливые чертята. Она видит Никаса насквозь! Он проиграл. С самого начала у него не было шансов. Осталось покорно, с достоинством, признать поражение. — Как скажешь, — понуро согласился Никас. И Анимус расцвела в острозубой белоснежной улыбке. Ⅲ Томас начал трещать без остановки, стоило ему узнать, что Анимус будет обедать с ними. Сначала он шепнул на ухо Никасу: «Ну, точно запала» — потом расплылся в глупой улыбке перед Анимус. И после этого ни на секунду не затыкался: всё что-то спрашивал да рассказывал. Анимус сдержанно улыбалась, иногда искоса посматривая на Никаса. Он в их сторону даже не смотрел. Делал вид, что знать их не знает и просто мимо проходил. Пока они спускались на первый этаж, он много раз ловил на себе недобрые или удивленные взгляды. Этот совместный обед подтверждал, что все слухи, распущенные Анимус, — совершенная правда. Этого она добивалась? — Что будешь брать? — спросил Томас у Анимус, стоявшей позади Никаса. Никас взял поднос и поставил на железные балки, по мере продвижения взял пиалку свежего салата, фруктовую, сильно разбавленную воду и плов. О, какой здесь был плов! Это блюдо ещё «древние» готовили, а ведь немногие рецепты сохранились с того времени. Пусть некоторые ингредиенты биосинтетические, но попадались и искусственно выращенные, вполне съедобные. Никас любил «древние» блюда, потому что было в них нечто живое, то, что люди современности давно оставили в прошлом. — Я здесь ещё ничего не пробовала, — равнодушно пожала плечами Анимус. — Не знаю, что и взять. — Уже три дня в школе, а ещё не ела в столовой? — удивленно вытаращился Томас. — Не было подходящей компании, — уклончиво ответила она, выразительно взирая на Никаса. Он насупился, но не стал ничего комментировать. — Ну, это не проблема, — весело рассудил друг. — Если хочешь, обедай с нами! «Наивняк! — страдающе подумал Никас. — Не иди на поводу этого демона. Она же использует тебя!» — Так и поступлю, — ухмыльнулась Анимус. И Никас едва сдержался, чтоб болезненно не застонать. Она рассчитывала на его предложение! — А брать тебе советую рагу с рисом, куриные отбивные, жареная картошка неплоха и салаты разные. — Сказал он, указывая на всё поочерёдно пальцем. — А вот рыбу брать не рекомендую — резина резиной, как и котлеты не пойми из чего. То ли из Бобика, то ли из крысы. И пюре ужасное, жидкое и с комочками… — А что взял Никас? — перебила его Анимус. — А это называется плов! — гордо выпятил грудь Томас. — Ещё «древние» ели. Никас у нас любит древние штуки и вообще всё историческое. Знаешь, он у нас первый в рейтинге класса! — Томас хитро сверкнул глазами. — Всё учится, учится. На экзаменах по 95-98 баллов получает, а по истории всегда круглая сотня! Я вот на четвёртом месте ползаю. Лень-матушка меня вниз тащит, — охал он. — Не могу я, как Никас, зубрить целыми сутками. — Зато ты можешь трындеть и играть в игрушки целыми сутками, — раздражённо парировал Никас. — Захотел бы, с лёгкостью меня обогнал. Они по очереди прислонили браслеты к терминалу для оплаты обеда и прошли к свободному столику возле окна. Столовая была огромная, оно и понятно — учеников тьма-тьмущая, и светлая. В отличие от всей сине-голубой школы выполнена была в жёлтых и оранжевых, тёплых тонах. Самое уютное место во всем кампусе. Так приятно было сесть в тишине у окошка и насладиться вкусным пловом. Покой, и никто не смотрит тебе прямо в рот, как Анимус сейчас. Она села рядом с Никасом. Очень близко! И внимательно следила, как он кладет вилку себе в рот, пьёт сок. Ему кусок в горло не лез, а вкус любимой еды, казалось, и вовсе исчез. Сама Анимус, по совету Томаса, взяла куриную отбивную с жареной картошкой. Но ела неактивно. Опять что-то замыслила? — У-уу, — досадливо прогудел друг, севший напротив них. — Тебя не просто обогнать, умник. Ты в игрушки не играешь, а я без них жить не могу! Вот ты, Анимус, играешь в игры? — Не-а, — насмешливо протянула она. — Я тоже… учусь. — Ну, вы и зануды, — надулся Томас. — Тогда вам уж точно меня не понять. Никас вот от «снов» фанатеет. — Я не фанатею, — угрюмо возразил Никас. — Ага, как же, — не поверил Том. — Ты же всё время за новинками следишь. А знаешь, куда он работать идти собрался? — Обратился он к Анимус. Девчонка отрицательно мотнула головой. — В… — Ещё хоть слово, и ты мне больше не друг, — сурово сказал Никас, и Томас проглотил свои слова. — Вот дурак! — обиделся он, скрестив руки на груди. — Я же для тебя стараюсь, а ты… — Я об этом не просил. Все смолкли. Томас принялся за активное поедание еды, а Никас демонстративно отвернулся от хитро сощурившейся Анимус. Она догадалась. Было невозможно не догадаться. Никас поджал тонкие губы. Только дурак не поймет, что он мечтает работать в REMOB. Туда, в общем-то, многие хотят попасть, поэтому и конкуренция на место большая. Пройдёт только лучший из лучших. Ну, или тот, у кого есть связи… Никас считал это низко. Пробиваться вперёд с помощью связей. Потому и сказал Томасу заткнуться. Он не хотел бы в будущем узнать, что из-за этого случайного разговора с Анимус, устроился в корпорацию её отца. — А я вот мечтаю изобрести чип, — прервал неловкое молчание Томас, — с помощью которого можно будет закачивать знания прямо в мозг! Тогда больше ни один подросток не будет тратить своё время на прозябание в этой «убийце детства». А ты мечтаешь о чем-нибудь, Анимус? — Да, — спокойно сказала она, и грустная улыбка, значение которой Никас пока не мог понять, появилась на её губах. — Но моя мечта немного отличается от ваших. Томас придвинулся ближе, точно сейчас она поведает им страшную тайну. Даже Никас напрягся. Ему вдруг показалось, что этот разговор очень важен, и он обязательно должен запомнить её ответ. — Я хочу однажды вырваться из клетки. Ни Никас, ни Томас, конечно же, ничего не поняли, но благоразумно промолчали. Обдумывали сказанное. Была ли это метафора или нечто большее, Никас не знал. Ответ будто витал всё время на поверхности, так близко, но стоило протянуть руку — он ускользал.