Аннигиляция

Несколько дней прошло, и Никас совсем позабыл о настойчивой просьбе «превосходных» в лице Беатрис. Возможно, её послали именно потому, что до прихода Анимус она считалась самой симпатичной девчонкой в школе. Но на самом деле все её недостатки внешности с лихвой компенсировала излишняя самоуверенность. Вера в то, что она неотразима, была так сильна, что воздействовала на людей. Они начинали думать, что так оно и было. Никас завидовал людям с высокой самооценкой. Они уверены в себе и своих действиях. Ему этого сильно не хватало. Он постоянно сомневался в себе и в других. Это, наверное, и породило в нем параноидальные мысли. А может, Анимус и не задумала ничего такого? Может, Никас сам себя накручивает лишний раз? Все считают, что Анимус неплохая. Может, Никас ошибается на её счет. Нет. Быть не может. Она же совершила преступление. Взорвала того робота. Он видел своими глазами! Хотя Никас уже начал сомневаться в увиденном: ни в новостях, ни в Кибернете об этом не было сказано ни слова. Теперь Никас даже не мог утверждать, что взрыв — вина Анимус. А был ли он вообще или только привиделся Никасу, приснился? Он быстро шел по наружному стеклянному коридору школы, соединявшему основное здание со спортзалом. Никас сильно задержался на дополнительных, и главный вход уже закрыли. Придется ему идти через «черный», на заднем дворе спортзала. День близился к концу. Алые всполохи заката уже расчертили небо, а теплое солнце преломлялось в стеклах-столбах коридора. Лучи красно-желто-оранжевой мозаикой застелили темно-серую плитку на полу. Красиво. Никас любил закат, потому что только он имел отличную от города палитру теплых цветов, а не холодных, серых, синих да черных. Легкий ветерок задул в широкие щели между вставками окон, растрепав русые волосы Никаса. Школа опустела. Юноша с наслаждением вслушивался в тишину. Постоял так несколько секунд, пока позади не послышались шаги. Он резко обернулся. Двое крупных, накаченных звероморфов шли прямо на него с грозными лицами. Один из них зловеще хрустнул пальцами. Никас попятился. Сердце гулко заколотилось в груди, а страх холодком пробежал по спине. Все инстинкты так и завопили: «Беги!». Никас так и сделал, развернулся на неслушающихся ногах и рванул вперед, спотыкаясь на каждом шагу. На ноги будто стопудовые гири повесили и заставили бежать сквозь толщу воды. Никасу казалось, он плетется как черепаха. Тигры-звероморфы злорадно оскалились, они даже не бежали — шли, и то Никас слабо от них оторвался. Да и черт с ними! Главное выскочить за школьные ворота, а там уже он смешается с толпой, и поминайте, как звали. Днём с огнем в этом муравейнике не сыщут! И зачем только прицепились? Что нужно? Но спрашивать как-то желания совсем не было. Ноги бы унести. А неприятная догадка: это все из-за Анимус — запульсировала в голове. Проблемы. Со дня её появления у Никаса от неё одни проблемы. Вот уже и вход в спортзал. Нужно только потянуть ручку в сторону и… Никас не дошел всего пары метров, когда дверь открылась, а на пороге появился Харви. Светло-русый голубоглазый красавец гадко осклабился, завидев его растерянное лицо. Никас замер. Все понял. Вот и она, расплата. Так подло окружили со всех сторон в пустом проходе, где не было камер. Совсем в духе Харви. — Бежать бесполезно, — снисходительно оповестил он. — И, думаю, ты уже понял, зачем я здесь. Ты же у нас умный. Сарказм так и сквозил в каждом его слове. А его гадкое ухмыляющееся лицо… Бесит. Дико бесит. — Анимус, — прошипел Никас. — Правильно, — растянул губы в улыбке Харви. — Так вот. Спрошу прямо. Ты поговорил с ней? — Нет, — признался он. — И даже не планировал. Рожа, которую скорчил Харви, стоила глупого риска Никаса. Богатей точно говна наелся. Так его перекосило. Никас не сдержал ухмылку. — Чего лыбишься? — гневно процедил Харви. — Тебе впору начинать плакать. Тебя же предупредили, что будет, если не пойдёшь нам на встречу. Готовь зубы. Харви мерзко оскалился и кивнул звероморфам позади Никаса. Никас не сопротивлялся — бесполезно. Лишь сверлил «превосходного» испепеляющим взглядом. Он не сгорел. К сожалению. Первый удар прилетел слева, по боку. Тело пронзила боль. Никас охнул невольно припав к стеклянной стене. Тяжёлый кулак второго звероморфа впечатался прямо ему под дых. Внутренности взвыли от резкого давления. Никас схватился руками за живот. От следующего удара по лицу Никас попытался закрыться рукой. Почувствовал боль и трение школьной формы о кожу. Бесполезный материал не скрадывал урон, маленький процент биоволокон в нём гарантировал только прочность ткани. Никчёмная одежда! У Никаса плохо получилось увернуться. Следующий удар коленом повалил его на пол. Теперь к избиению присоединился и Харви. Он с короткого разбега вогнал стопу ему в живот. Легкие Никаса покинули воздух. Он упёрся руками в пол, тяжело дыша. Лёгкие горели, а всё тело ломило от боли. Но Никас почти ничего не чувствовал, кроме жгучей ненависти к Харви, этим бугаям-остолопам, к Анимус, а самое главное — к себе и своей беспомощности. Никас ненавидел себя за свою слабость. Вмазать бы хоть разок Харви, хотя бы попытаться дать опор. Но он не мог. Должен терпеть, иначе его вовсе вышибут из школы. Харви ведь этого добивается. — Не сопротивляйся, Никас, и прими своё наказание, — вкрадчивый голос Харви раздался сверху. — Будешь рыпаться — будет хуже. Ты знаешь. Никас стиснул дрожащие кулаки. Как несправедливо. Без денег Никас — никто и стоит ничего, будь он хоть сто тысяч раз самым умным. А вот у Харви есть деньги и связи. Учится он ужасно, зато по щелчку пальцев может устроить так, чтобы Никаса никогда не взяли на приличную работу даже с лучшим аттестатом. — Думаю, ты знаешь, что у каждого из «превосходных» были свои планы на Анимус. Харви подошёл ближе, но перед глазами Никаса стояли только его ботинки. Кажется, он подал знак звероморфам, и тогда они поставили Никаса на ноги. Он бы упал, если бы не крепкая хватка волосатых рук за его плечи. Никас с презрением смотрел в лицо своего бывшего друга. Нет. Ненавистного врага. Он никогда его не простит. — У меня тоже были на неё планы. Только немножко иные, — он ухмыльнулся, хрустнув пальцами в кулаке. — Но ты не захотел помогать нам по-хорошему. Кулак пришелся Никасу по уху. Голова его дёрнулась вправо. В ухе зазвенело. Никас сплюнул себе под ноги, заставляя осмысленным движением мысли собраться в кучу. Нельзя терять сознание. — Она красивая, — продолжал Харви — Я хотел с ней замутить. Из нас бы вышла отличная пара, не находишь? Харви расплылся в довольной улыбке, видя, как зажглись гневом глаза Никаса. — Мы с ней больше подходим друг другу, — говорил он, потирая кулаки. — Я богат и красив, как она, и вращаюсь с ней в одних кругах. Достойная партия в отличие от тебя. Никаса необъяснимо раздражали слова Харви. Это была правда: Никас — средний класс, денег у него в обрез, на ассамблеях для элиты он никогда в жизни не был и внешностью особой не блещет. По всем законам жизни, Анимус в его сторону никогда бы не посмотрела. Чистое совпадение, что Никас привлек её внимание, узнал её тайну, и теперь она сама ищет с ним общения, хотя должна бы тусоваться с «превосходными». Что такого она нашла в Никасе? Ничего же нет! Просто невозможно, чтобы Никас был рядом с такой, как она. Зато у Харви есть всё, чего нет у Никаса: популярность, деньги, статус. Но он был мерзким человеком, завистливым, надменным и трусом. Отличный партнёр несмотря на характер, но Никаса злило, что Анимус может променять его на такого, как Харви. Он живо представил это, и обида встала комом в горле. Хотя, казалось бы, он сам хотел, чтобы она от него отстала. — Она бы влюбилась в меня, а я бы её использовал и бросил, — Харви приблизился к лицу Никаса и вполголоса добавил, — прямо как ту девчонку. Он говорил о девушке, что нравилась Никасу в прошлом году и с которой он успел немного повстречаться, прежде чем её отбил Харви. Отбил, попользовался пару дней и бросил. Как Никас потом узнал: она покончила жизнь самоубийством. Что он только с ней сделал? Никас скорбел, пусть они и расстались не лучшим образом, а вот Харви было плевать. Девчонка с самого начала была ему не нужна. Всё это было сделано Никасу назло. Его замутило. С Анимус Харви хотел поступить так же: отнять у Никаса, сломать и выкинуть, как наскучившую игрушку. — Какой же ты урод, Харви, — с отвращением высказал он. — Она покончила с собой из-за тебя, а ты даже имя её не помнишь. — Я не могу помнить имена всех серых мышек, вьющихся у моих ног, — нагло заявил он, и кулак снова обрушился Никасу на голову. В глазах помутилось. Голова раскалывалась, и ноющая боль во всем теле не давала здраво мыслить. — Чтоб ты сдох! — яростно выплюнул Никас в сторону множащейся мутной фигуры Харви. Богач окинул его небрежным взглядом. Новые удары звероморфов обрушились на него новой волной. Всё тело онемело. Сознание угасало. Кажется, Никас упал на пыльный пол и удары ногами несколько минут заставляли его кашлять и задыхаться, пока он не потерял счёт ударам и пытка не прекратилась. — Завтра же ты поговоришь с Анимус. Иначе сегодняшнее повторится, — издалека донеслось до Никаса. Послышались удаляющиеся шаги. Хулиганы ушли, оставив его одного на холодном полу. Тело отказывалось двигаться, а в голове всё перемешалось. Сил хватило только перевернуться на спину, чтобы пыль не лезла в рот. Всего этого можно было бы избежать, подчинись он и поговорив с Анимус? Или стоило сразу порвать с ней все отношения, рассориться? Нужно было послушаться приказа людей, что его гнобили? И какое право они имели его гнобить? Никас сам не понимал, сожалел он, раскаивался ли? Но он точно злился, бесился и всё равно сдерживался, пытаясь рассуждать здраво. Что он должен делать: отправить Анимус в беду или самому остаться в беде? Никас гневно зарычал, ударив кулаком по полу. Почему он вообще выбирает?! Своя жизнь всегда должна быть на первом месте.